Spiderkook

«Паучку от мистера Кима. P. S. Не налегай слишком сильно на этот костюм, это еще пробная версия», — гласила записка, мастерски приделанная к картонной коробке. Чонгук буквально выхватил ее из рук дяди, когда тот пошел открывать входную дверь и увидел на пороге водителя Намджуна — полного, вечно ворчливого парня со странным для корейца именем: «Хэппи». Интерес, конечно же, взял свое, и Сокджин хотел было уже распаковать и утолить дикое любопытство, но чонгуково чутье оказалось намного быстрее. Парень вихрем появился, точнее, услышав дребезжание автомобильного мотора и посторонние звуки, перепрыгнул сразу через ступенек пять, забрал посылку, предназначенную для него, и уже через несколько секунд его и след простыл. Джин только успел носом поморщить, стоя посреди коридора и кидая кроткие взгляды на пожимающего плечами Хэппи. Чонгук же закрылся в своей комнате, правда не на ключ, но все равно закрылся и принялся медленно отковыривать скотч, розовую ленточку, завязанную бантиком «с любовью», а затем откинул крышку в сторону и в следующую же секунду старался, как минимум, не завопить, как девчонка на первом свидании с парнем своей мечты. В коробке спокойно себе лежал сине-красный латексный костюм, аккуратно сложенный и, вероятно, слишком обтягивающий. На глаз-то он точно был обтягивающим и привлекательно заманивал своим видом так сильно, что парень просто не смог устоять и уже через мгновение натянул его на свое тело, оценивая в зеркале полученный результат. На груди красовался черный паук, пускающий такую же цветом паутину по всему периметру. Ткань растеклась так, будто приросла, будто стала второй кожей, гладко и прочно обтягивая все мышцы и идеально подчеркивая кубики брюшного пресса. В один момент Чонгук почувствовал такую уверенность, которую никогда прежде не чувствовал, которая никогда раньше не захватывала его, она словно сочилась из самого подсознания, выпуская волны мощной энергии. Внутри зарождался какой-то огонек, плавно перетекающий в настоящее пламя, которое полыхало в глазах Чонгука и говорило о многом. Он был готов, абсолютно точно был готов к своему первому официальному патрулированию города, потому что быть укушенным и при этом не погибнуть от паучьего яда, как какой-то подопытный ранее, точно так же говорило о многом. Вероятно, Чон просто избранный судьбой, а, быть может, просто дурак, который оказался не в том месте не в то время, который оказался всего-навсего жертвой происшествия, жертвой стечения обстоятельств, ведь, последовав бы он за Дженни и мисс Поттс вовремя, сейчас бы спокойно проводил вечер в компании какой-нибудь дорамы или же беседовал бы с Сокджином о жизни и будущем. Но… Что там говорил мистер Ким? Сколько котиков он уже успел спасти? Ни одного. Но разве это проблема? — Чонгуки, ты будешь ужин- — Я голый, не входи! — внезапный стук в дверь и появившийся из ниоткуда голос дяди выбили Чона из колеи, вынуждая идти на крайние меры. Он выкрикнул эти слова слишком громко и как-то резко, в следующие же секунды ныряя с головой под одеяло. Не дай Бог, конечно же, если Сокджин случайно увидит его в таком супергеройском обличии… Будет же целая истерика, а затем нотации, лекции о безопасности и мире во всем мире. Тем более Намджун сказал, что весь этот секрет должен остаться только между ними двумя. — Что ты там голый делаешь? Не боишься простудиться? — добивался ответа мужчина, чуть ли не прислоняясь ухом к поверхности по ту сторону двери. — Проект… — пауза, парень высунул голову из-под одеяла, — это проект по биологии! Чего не сделаешь ради науки? Ведь так? Сокджин нахмурил брови, мысленно пытаясь представить, что это еще за такой проект по биологии, который заставляет бедных подростков раздеваться догола и не пойми чем заниматься. Но в голову кроме единственной мысли больше ничего не шло. Размножение, половая система, голый Чонгук… — Боже, Чонгук, лучше бы сразу правду сказал, а не придумывал легенду про проект по биологии. Я бы и так отлично понял, что молодое тело периодически требует разрядки, но совершенно не обязательно для этого раздеваться полностью. Можно ведь просто приспустить штаны… Ты меня понял, да? Это тебе совет от дяди, — пауза, мужчина принялся размышлять о своём, пока Чонгук закатывал и закатывал глаза чуть ли не до онемения. — Когда закончишь со