Spiderkook

Чонгук подскочил с кровати на ноги, как ошпаренный или укушенный в зад, тут же оглядываясь по сторонам; здесь кому как больше нравится. Будильник трезвонил на всю комнату, весь дрожал, чуть ли не падая с тумбочки прямо на пол, одеяло валялось хрен поймешь где, а простыня едва ли держалась на матрасе, вся скомканная и перевернутая. За окном давно светило солнце, лучами плавно проскальзывая сквозь толщу стекла и принимаясь вырисовывать различные узоры на стенах. Но Чонгуку, черт возьми, было плевать на это солнце, да и на погоду в общем-то тоже было все равно, единственное, что его волновало — это дурацкий будильник, который сработал слишком поздно, а, быть может, он сработал тогда, когда нужно было, но это сам Чон никак не мог проснуться. В общем, он проспал. Благо, что не на час и не на два, всего на каких-то двадцать минут, но за эти «какие-то двадцать минут» можно было успеть много чего. Например, проверить ту же готовность веб-шутеров, доделать домашку по математике, сытно позавтракать, а также (из-за чего, собственно, Чонгук и просыпался раньше) успеть на школьный автобус. Секунда, две, три, и можно считать, что до школы придётся идти пешком. Пять или шесть кварталов — это как повезет. Все здесь зависело от количества автомобилей, пробок, которые они и создавали, а также очереди в метро. Правда, Чон не особо его любил, потому что оно всегда пугало и настораживало. Лучше уже по воздуху, расстреливая паутиной в разные стороны, а за спиной крепко держа рюкзак, чтобы не дай бог ничего в спешке не вылетело оттуда. Учителя же прибьют, а потом еще дополнительные назначат, от которых Чона, короче говоря, постоянно тошнило и выворачивало. Быстро натянув на себя одежду, Чонгук со скоростью света собрал необходимые учебники, тетради, другие принадлежности, а затем просто взял и запихнул все одной кучей в рюкзак, еле застегивая его молнию, одновременно с этим толкая ногой дверь и выходя в коридор. Весь дом пропитался терпким запахом кофе, витающим в воздухе, что означало только то, что дядя Джин уже проснулся и сейчас сидел на кухне, как всегда попивая свой любимый напиток и смотря утренние новости по телевизору. Кстати, новости он действительно смотрел, потому что стоило парню резво проехаться по перилам лестницы вниз и оказаться на кухне, голоса телеведущих так точно заполнили все пространство, залетая в одно ухо и вылетая из другого. — Сеул цветет и пахнет! Или коротко о новой выставке цветов, которую устроили на мостовой возле реки Хан… — Сегодня ты что-то поздно, — Сокджин, увидев племянника, тут же сбавил громкость, разворачиваясь к нему всем корпусом тела и разглядывая небрежно застегнутый джемпер. Боже, его мальчик такой неряшливый. Джин усмехнулся своим мыслям, наблюдая за действиями Чонгука со стороны. — Во всем виноват будильник, — пробубнил парень, открывая дверцу холодильника и тут же вытаскивая оттуда бутылку с молоком. Посмотрев срок годности, он открутил крышку, поднес горлышко к губам и сделал глоток, устремляя взгляд вперёд. На экране телевизора все продолжала говорить ведущая, правда безмолвно, вероятно посвящая население во все события, случившиеся в недалёком прошлом. На плите шипела сковорода, а если точнее — шипело масло. Сокджин что-то готовил, ожидая, пока все задуманные ингредиенты дойдут до стадии съедобности. Эта семейная атмосфера снимала напряжение и пускала по венам такую расслабуху, от которой Чонгуку вновь хотелось улечься в теплую постель и заснуть еще на часов десять. Так уж сильно он любил это дело, еще больше, по всей видимости, чем еду. Поставив молоко на место, парень захлопнул дверцу, поворачиваясь лицом к дяде. Брови мужчины удивленно изогнулись, когда перед глазами начали мелькать довольно интересные картинки: респондент задавал вопросы Капитану Корея, глядевшему прямо в камеру и добродушно улыбающемуся всем зрителям. На фоне виднелось серое небо, а также огромные темно-зеленые автомобили, направляющиеся туда-сюда. Где-то сбоку мелькали Тор и Черная Вдова, болтающая о том, о сем с человеком в военной форме. Джин сделал громкость побольше. —… оберегать гражданских — наш пожизненный долг, поэтому этот вопрос можно