Лучше Кипра

Эдька сидит на балконе, заворожено вцепившись глазами в горизонт слева. Да, именно там море. Как обычно. Когда берешь боковой seaside view с солнцем в первой половине дня. Когда на Родине мы выкупили этот тур, я быстро слазил на TripAdvisor и Booking.com (так, где тут быстро мне упали деньги за рекламу сервисов? — прим. автора), чтобы посмотреть есть ли в отеле свободные места. Их уже не было. Ради интереса набрал я их и на начало октября. Все также уже оказалось уже забронированным. Вначале сезона едут русские, в конце — высаживается массовый десант англичан. Отель для трешки — супер. Мне нравится это слово — «супер» — с новой хорошей работы. Но из-за нее я и просыпаюсь очень рано. Просто не мешаю Эду наслаждаться его первым на Кипре рассветом. Вчера, когда мы приговорили вискарьку, я разболтал, что френд обязательно должен увидеть свой первый на Кипре рассвет. Это как тот первый взгляд у влюбленных. А потом холодок по коже…и, ты понимаешь, что тебя ждет новый роман. Стою на пороге балкона, не мешая Эдьке наслаждаться. Вот оно. Солнце. Под нами невдалеке бесконечные кипрские белые домики, ажурные ветви пальм у бассейна. Над нами — небо, в нереальный насыщенно-голубой цвет которого не верится. Там ни облачка. И ещё. Вокруг на удивление много зелени и цветов. Так в мой прошлый октябрьский раз не было. Вчера, да, уже, вчера, автобусный гид рассказал, что нам очень повезло. Этой зимой было рекордно много дождей, потому Кипр такой непривычно зеленый и весьв цветении. Но уже в июне сейчас такое ласковое солнце выжжет беспощадно все. — Привет, — пристраиваюсь рядом с френдом на пластиковом кресле. — Ну, увидел свое море? — Да, — поднимает на меня счастливые глаза Эд. — Оно… оно огромное. Как думаешь, купаться-то сможем? Море огромное, темно-синее и занимает полгоризонта. Снова пожимаю плечами. Отправляясь на Кипр, начитался в интернете опять же разного. Кто-то утверждал, что купался уже в начале апреля, кто-то не смог взлезть в воду и в июне. Согласно данным на ресепшен, вчера температура в море была девятнадцать градусов. Ха. Да столько же в Финском заливе в самый жаркий июльский день. Внизу копошатся работники отеля. Они моют территорию около бассейна, неспешно расставляют столы. Один из киприотов, заметив нас, приветственно машет рукой, отвечаю ему. Работник в плотных темных джинсах и толстовке. — Ему, что, холодно? — поражается Эд, сидящий на балконе в шортах и футболке, правда, с длинным рукавом. Я в длинных спальных штанах, но в открытой майке. Киприоту реально холодно. Для них норма — это тридцать пять, сорок градусов. А не те чуть за двадцать, которые есть сейчас. В восемь утра, замечаю на часах Эдика. Киприот складывает ладони около губ трубкой, орёт: — Hi, you have got nice arms, and your friend has cool legs. (Привет, у тебя красивые руки, а у твоего друга –ноги). — Что он сказал? — интересуется Эд, не знающий английского. Быстро перевожу. — Слушай, они тут, что, поголовно геи?! — вырывается у френда. — Вчера тот водила, теперь этот! — Как тебе сказать, — возвращаюсь в комнату, чтобы поставить чайник для кофе. — Киприоты ценят все красивое. Пол им не так важен. Не шугайся. Ты знаешь, что в свое время тут были мужские гаремы? А Боги считались двуполыми? — Епта, — трусит за мной в номер Эд. — Куда ты меня нахрен притащил?! — Ну, ты же жаловался, что год нормально не трахался. Вот и … — Что вот?! Нормально, а? Один облапал, второй комплименты незнакомому человеку с ходу отваливает. Для киприотов — более, чем нормально. Они по- европейски свободны, но по-турецки горячи. — Да, не оху*вай ещё, когда они при тебе