Лучше Кипра

Сомнения вновь возникают, когда завершен привычный убивающий два часа в самолёте ритуал. Синтетический апельсиновый сок с ощутимым привкусом аскорбинки давно выпит. Безвкусная курица выедена из такого же безвкусного риса. От кофе или чая, предложенного русской стюардессой, отказываюсь. На моем плече беззаботно дрыхнет Эдька. Ему-то хорошо. Он вообще не боится летать в отличие от меня. Тем более Эдику хорошо после дьтифритовского вискаря. Я же принимаю еще в аэропорту для себя решение не употреблять спиртное во время полета. Дело в том, что я не знаю, каким окажется мой новый Кипр. Его восемь лет назад я в первый раз запомнил, как сказку. А каким будет второй по прошествии стольких — восьми — лет? После того, как я увидел навороченную Гауди Барселону, миллиардерские Капри и Монако, величественную Romу, мою итальянскую любовь Венецию, по-питерски надменный Мадрид. Не разочаруюсь ли я в Кипре? Восемь лет. Как много времени пролетело совсем незаметно. Мой первый напарник по Кипру Макс давно угнал в Москоу-сити. «Родил» уже своего третьенкого. Мы изредка переписываемся в социальных сетях. Эдьке хорошо и потому, что для него Кипр — это первый раз. До этого он был только в Финке и Болгарке. На пару минут Эд просыпается, чтоб добавить вискарика: — Точно не будешь? — ныряет он воровато в бело-жёлтый пакет питерского дьютика. — А то- бы дернул. Лететь-то ещё два часа. Лететь от Петербурга до Ларнаки четыре часа. — Нет. — Смотри, твое дело. Хотя я из-за тебя чуть не обосрался, когда ты меня своими мокрыми руками схватил. Да, во время взлёта я психую настолько, что ладони действительно делаются мокрыми, как у кота лапы на приёме у ветеринара. Хотя бы это с годами не изменилось. Утыкаюсь глазами в книгу, чтобы хоть как-то скоротать время. Шведский детектив какой-то мутный. Сюжет то и дело скачет, перевод отвратительный. Засыпаю от нудного чтива получше вискаря, чтобы проснуться от трясущего меня Эдика: — Бл*дь, ты точно уверен, что спасательные жилеты есть под сидением?! Оказывается, пока я спал, мы попали в «болтанку», успешно вылетели из неё и уже начали снижаться. В прошлый раз на Кипр я летел в ночи. Сейчас где-то около полседьмого вечера. Но в иллюминатором ещё все видно. Мы летим…над бесконечной водой. Пока я не отрубился, были горы. Горы Турции, в которую я не попал. — Слушай, он же не промажет, а, мимо полосы?! Елки, это ж надо быть ассом! — больше дуркует Эдька, чтобы позырить, как я снова буду психовать. Теперь из-за посадки. — Да, кстати, пока ты дрых, тут конфетки и пакетики детям выдавали. Я тебе прихватил. Злобно смотрю на френда. — Сука. Разочарую. У меня крепкий желудок. Я не блюю. — Посмотрим. И на автопилоте вцепляюсь опять мокрой ладошкой в запястье Эдика, когда в море воды наконец-то начинает виднеться очень узкая и почти недосягаемая полоска земли. Мы как будто падаем на неё. Раз….и мы коснулись земли. Вокруг взрываются аплодисменты. Я тоже хлопаю. Хотя это неправильно. Любой знает, что пока самолет не остановился, может произойти все, что угодно. Поправка — любой летчик, профессиональный спасатель и … журналист. Наконец-то останавливаемся. Снова аплодисменты. Теперь правильно. — Господа, мы прибыли в Ларнаку. Время ** **, соответствует местному. Погода хорошая, за бортом двадцать восемь градусов. Прогноз на завтра тридцать четыре. — Сколько?! — хренеет Эдик. — Мы ж по Янде* смотрели! По Яндексу мы и вправду смотрели прогноз погоды накануне. Он давал не больше двадцати трёх днем. Столько же врал и Гисметео. Именно врал. Я много читал об этом на путешественнических форумах. Наши отечественные сервисы как будто специально занижают температуру на заграничных курортах, чтоб россиянам туда не хотелось. На автопилоте Эд напяливает на себя питерский летний пуховик перед выходом. Он и в летних питерских