считать закрытым, а что касается контрабандистов, занимающихся нелегальной транспортировкой оружия — здесь вопрос времени. Однако, большую часть из этой шайки мы уже взяли под свой контроль… Чонгук прищурился, внимательно оглядывая Чон Хосока, больше известного, как Капитан Корея. На памяти у парня хранилось где-то десять фигурок с этим самым супергероем, которые он собирал с одиннадцати лет, но это, конечно же, не уступало Железному Человеку. Ким Намджуну вообще не уступал никто, потому что он был первым, кто покорил юношеское сердце своим очарованием и фантастическим умом. Не грех будет вспомнить прошлое, в котором на Хэллоуин Чон вырядился в красный якобы железный костюм из картонных коробок собственного производства, а потом весь следующий месяц старался избавиться от насмешек в свой адрес и громкого «тебе никогда не стать таким, как он, потому что ты картонный, а он железный». Не стать, конечно, и Чонгук понимал это, но какое-то ребяческое чувство все равно в нем просыпалось, стоило кому-то упомянуть о Ким Намджуне. Даже сейчас, когда он лично с ним познакомился, этот мужчина был для него кем-то вроде Бога. Кем-то великим и недосягаемым. Тем, кого запросто можно было назвать отцом. Отцом, которого у Чона практически никогда не было. — А что скажете вы, мистер Ким? Парень отмер, вылетел из своих мыслей слишком быстро и именно в тот момент, когда респондент упомянул священное для Чонгука имя. Камера устремилась на задумчивое лицо мужчины, облаченного в свой оборонительный костюм, а Чон так и ощутил, как его сердце начало биться в два раза быстрее. — Как и упомянул мой коллега: большую часть нелегалов мы взяли под собственный контроль, но остальных еще придется где-то отлавливать, — пауза, глаза Намджуна, казалось, глядели прямо на парня. И плевать, что их разделяли тысячи, а то и больше километров. Плевать, что Намджун находился в этом ящике, называемом «телевизор», плевать на все. Главное, что Чонгук вновь почувствовал это детское восхищение и даже обрадовался тому, что наконец-таки увидел мужчину собственными глазами. За столько-то времени. Правда не вживую, хотя и так сойдет. — Но будьте уверены, пока Мстители есть, Корее ничего не грозит. Экран сверкнул, картинка поменялась. — А сейчас к другим новостям, — выдохнув, ведущая взяла в руки листы с текстом, вот-вот принимаясь зачитывать информацию. Только не успела, Сокджин выключил телевизор, получая в ответ заинтересованный взгляд племянника. — Как дела на стажировке у Кима? Все хорошо? На стажировке все просто отлично, подумал Чонгук, если не считать, что какой-то гребаный железный монстр периодически нападает на город, а безумный ученый Чхве посылает странные предупреждения именно Человеку-пауку. Еще стоит упомянуть, что мистер Ким, чтоб его, так и не ответил ни на одно сообщение, и Чон вообще без понятия, в курсе он или нет, что происходит в Сеуле на данный момент. Но всего этого Чонгук, конечно же, никогда не скажет, ведь дядю Джина волновать нельзя (слишком уж он эмоциональный), а еще нельзя втягивать его во все это тоже нельзя. — Всё отлично, — лицо озарила слабая улыбка, а внимание вмиг привлек какой-то желтый объект, что проехал прямо за окном и уже исчез на горизонте. Школьный автобус. — Вот черт! — крепче уцепившись за лямки рюкзака, парень рванул из дома подстреленной канарейкой, провожаемый под тихие смешки умиляющегося Сокджина. Все же Чонгук еще такой ребёнок. Но Чонгук вообще думал иначе. Какой он, черт возьми, ребёнок? Разве дети умеют быстро бегать, пытаясь догнать желтый автобус? Разве дети смогли бы все-таки догнать этот транспорт, прилипнуть пальцами к щиту с рекламой какой-то дорамы и в итоге с силой отодрать его, потянув на себя? Чон снизил скорость, останавливаясь посреди проезжей части, посреди слишком узкой для двойного движения дороги и наблюдая за тем, как бумага длинной полоской соскабливается с гладкой поверхности, оказываясь лежащей на асфальте. Парень нахмурился, тупо пялясь на свою раскрытую ладонь и пытаясь переварить все то, что только что произошло, а потом, приподняв голову, наконец-таки осознал, что автобус уехал. Черт, придется добираться по воздуху. Глаза стрельнули