Лучше Кипра

Утренний балкон сегодня полностью в моем распоряжении. Эдька вернётся, дай Бог, часам к одиннадцати. Точнее, я на это очень надеюсь. Надеюсь, что у них с моим «конкурентом» по крыше все вышло отлично. И надеюсь, что это Эд все-таки вернется. Потому что сегодня мы идем в рыбный ресторан. А перед ним ещё обязательно надо успеть на море, чтобы френд все-таки искупался. Знакомый киприот, когда я выхожу со своим кофе на балкон, уже убирается. -Hi, where is your friend? (Привет, где твой друг?), — машет он мне шлангом, из которого плещет вода. Хмм, как всегда с кипрским эротичным подтекстом. Но обижаться на это не стоит. Они не специально. Они просто об этом не задумываются. Сегодня на киприоте серые джинсы и нет толстовки. Видимо, день будет очень жарким. — Well, he met someone yesterday. So, he is not here (Ну, он встретил вчера кое-кого. Так что его здесь нет). — So typical for Cyprus! Everyone meets here some, and no one can be alone. You are with me now. And today you will a long time with me. (Так типично для Кипра. Все здесь встречают кого-нибудь, и никто не может быть один. Вот сейчас ты со мной. И ещё долго будешь со мной). — Why (Почему?), — несколько удивлен я. — We with my friends need to put umbrellas over the tables on the street. There are a lot of job to do. And there is nowhere to hurry up. (Мне и моим друзьям надо расставить зонтики над столами. У нас работы много, а вот торопится некуда), — улыбается мне белоснежно киприот и добавляет фразу, которую я не понимаю. Это уже не английский. — Сига-сига. Ударение в двух словах на второй слог. -What does it mean- сига-сига (Что это значит — сига-сига)? — ору вниз, под начинающиеся хлопки дверей у соседей. — It means living on Cyprus (Это означает жить на Кипре), — думает, что что-то объясняет мне молодой киприот, пока его напарники вытаскивают из внутренностей отеля девайсы — два гигантских тента на колёсиках, — Look at the sky. It will be very hot today! (Посмотри на небо. Сегодня будет очень жарко). Сегодня на небе в отличие от вчера и вправду ни облачка. Солнце как будто извиняется за свое вчерашнее лодырничанье. Ещё бы. Солнце понять можно. У всех вчера был праздник, а солнцу-то вкалывать ещё все лето. Это в Питере существует избитая шутка про «лето в городе было, но все те три дня я работал». На Кипре не бывает даже трёх подряд пасмурных дней с середины апреля по середину октября. Я неспешно, по глотку, допиваю горяченный кофе с перерывами на сигарету, чищу «перышки». Мне тоже на Кипре торопиться некуда. За это время тенты перемещаются по всей территории внутреннего дворика. Сотрудники отеля лениво переругиваются и никак не могут выбрать, где лучше поставить зонтики. А может, просто сами наслаждаются отличным утром и не торопятся приниматься за дела внутри здания. — Бл*ть, Женька, ты прикинь! Холодную с утра отрубили! — несётся из номера соседей, с которыми мы вчера гуляли 1 мая. За прошедшие восемь лет киприоты выучили, что русские утром без кофе или чая никуда. Осталось ещё понять отечественную «фишку» с холодной водой. Ну, правда иногда отрезвляющий душ очень нужен. — Мужики, тут нет холодной воды! И не будет, не парьтесь! Лучше в море освежитесь, — кричу через балкон. — Слышь, а кофе ты откуда взял? — несётся в ответ. — Из дома приволок. По соседству могу угостить! Заходите. Лимон внизу в саду сорвете. Я про фрукт… Лимонов в нашем саду много. Они гигантские и очень жёлтые. Никто из персонала не возражает, когда кто-то срывает плод. На земле плодов валяются горы. Сосед заскакивает за кофе, а я тем временем впервые за три дня врубаю на компе интернет через пароль с ресепшен. Мне надо связаться с Эдькой в вотс апе и напомнить про наш гастрономический поход. Мимоходом смотрю погоду. Отечественный Гисметео непоколебим в своем п*здиже, как Троцкий. У нас якобы шестнадцать градусов. С утра пасмурно. Днем пророчится дождь. Да чтоб у меня в Питере в разгар дня так в июле было! Эд отвечает ни сразу. Они с Юрием придут уже на море. В то место, которое я выбрал в наш первый полноценный день на Кипре. И вообще. Они только что проснулись, и я отвлекают их от очень важного и ответственного дела. «И, что? Как Юрочка делает с утра минетик?», — набираю в вотс апе. «Слав, съе* ись, а?». «Нет, ну как?!». «….