Система

Учебный день был окончен. В дверь громко постучали. Дремавшая Триша подскочила в кресле и пошла открывать дверь. Лореляй сидела на кровати, обняв подушку, и двигаться лишний раз явно не собиралась. «Ну вот ты и отправляешься на днище… Будем надеяться, что там ученики добрее, чем в в высшем классе. Не хочу об этом думать.» — Лора? Через две минуты мы поведём тебя. Будь готова. «Ненавижу вас всех.» Лореляй не ответила, лишь отложила подушку и распрямилась. В затекших конечностях прыгали звёзды, казалось, разрезая лучиками-иголками мышцы. Девушка была слишком зациклена на мыслях, чтобы это заметить, потому просто встала, взяла чемодан за ручку и направилась к двери. — Что, в ночнушке пойдёшь? Не глупи. Надень хотя бы тёплую кофту. Триша протянула сиреневую кофточку из мягкой синтетики. Лореляй послушно надела её. — Теперь туфли. Лореляй никогда не любила школьные туфли, а теперь они вообще были ей особенно противны, однако Триша ничего плохого не сделала — наоборот, заботится, чтобы подопечная не замёрзла. Сделав такой вывод, девушка надела туфли на босые ноги. — Вот оно как, — торжествующе усмехнулась Марпл. — Стоило вышибить из элиты, совсем стыд потеряла. В принципе, если вспомнить, за что тебя вышибли, то стыд ты потеряла уже давно. Лореляй молчала, покорно терпя все насмешки и клевету от Марпл, пока они шли по коридору. Тут к процессии подбежала вторая молоденькая учительница с шелковым зелёным платком на шее. — Подождите, у нас ещё одна… Марпл подняла брови, но затем, казалось, что-то вспомнила: — А, ты про неё. А разве её ещё не… не отправили домой? Лореляй уловила такую нотку, как будто Марпл чуть не сказала то, что было очень секретно, однако не придала этому особого значения, но на всякий попыталась запомнить. На лице Триши отразился ужас. — Нет, её не отправляют домой. Её надлежит перевести в низший класс незамедлительно, вы сами сказали, — опустив глаза, ответила учительница с платком на шее. Марпл немного постояла в раздумьях, затем вынесла вердикт: — Веди её вниз сама. Мы ждать не будем. Триша, проследи, чтобы она не сбежала. Триша ушла с другой учительницей, а Марпл схватила Лореляй за руку и повела за собой. Распекать она её больше не стала, придя к выводу, что девочка осознала содеянное. Шли долго, по лестницам: вниз и вниз. Тихо стучали о ступеньки колёса и бочок чемодана. Туфли сильно натирали кожу на левой щиколотке. В это время, близкое к отбою, коридоры всех общежитий — что высшего, что среднего, — пустовали. Ещё одна лестница. — Последняя, — небрежно бросила Марпл: видимо, заметила, что Лореляй неудобно идти. Самой Лореляй было как-то наплевать. Спустившись ещё, они оказались в плохо освещённом коридоре с неаккуратно выкрашенными стенами. В углу стояли двое — мужчина и женщина азиатской внешности. — Принимайте, — сухо бросила им Марпл. — Это Лореляй. Мужчина ухмыльнулся. — А вот и наша развратница. Не лапай наших парней, хорошо? — Гейл, перестань! — женщина пихнула мужчину в бок локтем. — Лореляй, так ведь, да? Мы отведём тебя в комнату. Меня зовут Флора, я слежу за низшим классом, Гейл — смотритель общежития. Лореляй из вежливости кивнула. Сдержав своё обещание, эти двое отвели её к нужной комнате, и Гейл распахнул перед ней дверь. Лора подняла глаза и увидела, как им машут приблизительно тридцать человек, сидящих в кружочке. — Чтобы через полчаса все были в своих комнатах! — крикнул он, а Флора подтолкнула Лореляй переступить порог. Стоило ей это сделать, как Гейл с бешеным стуком закрыл дверь. Лореляй стояла неподвижно. Щиколотки болели, а пальцы вцепились в ручку чемодана. Она старалась не смотреть на своих новых соседей. Вдруг стало грустно и стыдно за свой облик. Похоже, и правда стоило одеться чуть получше. — Эй, классное платье! — крикнула с кровати черноволосая девушка, зачем-то прищурив левый глаз, и расхохоталась. — Янина, отстань от девочки! — тут на плечо Лореляй легла смуглая ладонь. Она подняла подбородок и увидела перед собой высокого парня с