в сторону дворов. Он и так опаздывал. Причём конкретно. На целые двадцать минут, а то и больше. Урок вот-вот должен был начаться, а внизу одна за другой протянулись пробки, движение замерло и даже не думало восстанавливаться в ближайшие полчаса. Благо, что веб-шутеры были в действии, потому что Чонгук бы вообще понятия не имел, что делать, если бы еще и веб-шутеры оказались бы неисправны. Ветер колыхал волосы, одна рука напряглась чуть ли не до онемения, обмотав на запястье нижний конец паутины, а другая всячески поддерживала то и дело подскакивающий портфель, а также поднимающийся вверх серый джемпер, каждый раз оттягивая его вниз. Летать без костюма было неудобно и проблематично. Во-первых, слишком высоко подниматься нельзя, потому что можно было попасться на глаза гражданским, а это плюс дополнительные проблемы вплоть до разоблачения. Во-вторых, приходилось пробираться через маленькие улочки, через которые можно было хоть и не срезать путь на все сто процентов, но хотя бы немного сократить. В-третьих, эти дурацкие, просто ужасные и всей чоновской душой ненавистные листья деревьев, которые, кружа вихрем, все норовились залететь парню в лицо, а иногда даже в рот, вынуждая постоянно выплевывать их и сильно жмуриться. Успел он только к концу первого урока, приземляясь на свои ноги буквально за минуту до звонка. Бежевая плитка скользила под ботинками, а шкафчики трещали каждый раз, когда Чонгук не вписывался в очередной поворот, стараясь успеть хотя бы к записи домашнего задания. Но и этого он не успел, подлетая к нужному кабинету именно в тот момент, когда над головой пролилась звонкая противная мелодия, а дверь с шумом распахнулась, выпуская из помещения сразу десяток таких же подростков. Перед глазами всё мельтешили цветные юбки да портфели, закрывали всю видимость знакомые здоровающиеся лица, все продолжая ненароком и якобы «случайно» задевать локтем самые чувствительные участки тела. Чонгук прищурился, улавливая чью-то, судя по всему, новую, но такую, до ужаса кого-то напоминающую, старую фигуру. Мужскую фигуру в темном классическом костюме и ухоженной причёской. Чон сначала опешил, не двигаясь и позволяя себя калечить рюкзаками, да яро размахивающими в разные стороны руками, но затем в сознание проникла какая-то настораживающая мысль. Он пока даже не подозревал, что она могла значить. — Так и будешь там стоять? Тем временем кабинет и коридор возле него немного опустел, но Чонгук так и продолжал стоять практически на пороге, просверливая взглядом чужую спину. Мужчина расслабил плечи, чуть поворачиваясь корпусом в сторону парня. Чоновские брови в удивлении поползли наверх, а кулаки сжались до окаменения. Не может быть… — Скучал по мне, Чонгук-и? — Юнги усмехнулся, поворачиваясь уже полностью и скрещивая руки на груди. В воздухе повисла напряженная тишина. У каждого был свой взгляд, но что было точно общее — каждый сохранял зрительный контакт, даже не думая прерывать его. В голове же у Чонгука воцарился настоящий хаос. Его будто бы обездвижило, парализовало, а вопросов появлялось так много, что на них можно было отвечать целую вечность. Не меньше. Внезапно возникшая злость и агрессия перекрывали весь здравый смысл, и по-хорошему ему бы стоило научиться контролировать свои эмоции, но плевать он хотел на этот контроль, когда в двух метрах от него стоял железный монстр. Тот, который разрушил множество зданий, тот, из-за которого пострадали обычные люди, тот, который почему-то оказался в стенах школы и явно вновь что-то задумал. Наряду с Чхве. Недолго церемонясь, Чон сократил и без того малое расстояние, со стуком придавливая Мина к твердой стене и всматриваясь прямиком в его глаза. Быть может, он хоть так-то поймет, что на уме у этого психопата. — Вижу, что скучал, — пауза, ехидная усмешка растеклась по губам, призывая парня к новым действиям, повторно ударяя того затылком о поверхность. — Спокойно, Чон, я безоружный. Тебе не стоит тратить свои силенки. — Что ты здесь забыл, черт возьми? — это больше походило на шипение змеи, но никак не на человеческий голос. — Люблю подобного типа заведения, здесь всегда так много гражданских. Ноздри Чона вздулись еще