мучайся». И смайлик. Плетусь один на завтрак. Сегодня решаю остановиться на омлете со сладким перцем и местных грейпфрутах. Очень часто туристы жалуются на однообразные завтраки в трешках. Такое дело отчасти есть. Но есть и простой выход. Не надо нагребать все сразу в свою тарелку за один прием. В один день пробовать что-то одно, в другой — другое. Грейпфруты реально ядерные. Очень насыщенный сладко-горьковатый сок. Такой, что потом тянет запить его холодной водой. Вообще все фрукты на Кипре совсем другие, чем вечная надзелень у нас. До моря иду нога за ногу, разглядывая все по сторонам. Местные мастрячат продуктовый магазинчик к разгару сезона. На отеле, ещё не заселенном, бойко ремонтируют фасад. В майском Кипре, несмотря на холодное море, есть свой шик. Кажется, что все только начинается. И собственная жизнь — тоже. На пляже с утра народа мало. Зато море как стеклышко. Обожаю такое. И вот ещё что странно. Оно, несмотря на вчерашнее «похолодание», теплее, чем накануне. Конечно, опять же не октябрьское парное молоко, но вполне-вполне. Мне удаётся поплавать с первого раза минут пятнадцать, когда приходят Эдик с … Юрой, точно. — Привет! — сияет улыбкой френд. — Познакомься по нормальному. Это Юра. Юра, эта Слава. Жмем друг другу руки. У Юры крепкое и энергичное рукопожатие. Люблю такое. Располагает к себе. — Слушай, мы вчера немножечко…повздорили, — начинает он первым. — Забей. В итоге все же к лучшему, — пожимаю плечами. — Идите, лучше в море! Эдька и Юрка с гиганьем несутся в воду. Френд на радостях совсем забывает, что она холодная. Их нет тоже минут пятнадцать. За это время около нас пристраивается пожилая женщина с маленькой внучкой. Я никак не могу сообразить, на каком языке они говорят. Когда что-то произносит женщина, мне абсолютно все понятно. Язык чудовищно похож на русский. Когда что-то лопочет девчушка, я ни фига не разбираю. — Что ж ты за зле справу зробила?! — ахает бабка, когда только что расплатившись за лежак, видит пустой бассейн, из которого внучка вычерпала мгновенно ведром всю принесенную воду. И до меня допирает. Это польский! Маменька его прекрасно знает, и даже разговаривает на нем. Я уже нет. Из воды возвращаются Эд и Юрий. Достаем пиво и начинаем уже нормально общаться. — Слушай, а ты где в Питере живёшь-то? — Я-то на Ланском. — Что? — округляются глаза у Эдьки. — Прикалываешься? Эдька несколько месяцев назад наконец –то купил в Питере хату на параллельной улице. Ржу. — Ну, вот видишь, Эд. Стоило лететь на Кипр, чтоб познакомиться с соседом практически! — Ага. Слушай, а конкретно-то где?! Выясняется, что они живут за четыре дома друг от друга. Ходят в одни продуктовые магазины. — Х*я ж себе! Так мы давно встречаться могли спокойно! Нет. Не так. В Питере они никогда даже бы не познакомились. В Питере ни на что, кроме работы, у Эдьки в основном времени нет. Он варится в своем кругу. А Юрка совсем из другого. Он ещё не крупная, но уже вполне себе шишка в одной из DIY сетей. Или строительных магазинов. Эдька как раз накануне поездки размышлял о ремонте. По-моему, Эдька и Юрка нашли друг друга во всех смыслах. Время летит совсем незаметно. Я успеваю искупаться ещё два раза. — Слав, может, возьмём Юрку с собой в ресторан? — умоляюще смотрит на меня Эд. — Понимаешь, у нас с тобой заказано рыбное мезе, — размышляю, что делать. — Ну, и? — Это такое блюдо. Оно подаётся только на двоих. — Да ладно, я что-нибудь другое съем! — включается Юрка. — Тут же вопрос не в еде. А чтоб вместе. — И…еще нас туда должен отвести водитель. Вдруг в машине кто-то будет ещё? Мы можем не поместиться! — Да, ладно. Мы тебя как самого тощего на колени к себе посадим! — А я сейчас пива напьюсь и тяжёлый сразу стану! — Эд, и