детей тискать начнут. — Они, что, ещё и педофилы?! Ржу. — Нет. Это другое. Детей они в хорошем смысле этого слова любят. Серьезно, дети для них свято. Им прощаются абсолютно все шалости. Наши бы уже давно орали на своих чадушек, а киприоты только улыбаются. За кофе просматриваю брошюрку с экскурсиями. А их стало значительно больше по сравнению с прошлым разом. Как жаль, что у нас только пять дней. Я бы съездил и туда, и сюда. Глаза разбегаются. Но еще на Родине я принял решение, что обязательно увижу своими глазами Каво Греко. Сам не знаю — почему, но мне туда нужно. Почему мне туда нужно, впоследствии, ахаха, выясняется. Но не буду забегать вперед (Белкам молчать! Знатокам Кипра, а вас, други, как выяснилось, не мало, тоже молчать! — прим. автора). Каво Греко — это бежево-белая скала, которая наподобие моста спускается в бирюзовое море. Внутри нее, точнее, под ней зияющая пустота. Наверху небо и море, посередине скала, а потом снова море. Такая экскурсия есть — на джипе. Автобусом туда не добраться. А так бы я покатался еще на кораблике, сгонял бы к месту рождения Афродиты, на банановую плантацию. И да. У меня опять ничего не выйдет с поездкой в Израиль на Стену плача и на мертвое море. Даже на один день. В прошлый раз была только двухдневная экскурсия. Но меня тогда понеопытности сдуру задушила жаба. Сейчас появилась и более короткая версия. Но возле нее стоит пометка, что все билеты на самолет уже раскуплены до 10 мая. — Жрать-то пойдем в столовку? — вываливается с полотенцем на бедрах из ванной Эд и трусит на балкон. –Господи, как красиво. Только вот я не понял. Крутил кран, крутил, а холодная не идет. — Ты, это, в полотенце поаккуратнее там! Смотри, еще изнасилуют по воздуху! — Что?! — заскакивает обратно в комнату Эдик. — Да шучу я. Здесь, как ни странно, без твоего согласия ничего не случится. Киприоты горячи, но уважают чужую свободу выбора. В столовой нагребаю себе полную тарелку оливок и сыра. Беру кофе, хотя знаю, что в отелях он отвратительный. Эд гужуется над омлетом с креветками и горой овощного салата. Рядом –гора горячих бутеров. — Не обжирайся. Нам еще на обед сегодня шлепать. Ваучер на обед нам выдали вчера, поскольку из-за позднего приезда мы пропустили ужин. Я бы спокойно обошелся без жрачки, отвлекающей время от моря. Но рогом уперся Эдька. Еще одно отвлечение бесконечно дорого времени — это встреча в полдень с отельным гидом. Из-за нее день разорван. А потом сразу вот этот чертов обед. Потому после опыта в одной из стран с маменькой, я никогда не беру «все включено». По принципиальным соображениям. Курсируешь в столовку, как рейсовый автобус с утра до вечера. Хотя для тех, кто путешествует с детьми, это удобно, признаю. — Давай к морю хоть сгуляемся, а? Эдик, хочешь, пиво или винца купим за мой счет? — канючу у френда. — Давай, — бурчит он с полным ртом. — Правда, что-то я обожрался. Растрясти надо. Готовят на Кипре вкусно. Даже в отелях. Уж про это, повидав кучу европейских трешок, я могу сказать со всей ответственностью. И это Эд пока ещё не пробовал еду в местных тавернях. Там «деточка» точно лопнет об обжорства. В столовую вплывает — по другому не скажешь — увешанная золотом и бриллиантами «зая» с супругом. Наконец-то узнаю, как зовут её мужика. — Вава, обязательно посмотри, чистую ли ты тарелку берёшь, — морщит она явно прооперированный кукольный нос. — Как воняет оливковым маслом! Вообще, как здесь отвратительно грязно! Никогда не понимал людей, которые могут позволить себе по деньгам только трешку, а сами требуют от неё уровня комфорта пяти звезд. Такого просто не бывает. Тарелки реально чистые, просто