сильнее. От злости, от агрессии, от желания врезать этому придурку прямо сейчас. — Ты не посмеешь здесь что-нибудь сделать. — Кто знает, кто знает, — Мин встряхнул свободными руками, толкая парня в грудь и отстраняясь. Он чуть сгорбился, засовывая конечности в карманы и с каким-то прищуром принялся следить за тяжело дышащим Чонгуком. Этого парня так просто вывести из себя, подумал Юнги, нет ничего сложного. Он хмыкнул, переводя взгляд на широкое окно. — На твоем месте я бы поторопился к Чхве. Знаешь ли, он не любит ждать. Чонгука вынесло с этих слов. — А ты его верная собачка? Выполняешь все приказы или как? Он пытался успокоиться, реально пытался, но кулаки чесались больше, чем он пытался. Хотелось засадить ему меж глаз, да так, чтобы потом месяц посмотреть ни на что не смог. — Иногда нужно чем-то жертвовать ради блага чего-то, и я сделал свой выбор, ты не в праве осуждать меня, — пауза, Юнги сделал шаг вперёд, становясь напротив парня. Чон напрягся, сглатывая и хмурясь еще больше. Что тот удумал? — Но простите, я ведь совсем забыл: тебе ведь некем жертвовать. Каково быть абсолютным сиротой да еще и с нестабильно эмоциональным дядечкой? Хреново, наверное, да? Красная кнопка нажата. Юнги лично нажал ее, хорошенько покопавшись в душе парня. И откуда он только узнал всю эту информацию? В груди что-то болезненно кольнуло, быть может, так и колят воспоминания из давно забытого прошлого, которое Чонгук ни под каким предлогом не хотел ворошить, но, вероятно, за него все сами решили. За него все решил Мин Юнги, попав в самую уязвимую точку, которая мгновенно же превратила семнадцатилетнего Чона в того самого пятилетнего мальчика, сидящего на руках у матери и ждущего, пока его передадут Сокджину. Он помнил тот взгляд, разбивающийся на осколки взгляд матери, и помнил то непоколебимое спокойствие отца, с которым тот всегда смотрел на него откуда-то сверху. И в одну секунду стало настолько хреново, а от мысли, от холодной окутывающей все тело мысли, порождающей самый страшный страх — одиночество, пробило в озноб, руки затряслись в судорогах, а в уголках глаз скопилось что-то похожее на слезы. Но Чонгук ведь сильный… Чонгук ведь справится… Чонгук ведь… — Больно, да? — его грубая насмешка только подпитывала внутреннюю рану, вот-вот готовившуюся открыться снова. Ледяные слова наводили ужас на маленького пятилетнего мальчика, витающего где-то на подкорках сознания. — Тяжело ведь, да? И Чон просто не выдержал, выбегая из кабинета и срываясь на бег. Как бы он не хотел починить механизмы внутри себя, закрутить все гаечки, чтобы раз и навсегда, он не мог. Не мог и все, потому что детская обида была сильнее его, одиночество и чувство ненужности давили, сжимая в своих тисках, а сосуд, плавно наполняющийся на протяжении долгих лет, все-таки наполнился, позволяя содержимому вылиться наружу.

***

Прохладный ветер холодил кожу, посылая мурашки по всему телу. Где-то вдалеке, на мостовой, виднелся свет белых фар, слышался шум проезжающих автомобилей, который по сравнению с журчащим звуком воды, распространившемся по всей территории, казался намного тише и приятнее. Чувство спокойствия и какой-то свободы царило в воздухе, навевая на лучшие мысли. Полная луна отражением скользила по тёмной воде реки Хан, каждый раз плавно размываясь, разбалтываясь, стоило только рыбе или какому-нибудь насекомому коснуться ее. В этой части Сеула всегда было тихо; чертова парковая зона, которую посещали только в дневное время. В радиусе одного километра никого не было видно, даже бродячих собак или же бездомных кошек, зато Чонгуку такой расклад был только на руку. Он частенько любил забираться на выступ невысокого здания, расположиться там, как дома, а потом глядеть, глядеть и глядеть на раскрывающийся перед ним шикарный вид реки, а также на ночное небо, усыпанное миллиардами звёзд. Иногда они даже падали, позволяя загадать желание, а иногда их закрывали массивные тучи, грозовые тучи, ни о чем хорошем не предвещающие. Будучи ещё обычным подростком он посещал это место слишком часто, особенно, когда с ним случалось что-то нехорошее. Охранник просто не замечал, он спал где-то в начале парка, уверенный в