Spiderkook

Наверное, начать жизнь с чистого листа оказалось немного труднее, чем Чонгук думал изначально. Он предполагал, что если снимет все плакаты с Железным человеком со своей стены, то дышать станет легче, но не тут-то было. Становилось, наоборот, сложнее. А ещё настроение было какое-то мрачное, хотелось смотреть различные сопливые мелодрамы про супергероев, есть сладости, а так же, укутавшись по подбородок в тёплое одеяло, слушать грустные песни и смотреть в потолок. Мысли еще навевались такие… Девчачьи. Будто бы его бросил любимый человек, ей богу, но никак не забрали многомиллионный костюм и буквально подтвердили, что без него Чонгук являлся абсолютным никем. Если это и есть депрессия, а Чону так паршиво на душе именно из-за нее, то, вероятно, так оно и есть. Все симптомы, загугленные в глобальной паутине, оказались верными, и у Чонгука действительно была депрессия. Она самая. Только вот от еды он не отказывался, антидепрессанты не принимал и в комнате, надеясь пропустить школу, не оставался. Было грустно, но не настолько, чтобы морально и физически убивать себя. Чон-то хотел еще жить, правда с чистого листа практически не получалось. Везде его преследовал этот гребаный Человек-паук, хотя, черт возьми, этим персонажем он и являлся когда-то. Везде писали электронные статьи, позже напечатанные во многих популярных газетах Сеула, что таинственный и загадочный человек в красно-синем трико пропал. Буквально испарился и не дает о себе знать уже около четырёх дней, и тут-то преступникам дали полную волю начать полный разгром. Газеты пестрели кричащими заголовками, ведущие специального выпуска новостей буквально нервировали всех и разводили панику, сообщая о слишком большом количестве преступлений, случившихся за последние дни. Здесь и так было ясно, чьих это все рук дело: после затишья паука Железный монстр, вероятно, решил, что теперь сможет прибрать весь город к своим рукам, а еще помимо всего этого грабители зачастили обкрадывать ювелирные магазинчики, чуть ли не сводя с ума детектива Ли. Казалось, даже он, подняв взгляд в чёрное дождливое небо, все ждал, а еще в душе надеялся, что Человек-паук вернётся и весь этот хаос прекратится. — Где же этот всеми любимый супергерой, который нам сейчас так нужен? Где Человек-паук и когда он вновь начнет спасать невинных людей? — лицо ведущей было серьёзным, хотя глаза не теряли надежду. В них светился огонек веры. Она верила, что паук вернется, как верили и все в округе. Не верил только лишь он. Чонгук перевёл задумчивый взгляд вниз, на тарелку с едой, которая явно была поинтереснее каких-то там будничных новостей по основному каналу. В столовой как всегда было оживленно: множество лиц, множество разговоров и, как следствие, голосов, которые Чон старался пропускать мимо ушей, потому что ему было абсолютно не интересно слушать ахи и охи девчонок из группы поддержки, которые обсуждали отсутствие знаменитого супергероя. Знали бы они, кем на самом деле был, казалось, уже в прошлой жизни этот супергерой, ни за что бы не поверили. Да и Чонгук не особо хотел трепаться об этом, и так уже много внимания привлек себе. Говорят и говорят, ему от этого не будет ни хуже, ни лучше. Ему будет совершенно никак. Человек-паук был, был, да и пропал. Кому какая разница? Появится еще один герой, который будет сражаться за мир во всем мире и справедливость (мстители все-таки тоже есть), а время Чонгука, видимо, уже истекло. — Мой отец какой-то странный в последнее время. Приходит домой очень поздно, уходит из дома очень рано. Он буквально живёт на работе, — Дженни подала голос спустя какое-то время, когда кто-то выключил новостной канал и включил познавательное видео про жизнь панд. — Я боюсь, что с ним что-то случится. Впервые за столько лет Ли Дженни была достаточно откровенна с Чоном. Она никогда никому не говорила про свои проблемы, всегда либо игнорировала их, ожидая, когда они рассосутся, либо сама решала за кратчайшие сроки. Но сейчас даже Чонгук немного удивился, приподнимая голову, а вместе с ней и одну бровь, начиная сканировать девушку, будто бы чувствуя какой-то подвох. Чон изменился за эти четыре дня, стал более серьёзным и не очень-то разговорчивым, как это бывало прежде, и Дженни это прекрасно видела. Она хоть и пыталась всячески отрицать это, но все равно старалась заботиться об этом парне, как о ком-то довольно близком. Если раньше Чонгук (пусть заикаясь и краснея, как помидор) общался с ней без преград, рассказывал