Лучше Кипра

— Все, Эдька. Сегодня ты обязательно должен выкупаться, — решительно распахиваю занавеску второй раз за утро. — Иначе, ты точно этого не сделаешь до конца отпуска! Первый раз — было два часа назад. В семь утра. Тогда солнце светило уже вовсю. Но я решил, что окончательно пока просыпаться на отдыхе ещё не готов. И хотя бы ещё немного расслабленно поваляюсь в кровати. Тем более, что сегодня 1 мая. Мир. Труд. Май. — Привет. Уверен? — хмурится френд, выходя на балкон и глядя на небо в облаках. Сегодня солнце проглядывает в них, как будто старательно ищет пустоты в плотных белесых кружевах. И как сфетофор лишь изредка посылает разрешительные на загорание и купание сигналы. — Уверен, — распахиваю балкон, чтобы впустить ещё прохладный с утра воздух. — Начнём по опробованной на мне методике. С бассейна. Потом двинем на море. Шевели уже булками, а то столик не найдём. Русских в отеле все прибавляется и прибавляется. Полные туристические автобусы один за другим сигают туда-сюда по узким кипрским улицам. Перед входом в наш отель стоит целый толпяк наших с чемоданами. Англичане тоже не отстают. Единственное, чего практически не встретишь на Кипре в мае — так это заполонивших мир собою вездесущих и всеядных, как саранча, китайцев. Эдька слишком долго возится в ванной. Он уперто не оставляет попыток принять прохладный душ. Потом придирчиво выбирает одежду и парфюм для завтрака. Ему ничего не нравится. — Слушай, ты, что из-за этих «Заи» с Вавой копаешься три часа? — ору с балкона. — Забей. Их не будет за завтраком! Лучше оставь приличные шмотки на ресторан! — С чего ты взял?! — усиленно потрошит шкаф Эдик. — Ты видел, какие они хорошие вчера на пляже валялись? Перебухались, поди, как в своей Турции вусмерть и сгорели до кучи. Да не припрутся они! В столовой в итоге с трудом находим «спаренный» на четверых столик. По соседству уже сидит с полными тарелками пара из Москвы. Вчера их ещё не было. Они приехали в ночи. — Скажите, а вы уже здесь купались? — выпаливает глава семейства, глядя на мою обметавшуюся загаром кожу. — Да, — выдыхаю с гордостью за себя. — Нет, — рявкает Эд. — Ну, и как вам вода? Очень холодно? — ежится зябко москвич. — Лер, что-то мне кажется, мы слишком легко оделись. Москвичи одеты и вправду совсем по-пляжному. Но нем шорты и такая же майка, как вчера на Эдьке. На ней — туника, а под прозрачной тканью ярко-коралловый купальник. Москвичам не повезло. Тридцатого апреля все выглядело как лето в полный рост, а сегодня пока что-то непонятное. — Нормально, — отвечаю на все вопросы сразу. — Подождите пару часов с купанием, может, ещё разойдется. Просто у всех праздник — первомай. У солнца тоже. К одиннадцати и вправду немного расходится. Кружева становятся не такими плотными. В них появляются «дырья-окна», в которые солнце припекает вполне ощутимо. Но вот что странно. Температура падает. Пока мы шли поздороваться с морем, на аптечном градуснике было двадцать девять. Когда возвращались обратно — уже только двадцать шесть. — Вот, блин. Похолодало-то как! — искренне опечаливается Эдька. — Ага, мороз стоит просто лютый. Надо было термобелье из России брать. — Ну, чего ты стебешься. Тридцать четыре же было! — Вот. А ты не купался. А теперь стужа. Буран вот-вот начнётся. — Накаркаешь, заткнись уже! Словно послушав наш разговор и устыдившись, солнце выползает из-за облаков и резко вспыхивает. К бассейну я спускаюсь первым в надежде, что Эдька один заскучает в номере. По чесноку, сегодня и вправду не так жарко, как вчера. По чесноку и забегая вперед, 1 мая — наш самый «холодный» день на Кипре из всех пяти. Бросаю полотенце на лежак. На второй — подстилку, чтобы забронировать «места» в первом ряду у бассейна. Немного греюсь и …совершаю первый