Spiderkook

— Как дела на супергеройском фронте? Дверь шкафчика хлопнула и сразу же показалось подозрительно довольное лицо Дженни, которая стояла, облокотившись о железную поверхность плечом, и все ждала момента произнести эту фразочку более непринуждённым голосом. Такое чувство, будто она вовсе и не замечала всей этой неизвестной грусти, о которой буквально кричала кислая мина Чонгука, стоило ему всего лишь раз показаться у девушки на глазах. Но на самом деле она видела все и всегда, а вот Чон в последнее время (точнее последнюю неделю) ходил, как сам не свой: вечно бледный, с большущими мешками под глазами, а также растрепанными отрастающими волосами. Они действительно настолько сильно удлинились, что чуть ли не закрывали всю видимость. От этого он еще больше походил не на человека, а на какого-то мертвеца. Чонгук лишь глянул на Дженни, как-то горько выдыхая. — Что? Все так плохо? — Хуже некуда, — пробурчал под нос парень, прижимая ближе к груди чёрный рюкзак, на боковой стороне которого светилась марка почти никому неизвестной фирмы. — Мин Юнги, наш учитель, гребаный железный монстр. Зрачки девушки расширились, а рот в удивлении приоткрылся. Она так и застыла, чуть повернув голову в сторону и смотря на Чона очень вопросительным взглядом. Таким взглядом, с которым можно было бы даже посоревноваться в гляделках и одержать неминуемую победу. Ее серая кепка с эмблемой защиты природы, натянутая на лоб, скользнула немного вверх, стоило только бровям слегка приподняться. — Как это? — Обычно, — Чонгук совершенно спокойно пожал плечами, не выражая никаких ярых эмоций. Вероятно, он просто привык ко всем этим поворотам судьбы, потому что его теперь нечем было удивить. Если только... — Стой, а почему тогда он ведет куда-то Чимина под ручку? — Чонгук нахмурился, с первого раза не особо понимая, что девушка имеет в виду. В его сознании все продолжали летать мысли о Железном Человеке и не было ни одной, связанной с Паком. — Юнги уводит его куда-то, — она кивнула вперёд, делая шаги к парню и чуть ли пальцем не тыча на удаляющуюся парочку, и только тогда Чон повернулся всем корпусом, молниеносно пробегаясь глазами по школьному коридору и цепляя ими исчезающую за поворотом спину учителя. Откуда-то сверху раздалась неприятная трель звонка, заставляющая Чонгука напрячь каждую мышцу в теле и поджать губы. Какое-то неприятное чувство накрыло с головой, горячими волнами распространяясь по организму, оно буквально верещало, мерцало красным "SOS", а чуйка просто взрывалась, под своим действием сжимая кулаки до онемения и едва ли не оставляя на мягкой коже ладоней следы от ногтей. — Прикроешь меня? — миг, Дженни опасливо медленно кивнула, сглатывая вязкую слюну от внезапно нагрянувшего страха, а Чон же, получив благословение, тут же уверенно двинулся вперёд, в три шага сокращая расстояние до поворота направо и через секунду уже предусмотрительно выглядывая из-за него, чтобы убедиться в своей незаметности. Школьники косились на парня, как на самого настоящего дурачка, спеша кто в какую аудиторию на урок. Ему же было абсолютно плевать, кто там что думал о нем. Сейчас главной целью являлось не допустить какой-нибудь катастрофы, только вот, какой именно: неизвестно. Чонгук понятия не имел, что Юнги нужно было от Чимина и что тот хотел с ним сделать, но сердце-то почему-то сжималось в тисках, ведь... Ведь Чону-то было не все равно на Пака. Как бы это правильно не звучало. Он не хотел, чтобы Чимин пострадал, а еще он не хотел, чтобы Мин выбрался чистым из воды. Это даже не опасно. Недостаточно опасно же, чтобы нарушать свое обещание мистеру Киму? Чонгук всего лишь помогает своему... Эм, хорошему знакомому, а это своего рода приравнивается к спасению котиков. Только котики сейчас не нуждались в помощи, а вот Чимин: очень даже. Резво проскочив до следующего поворота, который вел прямиком к спортивному