не очень новые. И да, вчера в нашем номере я тоже нашел пару рыжих волос около холодильника, полотенца в ванне не были кипенно белыми. Но я приехал сюда не жить с утра до вечера в гостинице и не искать с вечера до утра её недостатки. — П*дец, зай. Они пускают в столовую котов! Наверное, они срут прямо тут. Ага, обязательно. Будь я котом, я бы точно тут же бы нагадил им под стол. Котов на Кипре много. Очень. Даже больше, чем на традиционных греческих курортах. И на самом деле внутри непосредственно столовой котов нет. Они просто сидят перед входом и ждут своего часа. — Вав, здесь этот вчерашний…обдолбанный! И, бл*, по-моему его друг — пидор! Эдька ошарашенно таращится на истеричную дамочку. Просто расслабившись, он действительно очень женственно только что покурил. Ну, бывает у него такое. И, да, на отдыхе Эд напялил на себя цацки и веселенькую алкоголичку в стиле Фредди Меркури из «Богемной Рапсодии». И вообще он похож на Фредди только без усов. Кладу ладонь на кисть Эдика и мерзейшим, на который способен, тенорком выдаю: — Милый, пойдем уже быстрее к морю. Солнышко мое, плавочки новые хочу в водичке намочить. Я тебе сюрприз сделал, эротичненькие нашел. Такие, знаешь, с голыми ягодичками. Сзади задорно ржет пожилой киприот, похожий на владельца гостиницы. Он отлично понимает русский. У «заи» челюсть перемещается в три листика руколлы на тарелке. Вылетаем их столовки. Эд пялится на меня: — Ты серьёзно? Я про плавки. Ты их реально купил? — Расслабься. Я хотел позырить, как у неё челюсть отвалится. А в таких плавках тут только павиана давать. К морю мы идем вниз по улицам. Печет уже вовсю. На табло у аптеки, которую проходим, высвечивается плюс двадцать семь. Это в десять утра. Эд вертит головой по сторонам. — А ты точно знаешь, куда идти? И… замирает, увидев море вблизи. Слева невдалеке стоянка туристических кораблей, которую портит, на мой взгляд, своей фальшивостью копия «Черной жемчужины». А справа — справа рай. Вода, цвет которой невозможно передать словами. Чистейший кобальт с вкраплениями светящейся бирюзы. Такой сумасшедше красивой воды я не видел нигде в мире. Даже в Греции она размыта с чем-то серым. А здесь… над широкой полоской пляжа тянутся бесконечные кафе и бары, чуть выше белоснежные отели первой линии. По деревянному настилу мы неторопливо идем вперед. Я не выдерживаю около третьего отеля. Всучиваю свой рюкзак Эдьке и несусь, чтобы хотя бы попробовать воду ногами. Песок совсем тёплый. А вода… — Бодрит, бодрит, но быстро привыкаешь! — выкрикивает кто-то из спокойнешего моря, гладкого, как стекло. Вода, не спорю, бодрит стопы, но, правда, быстро привыкаешь, потому что нет ветра и сильно палит солнце. Счастливый, подлетаю к Эдьке, выхватываю рюкзак, ищу там солцезащитный крем. — Да не сгораю я никогда, — пытается сопротивляться френд, когда я наношу на его плечи и руки толстый белый слой. — Себя лучше намажь, если так хочется. «Я не сгораю никогда», — это моя коронная фраза. Везде, кроме Кипра. В прошлый раз я чуть не дал срака. И это в октябре. Сейчас солнце палит ничуть не меньше. Неспешно доходим до смотровой площадки с видом на потрясающую бухту и легендарный залив Фиг три бей. Курим. От красоты захватывает дух. В заливе есть островок, до которого, кажется, рукой подать. — Блин, — почти стону от досады, — фотику ещё два часа заряжаться! — Кстати, сколько времени? — подхватывается Эд. — К гиду не опаздываем? Времени — одиннадцать. И на Кипре невозможно никуда опоздать. Не хотя, разворачиваемся в номер. И я нахожу место, где мы будем купаться. Это участок, где достаточно мелко, но он похож на мини-бухточку между