как ты его только терпишь! — хохочет Юрка. Решено, едем втроём. Но перед этим надо ещё заскочить в отель, чтобы смыть соль. Вода на Кипре очень солёная, и если её не удалить с кожи, то будет неприятно. Зато утопиться — это надо очень постараться. Вода прекрасно держит тело, потому в прошлый раз я заплывал очень далеко. Сейчас не рискую, так как боюсь, что может свести ноги судорогой. В холле в назначенное время нас и вправду встречает «личный водитель», как и было обещано в описании гастротура. Эд в шоке. Френд думал, что это все-таки будет что-то типа заказной общей развозки. Но ещё больший шок наступает, когда мы видим нашу «ласточку». Драндулет нам всем в отцы годится. Сначала водитель, понимающий по –русски, долго не может открыть дверь для пассажиров сзади, меня и Юрия. Потом долбится уже в собственную дверь, которую также накрепко заклинивает. — Да вы через меня перелезьте уже! — не выдерживает Эд, решивший мужественно бороться с боязнью «встречки» на Кипре на будущее. В следующий раз (чувствуете, други?!) он будет возить меня по острову на арендованном автомобиле. — Знаете, в России есть такая шутка. Вот хотел бы украсть машину, но только не вашу! — Да. Зато оставлять на стоянку можно, где угодно, — сияет киприот. С мотором тоже проблемы. — Слушайте, а мы вообще доедем-то на ней? — тоже не выдерживаю. — Сига-сига! — вновь загадочно и залихвацки произносит водитель. На Кипре общественный транспорт развит не лучшим образом. Например, из Протараса в Никосию на автобусе не доехать. Зато у всех местных с 16 есть свои «ласточки». Пусть и такие убитые. В итоге долетаем ещё даже с ветерком, откуда-то поднявшемся в середине дня. Нас останавливают на обочине таверни, которая забита до отказа. Перед тем, как усесться за столик, курим. Я обнаруживаю гигантского и мертвецки спящего под кустом рыжего кота. Котэ прямо булкаговский бегемот. С Юркой возникают проблемы. Ресторан реально забит до отказа. Свободных мест и поваров нет. За 10 евро мы выторговываем дополнительный стул. И … мезе на одного Юру. По его просьбе. Хотя я против. Почему, други, скоро поймёте. Теперь в шоке уже киприоты. — Юр, ты реально это не съешь! Вопрос не в деньгах, — тонко намекаю. — Это я-то не съем? — хорохорится он. — Ха, да вы меня не знаете! Да мне дома чугунку плова одному ни о чем. То — дома. А это Кипр. И здесь самые большие порции, из того, что я видел когда-либо в Греции. Восемь лет назад прикончить мезе мне помогал мощный плотный форик, но фоне которого Юра смотрится бледно. И то осталось. Отойдя в сторонку на всякий случай интересуюсь у официанта, можно ли будет взять остатки с собой и заказываю вино. Официант, косясь на Юрку, испуганно кивает. На Кипре можно забирать с собой еду из таверни. Никто и полслова не скажет. Такие это порции. В начале нам приносят привычный тазик с греческим салатом. Только в этом ещё есть что-то, похожее на маринованные перцы, каперсы, какие-то соленья и травы. Также на столе появляются два вида соусов — тарамасалата и тахини. Вслед несут ломти запеченного с помидорами хлеба, варёные креветки и ещё полтазика моего любимого дадзыки. Всего это уже занимает почти весь стол. Соусы принято наносить на хлеб. Выходит очень вкусно. Откусываю большой кусок. Эд оживленно потирает руками. — Ну, что ж неплохо, неплохо. А ещё же горячее должно быть, да? Чокаемся бокалами повторно за знакомство. Уплетаем салат. Юрка ест хлеб, и никак не может остановиться. Я его понимаю, вкусно — просто нереально. Но так его на долго точно не хватит! Эд налегает на салат. Я схарчиваю втихаря тарамасалату. По-нашему, это икра карпа, смешанная с хлебным мякишем и дадзыки. Тут же появляются запечённые в кляре кальмары, зажаренные в муке карасики, гора лимонов под рыбу, тарелище картошки с травами, фава (пюре из гороха), мелитзаносалата (печеные с чесноком баклажаны). — О, горяченькое подтащили! — благодушно радуется Эд, проводя по уже насытившемуся животу. — Эмм, я бы на твоем месте выразился аккуратнее. Я бы