залу, Чонгук остановился, пытаясь слиться со звуком тишины, также с бежевой краской на стене (жаль, что он не хамелеон), а затем осторожно выглянул, тут же замечая ярко светящиеся глаза Пака, который внимательно слушал какой-то чертовски, видимо, интересный рассказ учителя Мина. И о чем же таком, любопытно, он мог поведать? О вполне удачном крушении Сеула или же о дураке Человеке-пауке, который в буквальном смысле находился в тупике и не знал, что ему делать. Одна сторона не давала и шагу сделать, а вот вторая... У второй стороны накопилось слишком много чувства долга. Ну не мог Чонгук просто так проигнорировать вот-вот начинающийся конфликт. Двойная дверь со скрипом открылась, впуская учителя, Чимина и третьего персонажа, который — секунда, и уже оказался в укромном местечке, стоило Юнги, будто бы принюхавшемуся и чего-то заподозревшему, слегка повернуть голову в сторону, потом назад, именно на то место, где мгновением ранее стоял Чон, прищуриться, а потом вновь перевести внимание на заинтересованного ученика. Чонгук, затаив дыхание, удобно устроился за выступом на потолке, приклеившись к его белой поверхности пальцами и чуть свисая вниз головой подобно самому настоящему паукообразному существу. Маска и весь костюм в целом остались за пределами тела, они спокойно себе лежали в рюкзаке, висящем за плечами, но благо, что под теплой толстовкой на запястьях в случае чего всегда были закреплены веб-шутеры. Как же без них. Паутина всегда нужна. Чонгук тихонечко выдохнул, всматриваясь вперед и внимательно вслушиваясь, переваривая в голове каждое слово. — Учитель Мин, зачем мы здесь? — робко поинтересовался Чимин хрипящим, вероятно, из-за небольшой простуды голосом. Он, не моргая, смотрел на мужчину и ждал. Ждал, пока его посвятят в курс дела. Кажется, опять ему придётся (прямо как в прошлом году) оформлять спортзал к балу Цветов. Но если это и в правду так, то где остальные люди? Он что, один будет украшать такую махину? — Хочу тебе кое-что показать, Чимин-и, — у Чонгука (совесть не даст соврать) именно в этот момент что-то взорвалось в груди, пульс участился в раза два или даже три, а в голове кто-то кричал нещадное "давай". В отведенной за спину руке Мина загорелся странный желтый огонек, постепенно увеличивая свою мощность, а сама рука вовсе не была человеческой, она, серая и металлическая, с горящим посреди раскрытой ладони огоньком, тут же привлекла внимание Чона, вынуждая пойти на крайние меры. Быть может, Юнги так заигрывал с Чимином, желая показать ему фокусы-покусы, но почему-то Чонгуку казалось, что это вовсе не так... Безобидными фокусами-покусами тут и не пахло. Блестящая миновская рука дрогнула, зашевелилась, энергия вспыхнула с новой силой, вот-вот, как прям чувствовал Чон, мечтая подорваться на месте, а и без того большие глаза Чимина стали еще больше. В воздухе запахло жареным, в ушах протянулся звон ультразвука, а на языке образовалось какое-то странно-острое послевкусие. Будто бы кто-то нарочито засыпал перец в глотку и закрыл рот, заставляя все пережевывать. Миг. Все решил один миг, за который Чонгук успел метко выстрелить, фиксируя паутиной смертельное оружие, потянуть его на себя вместе с Юнги и в следующую же секунду отбросить в сторону. Раздался взрыв, разрушительный и оглушительный; потолок обломками посыпался вниз, а вместо баскетбольного кольца и вообще стены образовалась дыра, открывающая всю видимость на задний двор, в котором во время занятий никого практически не бывало. Чимин присел, судорожно прикрывая свою родную головушку руками, дабы на нее ничего не свалилось, а Чонгук, как в фильмах про боевики, спрыгнул на пол, твёрдо приземляясь на свои ноги и с внезапной скоростью оказался возле постепенно приходящего в себя Мина. — Ты что, блять, такое удумал? Отвечай! — пауза, парень резко подхватил Юнги за грудки, потащив его вверх и поровняв с собой. Глаза