очень тонкими губами и смеющимися глазами. — Ты Лореляй, да? Почему-то я сразу так и подумал: только такая маленькая и милая девочка может быть Лореляй. Проходи, не стесняйся, — он потянул из рук девушки чемодан, но та так в него вцепилась, что он не смог его забрать. — Делить комнату придётся на четверых вне зависимости от гендера, так что сама понимаешь. Первое, на что обратила внимание Лореляй, — он слишком много говорил. Второе — он выглядел немного смущённым. — А кто четвёртый? — очнулась Лора, прерывая свои размышления. В эту же минуту за её спиной жалобно скрипнула дверь, петли которой пару лет уже, как никто не смазывал, на плечо Лоры опустилась знакомая рука, с гибкими, длинными пальцами. — Я! — загробным голосом протянула Юонг и тут же расхохоталась. — Чего это она молчит? — прищурилась девушка, сидящая рядом с Яниной, одетая в длиннющую блузку и жилет с имитацией под мех. — Сейчас я её разговорю, — с этими словами она потянулась с кровати и больно ущипнула Лореляй за щёку. — Эй, Веллюр, ты что творишь? — парень, стоявший рядом, больно ударил девушку по руке. — Я Ган, кстати, приятно познакомиться! На щеке остался красный след, но и сейчас Лореляй не проронила ни слова, продолжая разглядывать лицо Гана. Не было в ней видно ни заинтересованности, ни антипатии — она просто смотрела. — Приветушки! — Юонг развернула Лореляй к себе и обняла так сильно, как могла. — Марпл попросила передать тебе твою новую форму… что это за пятно на щеке? Тебя кто-то обидел? Покажи пальчиком, и я из них колбасу сделаю! Губы Лореляй задрожали, глаза заблестели. — Почему? — дрожащим голосом произнесла она. — Что «почему»? Интересная ты! Ты же моя подруга, я не могу так просто оставить, если тебя кто-то обидел! Лореляй взяла подругу за щёки, потянула на себя и несильно ударила лбом в переносицу. — Почему ты не осталась?! Мы обе так долго шли к этому… чтобы ты могла быть там… с… ты должна была остаться! Я-то ладно, я слабая и глупая, но ты! — её речь прерывалась, она плакала, и слёзы стекали с лица на ночнушку и кофточку. Юонг тряхнула синими волосами и прижала Ляй к себе. — Глупенькая, тише. Я бы не простила себе, если бы оставила тебя одну. А на остальное пофигу. Это мой маленький бунт, понимаешь? Юонг взяла Лореляй за подбородок и приподняла к себе, затем утёрла большими пальцами её слёзы. Со всех сторон раздались аплодисменты. — Какая трогательная сцена, — саркастично прокомментировала Янина. — Ты Юонг, да? — спросил Ган, зачем-то положив руку Лореляй на голову. — Я Ган. Девушка смерила его совсем чуточку недовольным взглядом. — Да. С кем мы будем жить? — Вчетвером. Ты, Лореляй, я и ещё один парень, он скоро придёт — всё время пропадает у своей подруги. — Надо же, у Вана есть подруга, — Веллюр удивлённо поскребла затылок пальцем с отросшим фиолетовым ногтем. — Давай, Янина, валить уже. Скоро отбой, ты же не хочешь отхватить… — дальше она непечатно выразилась о том, что именно Янина получит и от кого. Мало-помалу народ разбрёлся кто куда, и в комнате остались четверо — Ган, незаметно вошедший мальчик в очках, делавший вид, что он подушка, и Юонг с Лореляй, стоявшие у двери. — Вот. Жить мы будем вчетвером. Вон там в углу ширма — если что, все будут переодеваться за ней. Там же умывальник, который по утрам наполняет Гейл. Душ у нас один, так что нужно просыпаться пораньше, чтобы занять очередь. Время на помывку — десять минут, и это самое большое. После того, как все помоются, идём на завтрак. В общем, жизнь у нас не такая, как наверху… — Ган замолчал, чтобы перевести дыхание. — Да это и так ясно, — буркнула Юонг. — Есть какая-нибудь тумбочка, чтобы вещи сложить? Ган развёл руками в стороны. — Нет. Мы всё храним в чемоданах. Юонг неприлично громко расхохоталась. — Ну надо же, прекрасно, просто прекрасно! Наш бунт удался, Ляй! Лореляй отвернулась и поволокла чемодан к свободной кровати. — Не было никакого бунта. Ты вообще здорово сглупила, последовав за мной. — Пфф, да подумаешь. Инг Ингом, а тебя я никогда