сказал — это ещё полугоряченькое, — осторожно уточняю. В глазах Юрки появляется лёгкая паника. Но он мужественно сражается с едой. Свободного места на столе уже не осталось. А мы, так сказать, вообще-то в середине пути. Всегда удивлялся тому, как киприоты умудряются втиснуть на полностью заставленном столе новую посуду. Это мистика какая-то! Мне бы стать таким фокусником с собственным шкафом со шмотками. Кажется, весь заполнен доверху. И тут хопа — откуда не возьмись три новые полки! Выхожу покурить. Рыжий кот уже не дрыхнет. Он поднял морду и косит наглым таким же рыжим взглядом в нашу сторону. Принюхивается. Вальяжно из середины зала к нам чешет чёрный котище с красным ошейником. Если рыжик- бегемот, то этот… этот эсминец просто! Рядом с ним кошка хмм…размером с крупную подушку. У всех глаза ленивые и сонные. Коты явно собираются попрошайничать, но делают, это, похоже больше на автопилоте. Ну, потому что есть такое слово «надо»! Воровато оглядываясь, Юрка скармливает одного кальмара чёрному коту. Тут же выскакивает с мявком явно котик-подросток, недавно приблудившийся к ресторану. Этот котэ ещё совсем тощий. Ему надо срочно набирать формы. Ему достаётся второй кальмар. Туда же отправляется и брынза из салата. Принято. Подростку в топку идёт все. Ладно, сдаю фишку про котов на Кипре. Киприоты обожают котов, потому мне, большой кошке –львенку, наверное, так и хорошо тут. Местные жители высоко ценят этих животных и считают их полным отождествлением себя за две вещи: независимость и невозможность заставить делать то, что не хочется. Все владельцы котов хорошо знают простую истину. Может быть, они и владельцы, но уж точно не хозяева. Потому котов любят, дают им имена, кормят, надевают ошейнички (фу, какая гадость, люди, но что поделаешь, если у вас так плохо с памятью)… Но никогда не запирают в домах. Потому что кошка должна гулять сама по себе. Где хочет. И когда хочет. И никто не отменял её ночной образ жизни. Конечно, в современных крупных городах кошки нежатся и в квартирах, но это не очень-то по –киприотски. А к нашему столу уже опять несётся официант с горой блюд на подносе. Теперь это мои любимые жареные щупальца осьминога, баклажаны, помидоры и цукини на гриле. Опять креветки, но уже приготовленные на сковороде. Особенно радуюсь моим любимым мидиям. А ещё есть супермикс. Мидия с креветкой. Вот только соус на прилагающемся гарнире-рисе какого-то ядерно-жёлтого цвета. Боже, глаза разбегаются. Хорошо, что я схавал только кусок хлеба, мисочку тарамасалаты, гору креветок. Но горячего осьминога я умну прямо тут и всего, коль скоро он Эдьке не понравился. Да ничего он просто во вкусной еде не понимает. — Боже, когда это кончится? — стонет Юрка. Никогда. На Кипре есть вещи, которые просто не могут закончиться. Солнце, море, счастье, сиртаки. Мезе. Шучу, конечно. Под конец нам приносят жареных типа ставрид рыб с гарниром из печеных помидоров и очень острых оливок. Рыбу я тоже ни за что брошу! Господи, я в конец обожрался. — Ну, это все наконец-то?! — выпаливает очумело Эдька. — Неа, — соглашается киприот. — Как нет?! Да как в них столько-то влезает? — синхронно выдают Юрка с Эдиком. И это… не все! Я совсем забываю, что мы заказывали ещё вино. За него будет отдельное «эфхаристо» — спасибо от заведения. Обычно это какой-нибудь фрукт, десерт и стопка «зивании» на хорошую обратную дорожку. Так и есть. Под аплодисменты от хозяев заведения нам тащат на тарелище …вот, елки, точно порубанные половину дыни и арбуза. Я уже сам готов застонать в голос от досады. Места в желудке реально не осталось. А я ещё никогда не пробовал первый раз арбузы 2 мая. Напрягаюсь из последних сил, стараясь не лопнуть, как воздушный шарик. Живот напоминает именно его. После «зивании» должно стать полегче. Но вот проблема — это только чуть-чуть. — Ну, как? Вас хорошо накормили? Вам все понравилось? — интересуется один из хозяев. — Да уж от души! Не то слово — наелись! Обожрались! — с чувством произносит Юрка. — Все, лично