в глаза, точнее глаза в веки. Только Мин-то сам довольно скалился, даже не планируя смотреть на Чона. Его план перевыполнился на все двести пятьдесят процентов. — Ты оглох? — еще чуть-чуть, и Чонгук знатно разозлится. — Понятия не имею, что тебе от меня нужно, но ты хорошенько так проебался, — с усмешкой проговорил Юнги, приоткрывая глаза и кивая в сторону. Чонгук замер, как замеченный в каком-то преступлении. Складывалось такое впечатление, будто бы его поймали с поличным, и, кажется, это так и было, потому что во рту мгновенно же пересохло, а желудок буквально завязался узлом, посылая неприятные и липкие ощущения по всему телу, — школьничек, — гадко добавил Мин, еще больше ухмыляясь. Чонгук медленно, очень медленно повернул голову в сторону, надеясь не увидеть то, чего он так не хотел видеть. Но увы, это он все-таки и увидел, а то есть Чимина, стоящего от него в метрах пяти и глазеющего на эту всю ситуацию своими огроменными глазищами, наполненными всякими разными эмоциями, начиная от удивления вперемешку с неким раздражением и даже злостью, заканчивая банальным страхом. А еще он был в шоке, и это отлично нарисовалось на его лбу. Такими большими и жирными буквами. Пак ожидал всего, он думал о каждом, кто мог бы пойти на эту гребаную роль сине-красного героя, но чтобы Чонгук... Чон Чонгук, неприязнь к которому хранилась в паковской душе еще со времен пелёнок, Чон Чонгук, который постоянно бесил лишь своим присутствием и кротким взглядом, Чон Чонгук, который являлся конченым ботаном, неспособным нормально общаться и развлекаться. И этот Чонгук действительно был не тем, за кого его все принимали. Он сейчас просто стоял, весь перепачканный в белой сети паутины, отрывал учителя Мина (который, между прочим, совсем недавно хотел избавиться от Пака скорее всего одним выстрелом) от земли и смотрел таким взглядом, будто бы по-крупному проебался и теперь придется оправдываться. Только больше этих никому ненужных оправданий Чимина волновало лишь одно: это его губы он целовал целых два раза и один раз даже вздрочнул на святой образ Человека-паука на досуге? — Ебаный в рот, — некотролируемо вылетело из уст Пака, и он даже, казалось, не заметил этого, ярко и так четко осознавая, что это правда: это Чонгука он поцеловал тогда под проливным дождем, сам, без чьей-либо помощи, и это опять же Чонгука он целовал в своей комнате, уже меняя локацию и перемещаясь на кровать. Как же стыдно-то теперь и противно одновременно. — Я могу все объяснить, — вздох, Чонгук резко расслабил конечности, отпуская Юнги и позволяя тому с шумом свалиться на пол. Парень сделал пару быстрых движений вперёд, но Чимин, словно почувствовав себя не в своей тарелке, предупреждающе, мол, не подходи, выставил руки вперёд и задал уточняющий вопрос на момент, если ему все-таки показалось и никакой Чонгук не Человек-паук. Быть может, что-то все-таки свалилось сверху и хорошенько хренакнуло его по макушке, раз пошли такие скверные мысли? — Ты и есть... Он? Чонгук громко втянул воздух через ноздри, морща нос, а затем взглянул исподлобья на Пака. — А ты как думаешь? Раздробленный фрагмент железной руки грохнулся вниз, некогда крепко зафиксированный паутиной. — Я.., — он не знал, что и сказать, начиная спиной двигаться к выходу и цеплять глазами все, кроме основного. — Чимин, стой... Шаг, еще один, рука потянулась к парню. — Нет, оставайся на месте, не подходи ко мне! — уже срываясь на бег, Пак выскочил из спортзала, оставляя Чонгука со смутным чувством того, что Чимин все-таки не принял его. Он ведь его не принял? Или как еще можно было охарактеризовать данный поступок? Только так. И к тому времени, когда Чон решил обернуться, все еще находясь в некой прострации, он осознал кое-что другое: Юнги исчез. Выполнил свой чертов план и покинул место преступления, не позабыв и про свою железную руку. Отлично, Чонгук как всегда проебался.