том, что ночью здесь нечего делать. Конечно. Упаковка из-под хот-дога треснула, помогаемая пальцами Чона, а мысли парня унеслись куда-то далеко в прошлое. Ему всегда было интересно, какого это — иметь полную семью, иметь мать и отца, которые заботились бы о нем, как о единственном драгоценном человеке. Чонгуку было любопытно, каково это — отмечать праздники в кругу нормальной семьи, полной семьи, каково это — наряжать елку с матерью перед рождеством, помогая ей готовить различные блюда, каково это — слушать наставления отца, разбирая и собирая запчасти от автомобиля. Каково это — жить полноценной жизнью, как у всех обычных подростков. Хотя — к чему вообще таить? — Чонгук отлично понимал, что он не такой, как все. У него нет матери, у него нет отца, бабушек и дедушек, зато у него есть дядя Джин, который на протяжении всей жизни всегда был рядом, всегда оберегал, несмотря ни на что. У Чонгука есть то, чего не было у этих обычных подростков. У него была… Одно неверное движение вправо, и мягкая булка, заправленная жареной сосиской и соусами, опасно накренилась, вот-вот норовясь упасть в реку. — Черт, — единственное слово, вырвавшееся изо рта парня, которое ничем ему не помогло, потому что ужин уже благополучно летел вниз навстречу тёмным водам. Желудок предательски заурчал, а сам Чон чуть ли равновесие не потерял, пытаясь выстрелить паутиной и не допустить того, чтобы карманные деньги оказались потрачены просто так. — Как ты мог так с ним поступить? Хот-дог ведь самая вкусная вещь на свете, — пауза, и Чонгук не верит своим ушам, а потом еще и глазам. Металлический скрежет, чистый звук двигателя и тихая вибрация тут же заполнили все пространство, а парень просто замер, как каменная статуя, не смея даже лишнее движение сделать. Это сон? — Я случайно, — получилось как-то жалко, пискляво, не так, как обычно. Чонгук поднял голову вверх, встречаясь с ледяным взглядом железа. — Случайности не случайны, Чонгук-и, — проговорил мужчина, протягивая хот-дог и позволяя парню забрать свою еду назад. Секунда, две, три, и на четвёртую секунду полной тишины Чонгук все-таки не выдержал: — Мистер… Мистер Ким? Вам не стоило сюда прилетать с командировки. Ради меня, потому что это… Сердце трепетало, ударяясь о ребра, а ладони жутко потели. Он все еще никак не мог привыкнуть к тому, что лично знаком со своим кумиром, а его кумир знает его имя, к тому же ещё и называет ласково. Чонгук-и. А еще мистер Ким прилетел со своей дурацкой командировки, нашел его, чтобы не дать упасть гребаному хот-догу в реку. Звучит, как самый жалкий бред, застрявший в сознании, но это факт. Это реально было так или же… — А я и не прилетал, — маска со свистом открылась, но внутри было абсолютно пусто. Лишь множество проводов да сцеплений, а также голос Намджуна, — новая модель, как тебе? Закусив губу, Чонгук опустил взгляд на свои руки, заметно расстраиваясь. — Круто, — пауза, в груди что-то больно кольнуло. А, быть может, Чону следовало фильтровать все свои мысли, чтобы не создавать ложных надежд? — Я знаю про ситуацию в Сеуле, про этого гребаного… Как его? Железного монстра, да? — костюм все продолжал держаться на расстоянии, нависая тенью над водой. — И про урода-Чхве тоже в курсе. — Он ведь в вашей организации, вы его не знаете? — произнес Чонгук, устремляя взгляд выше. В памяти как раз вовремя возникли слова ученого. Руки нервно теребили края булки. — Дело в том, что несколько лет назад я его уволил. После несчастного случая, произошедшего во время тайного эксперимента. Тогда пострадал один человек, с которым я много лет сотрудничал, делился всеми мыслями и идеями, но наши пути разошлись и, быть может, это к лучшему, — пауза, в ответ тишина. — Но в любом случае, Чонгук, — в глазах парня — все небо, казалось, там скопились все звезды во вселенной, — я сам разберусь с этим дерьмом, а ты не влезай в неприятности, пока я не вернусь с командировки, потому что это может быть очень опасно. И для тебя, и для дяди Джина, — Чон все продолжал молчать, задумчиво кусая губы. — Обещай мне, что ты будешь хорошо себя вести до моего приезда, — более настойчиво. Парень вздохнул, понимая, что выбора у него нет. — Обещаю…