не брошу. К Юонг незаметно подобрался Ван: — Бунт? Ты сказала «бунт»? — Да, бунт. Я указала одной девчуле из элитки, где её место и как она должна себя вести с моей подругой, а это для них сродни бунту… Лицо Лореляй исказилось. Было видно, что она немного испугалась. — Что ты сделала с ней? — Ай, да ерунда. Завтра расскажу. — И то верно, — одобрил Ван. — До отбоя совсем немного. Если хотите ещё поговорить, то хотя бы притворитесь, что спите, минут на пять. — Лореляй, извини, это моя кровать. Лореляй присмотрела себе кровать у самой стенки, ближе всех к ширме и самую более-менее чистую. — Если ты хочешь спать здесь, то я могу занять какую-нибудь другую. Хочешь? Ган вообще мог и поскандалить на эту тему, что с удовольствием сделал бы, но, во-первых, он боялся Юонг — от неё чего угодно можно ожидать, а, во-вторых, он не хотел расстраивать Лору ещё больше. В крайнем случае, можно занять свою кровать и завтра. Лореляй кивнула, вытирая вновь выступившие слёзы, и, сняв кофточку и свою обувь, легла на кровать. — Ой, да у тебя все ноги в крови! Есть пластырь? — забеспокоилась Юонг. — Нет. — ответила Ляй. — Вот гадство. Ну ничего. Когда заглянут, мы попросим, хорошо? — Незачем, — подал голос Ван, вытаскивая из кармана маленькую коробочку. — Там ещё мазь должна быть… — Спасибо, — вяло пробормотала Лореляй. Юонг выдавила ей на руку немного полупрозрачной желтоватой смеси, и та принялась аккуратно втирать её, а затем, уже засыпая, позволила Юонг и Гану наклеить пластыри. Наутро Юонг, занявшая кровать, которая была расположена напротив кровати Гана, на которой сейчас покоилась Ляй, была удивлена тем обстоятельством, что между их кроватями на полу спит, а точнее просто пялится в потолок Ган. — Лора с кровати падала. Раза три точно. Я и прилёг здесь, чтобы ей было не так жёстко падать. Лореляй почти всегда спала очень крепко и беспробудно, а ещё сильно вертелась и умудрилась проснуться на полу даже в ту единственную ночь, которую спокойно провела в общежитии высшего класса. — Понимаю, — кивнула Юонг и улыбнулась, увидев подругу на кровати, прикрытую одеялом. — А это ты её обратно положил? — Да. — У вас все такие дружелюбные? — Не совсем. Веллюр и Янина любят относиться ко всем предвзято, так что прости их за вчерашнее. Ван просто скромный и не любит болтать. Есть ещё Кирин — он глупый и странный, так что не советую с ним водиться. — Ясненько. Время идти занимать очередь? — Я уже занял для вас. Вдвоём или по одной пойдёте? Юонг поскребла темя указательным пальцем. — Думаю, Лореляй будет комфортнее в одиночку. — Нет, — сонным голосом отозвалась с кровати Лора. — Я не хочу никуда одна. — Хорошо, тогда на первый раз сходим вместе. Ган, казалось, просиял. — У нас все девушки в душ парами ходят. Опасно потому что. Почему опасно, объяснять не пришлось. Находящиеся тогда ещё в среднем классе Лореляй и Юонг застали ряд жёстких проверок, нравоучений и то, как одной девочке из низшего класса никто не верил. Её изнасиловали. Больше не уточнялось, да и не нужно было. Виновного нашли и отправили домой, а там ещё что-то с ним сделали. Ган был рад, что новенькие не пошли по одной — всё же мало ли, ход-то тот ещё не обнаружили, а пролегает он как раз через душевую. Если их будет двое, то будет легче и спокойнее. — Ляй, вставай, а то наша очередь пройдёт, — потребовала Юонг, которой было очень неловко вспоминать эту скользкую тему. Лореляй нехотя поднялась, наспех вытащила из чемодана свои принадлежности для душа, и, так как Юонг уже успела подготовить свои вещи, обе в сопровождении Гана направились по коридору в сторону душевой, около которой уже выстроилась очередь из пяти учеников и учениц. — О, гляньте-ка, наши новенькие, — прыснула Веллюр. — И Ган их чуть ли не за ручку водит! Прелесть какая! Юонг ободряюще сжала руку Лореляй. — Я им очередь занял. Они ещё пока наших порядков не знают. — Ути, как ты с ними нянькаешься. Почти как курица-наседка. А всё поди из-за этой вот, — она показала пальцем на Лору, прижимавшую