последние новости, вообще был очень жизнерадостным, немного застенчивым, но супер живым подростком, то сейчас все кардинально переменилось. В его взгляде чувствовался холод, потухшие огни, а еще эта боль, слезами застывшая в уголках глаз. Внешний вид Чона буквально кричал о том, что в его душе случилась целая катастрофа, о которой сам парень, конечно же, никому рассказывать не будет. Такой он этот Чон Чонгук: помогающий всем, но губящий самого себя. — Как у тебя вообще дела? — девушка решила перейти в наступление. — Все отлично. — Чонгук, ты, — она запнулась, задерживая дыхание и решаясь на отважный поступок. Ее ладонь тут же проскользила по поверхности стола, забираясь на одиноко лежащую руку Чона. Парень дрогнул от прикосновения, поджимая губы в состоянии дикой неловкости, — ты можешь довериться мне. Я, конечно, не лучший собеседник, зато выслушать всегда смогу. Что случилось четыре дня назад, когда ты получил сообщение от железн- — Закроем эту тему, — резко оборвал парень на полуслове, отдергивая свою руку и пряча ее в карман толстовки. — Не хочу об этом разговаривать, он в прошлом, — не нужно было даже произносить вслух «Человек-паук», чтобы Дженни поняла, что здесь имеется в виду именно это. То есть, Чонгук действительно решил завязать со своим хобби, которое являлось всей его жизнью? Так просто? И не поборовшись до конца? Чонгук не стал слушать Дженни, ее возможные осуждения и фирменными едкие высказывания, он не стал заострять внимание на том, что в столовой он привлек внимание не только девушки, но еще и Пака, скромно затаившегося где-то в середине гигантской очереди и так четко видящего все то, что происходило за столиком возле окна. Чонгук просто поднялся на ноги, взял свой чёрный рюкзак и двинулся на выход, желая поскорее оказаться дома и включить очередную серию сопливой дорамы. Ну настроение у него было такое, что же поделаешь? Даже Сокджин ничего не мог сделать, уже который день вроде бы жалея своего племянника, но с другой же стороны вечно ворча на него из-за его отросших волос, практически закрывающих всю видимость. А Чонгуку-то нравились такие перемены в своем внешнем виде, а еще нравилось, что волосы на концах без конца кудрявились и вообще… Новую жизнь нужно же начинать с чистого листа, так ведь? И почему бы не начать со внешности? Новая причёска, старые синяки под глазами и бледное лицо. И почему ему нельзя было сделать пластическую операцию, а потом уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы родственники (единственный дядя Джин) не нашли и никто понятия не имел, что из себя представляет Чон Чонгук? Свежий воздух отрезвлял и заносил в голову хорошие мысли, но это «хорошее» тоже было недолговечным: где-то позади раздался вой сирен, сопровождающийся недовольными сигналами автомобилей. Старая легковушка вишневого цвета проехала на красный свет светофора и, визжа шинами, резко завернула влево на обширном перекрёстке, создавая беспорядок и беспокойство на дороге. След от колёс неровной линией отмечался на асфальте, а небольшой дымок поднимался ввысь. Вой полицейских машин затмевал все другие звуки мирного города, а мерцание сирен ослепляло даже в дневное время. Чонгук дернулся… Даже лгать себе не будет. Он на автомате сделал шаг вперёд, потянулся пальцами к своему рюкзаку, висящему за спиной, и вот-вот уже хотел было потеряться среди толпы, свернув на какую-нибудь узенькую улочку, да вовремя вспомнил, что теперь-то уже не зачем. Он ничем не сможет помочь полицейским, как раньше, он ничто не сможет сделать, чтобы остановить легковушку и вытрясти всю дурь из преступников. Он ведь теперь обычный, он ведь теперь слабый и никому не нужный, он ведь теперь просто Чон Чонгук без маски супергероя. Простой ботаник, учащийся в старшей школе и не являющийся какой-то оригинальной личностью. Намджун был прав: Чонгук действительно никто без костюма, а значит он никто и с ним. Пусть детектив Ли разбирается во всем сам, это ведь его работа и это ведь никогда не было работой Чонгука. Человека-паука — да, но не Чонгука. Он теперь свободен, как птица в небесах, он теперь может вдохнуть полной грудью и наконец-то осознать, что ответственность за жизнь людей на нем уже не висит. Человек-паук умер в нем, а Чонгук только начинает возрождаться. Быть может, действительно стоит забить на все и начать новую жизнь? С белого листа? Завести девушку и оставить всё и всех в прошлом? Светофор загорелся зеленым светом, и полицейский автомобиль двинулся