Лучше Кипра

Эд начинает бурчать, как только продирает глаза. Вчера мы списывались с девушкой — гидом, чтобы, как и с рестораном, прихватить в поездку на джипе Юру с собой. Сначала нас обнадежили. Девушка сообщила около семи вечера, что вроде бы один билет ещё есть. Но в восемь вечера она снова вышла на связь и, очень извиняясь, пояснила, что место было изначально забронировано, и человек все-таки решил поехать. На майские на Кипре все экскурсии нарасхват, потому что у моря целый день не проваляешься. Из-за ветра в тени неуютно, а на солнце, где он не чувствуется, из-за него сгоришь. Джип в отличие от ресторана не резиновый и больше людей, чем положено, там нельзя разместить по технике безопасности. Часть поездки пройдёт в горах и не по привычным ухоженным киприотским дорогам. И ещё. Мы же сами читали название экскурсии «джип-сафари». Вот это сафари и будет. После этой фразы в переписке я рванул в магаз…официально за леденцами, а на самом деле дал возможность Эдьке с Юркой обсудить ситуацию. Я бы понял, если б френд вообще решил отказаться. Но Юра настоял на поездке френда со мной, потому что сам уже был в Каво Греко и видел пещеры с корабля. И это потрясающе красиво. Такое обязательно надо увидеть только собственными глазами. Да, фотографии и видеозаписи теперь дают представление о месте. Но все равно это совсем не то. А, он, Юрка, в номере поработает, пока мы не вернёмся. Майские для россиян — это разгар закупок стройматериалов для дач. — Почему ты не вымыл за собой чашку вчера? И думаешь, он действительно будет работать? — включает чайник Эдька. — Ты же знаешь людей из этой сферы, пишешь про них. Беру френда за плечи, веду к балкону. Да, я знаю таких людей. Ритейл недавно стал моей ещё одной специализацией. И грешным делом у меня появился новый спикер и …возможно, источник на перспективу. — Эд, успокойся. Он действительно будет работать. У них завал сейчас. Посмотри лучше, какое отличное утро. — Холодно, — ежится Эдик. — Ну, вот, сегодня опять дубак будет! Ещё, не дай Бог, опять дождь пойдёт. Вот, что, так трудно было окурки из пепельницы выкинуть?! — А чего ты хотел в полседьмого утра? Эд, да не рванет Юра ни с кем больше знакомиться. Если б ему разовый был нужен, он бы в ресторан с нами не пошёл. Ты ж тоже большой мальчик, понимаешь, когда это …ну, так, просто… на один раз. Ты бы это почувствовал. — Да не знаю я вообще, что чувствовать. Мы только два дня назад познакомились. А мы уже три дня провели на Кипре. Осталось совсем немного. — Вот и давай, по-местному. Сига-сига. На часах действительно редкостное сранье. На экскурсию нам надо выходить в восемь, а перед этим ещё успеть позавтракать. Я бы не сказал, что холодно, но немного зябко. Солнце пока не выглянуло. Но вчера я и проснулся в одиночестве позже. Натянув футболку с длинным рукавом, отправляюсь на балкон, пока Эд принимает душ. Один из тентов на колёсиках завалил ветер. Вчера ночью он был очень сильный. Мы даже закрыли балконную дверь, и я достал шерстяные одеяла из шкафа. Сквозь сон мне послышался сильный хлопок на улице. Значит, не приснилось. На зонт укоризненно смотрит старый хозяин отеля, уперев руки в бока. Непорядок! Второй тент, явно лучше укреплённый, выстоял. Из персонала пока никого не видно. Не хлопают дверями пока и наши соседи. Мужик пробует поднять тент. Не тут-то было. Это реально здоровенная дура, которую они вчера «монтировали» втроём. Плюнув на неподъемный зонт, хозяин удаляется внутрь, в столовую, откуда уже тянутся запахи еды. Эд снова заглядывает на балкон. — Иди уже в душ, только не устраивай там наводнение, как позавчера! Реально после тебя, как потоп, был! И ещё почему ты не предупредил, что надо было взять с собой мыльницу? Ты же опытный путешественник! Мыльницу, не фотоаппарат, стоило взять с собой. С куском мыла на бумажке-обёртке не очень-то удобно. Ещё на балконе нет привычных русскому человеку верёвок, без которых никуда. — Бл*ть, Слав! У нас полотенце гостиничное на землю упало! Почему ты его на ночь со стула внутрь не занес?! — Ну, упало и упало. Да хрен с ним. Думаешь, они их считают? Легко шлепаю Эдьку по заднице, пока прохожу мимо. — Прекрати уже, а? Заладил с утра трындеть, как старый дед. Эд, реально, за* бал. Вчера совсем себя по-другому вел. — Это потому что вчера в это время я на голого Юрку в койке смотрел. Я сегодня на тебя в