заплыв. Сегодня вода в бассейне, как вчера вечером в море. Но, главное, не говорить об этом Эдику. Иначе точно не влезет. Рядом располагается пара англичан очень хорошо в возрасте. Она читает книгу под баночку с пивком, он невозмутимо слушает плейер. Когда англичанка не читает книгу, она охрененно плавает. Очень похоже на профессиональную спортсменку в пошлом. Это, черт, черт. Правильнейший брасс на скорости торпеды-поплавка, взлетающего из воды и тут же погружающегося в неё тараном. И разворачивается англичанка в глубокой части бассейна именно правильно. Я так умею в принципе, но не заморачиваюсь. Солнце вдруг куда-то пропадает. Откуда-то налетает порыв ветра. Он опрокидывает полупустую бутылку с пивом англичанки. Жидкость разливается и грозит залить брошенное на лежак полотенце. Кен, так зовут англичанина, уже сладко похрапывает. Подхожу, подбираю полотенце из уважения к тому, как женщина плавает. Она как раз выходит из бассейна. У неё отличная фигура, ни грамма лишнего жира и обрюзглости. Это контрастно смотрится на фоне морщинистой шеи и полностью седых волос. — Your beer, madam. It fell because of a gust of wind. I put your towel on the sunbed not to get wet (Ваше пиво, мадам. Оно упало из-за порыва ветра. Я положил ваше полотенце на лежак, чтоб оно не намокло). — Oh, thanks! That was so nice of you. I’ve heard that all Russians are so rude and always drunk. (Спасибо! Это было так мило с вашей стороны. Я слышала, что все русские очень грубые и постоянно пьяные). Ну, англичане на курортах тоже не промахи насчёт к картошке дров поджарить с выпивкой. Но пока заострять международный скандал не будем. Меня больше волнует другое. Как она вычисляла, что я русский? Неужели из-за моего акцента?! — I saw you yesterday in the sea. It was cool. Only Russians can swim this time of year. (Я видела вчера вас в море. Это было круто. Только русские могут плавать в это время года), — отвечает на мой незаданный вопрос англичанка. Фуф. По крайней мере в части языка я реабилитирован. У англичанки нет напарницы в отеле. Муж похрапывает рядом, и только поэтому она снисходит до болтовни с диковинным зверем «русским». А из беседы выясняется, что англичанка на Кипре …уже в пятнадцатый раз! Она понимает, что надо посмотреть другие страны, но Кипр… — I am hooked on Cyprus. Зависаю. Буквально это переводится … ну, хмм… неприлично. Думаю. Вот. Есть. К Кипру у неё прикипела душа. А ещё англичанка говорит, что, когда представители их нации приезжают в отель, им тут же автоматически бронируют номера на вторую половину года. Вот ведь… английские бл*ди! Соррян, други, это я на эмоциях. А я-то ещё думал на Родине, х*й ли не могу найти в отеле свободных мест. Опять же, сорри. Мило улыбаюсь англичанке. Она кидает вороватый взгляд на своего Кена, подмигивает, и мы направляемся к бару, где быстро хлопаем по текиле. Да вообще жарко. Под стук стопок Кен на автопилоте просыпается. Направляет на меня суровый взгляд. Англичанку сдувает тут же в бассейн. Эдька спускается, когда я уже практически завершаю свою «олимпийскую» тренировку. Хотя после англичанки язык не поворачивается так это назвать. Френд опасливо косится на бассейн для взрослых, потом семенит к детскому. Второй — это правильный восьмиугольник, с неправильным радиусом четыре на четыре метра и глубиной не больше 50 сантиметров. — Слушай, может, я с этого начну? — пробует ногой температуру воды Эд. — Угу, давай, — ухмыляюсь. — Далеко только не заплывай. — Сука, — с чувством выдыхает Эдька. Кого я только потом не вижу в этом детском бассейне, кроме детей, в оставшиеся дни. Особо запоминается добродушный толстяк с животом –дирижаблем. Он охает, кряхтит и никак не может взлезть в лужицу. Его на камеру снимает жена. — Марусь, глянь, там