вперёд. На одно мгновение Чонгук заметил осунувшееся лицо детектива Ли, просвечивающееся сквозь оконное стекло, по которому сразу было видно, что тот не в духе, и именно в этот момент их взгляды на секунду пересеклись. Чон замер, так и не двигаясь с места, а Ли лишь поджал губы, будто бы что-то зная, будто бы о чем-то догадываясь, с горечью и одновременно лютой ненавистью нажимая сильнее на педаль газа. Все звуки стихли через несколько минут, вероятно, происшествие унеслось куда-то дальше, но Чонгуку уже было плевать. Он мирно продолжил свой путь домой, всячески игнорируя какое-то неприятное покалывание в грудной клетке. А еще желудок предательски сворачивался и пел песни. — Я дома, — только переступив порог, громко сообщил парень, надеясь, что дядя Джин не готовил на кухне, засунув в уши оливы наушников и включив музыку на всю громкость. А ведь он-то так частенько любил делать и, вероятно, сейчас тоже так же сделал, потому что копошение и грохот посуды слышались, а ответ — нет. С чистой совестью Чон проскочил мимо кухни, взобрался на лестницу и уже через секунду закрылся в своей комнате. Непривычно было… Ничего не делать. На протяжении последних нескольких месяцев он то и делал, что приходил со школы домой, а потом открывал окно, вскарабкивался на крышу дома и с той же минуты принимался патрулировать город, и это занятие продолжалось до поздней ночи. Сейчас потолок казался причудливым, а еще более причудливым казалось включить на ноутбуке дораму для девочек с разбитым сердцем и нырнуть под одеяло с головой, утягивая туда же и технику. Джин, периодически заходящий в комнату парня, постоянно думал, что тот спит, уютно отвернувшись лицом к окну и спрятавшись от внешнего мира. Но стоило только двери хлопнуть, как Чонгук вновь и вновь захлебывался слезами то ли от излишне драматичной сцены, то ли от насущной реальности. " Прости за сегодняшнее, я не хотела сделать тебе еще хуже», — сообщение от Дженни заставило парня втянуть все сопли в себя и мутными от влаги глазами впиться в яркий экран телефона, который буквально минуту назад спокойно лежал на прикроватной тумбочке. " Я в общем-то что пишу… Завтра мы уезжаем в Пусан на олимпиаду, ты не забыл?» " Я знаю, что тебе сейчас тяжело… И я действительно не привыкла говорить/писать кому-то слова поддержки, но, Чонгук, надеюсь, ты справишься со всеми своими проблемами и… И вернешься» " Ты нужен всем, без тебя нам не справится…» " А ещё ты нужен мне» Нужен. Чонгук все-таки кому-то нужен.

***

Некогда яркое солнце красным шаром закатывалось за горизонт, уступая место луне и звездам. На небе разливались нежные разводы солнечных лучей, создающие приятную и теплую атмосферу. Желтый автобус стоял прямо возле пятиэтажного здания, на автомобильной парковке, а школьники, разодевшиеся в официальную школьную форму, слонялись из стороны в сторону, периодически повторяя заученные наизусть математические формулы. Дженни руководила данным процессом, со скоростью света задавая различные вопросы, которые запросто могли попасться на олимпиаде, и ожидая, когда кто-то из участников ответит правильно. — Нет, Марк! — возмутилась девушка, чуть ли не взвывая от досады. — Зачем мы вообще тебя с собой берем? Никто не подскажет, нет? — она развела руки в сторону, недовольно глядя на присутствующих. Близняшки-одноклассницы Ким тяжко вздохнули, качая головой. — Ох, когда ты молчала, у Марка мозги лучше варили. Понимаешь намек? — раздался голос Чимина, а его взгляд исподлобья устремился прямиком на прищуренную девушку. Она еще больше прищурилась, выдерживая зрительный контакт с Паком, а затем отвела глаза, стоило только то же самое сделать и блондину. Он автоматически покосился в сторону, замечая приближающегося к ним Чонгука, и его пыл сраться со всеми подряд тут же куда-то испарился. Настроение: сбежать на другой континент, но ни при каких обстоятельствах не взаимодействовать с Чоном. А еще по возможности не сталкиваться с ним взглядом и вообще не дышать с ним одним воздухом. Кажется, прежний Чимин, всей душой ненавидящий Чона, возвращался (или же новая его версия, тайком, без слов презирающая). И плевать, что между ними было что-то большее. Сейчас было абсолютно плевать. Да, определённо, плевать, но от чувств все равно никуда нельзя было убежать. Глаза Чонгука, такие темные и пронизывающие, будто бы захватывали в свой плен. Хотел этого Пак или же нет. Чон остановился возле Дженни, почти напротив него, а его лицо казалось до ужаса