берцах. — Это-то тебе нахуя?! — Да ладно. Я не верю, что там двадцать восемь! Так он приедет в нашу гостиницу он мокрым от пота и в мокрых носках. Дело Эда. К окошку пограничника мы бредем через бесконечный лабиринт заградительных лент. Вокруг море туристов. Слышится английская, немецкая, французская, украинская речь. Народа реально много. Гораздо больше, чем в октябре. — Have you got Schengen? (У Вас есть Шенген?), — приветливо улыбается мне молоденький погранец. — Yes. (Да). — So, what is the aim of your visiting Cyprus? (Какова ваша цель визита на Кипр?), — неторопливо расспрашивает он меня, хотя сзади народ все прибывает и прибывает. — Travelling (Путешествие), — улыбаюсь в ответ на его разглядывание моего треугольника в ухе. Сережка уже тоже давно совсем другая, но эффект производит тот же. — Just travelling? I see you have already visited Cyprus, our land of love (Только путешествие? Я вижу, вы уже посещали Кипр, нашу страну любви), — появляются знакомые нотки бесконечного киприотского флирта в голосе мальчишки. Киприоты будут флиртовать, кажется, с любым, кто улыбается им в ответ. — Well, if your land will bring me the new love again, it would be perfect (Ну, если ваша страна подарит мне новую любовь снова, это будет отлично), — ухмыляюсь. — It will. How much days will you stay here? (Она подарит. Сколько дней вы пробудете здесь?), — не отпускает мой взгляд погранец под шипение русского куска очереди сзади. Эдька уже прошёл паспортный контроль и тоже недоуменно смотрит на меня, чего я так долго. — Seven. Do you think, I really have a chance to meet the new love for such a short trip? (Семь. Вы думаете, что у меня есть шанс встретить новую любовь за столь короткую поездку), — сам тону в бесконечном море флирте. — Yes, you have. One can meet his love just in a few seconds. Our land will bring… (Да, есть. Влюбиться можно за пару секунд. Наша земля принесёт…) — Да х*я он там так влип-то! Ты придурок, если у тебя с документами проблема, в России бы оставался! — орёт какой-то мужик в спину. — Зая, я тебе говорил, надо было в Турцию. Уже давно бы в отеле бухали. Этим точно надо было в Турцию. — …the new love. May be not so quickly, as for the first time. But it will, (…новую любовь. Может, не так быстро, как в первый раз. Но обязательно принесёт), — наконец ставит штамп в моем паспорте погранец и мстительно размещает объявление в окошке о техническом перерыве. — Use the next desks, please! (Используйте другие окошки, пожалуйста!). Киприотов невозможно заставить делать то, чего они не хотят. Они отлично улавливают настроение людей всех других наций. — Бл*ть, тварь. Да он специально над русскими издевается! — надрывается мужик сзади. Чешу к Эдику. — Ты чего так долго там? — изумленно выпаливает он. — Да, так. Вспомнили старую примеру и заболтались. — Это какую ещё? — Всем, кто первый раз прилетает на Кипр, в страну любви, она обязательно дарит новые отношения, — выбиваю сигарету из пачки. — Короче, готовься. Скоро тебя пристроим под венец. Уже скоро мы и покурим. — И, что, ты веришь в подобную хрень? — выпучивается на меня Эд. — Я в Питере-то никого по-серьёзному подцепить не могу. У Эдьки никого нет уже больше года. Эдька красивый. Но всего его свободное время сжирает работа. Как многие из нас, он буквально живет там. Пожимаю плечами. В первый раз в моем случае примета сработала. Посмотрим, что будет теперь. Наконец-то выходим с чемоданами из аэропорта и двигаем к автобусу. Отправляю сигарету в рот. Но перед этим набираю полные легкие теплейшего воздуха. Говорят, все курортные страны пахнут одинаково. Это не так. Кипр пахнет по-особенному. Говорят, мы выбираем себе партнеров инстинктивно по запаху. В это я верю. Кипр пахнет чем-то бесконечно сладким, но с ноткой кислинки цветущих гранатов и олеандров, шлейфом пряной кошачьей