к себе свой свёрток. Ган закатил глаза и предпочёл сменить тему: — Где Кирин? — А, этот уже давно вымылся и ушёл. Долго болтали, очередь потеряна. Отдыхайте, детки. Медленно покачивая бёдрами, Веллюр гордо удалилась, будто бы случайно царапнув Лору. — У неё длинные ногти, — пробормотала та. Тут из душевой показался Кирин. Он оказался высоченным пареньком, бледным, с вытянутым лицом, одетым в старый длинный халат тёмного цвета. — А вот и Кирин. Не обращайте внимания, она всегда врёт. Проводив Кирина взглядом, девушки вместе зашли в душевую. В ней было влажно, тепло, тесно и резко пахло хозяйственным мылом. Юонг положила на маленькую столешницу рядом с раковиной у двери полотенца, поставила дном вверх пластмассовый побитый временем таз. — Скидывай халат, мыться будем. Лореляй послушно сняла халат, свернула его в рулетик и положила рядом с полотенцами. Сняла с волос резиночку. Юонг тем временем нашла, где включить душевой кран, затем разделась сама. — Как тебе здесь? Голос звучал непривычно в небольшом кафельном помещении. Юонг пожала плечами, поливая подруге голову, пока та старательно мылила её кусочком мыла. — Жить можно. — Как тебе… Ган? — Шумный. Много говорит. Но видно, что добрый. Лореляй едва заметно улыбнулась. — Да, это так. Он добр с нами. А что насчёт Вана? Он так удивился, когда услышал слово «бунт». Юонг снова пожала плечами. — Вроде сносный. Ничего плохого нам ещё не сделал. Мерно шумели редкие струи воды из душа, пока Лореляй неловко поливала синие волосы подруги. — А тебе идут синие волосы. Красиво, как море. Море они вживую не видели. Только на картинах в коридоре высшего класса — там этого моря было предостаточно. Синего-синего и полного свободы и надежд. — Да. Жаль, что быстро смоется. Вот уже почти ничего не осталось. — Ничего страшного. Мы запомним твой бунт. Юонг зря переживала: синева на волосах ещё осталась, хоть и не такая яркая, как прежде. — Я видела в уголке комнаты фен и розетку. У нас ещё полтора часа до занятий, — стремясь быть полезной, сказала Лореляй. Она чувствовала себя немного неловко. У двери их встретил Ган и предупредил, чтобы фен включали осторожно и следили, чтобы на провод не попала вода, капающая с волос. Они кивнули и быстро направились в комнату. Пока Юонг сушила волосы, Лореляй решила посмотреть на новую форму. — Эта юбка выглядит такой короткой… не помню, чтобы раньше носила такие. — Не переживай, — заверила Юонг. — Ниже падать некуда, да и мало кто тут форму соблюдает… я себе юбку сошью сама. Тебе попробуем удлинить немного. *** Их первое утро в низшем классе оказалось не таким уж и плохим. Учителя не было в кабинете долгое время. Сигнал к началу урока дали довольно давно, но он всё не начинался. По рядам гулял гул от шёпота, который слился в один шипящий, протяжный звук. — Видать опять кто-то что-то натворил. Может у вас там на верхах эпидемия пошла какая-то? Все решили разом к нам турануться? — неожиданно выступила Янина. Юонг и Лора переглянулись. — Вряд ли, — начала первая. — После того, как меня чуть домой не отправили, они там ещё больше по струнке ходят. — по её лицу пробежало нескрываемое отвращение. Ван понимал её чувства. — Нет, ну мало ли… Закончить Янине не дала мисс Эверик, которая на невероятной скорости влетела в класс и, озарив всех одной из своих широчайших улыбок, заявила: — Все по комнатам, переодевайтесь в парадную и быстро в холл, к главному экрану! Вам пятнадцать минут, не больше. По следующему сигналу чтобы все там идеальным строем стояли! Все уроки отменяются! И тут же испарилась за дверью. Остальные тоже медлить не стали. Ведь за невыполнение этих, казалось бы, несерьёзных команд, ждало вполне реальное наказания. Даже удивиться как следует времени нет. Оно и не удивительно. Внизу собрались все. Толкучка была невыносимая. Огромный экран, занимающий всю стену, к тому же был включен и слепил своим голубым мерцающим светом да такой степени, что глаза слезились. — Итак, сегодня мы собрались здесь для того, чтобы увидеть