своим… Проектом по биологии… Спускайся вниз ужинать, — после этих слов Джин еще усмехнулся, будто бы вспоминая себя в таком же возрасте, а потом направился к лестнице. Шаги все отдалялись и отдалялись, последняя ступенька лестницы скрипнула, а Чонгук выдохнул с облегчением, откидывая одеяло в сторону и замечая краем глаза, что в посылке мистера Кима запылилась ещё одна вещь: маска. С черными вставками вместо глаз, таким же цветом, как и весь костюм, из такой же ткани, как и весь костюм. Он подцепил ее пальцами, несколько мгновений рассматривая вдоль и поперёк, а затем натянул на голову, осознавая, что это все — финал. Финал его полного преображения. Окно так и осталось настежь распахнутым, когда парень ловко выпрыгнул из него, тут же выстреливая паутиной и приклеиваясь к соседнему зданию. Оно располагалось через дорогу, выводило практически на главную улицу, что позволило Чонгуку без всяких трудностей рассекать в воздухе между узкими улицами, цепляться за такие же другие здания, пугая своими действиями котов на мусорках да вызывая жуткий лай собак. Сеул встретил его закатывающимся за горизонт ярко-красным солнцем, насыщенным разными цветами небом, а также живой мелодией городской суматохи со всеми ее прелестями: автомобильными сигналами, людскими разговорами, вспышками многочисленных источников света и, конечно же, этой невероятной атмосферой. Она пленяла и завораживала дух, а Чонгук казался просто легкой пылинкой, перелетающей с одного места на другое. Никто его не видел, никто не обращал на него должного внимания, все занимались своими привычными вещами: спешили куда-то, опаздывали, бродили вдоль улиц и наслаждались жизнью. Зато Чон видел всех людей, распластавшихся внизу большими кучками, будто они были муравьями, слишком маленькими и невинными, видел полицейских в темно-синей форме, которые в один ряд выстроились машинами и контролировали движение. Чонгук слышал каждый звук, ловил своим радаром каждый шорох, каждое слово, каждый смех. Если еще вчера, еще позавчера это казалось для него диким, чуждым, напрягающим и пугающим одновременно, то к этой минуте в своей жизни он уже привык. Ему нравилось. Ему определённо нравилось чувствовать эту свободу, летая по мегаполису, практически не прилагая для этого сил, нравилось чувствовать эту независимость от других людей, эту индивидуальность, ему нравилось чувствовать всю ту ответственность, которая возлегла на его плечи и, опять-таки, говорила о многом. Он как будто бы превратился в другого человека, как будто бы тот ботаник Чон Чонгук покинул его именно в тот момент, когда к телу прилипла сине-красная ткань с изображением паука на груди. Именно в тот момент, когда лицо полностью закрывала маска, скрывающая его от мира и показывающая реальную личность, которая всегда таилась где-то глубоко внутри, но сейчас просто рвала и метала, просто требовала, чтобы ее наконец-таки выпустили. И ее выпустили. Чонгук в который раз за этот вечер выстрелил паутиной, перелетая и приземляясь на крыше невысокого здания. Ночь уже накрыла город с головой, втянула в свою тьму каждый закуток, а звезды рассыпались на темном небе, активно мерцая и подстраиваясь под свечение луны. Воздух становился холоднее, морозился, создавал белый пар после соприкосновения с чем-то тёплым. И все было бы ничего, и никто бы не разрушил эту царящую гармонию, проникающую в молекулы воздуха и будто бы срастаясь с ними, если бы не голос. Если бы не знакомый голос, который то ли угрожал сплошными матами, то ли умолял не трогать его. Чонгук прислушался, всеми фибрами души предчувствуя, что что-то не так. Он сделал пару шагов к краю крыши, рефлекторно повернул голову в сторону, суживая глаза и фокусируя взгляд на одной конкретной цели, на одной конкретной черной тени, хозяин которой явно скрывался за чуть освещенным поворотом. Музыка оглушительными басами раздавалась по всему кварталу, закладывала уши, поэтому неудивительно, что этот голос никто не слышал. Даже вышибалы, стоящие возле главного входа в светящийся неоновой вывеской клуб, никак не реагировали, лишь изредка двигая ногой в такт знакомой песни. Люди заходили и выходили, танцевали, пили алкоголь и занимались различными непристойностями в самом клубе и за его пределами. — Блять, отъебись, пожалуйста, — пауза, Чонгук точно расслышал содрогающийся