мяты и распаренной на солнце оливы, послевкусием горчинки морской соленой воды и чем-то ещё совсем не понятным, трансформирующим букет ароматов в формулу счастья. Развожу руки широко в сторону. Поднимаю их к небу и ору во всю глотку: — Hi, Cyprus! I miss your all that time! (Здравствуй, Кипр! Я скучал по тебе все это время!) — П*здец. Так вот в чем дело. Этот мудак обдолбанный! — раздаётся сзади недовольный голос русского мужика с паспортного контроля. — Зая, а в Турции наш еба*ный чемодан уже давно бы дотащил до автобуса бой! Бревноподобная «зая» с накладными ресницами и вытравленными в беспощадный блонд такими же густо-фальшивыми волосами смотрит на меня с бесконечным осуждением. От дамочки разит легким перегаром. Как по команде из нашего автобуса выскакивает водитель, выхватывает мой и Эдькин чемоданы, отправляет их в багажник. — Чей-то он? — округляет глаза Эд и бормочет, чтоб только я слышал. — Взял, меня по руке погладил. — Это Кипр. Здесь это нормально, — обнимаю френда за плечо. Новый шок у Эда наступает, когда мы входим в салон автобуса. На Кипре движение левостороннее. Это наследие англичан, долго владевших островом. — Епта, я как будто на встречку выехал, — в ужасе таращится в окно Эдик, когда мы начинаем движение. Френд получил права полгода назад и ещё не чувствует себя уверенным водителем. А тут такое. И ещё — такое. Как и все южане, наш водитель практически не смотрит на дорогу, болтает всю дорогу с гидом, поёт и барабанит по рулю. Разговоры как всегда о любви. О чем же ещё на Кипре? — Пожалуй, мне стоит рассказать твоей жене, что ты опять влюбился, Кортос, — ржет на английском наш автобусный русский гид. — Здесь невозможно не влюбляться весной. Но и свою жену я тоже люблю. Это сложно понять вам русским, — бросает водитель. — А разве ты ни в кого не влюблён? Хотя бы в сам Кипр? — Ну… ну… — Вот видишь. Мы так устроены. Мы живём, пока любим. Неважно кого. Подружку, друга, своего ребенка, страну. А когда мы перестаем любить, мы умираем. За окном стремительно темнеет. Эд рядом изучает выданные гидом брошюры с экскурсиями. Я займусь этим завтра. Да и изучать-то особо незачем. Наш первый из семи дней полностью сожрал перелёт. Тоже будет и с последним. А пять дней на Кипре это ни о чем. Хорошо, что Эдик пока этого не знает. Нас с бревноподобной заей и её супругом высаживают в Протарасе первыми. Елки, надо будет сторониться этих любителей Турции. Хотя даже они не смогут испортить мне отпуск. А себе пусть это делают, как уже начали. Я же пока ничем не разочарован. Лёгкий приступ разочарования, точнее, намёк на него, испытываю на ресепшн. Не то, чтобы я хотел встретить кого-то типа Микаэля в первый же день, но… Но за стойкой широченная улыбчивая гречанка протягивает мне карту-ключ от номера и намекает, что чемоданы тащить придётся самостоятельно. В номере Эд первым вылетает на балкон. — Ну, и где твое море? Распечатываю дьтифритовский пакет, наливаю виски в два стакана, выхожу на балкон за френдом. Темно, хоть глаз выколи. И заметно посвежело, все-таки конец апреля. Накидываю лёгкий домашний свитер из хлопка. Внизу в свете фонарей виден почти олимпийский бассейн. — Такое тебя устроит? — хмыкаю, кивая вниз. Чокаемся. — За наш Кипр, Эд. Уверен, ты его полюбишь. — Так все-таки где? — не унимается френд, высовываясь из балкона. — Как думаешь, там или там? Где море, я догадываюсь, но рассказывать другу пока не собираюсь. Пусть это станет для него завтра утром сюрпризом. — Слушай, а я у тебя спросить хотел, чем здесь так необычно пахнет? — делает глубокий вдох френд, пока я разливаю по-второй и нахожу лед в холодильнике, параллельно замечая электрический чайник в отсеке мини-кухни. Да, за восемь лет киприоты неплохо так продвинулись в понимании русских и того, что те без кофе или чая по утрам никуда не двинуться. — Счастьем.