Spiderkook

Пожалуй, это утро отличалось от всех тех, которые когда-либо были в его жизни. Чонгук не то, чтобы резко раскрыл глаза, чертыхаясь и ощущая некую энергию, плескающуюся по всему организму, как какой-то электрический заряд, он буквально подпрыгнул в воздухе, просыпаясь и принимая сидячее на кровати положение, как по щелчку пальцев. Щелчку, который таймером был встроен в его мозг, отсчитывая нужное количество времени перед тем, как включить сознание и заставить его активно работать. Что-то было не так. Определённо, было что-то не так, потому что эти ощущения, которые носились ураганом, задевая все внутренности и переворачивая их навзничь, отличались от тех ощущений, которые он чувствовал всегда. Как будто бы каждая клетка всего за одну ночь наполнилась таким количеством несусветной мощи, что смогла бы запросто противостоять чему-то сверхсильному. Не было никакой боли, не тянула ни одна мышца, не кружилась голова, как это обычно бывало с утра пораньше, особенно, когда не выспишься, не было ничего такого, к чему привык Чонгук за последние семнадцать лет точно. Только какая-то странная энергия, царящая внутри и бьющая своими электродами с мощностью не менее двухсот двадцати вольт. А еще... А еще его зрение, зрение Чона, заметно улучшилось, что напрягало, ведь те верхние маленькие буквы плаката, висящего прямо напротив кровати в метрах двух от него, он не видел со средней школы, когда его зрительные функции ухудшились достаточно серьёзно. Сейчас же Чонгук спокойно мог разглядеть, широко распахнутыми глазами блуждая по комнате, каждую буквочку, будь она самой милипизерной, каждую пылинку, миллиметровым слоем покрывающую поверхности мебели, каждый участочек и закаулочек, что, опять-таки, пугало неимоверно. Казалось, он даже невидимые песчинки воздуха мог разглядеть, да еще и в hd качестве. Осталось только сквозь стены научиться глядеть для полного счастья. — Что за чертовщина? — парень резко встряхнул головой, одновременно с этим сильно зажмуриваясь и слезая на пол босыми ногами. Холод тут же дал о себе знать, по многочисленным восходящим путям посылая раздраженные рецепторы к мозгу. Если раньше он мог спокойно ходить, ступая голыми ступнями даже на ледяную плитку, отчего получал подзатыльник и это вечное сокджиновское "тапки надень", то сейчас этот холод ошпарил похуже кипятка, вынуждая одним стремительным движением запрыгнуть обратно на кровать. Чонгук совершенно ничего не понимал, удивляясь с каждой новой секундой все больше и больше. Он судорожно пытался восстановить картинки вчерашнего дня, цепляясь за каждую мысль, восстановить картинки вчерашней экскурсии, которая непонятно, когда вообще закончилась, чтобы попробовать сложить паззл, найти отгадку такой реакции организма на все внешние факторы среды. Но получалось вспомнить лишь то, как мисс Поттс вела их класс по просторным коридорам, как много говорила и жестикулировала руками, как подвела их всех к синей секции, а чересчур любопытная Дженни, что для нее просто нехарактерно, задала свой слишком любопытный вопрос: — Они кусаются? Они кусаются... Они кусаются... Вот и разгадка. Чонгук, повинуясь каким-то своим новым инстинктам, двумя руками схватился за шею, лихорадочно нащупывая пальцами какой-нибудь бугорок, какую-нибудь неровность, хоть что-нибудь. Кожа была гладкой, настолько гладкой, будто этот чёртов паук вовсе и не кусал его, будто этот гребаный Марк по приказу Пака вовсе не запихал его насильно в синюю секцию. Будто вчерашняя экскурсия в Kim industries была сплошным жутким сном, прошлой жизнью, а Чонгук просто переродился. Переродился и уже успел охренеть. Он дернулся вперёд, по иронии судьбы запутываясь ногами в одеяле и чуть ли не падая лицом вниз. Благо, что-то космическое, что когда-то было запрятано, а сейчас так и рвалось наружу, успело спасти его, бедного, не позволяя рухнуть и удариться каким-нибудь уязвимым местом о пол. Новые рефлексы пугали так же сильно, как и новые ощущения. Казалось, будто что-то неизвестное вселилось в Чонгука, когда он вылетел из своей комнаты и пронесся мимо зевающего дяди Джина, мигом оказываясь быстрее него в ванной комнате