подо мной не все расплескалось? — интересуется «бегемотик», когда все-таки попадает в воду. — И, давай, снимай так, чтоб я был молодым и стройным! Жена бегает рядом и еле сдерживается, чтоб не ржать. Мужик реально изображает, как плывёт. — Ну, что, сняла?! Все, товарищи-русские, — обращается он к окружающим, — бесплатный цирк-шапито окончен. Под моим пристальным взглядом Эдик обреченно отходит от детского бассейна. Топает к входу во взрослый и …мужественно ныряет, чтобы всплыть в середине. На самом деле френд отличный пловец, просто, южанин. Зато теперь его не вытянуть из бассейна полчаса. Солнце то вспыхивает, то снова гаснет. Постоянно налетают порывы ветра. На самом деле, это один самых опасных загаров, потому что не чувствуется, как печет. В два часа дня я буквально насильно загоняю в номер вошедшего наконец-то во вкус френда. — Блин, ну что ты заладил: «сгорим, сгорим». Не покупались ещё ж нормально! — меняемся мы местами. Я непреклонен. В номере быстро принимаю душ, спускаюсь вниз в столовку, заказываю в номер вчерашние «сулваки» и бутылку домашнего вина. Пока моется Эдька, быстро мотаюсь в магаз поблизости, беру сыр, оливки, хлебушек, дыньку и … не могу понять, что лежит за фрукт или овощ на полке. Вижу первый раз в жизни. Это размером с крупное яблоко, хотя по форме больше напоминает помидор. Оно темно- жёлтое с тонкими зелёными прожилками. Довольно плотное. На ощупь как не очень спелая слива и такое же гладкое без всякой ворсистости (комментарии Белок и знатоков Кипра приветствуются, потому что я так и не воткнул, что это было — примечание автора). И объективно съедобное, потому что лежало на границе фруктов и овощей. — О, Славка, поляна! — радуется вышедший из ванны Эд. — Бл*, Жень, у людей поляна уже. И шашлычком тянет. А мы, что, как лохи? — доносится из соседнего номера. — Эй, мужики, подождите пару сек. Мы сейчас тоже сорганизуемся. А пока, может, партийку в мячик в бассе? Все. Отель под завязку забит русскими. Эд смотрит на меня умоляюще. — Ну, ладно. Только одну, не больше! Вернувшись после игры в номер и перегнувшись через балкон чокаемся со своими. — Ну, что. С Первым мая, Эд, — улыбаюсь ему. — Ты когда-нибудь его так встречал? — Неа. Вот реально. Так — ещё никогда! Это Эдька ещё пока не знает, что ему вечером готовит сама судьба. В середине дня окончательно схмаривается. Солнце куда-то пропадает. «Холодает» до двадцати четырёх. На море с вечерним купанием нам сходить сегодня явно не судьба. Тем более, что там, над ним, что-то очень похожее на грозу. Гремит и ярко вспыхивает. В пять вечера в воздухе отчётливо пахнет дождём. Но он не идёт у нас. Просто непривычно пасмурно. Приходится доставать из чемодана плотные джинсы и лёгкую ветровку, которую накидываю на футболку с длинным рукавом. Время до ужина пролётает совсем незаметно, да и есть я особо не хочу. Потому мы быстро уходим из столовки, чтобы немного прогуляться по «Бродвею» Потараса, найти отель и перед шоу «Танцующих фонтанов» выпить кофе. Ах, да. Нигде не видно «Заи» с Вавой. Аж начинаю за них искренне волноваться. «Бродвей» Протараса — это по существу одна центральная улица, где сосредоточены все бары, рестораны, крупные магазины. «Движ» там начинается, как только темнеет. Утром и днем народ тоже есть, но намного меньше. Протарас, его сердце, совсем не большой. Не сравнить с тусовочной и дискотечной Ая-Напой. Но Протарас очень красивый из-за природы. Пожалуй, он лично мне нравится больше Ая-Напы. Хотя на вкус и цвет… В одном из магазинов прикупаю себе сувенир на память — забавное полотенце тоже с картой Кипра. Там все подписано, в том числе, где какие есть развлечения. На кассе с киприотом примерно моего возраста повторяется сцена бесконечного флирта. Выходим из