домашних трусах вынужден пялиться. — Ну, не без трусов же! — Да там все равно смотреть не на что. Я не про тебя, хотя про тебя тоже, — бухтит френд. — Вот серьёзно. Ну, увижу я там все тоже самое, что здесь из балкона: просто море, горы, скалы… Под дальнейшие причитания Эдьки отправляемся в столовку. Там он немного мирится с окружающей действительностью. На завтрак приносят горячие блинчики. Рядом стоит «русский йогурт». Пробую — сметана. Водитель джипа уже ждёт нас в холле, когда проходим туда. Это колоритный высоченный тоже в возрасте киприот с седыми, но густыми длинными волосами. Он представляется. Имя очень мудреное. С ходу не запоминаю. — Slava and Adik? — Эд! — рявкает Эдька. — Да уж. Адиком меня ещё никто в жизни не называл. Киприот по — русски не говорит. И не понимает, почему френд так возмущён. Водитель проводит нас к джипу, в котором на переднем сидении уже разместилась семья: отец, теща и маленький мальчишка — Михаил. Мы отправляемся на задние сидения. Здороваемся ещё с одним пассажиром — женщиной Еленой чуть за сорок пять. Киприот садится за руль. — Michael, you are my second pilot today! Because only you I can trust. — Михаил, назначаю тебя своим вторым пилотом сегодня. Только тебе я могу довериться, — переводит мальчишке Елена. Тот застенчиво и счастливо улыбается. Мальчишка, когда вырастет, станет настоящим красавцем. Пока не отрастит пивной живот, как у отца. Хотя мужик — добродушнейший, как выясняется, впоследствии. Сначала мы отправляемся в Айя Напу, чтобы забрать там ещё четверых туристов. Джип и, правда, забит под завязку. Айя Напу я вообще не узнаю. Спустя восемь лет все застроено белоснежными отелями. Но мы и не спускаемся к берегу, где когда-то был мой отель с …Микаэлем. Как забавно устроена жизнь. В джипе рядом со мной сидит русский мальчишка — Михаил, которого водитель кличет на киприотский манер. Из одного отеля, где останавливаемся, выходит молодая девушка с фигурой типичной российской Афродиты. Далеко не тростника, но блондинка и симпатичная. — Beauty! (Красотка!), — восторженно выскакивает из автомобиля киприот и усаживает девицу на сидение рядом с собой. Пока заезжаем за ещё одной парой, он останавливается у дома какого-то знакомого. Срезает ножом темно-красную розу и торжественно вручает своей «Афродите» под наши аплодисменты. Девица довольна до смерти. — Ну, хоть этот вроде бы стандартной ориентации. А то я уж начал пугаться, — одними губами выдыхает Эд. — А у нас-то маки получше были. Ключевое слово — вроде бы. Первая остановка — это смотровая площадка над Айя Напой с небольшой церковью и возвышающимся на холме крестом. Вылезаем из джипа. — Слушайте, кто-нибудь понял, как зовут водителя? — интересуется Елена. Все мотают головой. — Так давайте у него спросим. Киприот терпеливо повторяет. Ни черта все равно не понятно. (Белка, на помощь!) — Well. There are two English words in my name. New and king. (В моем имени есть два английских слова. Новый и король), — горделиво отвечает киприот. Елена и я переводим. — Понятно, значит, будем вас звать просто Король, — хмыкает мстительно Эд за «Адика». Переводим. Киприот невозмутимо смотрит на Эда. -Yes, l do always feel myself like the King (Да, я всегда чувствовал себя Королём), — без тени смущения произносит Король. — Just the perfect choice. And let’s move to start making the best pictures you have ever done in your life to envy you’re the whole world (Отличный выбор. И давайте начнем делать самые лучшие фотографии в вашей жизни, чтобы весь мир завидовал вам). Под нами внизу обрыва как на ладони лежит белоснежная Айя-Напа на фон синего неба, сливающегося с таким же синим морем. За спиной начинаются фантастические пейзажи дикого Кипра. Кто-то их называет марсианскими из-за холмов и рыжего цвета земли. В этом есть своя правда. Но это ближе к осени. В церковь я не хочу. Я просто стою и наслаждаюсь видами. Только что Король закончил фотографировать девушку на капоте своего джипа. Предвкушая, как обзавидуются подруги от выложенных в соцсети фоток, она улетает делать селфи рядом с крестом. Эд тоже лезет на гору, проклиная щегольские белые мокасины, которые к вечеру будут убиты из-за рыжей земли. — Do you want me to make your picture? (Хочешь, сделаю твою фотографию?), — подходит ко мне Король, пока все в церкви и на горе. Киваю. Почему нет? — Stand as if it’s your