хриплый голос где-то близко, незаметно ползя по кирпичной стене к эпицентру всех событий. В голове заискрилась красная лампочка, она будто бы накалялась до упора и вот-вот должна была взорваться от неведения, от незнания того, что это за знакомый голос. — Блять, я же сказал тебе отвалить от меня, — и все, лампочка все-таки взорвалась, а Чон резко завис в горизонтальном положении на стене, буквально за секунду узнавая Чимина. Это ведь тот самый Чимин сейчас просил кого-то оставить его в покое в каком-то темном переулке за каким-то стремным клубом? Что он тут вообще делает? Вопросы, как самый настоящий ураган, нахлынули на Чонгука, заставляя его мозг активно работать и предполагать все возможные варианты, но не было ни одного, в котором полностью бы пояснялось, что гребаный Пак Чимин забыл в таком блядском месте в столь поздний час. И хоть он не котик, которого, по идее, Чонгук должен был сегодня спасти, все равно нуждался в помощи. А нуждался ли? Парень выполз из-за угла, продолжая оставаться в тени для Чимина и его обидчика. В глаза моментально бросилось и то, как Пак нервно сжимал руки на груди, стараясь выбраться из оков двухметрового обидчика, и то, что на нем висели короткие шортики, которые явно были меньше на пару размеров. Да что там висели? Они облепляли бедра парня, смотрясь достаточно вульгарно и вызывающе, а если еще взглянуть чуть выше и заметить легкую маечку, такую же короткую и полупрозрачную, то вообще можно было задаться вопросом: а в роли кого здесь находился Чимин? Неужели он… — Такие детки, как ты, не должны сопротивляться, — послышался голос громилы, который, почувствовав какую-то власть, тут же вжался всем телом в Чимина, хватаясь клешнями за его задницу. Пак выдал мучительный стон, морщась и пытаясь оттолкнуть от себя большую тушу одним лишь ударом ладонью в грудь. Но все было тщетно, парень просто не мог справиться. Сил не хватало, он был слишком слаб и отчасти напуган. — Детка, просто расслабься и получай удовольствие. — Такое себе удовольствие, знаешь ли, быть изнасилованным в какой-то подворотне. Чонгук репетировал, да, он репетировал целых полторы секунды, прежде чем наспех свить паутину и плавно спуститься по ней вниз, оказываясь прямо за спиной насильника. Тот, услышав посторонний голос, тут же отстранился от вжимающегося в стену Пака и обернулся, встречаясь носом к носу со странным существом. В прямом смысле этого слова: Чонгук свисал вверх ногами, удерживаясь лишь на одних руках. — Ты кто еще такой? Акробат что ли? — пауза, громила сделал шаг назад, замахиваясь рукой в надежде сразу же вырубить выскочку и закончить начатое дело. Но не тут-то было. Ловко отпрыгнув в сторону, на стену, Чонгук быстро стрельнул паутиной, припечатывая обидчика щекой к холодной и шершавой стене. Из паутины получился своеобразный кокон, из которого не так уж и просто было выбраться. — Акробаты в цирке. Тот резко выдохнул, матеря все подряд, начиная от проклятого клуба, в котором ему обещали преподнести самую лучшую кандидатуру, заканчивая оборванным соитием и появившимся из ниоткуда защитником гребаных проституток. Только Чимин не был шлюхой, он был просто несчастным человеком, с которым судьба сыграла злую шутку и просто вынудила пойти на крайние меры. — Ты как? В порядке? — Чон спрыгнул с поверхности, возвышаясь над Паком, который в состоянии какого-то шока наблюдал за всем происходящим и просто не мог поверить своим глазам. Он еле кивнул головой, не смея даже двинуться с места, потому что понятия не имел, что это за существо — а человек ли это вообще? — и что оно захочет в следующую минуту. — Отлично, — прокашлявшись, произнес Чонгук, желая поскорее убраться отсюда и больше не вспоминать эти короткие чиминовские шортики, которые, кажется, застряли в его мыслях надолго. — Постой, — Пак вмиг оживился, действуя под каким-то гипнозом и неосознанно цепляясь пальцами за локоть героя, который спас его от неминуемого изнасилования. — Кто ты? Чон замер, буквально прирастая к земле и чувствуя подозрительное тепло, литрами разливающееся в груди. А, быть может, это просто рука Пака была слишком теплой, слишком горячей. — Я… — пауза, а кто же он? — Я — человек-паук. Секунда, и Чонгук уже взлетел вверх, карабкаясь по стене высотки и до сих пор ощущая пристальный чиминовский взгляд, пробирающий до костей.