скал в воде. Там должно быть теплее. На обратном пути снова не удерживаюсь и бегу в воду. Джинсовые шорты мокрые, ну и похрен! Я на отдыхе. В магазине прихватываю бутылку кипрского вина и…вижу коробки со спелейшей клубникой. Удовольствие — 2 евро — за полфунта или наши 450 грамм. — Выгнанная, — морщится Эд, — потравимся ещё! — Сам ты выгнанный! — хватаю вторую коробку. — Слушай, ты взял вино за четыре евро. Вот точно будет говно. — Не будет. Видишь, тут написано, что оно лимоссольское. Говенного вина на Кипре нет. В номере Эд степенно раскладывает вещи, я же хищно нарезаю круги на балконе, обозревая бассейн. Решение приходит само собой. Вытаскиваю плавки, футболку, ещё одни шорты. Я хочу купаться. Я реально хочу купаться, потому что насмотрелся на море. — Слава…у тебя, чего, глаза как у маньяка заблестели? — косится на меня Эд. — Зачем ты схватил плавки?! Отдай сюда, я в шкаф на полку положу. — Хочу купаться, хочу купаться, хочу купаться… — Дай, сюда, я сказал! Мы на встречу с гидом идем! Уже через сорок пять минут! — Я быстро, я быстро, я быстро! — ору, улепетывая к бассейну. Там вода после моря вообще нормас. Улёт. Может, потому что я ныряю, хотя по правилам это категорически запрещено. Киприот — работник снова ржет и делает международный жест — закрывает ладонью глаза. Перевод не требуется. «Я тебя не видел». — Слышь, ты, дельфин-шизофреник, десять минут до встречи! — визжит, кажется, через какие-то две минуты Эд. Вылезаю из воды. Да я приду на встречу с гидом с мокрой башкой, без обязательного шлейфа парфюма и не приняв душ. И что опять же? В зале, где собирается человек двадцать, уже сидит «зая» с Вавой. Снова на нас брезгливый взгляд и поджатые скробно губы. Мои же постоянно и непроизвольно растягиваются после плаванья в улыбке. Пожилой киприот, как я и думал, в качестве хозяина отеля обходит гостей и предлагает бесплатные коктейли перед встречей. — Поднимите руки те, кто уже был на Кипре, — начинает её наш гид, девушка чуть за двадцать. Лес рук. И только Эдька затравленно утыкается в пол. — Поднимите руки те, кто был на Кипре в Протарасе. Эффект тот же. Правда, я не присоединяюсь. «Зая» с Вавой демонстративно отсутствующе смотрят в окно. — Ну, что ж. В следующий раз вы обязательно вернётесь именно в Протарас. Потому что это самое красивое место на Кипре и самое идеальное побережье. Здесь оставляют сердца навсегда, — улыбается девушка. А я ловлю себя на чудовищно странной мысли. Находясь на Кипре, я уже снова хочу на Кипр. «Пять, у тебя ещё пять дней», — повторяю себе под рассказ, как добраться до Ая-Напы, аквапарка, Ларнаки и т.д. — А теперь пришло время раздавать вам брошюры с нашими особенными, гастрономическими экскурсиями, — достаёт девушка буклеты из сумки. — Поверьте, позволить себе наесться от живота обязан хоть раз каждый гость на Кипре. Я останавливаюсь на визите в домашний ресторан Karas. О нем я тоже читал. Никаких мишленовских звезд у заведения нет. Некоторые жалуются на муравьев и гекконов на уличных столиках. Но я не видел ни одного отзыва, где написано, что там невкусно готовят. На чем концентрироваться — насекомых и ящерках — или на блюдах, после которых хочется вылизать тарелку, каждый решает сам. Для меня выбор очевиден, как будто на наших отечественных дачах не бывает этих самых муравьев. Фак. «Зая» с Вавой тоже выбирают Karas. Но они требуют обед 1 мая. Непременно. — Понимаете, Вадим, они киприоты. Но все-таки отчасти греки. И 1 мая, как у нас, так у них тоже праздник. Могут …эээ…забух…выпить и забыть приехать за вами. Давайте лучше 2 мая, — уговаривает гид, болезненно морщась. — Не понял, на