***

В первый и последний раз, когда Чонгук был дома у Чимина, случился не так давно. Правда, Пак-то и понятия тогда не имел, кто перед ним, так как паучья маска все отлично скрывала, поэтому без особых сомнений подпускал к себе это существо ближе, чем полагается. Все было идеально в выдуманном супергерое, который, по идее, должен был оказаться не тем человеком, с кем отношения не заладились еще с самого детства. По канону Чимин всегда ненавидел своего соседа Чонгука, оно и ясно было почему: тот казался таким правильным, таким невинным и светлым, отчего хотелось блевать и гнобить себя за свою никчемность. Как только Чон появлялся на горизонте, хотелось сказать ему что-то обидное, довести до слез и глубоких душевных ран, чтобы не смотрел так, чтобы не обращал внимание и не пытался предлагать свою помощь одним лишь кротким взглядом. А сейчас, когда вся правда раскрылась, двоякое чувство поселилось внутри у Чимина, и он даже не представлял, что ему делать. Крылатый ангел твердил, что нужно смириться и принять, как есть, а вот хвостатый демон в красном одеянии шептал, буквально зашептывая уши до крови, что ненависть лучше, что Чонгук — все такой же неудачник, с которым лучше не связываться и которому нужно в обязательном порядке наговорить гадостей. Только получается же, что это именно Чонгук несколько раз спас его, это именно Чонгук помог ему в проблеме, касающейся чуть ли не жизни и смерти, и это именно он на протяжении последних месяцев гонял преступников, предотвращая различные преступления. Собственно и сейчас Чон старался предотвратить одно из немногих преступлений, которое сам по своей ошибке и совершил. Он стучал в паковскую входную дверь, когда на небе давно уже появились звезды, все продолжая задевать все занозы подряд и ожидать, когда кто-нибудь, наконец, откроет. — Чего тебе? У меня лишних сигарет нет, если ты по этому поводу заявился в мой дом на ночь глядя, — дверь распахнулась и на пороге показался мужчина средних лет, одетый в какую-то старую серую футболку, пятнами забрызганную острым кетчупом. Отец Чимина как всегда не выглядел трезвым, от него разило спиртным за километр, а взгляд был каким-то затуманенным, да и речь, в принципе, тоже хромала. Язык, видимо, заплетался. — Нет, я не по этому поводу... Я не курю, — парень затих, обдумывая свои дальнейшие действия, — а Чимин... Можно мне Чимина? Чимин-то и не заставил себя долго ждать, через доли секунды оказываясь спереди отца, чуть отталкивая того назад и прикрывая за собой дверь. Из его рта вылетел маленький выдох. Чонгук засмотрелся. — Ты что здесь делаешь? Твой дом чуть левее, придурок, — на Чона как всегда посыпались самые прекрасные слова, которые его никак не задели. Абсолютно никак. Просто пролетели мимо ушей, даже не залетая в них. — Нам нужно поговорить. — Нет, нам не нужно, — уверенно протестовал Пак, отлепляясь от двери и делая шаг вперёд. — Ты действительно думал, раз являешься гребаным героем, то тебе все можно? Особенно, если это касается чувств других людей? Поиздевался надо мной, да? Понравилось использовать меня? — О чем ты, черт возьми, говоришь? — Чон не выдержал, сокращая между ними расстояние. Теперь он возвышался над Чимином, злобно смотрящим ему прямо в глаза и чуть ли молнии не пускающим. Настолько блондин был зол, и эта неконтролируемая злость вымещалась именно на Чонгуке. Плевать уже было на то, что он спас его задницу от неприятностей, плевать было даже на то, что он мог пострадать. Здесь уже играла гордость, которую задели и растоптали в пух и прах. Да как же он вообще теперь людям в глаза смотреть будет после того, как узнал, что сосался с Чоном? — Ты прекрасно знал, какие у нас скользкие отношения, ты прекрасно знал, что я тебя, блять, на дух не переношу, но все равно воспользовался моим уязвимым положением и полностью расхреначил мое чувство гордости! — Но ты мне действительно нравишься, — он признался. Чонгук только что признался в своих чувствах, не особо понимая, что за цирк сейчас происходил. Ему показалось, что если он скажет эти самые слова, то Чимин станет мягче, что Чимин успокоится и они смогут нормально поговорить. Где-то на небе сверкнула звезда, срываясь со своей орбиты и целенаправленно падая на землю, а Пак произнес всего лишь пару слов, не прерывая зрительный контакт, которые огненными стрелами пронзили сознание Чона: — Ты мне противен, уходи. Дверь хлопнула, будто пощечина, отрезвляющая нутро. Парень устремил взгляд вперёд, натыкаясь на шершавую поверхность, за которой только-только скрылся Чимин. Дышать становилось все труднее, а перед глазами возникла пелена. Нет, это не слезы, это всего лишь Пак Чимин, который обещал принять его таким, какой он есть, но нарушил свое обещание и посеял в душе хаос и разруху.