то, чего долгое время так сильно ожидали все граждане этой замечательной страны! — торжественно объявила директриса, столько пафоса в её лице не было никогда, несмотря на общую напыщенность. — Сегодня будет прямая трансляция казни главного врага системы, — она покосилась на наручные часы. — пожалуй, начнём! Экран перестал мерцать и на нём медленно проявилась вполне чёткая картина. На бетонном эшафоте, прикованный к электрическому стулу, сидел юноша с невероятно яркими локонами, его глаза были туго завязаны куском чёрной материи, а бледные губы плотно сжаты. Длинные пальцы судорожно сжимали железные подлокотники. Лора тихо ахнула, хватая Юонг за рукав, но та даже не почувствовала это. Она не слышала самодовольный голос главы, который горячо поздравлял всех присутствующих с таким прекрасным моментом, не видела торжествующих лиц учителей и, кажется, совсем забыла, где находится. Щёки непривычно обожгло раскалёнными капельками, Юонг отвернулась, понимая, что не сможет на это смотреть. — Что это с вами? — удивлённо спросила, неизвестно откуда появившаяся рядом мисс Марпл. — Свет. Слишком яркий. Глаза больно. — зло процедила девушка, сжимая в кулаке эмблему Системы с явным намерением отодрать её от рубашки. — Сволочи. Ненавижу. Что б вас самих током убило. Ненавижу. — шептала она, когда навязчивая учительница отошла на безопасное расстояние. Лореляй на долю секунды едва заметно сжала кончики пальцев Юонг — ей было слишком страшно чуть дольше, ибо в холле был весь учительский состав, а также завучи и директриса. Девушка поняла суть прикосновения, но почти никак не отреагировала — только встала обратно, утёрла слёзы и прикрыла глаза, делая вид, что щурится, чтобы не видеть. Сомнений не оставалось: на электрическом стуле сидел именно Ханьёль, один из четырёх бунтарей против Системы, и мужчина, одетый в тошнотворно-чистый и правильный белый костюм, готовился по команде нажать на рычаг. Ведущая этой программы вещала что-то голосом, полным безмятежного спокойствия, какое бывает, когда большая опасность, преследовавшая десятилетиями, вдруг благодаря всеобщим усилиям исчезла. Это медленно, но верно бесило Юонг, подогревая в ней ярость. — Держи себя под контролем, — пробормотал Ван, стоявший по левую руку от девушки, чуть привстав на цыпочки — Юонг была выше него на голову. «Да что ты вообще понимаешь?!» — хотела крикнуть Юонг, но не смогла. В её голове здравомыслие всё ещё одерживало победу. Если она закричит, покажет свои настоящие эмоции, то что тогда будет с Лореляй, с Ганом и даже с Ваном, который, казалось бы, вообще ко всему, кроме своих цифириков, безразличен? Что будет со всеми ими, просто стоящими рядом? Она чувствовала, как дрожит Лора, еле сдерживаясь, чтобы не уткнуться кому-нибудь — или ей, или Гану — в плечо и не закричать от ужаса. Ей бы простили — всё-таки Марпл и прочие преподавательницы не хотели терять свою, скажем так, помощницу, сослались бы на её мягкий характер и просто поставили бы ещё больше отработок, а вот кто бы что-то простил самой Юонг? Из динамиков послышались истошные крики и звук пущенного по проводам электрического тока в пугающих размерах. Юонг продолжала щуриться и оттого почти ничего не видела. Лореляй же так испугалась, что никак не отреагировала — только глядела на корчащееся в муках тело огромными от ужаса глазами. Ган попытался было незаметно приобнять Лору, чтобы та меньше боялась, но из-за вставшей сзади Марпл это стало невозможным. Ван же, казалось, не был тронут этой картиной, словно каждый день видел по тысяче таких казней. Когда всё стихло, и экран погас, раздались аплодисменты. Юонг аж передёрнуло — неужели можно аплодировать такой мучительной смерти человека, пусть даже и врага властей? Однако и ей пришлось, когда аплодисменты усилились, и директриса ледяным взглядом впилась в Юонг, недолго поаплодировать. И Лореляй, бледная от увиденного, тоже изобразила неловкую, кислую улыбчонку на лице и похлопала с таким энтузиазмом, что Марпл одобрительно хмыкнула.