Spiderkook

5 лет назад

— Возможно, это открытие будет великим, если наш эксперимент пройдет успешно, — мужчина в белом халате с каким-то прищуром рассматривал человека, заключенного в стеклянную комнату с голубой подсветкой; белый свет ламп ярко мерцал, заставляя глаза слезиться от перенапряжения, а металлический запах, смешанный с очень сильными антисептиками, витал в воздухе и раздражал обонятельные рецепторы. Тот сидел на специальном кресле, весь перетянутый прочными кожаными ремнями, закрепленными настолько хорошо, что в случае какой-либо неудачи со стороны ученых, он не смог бы выбраться из этих оков. Согласие на все это было добровольным, потому что ему терять точно было нечего. Жизнь и так пошла наперекосяк. — Вы в этом уверены, доктор Чхве? — девушка, стоящая возле, также облаченная во все белое, осторожно поинтересовалась, поворачивая голову в сторону мужчины. — А если объект для исследования номер триста двадцать два покажет себя с другой стороны? Доктор нахмурился, переваривая в мыслях слова лаборанта, но, решив, что весь опыт был продуман наперёд еще пять лет назад, уверенно кивнул головой, вынуждая девушку следовать за ним. Возможно, это был последний шанс испробовать то, что в будущем может принести значительные плоды, и вероятность того, что произойдёт неудача, была очень мала. Ведь все было рассчитано до мельчайших вещей: все химические связи в паучьем яде были изучены от «а» до «я», все возможные реакции на организм были рассмотрены миллионы раз, все приоритетные проблемы так же были исключены, как и потенциальные. Доктор Чхве был абсолютно уверен в том, что эксперимент с объектом для исследования номер триста двадцать два пройдет успешно. Ведь что может помешать? — Мистер Ким Намджун знает об этом? — Дахён, это не твоего ума дело, — резко огрызнулся доктор, за секунду затыкая лаборанта. Он подошел к своеобразной стойке, на которой была расположена клавиатура с множеством разноцветных кнопочек, широкий монитор компьютера, на главный экран которого были выведены все жизненно важные показатели, а еще мини-микрофон, созданный для того, чтобы поддерживать связь с подопытным. — Юнги… Мин Юнги, вы хорошо слышите меня? Человек, заключенный в ремни, раскрыл глаза, щурясь и одновременно с этим медленно переводя взгляд на доктора. Цвет его лица еще до эксперимента казался каким-то ненормальным, слишком бледным, а эта излишняя худощавость и чрезмерное спокойствие навевали на не очень хорошие мысли. Подопытный — всего лишь жалкий наркоман без какой-либо жизненной цели, найденный в психиатрической клинике как раз в то время, когда Намджун решил, что доктор Чхве — идеальный вариант для его лаборатории. Чхве долгое время являлся врачом-психиатром, жаждущим изменить мир «к лучшему», избавляясь от ненужного балласта, избавляясь от выродков, нестабильно больных людей, которые портили все человечество, и вот, наконец, его труды признали. Единственное, чего так и не заметил Ким: желание доктора стать на верхушке так называемой «пищевой цепочки» было настолько сильным, что он не остановился бы ни перед чем. — Сейчас будет немного больно, но я уверен, что вам не привыкать, — на губах выросла злорадная ухмылка, а руки мужчины потянулись к рычагу управления, который после одного нажатия в сию же секунду запустил механизм, специального робота от компании Кима, плавно двигающегося в сторону Юнги и тыкающего в него сразу несколькими иглами за раз. В одну мышцу и во вторую тоже (только на другой руке) без преждевременной обработки, без последующего наложения перевязочного материала. Мгновение, и яд распределился в равной степени, растекаясь горячими волнами по всему организму. Мин тяжело задышал, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Крупные капли пота тут же начали скатываться со лба вниз, увлажняя голубую пижаму и оставляя на ней мокрые пятна. Его затрясло, пальцы рук беспорядочно то сжимались, то разжимались, плотная ткань натирала кожу так сильно, что, казалось, синяки теперь останутся надолго. Чхве замер, внимательно наблюдая за реакцией подопытного и в какой-то момент потребовал, чтобы в секции включили камеры видеонаблюдения и начали