и закрываясь на замок. Причем на двойной. — Эй, так нечестно! Я первый встал! — возмутился мужчина где-то за пределами комнаты, но Чон его уже не слышал, максимально удивленным взглядом оглядывая свое отражение в висящем на стене зеркале. Его глаза, вероятно, могли бы надуться еще сильнее, превращаясь в самые настоящие бильярдные шары, но тогда бы он не увидел то, что видел сейчас. Черная спальная футболка буквально трещала по швам, потому что за ночь мышцы на руках, которых никогда и в помине не было, таинственным образом выросли, увеличивая бицепсы, трицепсы, становясь на вид сильными и стальными. Такими, какие обычно месяцами стараются получить, упорно и терпеливо занимаясь в различных фитнес клубах и подобных заведениях. Не говоря уже об остальном теле, кубики пресса которого отлично просвечивались через обтягивающую футболку, погружая Чона в еще больший тупик. Неужели в этом во всем виноват всего лишь один паук? Паук, который подарил некогда хиленькому Чон Чонгуку божеское тело? Кому расскажешь — не задумываясь, отправит в психиатрическое отделение. — Ты там скоро? Мой мочевой пузырь сейчас просто взорвется! — Сокджин всегда слишком много драматизировал, особенно сейчас, когда подпирал дверь ванной комнаты и старался мало двигаться. Для лучшего исхода, конечно же. Его звонкий голос хоть чуть-чуть, но смог вывести парня из бурного мыслительного процесса и оторваться от своего отражения. — Я, кстати, не шучу! Уже прям чувствую, как мой мочевой пуз- Чонгук резко открыл дверь, прерывая дядю на полуслове и заставляя его одним лишь своим видом ахнуть от неожиданности. — Когда ты успел так накачаться? — поинтересовался мужчина, даже не пытаясь стереть шок со своего лица. Парень тяжело дышал, и с каждым дыхательным движением его ноздри расширялись все больше, а кулаки сжимались все интенсивнее. — Понятия не имею! — воскликнул Чонгук, молнией направляясь в свою комнату. Ткань прилипала к подушечкам пальцев, когда парень стягивал с себя футболку в надежде переодеться, сменив ее на толстовку, отчего паника начинала захватывать с новой силой, наводя на не самые лучшие мысли. Чон тряс руками, мотылял ими в разные стороны, но чем упорнее он старался избавиться от вещи, краснея и пыхтя, как паровоз, тем хуже у него это получалось. Чертовщина какая-то. И почему пальцы внезапно стали слишком липкими, отчего к ним начали прилипать все предметы в округе? Даже здоровый горшок с каким-то пышным цветком, который стоял прямо на выходе из дома и который Чонгук благополучно снес своим новым телом, отшвыривая на полметра в сторону, стал не исключением. Джин просто медленно спускался по лестнице, шаг за шагом, двигая зубной щеткой туда-сюда и наблюдая за гиперактивным подростком, который, разнеся полдома, все-таки смог успешно выйти на улицу. Быть может, это всего лишь переходный возраст, излишняя активность половых гормонов, которые таким интересным образом влияют на растущий организм. И Сокджин через такое проходил, правда, не припомнить, даже если очень сильно постараться, чтобы он ломал ручку двери, всего лишь раз дернув ее. В любом случае, мужчина пожал плечами и, развернувшись на все сто восемьдесят градусов, начал подниматься на второй этаж. А вот Чонгук не переставал удивляться своим реакциям с каждым новым движением, с каждой новой помехой. Шум проезжающих автомобилей просто оглушал, закладывал уши и вынуждал щурить глаза, слепо переходя с одной улицы на другую, голоса людей острыми штырями впивались в мозг, раздирали его до мяса и крови, отчего создавалось ощущение, будто он может услышать каждый разговор, каждый шепот на расстоянии от себя не менее пяти метров и поплатиться за это смертельной головной болью. А боль и вправду была жуткой, пульсирующей в висках и кинжальной. Хотелось впиться острыми ногтями в кожу, снять скальп, вскрыть череп, вытащить оттуда причину данного ненастья и выбросить куда-нибудь подальше. Сделать хоть что-нибудь, чтобы перестало звенеть в ушах, образовывая вакуум, а перед глазами вновь создать такое качество, как при рассматривании песчинок воздуха. И вдруг все закончилось. Прекратилось. Все звуки вновь обрели