магазина. Эд задумчиво смотрит на меня. — Я понял, почему ты им нравишься. Ты похож на них. У тебя такие же кудрявые волосы и ты… уже совсем загорелый, как они. Да, моя кожа загорает очень быстро. В принципе за три дня я могу получить не шоколадный, но весьма нормальный загар. — Ага, а ещё у меня нос картошкой без всякой горбинки и прям таки типичные киприотские серо-зелёные глаза. Если на то пошло, то это уж ты больше внешне похож на них. — Нет. Ты не понял, Слав. Я как раз говорил сейчас не о внешности. Ну то есть… начал с неё. Понимаешь, ты свободный и независимый, как они. Лопочешь с ними на одном языке. Ты смотришься, как местный. А я нет. Ты как кот. А они котов любят. Сейчас Эдька сказал что-то не то. Он сам понимает. В смущении проходим мимо баров и ресторанов с уже грохочущей музыкой. Вот бы здесь оторваться. — Ладно, Эдька, потопали на наше бесплатное шоу! Пьём кофе в заведении при отеле. Я беру себе фраппе и заказываю на вынос две миски — тазики — с фруктовым салатом. Переглядываемся и проскальзываем внутрь. — Не подскажите, где тут выход на крышу? — интересуюсь у русской девчушки лет пятнадцати. Она довольно вспыхивает, что её приняли за взрослую. — Туда, наверх, до конца идите. На шоу, да? Господи, как оно задолбало уже! Каждый день вынуждены его смотреть! — А не смотреть нельзя? — искренне интересуюсь. — Неа! Бесплатно же! Внизу с крыши видно огромное поле со столиками, потом что-то, похожее на воду, блестит. А дальше какие-то конусы типа мини-вулканов. Столики постепенно заполняются людьми. Времени полдевятого вечера. Шоу начнётся в девять. На крыше тоже уже много народа. Я бронирую место, завязывая там свою ветровку и отхожу приступить к первой порции салата (это за раз съесть невозможно), а заодно покурить. Когда возвращаюсь минут через пятнадцать… моя ветровка отвязана! А на «забронированном» мною месте какой-то придурок уже монтирует непрофесиональную камеру на такой же доморощенный штатив. — Молодой человек, вы, что слепой?! Не видите, тут занято! — петухом подлетаю к ограждению. Это я, я, первый нашёл это место! Я пришёл специально для этого за полчаса. А он думает, такой самый умный выискался! — Где занято? А у вас, что, билет с собой имеется?! — несётся агрессивное мне в ответ. — Вы вообще сами-то из этого отеля? Я вот из этого! — Какая разница из какого. Вы тоже, между прочим, бесплатно шоу смотреть собираетесь! — Значит, не из этого! А я специально отель так выбирал, чтобы шоу смотреть! — толкаемся мы с пареньком на одном месте. Хотя …эмм… рядом свободные места ещё есть, но они очень быстро заполняются. По-хорошему, действительно стоит отойти. Но в меня как будто бес вселяется. Все-таки я пришёл первый. И это отчасти профессиональное. Называется «застолбить» территорию. Ну, да. Как у кота. — Вот сразу видно Москву. Прёт, как упертая. Считают, что им все должны! — Да с чего вы взяли, что я москвич? — снова взрываюсь. — Сами вы, небось, из Москвы! Это у вас такие манеры! — Я из Петербурга, и я живу в этом отеле! — надрывается паренёк. На нас уже начинают шикать. — Да прекратите вы уже оба! Шоу вот-вот начнётся! Места всем хватит. Крыша большая. — Да, но я тоже, может, хочу нормально снять! Почему он пришёл позже, а занял мое место. Эдька тянет меня за рукав и говорит очень тихо. — Слав, пожалуйста, не веди себя сейчас, как мудак. Я тебя очень прошу! Отхожу от ограждения, смотрю внимательно на френда: — Эдь, вотс ап? — Ты, что, не чувствуешь, кто он? Елки. Парень гей. Однозначно. Не могу сказать, что красавец. Определённо не мой тип. Но точно гей. — Эдь… — Он сказал, что из Петербурга… — И? — Слав, ну ты совсем придурок?! — Он, что, тебе понравился? — Нет, бл*ть, — зло шипит Эдька. — Ты-то сам как думаешь?! Ошарашено перевожу