записывать весь процесс. Для него это было самым важным в жизни. Без преувеличения. Особенно, если все хорошо пройдет. — Доктор Чхве, подопытный умрет, если мы не снизим дозировку яда, — рядом залепетала Дахён, немигающим взглядом уставившаяся в резко изменившиеся показатели сердца и дыхания. Пульс зашкаливал, достигая отметки чуть ли не «двести в минуту», а артериальное давление, наоборот, стремительно падало ниже нормы. Дыхание — прерывистое, сознание на грани отключения, не говоря уже о судорогах, которые атаковали тело парня и заставляли его болезненно выгибаться, едва ли не ломая кости. — Прибавь еще, — закричал мужчина, выставляя руку в сторону и не сводя глаз с Юнги. — Прибавь еще! Девушка испуганно заморгала ресницами, не двигаясь с места. В голову залетали пронзительные крики боли и мольбы о помощи. Он буквально рыдал, вопил и умолял прекратить эти пытки. Юнги хотел, чтобы все это остановили и его оставили в покое. Но кому какая разница, чего он хотел? — Но еще большее превышение дозы убьет его! — Дахён пыталась убедить мужчину поступить иначе, но все попытки улетали в каком-то другом направлении. — Делай, как я говорю! — чуть ли не зарычал тот, отталкивая девушку и принимаясь собственноручно прибавлять дозировку, увеличивая вместе с этим и скорость введения яда. Он слишком долго ждал, чтобы прекратить это. Он слишком долго надеялся, что этот эксперимент с радиоактивными пауками перевернет его жизнь с головы на ноги. Доктор Чхве всем своим черным сердцем желал, чтобы яд до самой последней капли проник в организм подопытного и начал плести новые реакции, превращая обычного человека в настоящего мутанта. В идеального мутанта. И, кажется, он не ошибался в своих рассуждениях. Яд действительно начал взаимодействовать с клетками, начал строить связи и химические реакции, но потом, когда Юнги внезапно полностью замолчал, резко свесил голову вниз и отключился, стало ясно, что сердце просто остановилось, не выдержало. (Датчики на мониторе точно не врали). Оно перестало стучать, перестало гнать кровь по сосудам, что означало только одно: подопытный… погиб? — Черт, нет! — пауза, Чхве стянул с себя очки, откидывая их в сторону и цепляясь пальцами за корни черных волос; стекло оглушительно треснуло, эхом разлетаясь по помещению. — Такого быть не может! Я ведь все рассчитал. Дозировка должна была идеально подойти, — он ринулся к секции, распахивая дверь и в считанные секунды оказываясь прямо напротив погибшего (?) Мин Юнги. Мужчина присел на корточки, принимаясь развязывать ремни один за другим, пока полностью не освободил от них до ужаса бледное тело. Бледное тело с каким-то странным зеленоватым оттенком, что явно не являлось нормой у мертвецов. Не было видно и трупных пятен, а если хорошо приглядеться, то можно было увидеть, как слабо двигалась грудная клетка. Вверх-вниз, вверх-вниз. Но почему тогда сердце остановилось, если паралича дыхательной мускулатуры не наблюдалось? — Дахён, что с показателями? — Пульс не улавливается, доктор, но дыхание постепенно приходит в норму, что очень странно, — четко проговорила лаборант, заметно удивляясь такому исходу событий. — Пульс появляется, артериальное давление приходит в норму… Он… Он жив, доктор Чхве. Мин Юнги жив, — ее глаза стремительно нашли задумчивое лицо мужчины, который шокировано уставился на подопытного. — Кажется, этот эксперимент прошел удачно, — с трудом выдавил из себя Чхве, поднимаясь на ноги и удаляясь из секции. — Но что мы скажем мистеру Ким Намджуну? Он ведь, как генеральный директор, должен узнать обо всем. Мужчина помедлил, прикрывая за собой дверь и направляя на девушку какой-то достаточно непонятный взгляд. Что он означал? Чхве двинулся вперёд, заметно ухмыляясь, и, оказавшись возле, тут же скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Дахён впечатывала текст в базу данных. Внимательно, неотрывно.  Секунда, и ее голова смачно соприкоснулась с твердой поверхностью, а сознание вмиг улетучилось. Темно-красная жидкость разлилась по всей поверхности, каплями падая на светлый кафель. — Была Дахён и нет Дахён. А что сказать Ким Намджуну — я найду, можешь в этом не сомневаться.