свои частоты, не проникая в сознание Чонгука и не контактируя с ним вообще никак. Было глухо, как в танке. Смертельная головная боль сменилась на полное ее отсутствие. Парень резко остановился посреди дороги, не обращая внимания на сигнал светофора, который секунда-две и показал красный свет, не обращая внимания на удивлённые взоры людей, некоторые из которых подавали знаки, жесты, мол, придурок, свали с проезжей части для своего же блага. Но Чон ничего не слышал, абсолютно ничего. Внутри была мертвецкая тишина до одного мгновения. Фура двигалась с бешеной скоростью прямо на замершего парня, водитель яростно сигналил, видимо считая, что Чонгук сразу же услышит его и среагирует. И Чон среагировал. Да так, что у прохожих чуть ли челюсти не потерялись от шока, когда парень за секунду до вероятного столкновения, на подкорках сознания почувствовав какую-то тревогу, какую-то опасноть, резко подался всем корпусом назад, перелетая метра два точно, прокручивая в воздухе сальто и твердо становясь на ноги. Что это было, как это вообще получилось — Чон, опять-таки, понятия не имел, ссылаясь на то, что во всем вновь виноват яд лабораторного паука. Лучше бы грипп какой-нибудь подцепил, ей богу, потому что гимнастические движения одновременно настораживали и создавали какое-то странное ощущение в груди. Ощущение превосходства что ли. Чонгук пересек порог школы именно в тот момент, когда прозвенел звонок на перемену. Он опоздал на первый урок, что было не очень-то удивительно, потому что такие новшества каждого смогли бы свести с ума. И его, казалось, уже свели, вынуждая тенью двигаться по коридорам, натянув капюшон толстовки чуть ли не до подбородка и надеясь, что никто его не заметит. Лишнее внимание сейчас вообще не нужно было, ой, как не нужно было. Целью являлось отсидеть за партой хотя бы урока три и свалить. Спокойно, без происшествий, не образовывая проблем. Но у Чимина, вероятно, какой-то нюх был на Чонгука, потому что его невзрачную фигурку он смог бы заметить даже на километровом расстоянии, даже в ливень, даже в снегопад, даже при каком-нибудь урагане, который туманил бы всю видимость. Слишком сильно он его не выносил. Не задумываясь, Пак двинулся к парню, догоняя его и на одну сотую секунды допуская мысль о том, что что-то в нем изменилось. Чонгук стал шире в плечах? За одну-то ночь? — Эй, Чон, кто тебя прогуливать научил? Вчерашние паучки высосали оставшиеся мозги, поэтому ты забыл поставить будильник на семь утра? — не изменяя традициям, Чимин поинтересовался своим ехидным голоском, цепляясь пальцами в какое-то странно-мускулистое плечо. Чонгук остановился, задерживая дыхание и краем глаза наблюдая за тем, как вокруг них уже образовывается небольшая кучка школьников, жаждущая чего-то интересного. — Повернись, когда я с тобой разговариваю! Блондин успел лишь вымолвить одну команду, сильнее сжимая чоновское плечо и желая развернуть парня лицом к себе, как Чонгук резко перехватил пухленькую ручку, в который раз за сегодня повинуясь своим "паучьим" инстинктам, и одним ловким движением вывернул ее аж до лопаток, прижимая Чимина щекой к стене. Пак только и успел, что выдохнуть, жмуря глаза и стискивая зубы от нахлынувшей боли. Внутри Чонгука разливалось что-то непонятное, то, что он не мог контролировать от слова "вообще". Внезапная сила, отличная реакция на воздействие внешних факторов, идеальный слух, зрение, подтянутое тело и своеобразное "чутье", — все это было настолько нереальным, что Чону уже ненароком начинало казаться, что он превращался в какого-то мутанта. — Ну нихрена себе, — шокированный голос Дженни вырвал Чонгука из размышлений, вернул в реальность, заставил быстро отпустить руки и отстраниться от Чимина, который, тут же почувствовав свободу, принялся метать убийственные взгляды в чоновскую сторону и потирать болезненные места. Чонгук мигом растерялся, вновь стал тем самым неуклюжим ботаником, когда все внимание сконцентрировалось на нем. И сбежать отсюда, вероятно, было самым лучшим вариантом, потому что, ну черт возьми, он ведь пообещал себе, что все обойдется без происшествий! Чертов Пак Чимин! Вечно он все портит!