х*й. Я, бл*ть, плачу деньги. И я решаю, когда буду жрать, — бычит Вава. Деньги значат многое в жизни. Но не все. И не с нацией, которая ценит свою свободу. Переглядываемся с Эдькой и я заказываю ресторан на 2 мая. — И под конец самое важное. Многие слышали о шоу «Танцующие фонтаны» в Протаросе. Стоит оно вместе с ужином 40 евро с человека. Без ужина — 20 евро. Но сейчас я расскажу вам, как его можно посмотреть абсолютно бесплатно. Здесь есть отель, с крыши которого открывается отличный обзор…. «Зая», судя по красноте лица, сейчас закипит, как чайник. — Надо просто залезть на эту крышу, а до этого попить в местном ресторанчике при отеле кофе. Он лучший в нашей курортной местности…. — П*дец, эта шмакодявка предлагает мне переться на крышу на шпильках?! — шипит возмущенно «Зая», забывая абсолютно, что в зале вообще-то, кроме нее, присутствует ещё больше двадцати человек. — Вава, надо срочно нажаловаться на эту девку туроператору! Она позорит русских, типа, мы нищеброды и у нас нет каких-то 40 евро! «Зае» на шоу надо прийти обязательно на шпильках, хоть ты тресни и при полном параде. По мне так девчушка просто предлагает отличное приключение. Отель, о котором она говорит, максимум, пятиэтажный. Там отличное заграждение. Даже я со своей боязнью высоты, вполне способен влезть туда. Переглядываемся с Эдом, и задом сдаем к выходу, чтобы дойти до какого-нибудь магазина и затариться водой. Утром мы про нее совсем забыли. Для разнообразия выбираем путь теперь вверх от моря. В небольшом магазинчике я хватаю две пятилитровые бутылки воды под опять же ошарашенные глаза френда. — Мы, что, по — твоему, все вот это выпьем?! — Да этого бы хватило до отъезда! Вода на Кипре просто летит. Услышав русскую речь на кассе, из угла магазина выбирается пожилой киприот. Ему очень скучно, а тут появилась возможность поболтать. — Hi, would you like to buy something else? I have perfect maps on Russian and guids, (Здравствуйте, хотите купить что-нибудь еще? У меня есть отличные карты на русском и путеводители) — закидывает удочку он на беседу. Карта, действительно, отличная. И выпущена совсем недавно. Как специально к началу русского сезона. Карта — пять евро. Беру. Путеводитель — 10 евро. Тоже прихватываю. — Have you ever been to Cyprus? (Вы когда-нибудь бывали уже на Кипре?) — вскользь интересуется старик. — Where are you from? (Откуда вы?) — Yes, this is my second visit (Да, это мой второй визит), — улыбаюсь в ответ. — So warm here. From Saint –Peresburg. (Здесь так тепло. Из Петербурга. — Its not warm(Это не тепло), — качает головой, хмурясь, киприот. — Everything changes. The weather too. This winter has been the coldest I can ever remember in my life. And my life was … is long. In your age its hard to understand(Все меняется. Погода тоже. Это зима была самой холодной, которую я помню в своей жизни. А моя жизнь была…есть долгая). Киприоты живут долго. Средняя продолжительность жизни у мужчин почти восемьдесят три года, у женщин — восемьдесят шесть. -What means was…is? Do your think that your life is finished? (Что значит была — есть? Вы думаете, что ваша жизнь уже закончена?) — не очень учтиво срывается с губ. За что закономерно огребаю шлепок по заднице. Но он совсем другой. В нем нет неуважения к моему телу. Зато Эд заглатывает в шоке сразу половину мороженного, которое прихватил. Кажется, киприотские нравы его скоро доконают. — Do not ever say such words, boy! No one's life is over until you're in the grave. You are so young, that you cant understand that! (Никогда не говори таких слов, мальчишка. Ничья жизнь не закончена, пока ты не в могиле! Ты так молод, что