я без ужина! Я тоже уверен, что без него обойдусь. Наши пакеты с недоеденным харчиком, которого хватит на день вперед так точно, уже ждут нас в драндулете. Поездка обратно после сытной еды уже такой жуткой не кажется. Юрка рассказывает, что долго выбирал между Протарасом, Пафосом и Ларнакой, чтобы успеть все. Пафос и Ларнака-это все-таки города. Но в той же Ларнаке песок чёрный. А на Пафосе пляж скалистый. А в Протарасе…красиво! И кормят, как на убой. Кормят на Кипре везде, как на убой. Поэтому если кто-то мечтает привести тело в порядок и скинуть лишние кг за счет плаванья, то Кипр — это явно не та страна, где фитнесс поможет. Я привёз на родину два с половиной дополнительных за пять дней. Хотя из- за нервов по работе в начале года «слетело» больше. — Ошибаешься. Я был в Ларнаке в августе, — присвистывает Юрка. — Стояло хорошо за сорок. Ой, я в хорошем смысле… Про градусы. — Ну, да. Смысл про стояло за «сорок» хороший, — хмыкаю. — Зивания у них удивительная в ресторане. Очень мягкая. — Нет, вот реально, как ты его выносишь?! Я про температуру. Так вот. Жрать вообще не хотелось, а крепкая алкашка не лезла. В итоге семь дней — минус шесть кило. Кипр всегда разный. — А ты сколько раз был на Кипре? — интересуется водитель. — Это пятый. Дай Бог будет с …эээ друзьями и шестой, — смеётся Юра. — Значит, тоже, из наших, чётко киприотов? — намёкаю на известную песнь Шнура. — Ага! В отеле в нашем номере Юрка и Эд заваливаются на сдвинутые кровати. Сначала просто приходят в себя. Я отползаю на балкон и падаю там в пластиковое кресло. А внизу… бассейн. День реально жаркий. Но у меня полный живот. Сижу, не отрываясь, смотрю на воду. Сегодня она должна очень хорошо прогреться. Нет, ну, может, я потихонечку, полегонечку, а? Захожу в номер. Эдька с Юркой уже балуются. Расслабленно целуются и переплетают пальцы. — Так, я ничего не вижу! — рявкую и хватаю полотенце. — Ты куда?! — В бассейн! — Ты ж утопишься! Ну, уж не собираюсь. Плавать вначале очень тяжко. Но вода реально уже на пару градусов теплее, чем 30 апреля. Постепенно расхожусь. В нашем номере Эдька выходит на балкон, показывает мне язык…и плотно задергивает шторы. Френд с Юркой, похоже, тоже оклемались. Это значит, что после купания мне обеспечена ещё и прогулка. Ладно, решаю, что пойду налево от «входа» на пляж. Там он через какое-то время совсем другой. Здесь ещё не расчистили до конца камни, окаймляющие вход в воду. Это дикий, но очень красивый Кипр. По таким камням в воду не влезешь, не повредив ноги. Но зато понимаешь, какую гигантскую работу проделали киприоты, чтобы мы могли наслаждаться белоснежным песком и искрящимся кобальтом. Вырезать эти глыбы и вывозить потом — очень тяжкий труд. Пока гуляюсь, замечаю зелёное поле с до боли знакомыми зелёными мячиками. Это бахча, а мячики- это арбузы. И вполне себе приличных размеров. На календаре — 2 мая! Пытаюсь рассмотреть ягодники поближе. Прикасаюсь к ограде. Тут же в микрофон раздаётся резкий окрик. Вот, блин. Придётся организовывать целую спецоперацию, чтобы в следующий раз сфоткать арбузы на память. Я все иду по берегу, а набережная никак не заканчивается. Доходу до гигантской смотровой площадки. Впереди одни сплошные отели. Под скамейкой лежит белый котэ, уже нормальных размеров. Не задохлик, но и не перекормыш. У кота зелёные глаза открыты, он философски смотрит на море. А потом…отвлекается на какую-то пролетевшую мимо бабочку! В этом тоже все кошки. Кажется, серьёзные животные. А тут какая-то верти …крылка. В номер возвращаюсь часа через два. Деликатно стучу. — Слав, ты не мог бы ещё погулять? — орёт запыханно Эд. — Имейте совесть! Дома теперь уже вволю натрххххммм, — мимо меня проносится с визгом ребёнок на ужин. Из столовой тянет каким-то приятным запахом. Но туда после мезе я не пойду. Эд с укоризненным вздохом открывает мне дверь. А я неожиданно для себя несусь трусцой к картошечке с карасиками. — Да погоди ты жрать-то, Слав. Давай хоть на всех погреем! Мы что-то тоже опять голодные!