бледным. — Мы это… — прохрипел Чимин, не в силах перестать пялиться на парня, стоящего перед ним в метрах так пяти, — пойдём формулы доучим, — и все. Багровые щеки выдали его с головой, а неровное дыхание и мимо пронесшийся шлейф паковского запаха заставили Чона буквально вывернуть голову и проследить за тем, как блондинистая голова быстро скрылась за дверью автобуса. — Что это с ним? — девушка озвучила вопрос Чона, который вертелся где-то в сознании, а потом посмотрела на парня, поджимающего губы и гипнотизирующего собственные руки. — Ты как? Лучше? — Да. — Тогда пойдём в автобус? Учитель Ро уже заждался нас. Чонгук ничего не ответил, лишь смиренно последовал за Дженни, аккуратно перебирая ногами, дабы нигде случайно не споткнуться. Он миновал автобусные ступеньки, с какой-то тяжестью на душе продвигаясь по салону в поисках наиболее удобного места. Чимин разместился по правому краю, устроился прямо возле окна, бездумно пялясь в него и не обращая ни на кого внимания. Чонгук же сел по левому краю на одно сидение ближе к водителю, чем Пак, и нет, это было не из вредности, а из-за того, что сидение реально казалось удобнее и комфортабельнее. Чимин моментально зыркнул в сторону парня, шмыгая носом и вновь отворачиваясь к окну. — Все послушайте меня, — учитель Ро поднялся на ноги, привлекая внимание, — даже если судьба повернется не в нашу пользу, не отчаивайтесь и выходите из здания с высоко поднятой головой. Но почему я сразу начал говорить о поражении, хотя мы даже еще и не приехали в Пусан? Проиграть может каждый, а вот победу нужно рвать зубами. И я это вам говорю в самом серьёзном смысле, — мужчина приостановился, а Чонгук на мгновение задумался, прислушиваясь к его голосу лучше. — Кем мы вообще будем, если не покажем, на что способны? Какое мы впечатление оставим о нашей школе, если даже не попробуем бороться? Причём бороться до самого конца, потому что для победы иногда нужно совершить лишь один рывок, даже если силы практически на исходе, даже если уже нет желания… А ведь сил-то действительно нет, желания тоже, и это сейчас вообще не про математическую олимпиаду. Быть может, Чонгук со всей это НЕ верой в себя, забыл самое главное. — Соперники могут быть очень сильными, но мы сильнее духом. Мы — это мы. Каждый из вас — это что-то особенное и оригинальное, то, что является ценным творением и в совокупности с определёнными факторами может нести уничтожающий и непобедимый характер. Ему не нужен костюм. Зачем? Если по стенам карабкаться он научился до него, если стрелять паутиной он научился до Ким Намджуна, внезапно нагрянувшего с утра пораньше вместе со своим костюмом. Свободу он впервые почувствовал без костюма, первые изменения в себе он ощутил без этой латексной тряпки. — Мы победим! Главное верить, — на лице учителя красовалась широкая улыбка, а его очки было даже немного запотели от волнения. — Вы точно учитель математики или это прикрытие? — Дженни со своим интеллектуальным вопросом влезла в самый раз. Глаза мужчины забегали туда-сюда, оглядывая скептически настроенных подростков. И только лишь один, кажется, вдохновился. Только не тем, чем надо. Чонгук прозрел, очнулся, внутри него вспыхнуло какое-то пламя, когда учитель повернулся к водителю и произнёс тихое: «поехали». — Стойте! Стойте, остановите автобус! — Чон, что случилось? — учитель Ро обеспокоенно оглядел вмиг вскочившего на ноги подростка. — Мне… Мне нужно выйти. Дверь автотранспорта как по заказу распахнулась, позволяя парню пулей вылететь из него. Он еще понятия не имел, что будет делать дальше, но главное не сдаваться и бороться до конца, ведь да? Даже если в голове нет никакого определенного плана, даже если мистер Ким против этой затеи. Но Чонгука уже ничего не остановит, он готов потратить все свои оставшиеся силы, но заставить Железного монстра и Чхве поплатиться за все дерьмо, что они сделали этому городу. Его родному городу, в котором он родился и вырос. — Ну… В общем-то, — пауза, Дженни решила нарушить прискорбную тишину, продолжающуюся в салоне автобуса уже на протяжении пяти минут, — мы же не слишком тупые, чтобы не справиться без Чона, да? Уверена, у него есть веская на то причина, — ее взгляд ухватился за взгляд Пака. Тот казался взволнованным и каким-то беспокойным, что выглядело довольно странно. Из-за чего он переживал: из-за олимпиады или из-за… Да нет, бред какой-то. Учитель Ро шумно выдохнул, произнося всего лишь два слова: — Нам конец. И, быть может, он был прав.