не можешь этого понять!) — I am not young (Я не молод). — Yes, your are! And your life can change a hundred times. Like it was with me at your age. Wait a moment. (Нет, молод. И твоя жизнь еще может сто раз поменяться, как это было со мной в твоем возрасте. Подождите минутку), — исчезает куда-то старик. Его нет долго. Эдька успевает оприходовать второе мороженное. Находит кипрскую халву и лукум в качестве сувенира домой. Киприот возвращается, что-то пряча за спиной и хитро улыбаясь. Кивает на Эдьку. — Подойди к нему. Из-за спины хозяина магазина появляются три огромных ярко-алых мака. Киприот протягивает их …сначала делает вид, что мне, а потом торжественно вручает Эдику. Тот вспыхивает кумачом. Я деланно обиженно смотрю на киприота. Из-за спины появляется еще один гигантский букет из маков. Елки. Ради нас, похоже, киприот ободрал весь свой огород. В отель Эдька топает, зажав свои маки в полном молчании. Он в шоке. Эдька младше меня на четыре года. И цветы ему дарили только шесть раз. В том числе один раз я на его др. И уж тем более — никогда — незнакомцы. В номере долго ищем, куда поставить цветы. В ход идут гигантские кружки с кухонного отсека. Хорошо, что я прихватил с собой и свои из дома. — Ну, что на обед? — огрызается он и все-таки добавляет. — Слушай, ты что такое этому старому киприоту сказал?! — Да ничего особенного, — пожимаю плечами, — да, но обед. Но учти, лично я жрать не буду. Я хочу купаться, я хочу купаться, я хочу… — Да понял уже, что тебя капитально перемкнуло с твоим купанием! В столовой по сравнению с ужином народу –то прибавилось. Разглядываю карту напитков, пока Эдька набирает еды. Вино — бокал — два евро. Пиво — два евро. Вполне гуманно, если захочу за ужином. Чай — три евро. Любимая наколка Кипра для тех, кто думает, что алкашка всегда дороже. Эдька возвращается с супчиком. Хитрище смотрит на меня. — Слав, думаю, ты все же поешь сейчас. — Нет, нет, нет. Даже не уговаривай! — перебиваю его. После еды я не умею категорически делать две вещи: работать и плавать. Не знаю, почему так. — Потому что там…там твои любимые шашлыки! Только что вынесли, горяченькие…ароматные…не чувствуешь, как пахнет?! Со свистом втягиваю воздух и слюну. А я еще думаю, чем это таким вкусным пахнет?! Подрываюсь с места. Шашлыки — не правильно. Правильно — сулваки. Но сути это не меняет. Это очень вкусно особенно с дадзыки. Ну, ведь с одной палочки-то я не обожрусь? Нет, ведь? Ну, и с двух тоже. Да, и с трех, пожалуй. Берем четвертую, зато без хлеба. Ладно, и пятую. Ай, да уже и шестую прихватим. А кто ест шашлыки без вина? — Ну, ты и жрать шашлыки! — присвистывает Эд. — Мне-то хоть возьми, пока не расхватали. Шашлыки расхватывают очень быстро. Открываю, други, маленькую хитрость в трешках. Всегда стоит приходить к началу обедов и ужинов, тогда выставляется все самое вкусное. Тем, кто припазднивается, приходится довольствоваться остатками. Закон жизни, кто раньше встал, того и тапки. Вино мне приносят не ледяное, но прохладное. Очень достойного вкуса. — А я, что, как придурок, трезвый сижу? — бурчит Эдька, навернувший супец и пришедший в благостное состояние. — Хоть убей бог не понимаю, что такое сожрал, но было очень вкусно. Ну, что, на море? Кажется, я тоже дозрел. Качаю головой. Нет, сейчас на море мы однозначно не пойдет. Сейчас там самое пекло — время около полвторого дня. Самый верный способ сгореть, тем более в первый день. А я хочу привезти домой пусть не шоколадный, но хоть какой-то загар. В номере Эдька сначала сдержанно клюет носом, потом уже, не стесняясь, заваливается спать. Я тоже чувствую приближающуюся дремоту. Нет, не