взгляд с Эда на парня. Он высокий, выше меня, спортивного телосложения, с немного раскосыми глазами, какие иногда бывают у итальянцев, в принципе …симпатичный. Темноту разрезает вспышка света…кидаюсь к свободному месту, чтобы хоть что-то увидеть. В воздух взметываются первые струи, они окрашивается в нереальные яркие краски. Музыка подобрана потрясающе. Все начинается с «Бессаме мучо». Много русской класики. Струи действительно танцуют в воздухе, переливаются. Невозможно оторваться. Особенно поражает, когда они выстраиваются в единую стену. И улыбаюсь, когда отчётливо слышу «Купите Бублики». Чуть не прыскаю вслух, когда «Марш Мендельсона» переходит в «Канкан», а затем в «Танец с саблями». Ну, что ж. Многие отношения построены на таких контрастных эмоциях. Много бесконечно любимой из детства АВВы. Глаз не отвести. Но Эд вместо шоу смотрит на паренька. Подхожу к френду: — Эд, подойди к нему после шоу. И скажи, что твой друг редкостный мудак из-за своей профессии. Но он твой лучший друг. — Слушай, а если он пошлёт? — Ну, вот и проверим, работает ли примета насчёт первой поездки на Кипр. Шоу резко изменяется, когда появляются голограммы на «вулканах». Высвечивается изображения греков в их знаменитых шлемах, фигур, танцующих — песнь жизни — сиртаки, храмов, театральных масок, греческих кораблей, богов, амфор, Троянского коня. Так же ускоряется и сама музыка. Стены воды следуют одна за другой. Голограммы выстраиваются уже в толпу, танцующую сиртаки. Потом снова темнота. Что-то типа водной дроби и откуда-то появляется дым. Он заволакивает собой все. Перед фонтанами вспыхивает огонь. Его становится все больше. Вода и огонь. Два вечных контраста. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть, где Эд. Он стоит и беседует с тем самым пареньком. — I need a hero! I’m holding out for a hero ‘till the end of the night, he’s gotta be strong, he’s gotta be fast, and he’s gotta be fresh from the flight! (Мне нужен герой. Я жду своего героя до конца ночи, и он должен быть сильным, и он должен быть быстрым, и он должен быть горячим, как сразу же после битвы), — взрывает ночь хриплый голос Бони Тайлер, когда паренёк кладёт руку на плечо Эдьке. Нам всем иногда нужен герой. Даже герою — герой. У Эдика он, похоже, наконец-то появился. Из вулканов вырывается огонь. В воздухе запах серы. Потом летят искры, их все больше. Из кратеров появляется лава. Реальный эффект. Это очень похоже на лаву. Сначала она ползёт медленно-медленно. Потом её становится все больше. Она ускоряется. Заполоняет собою все. От неё не укрыться и не сбежать. Вода несёт жизнь. Лава несёт смерть. Они борются. Вода сдаётся. Везде дым. Темно. Лава загорается. Кажется, воде уже никогда не победить. Это история Греции и Кипра, как её части. Но вот снова появляется вода. Счастливый Эдька бежит ко мне: — Короче, Слав. Я тебе сегодня сказку на ночь почитать не смогу. Но ты у меня мальчик большой, самостоятельный. Буквы знаешь. — Бл*, Эдька. Я так не играю! Я по слогам только едва научился! — Ну, вот как раз к утру свою сказку без меня и дочитаешь. Да ладно. Чего уж там. Все понятно. Возвращаюсь в отель и вспоминаю, что забыл купить минералку завтра утром на море. Всегда ставлю её ещё с вечера в холодильник. В баре «Зая» с Вавой. Уже хорошо датые. — Бл*ские греки, — с трудом ворочает языком Вава, — бл*ский Кипр. Ну, это есть. Только в хорошем смысле этого слова. Очень даже в отличном! — Вы, что, не попали в ресторан? — задерживаюсь у стойки. — И все время просидели здесь? — В хуеван мы попали, — мимо меня смотрит «Зая». — И эта шмакодявка ничем не помогла. Пищала, пищала, что позвонит этим бл*ским грекам. А сама них*я не сделала. Обосраться. Так 1 мая мы ещё никогда не встречали! Ну, у всех свой выбор.