так. Это характерное для жителей мегаполисов отравление чистейшим воздухом. Чтобы избавиться от него, завариваю крепкий кофе и сажусь за комп записывать свои путевые заметки, из которых потом вырастают мои тревэл-стори. В отпуске кажется, что будешь помнить каждое мгновение. А приезжаешь, начинается обычная кутерьма, и все быстро вылетает из головы. Потому с некоторых пор я и начал делать наброски, так сказать, с места событий. На пляж мы начинаем собираться около полчетвертого, когда Эдька наконец-то просыпается с тяжелой головой, как всегда бывает из-за дневного сна, и бредет в душ. — Бл*дь, да что ж такое! Опять холодной нету! — несется из ванной. — Эдь, ее и не будет. Не насилуй попусту кран, пока в руках не отвалился, — ору в ответ. — Как — вообще? — Да, вообще. Забудь про холодную воду до России. Холодной воды на Кипре нет. Не было и не будет. Несмотря на все изменения климата. Пока Эд вытирается и сушит волосы (убей Бог, не понимаю, зачем, если мы идем купаться), собираю пляжную сумку, в которую гружу батарею косметических средств, подстилки, воду, кепки. — Слав, ты помещённый на своих кремах! — качает головой Эдька. — Вот, реально, псих. Идем вниз уже знакомыми улицами. На табло аптеки — тридцать четыре. Как и было нам обещано. Рай. А на пляже я лечу в воду, ещё до того, как мы расстилаем полотенца. Все пляжи на Кипре государственные, располагаться можно на любом. Но только не в зоне, где лежаки и зонтики. Вода после бассейна…хммм. Поправочка. На Кипре таки есть холодная вода. В море в мае. Бодрит, сука, нереально. Решительно ныряю, стучу зубами и … минут через пять привыкаю. Нормас — еще одно мое любимое слово с новой работы. Теперь, други, насчёт воды на Кипре в конце апреля –начале мая. Серьезно, очень серьезно. Чтобы ко мне не было претензий как к тревэл- автору. Если вы северяне, из Петербурга, Мурманска, Петрозаводска, Архангельса и т.д., то проблем не будет. Особенно, если взять с собой полотенце, чтобы потом вытереться. Но если вы, например, из Тольятти или Волгограда, вы объективно в эту воду ни за что не влезете. А вот отличный загар обеспечен всем. Когда я возвращаюсь и вытираюсь полотенцем, Эд трусит к воде. Нерешительно мнется у самой кромки, медленно заходит по пояс. Потом по грудь. Типичная ошибка при купании не в самой тепловой водице. Надо сразу резко окунаться. И… бежит обратно, тоже выстукивая зубами. — Блин, Эд, ты чуть-чуть не дотерпел! — выбиваю расстроено за френда сигарету. — Ну, че, ты! — Ну, знаешь, не все способны заниматься моржеванием, — хмыкает он. — Да я там чуть не обосса… И замечает «Заю» с Вавой. Да что ж такое. Они дрыхнут на открытом солнце на шезлонге. И судя, по оттенку кожи, давно. Видимо, пришли на пляж сразу после встречи с гидом. В тот самый пик активности солнца. Ну, что, скажешь –ребятки — молотки. В части своими руками испоганить себе все. Делаю еще два захода в море. На второй — намного лучше, чем в первый. То, что я сам начинаю сгорать, тоже замечаю совершенно неожиданно для себя. Неприятные ощущения появляются на коже рук от запястий до локтя. Бл*ха. Все понятно. Я много плавал, а вода пропускает ультрафиолет. Снова хватаюсь за крем и тяну Эдьку в номер. Мы провели на пляжи отрезок времени с четырех до полшестого. Для первого раза вполне хватит. Надо же еще не в соли придти на ужин. По крайней мере, сегодня, 30 апреля, я уже успел открыть свой личный купальный сезон. Абсолютный рекорд за всю мою жизнь. После ужина, сам не замечаю, как отрубаюсь. А, ну, конечно, перед этим мы распиваем с Эдькой прикупленную утром бутылку вина. Вах. У нас такое не купишь и за тысячи.