car! And smile like you were looking down on Ayia Napa (Стой так, как будто бы это твоя тачка и улыбайся так, как когда ты смотрел вниз на Айя Напу). Принимаю расслабленную позу. Фотки выходят шикарные. Да я почти тоже Король! — Wow. Thank you! (Вау, спасибо!). — Your sunglasses. Take them off, please. (Твои солнцезащитные очки. Сними их, пожалуйста). Снимаю. Король аккуратно берет меня пальцами за подбородок. Водитель очень высокий. Заставляет чуть приподнять и запрокинуть голову. — Your eyes are green. As I thought. Do you know, that concubines with such color of eyes were particulary appreciated in mens harems? (Твои глаза зелёные. Как я и думал. Ты знаешь, что в мужских гаремах наложники с таким цветом глаз особенно ценились?), — ухмыляется киприот. Я смущенно разворачиваюсь и налетаю на Эдьку. Вроде бы ничего такого и не произошло. Даже поцелуя не было. Но чувствую себя так, как будто по юношеству меня застукали в момент дрочки. — Слав, я что-то пропустил важное? — оскаливается Эд. — И да! Что за дела?! Почему тебя фотографирует какой-то киприот, а не я?! Все просто. Эд — фотограф в одном из петербургских СМИ. Мы познакомились на одной из работ, с которой я давно уже ушёл. Ещё Эдька подпахивает тем, что иногда левачит, снимая свадьбы. — Ну, покажи, что он там наснимал, господе? — брезгливо морщит нос от непрофессионала френд. Показываю. — Так. Ну, горизонт, понятное дело, завален. Ракурс не самый удачный. Труба у джипа идиотская торчит… — злобно перечисляет Эдька. — Фотошопить, конечно же, до посинения! Король улыбается. — И кстати, что он тебе сказал такого, что тебя как током ударило? — Ничего, отстань, а? — Так, все-таки? Что-то очень пошлое? Ты красный, как рак. — Нет. — Ну? — Ну, что в гаремах, о которых я тебе рассказывал, мне б цены не было. — Бл*. Смешно. Почему-то я что-то такое и подумал. — Все, замяли. Смешно ему! Возвращаемся в джип. На следующей остановке к нам присоединяется гид из другого джипа. Теперь мы будем ездить все вместе. — Здравствуйте, господа. Меня зовут Наталья, — представляется гид. — Мне, конечно, неудобно об этом говорить. Но вы опоздали на двадцать минут! Кто-то долго не мог собраться из отеля? — Нет, — удивлённо пожимаем плечами. — Вроде, никто не опаздывал. — Юлия, а как называлась та церковь, куда нас отвёз Король? — интересуется отец Михаила. — Душевно там так. — Какая ещё церковь?! Вы, что, уже где-то были? — изумляется Наталья. Выясняется, что на смотровую площадку Король отвёз нас самовольно. Этого не было в изначальном плане. — Наталья, только не ругайте водителя! Нам очень-очень понравилось, — взмаливается Елена. — Хорошо, не буду, — хмурится гид и добавляет. — Обычно, Король, как вы его прозвали, так делает, если ему кто-то очень понравился из группы. Девица, которой водитель подарил розу, удовлетворено вспыхивает кумачом. — Ладно. Сейчас мы поедем к Каво Греко, — возвращается к рабочим моментам Наталья. — Каво Греко у киприотов называют мостом любви, а также мостом грешников. Здесь фотографируются всегда молодожёны, а те, кто до этого пока не дошёл, загадывают желание встретить ту или того, кого суждено отвести к алтарю. Единственное условие, надо дойти хотя бы до середины. Хотя и очень страшно. Но кому не страшно вступать в брак? Вы видели жениха или невесту, которые бы не волновались накануне свадьбы? Балин. Не знал про Каво Греко. Вообще это не сам мост, а национальный парк. Очень большой. Останавливаемся в скалистом месте. Дороги нормальной уже нет. Автобусом точно не добраться. — Ещё раз напоминаю про крайнюю осторожность, — говорит Наталья. — Как и на кипрских пляжах нет спасателей, так и здесь нигде нет ограждений. Киприоты считают, что каждый человек лично несёт ответственность за свою жизнь. И должен сам принимать решения, что для него опасно, а что нет. Что взрослые, что дети. Кстати последних перестают считать таковыми, когда им исполняется четырнадцать. Каво Греко…это … Дух захватывает от неземной красоты. Каво Греко — это место, где веришь в существование богов. Потому что люди или что-то неодушевленное не могли создать такое сочетание красок. Вода внизу под скалами чистейшая, потому что там очень редко кто купается. Это калейдоскопная мозаика из всех оттенков синевы и бирюзы. И это страшно, потому что ограждений нет. Бежевые камни скал очень острые и отвесные. Один неверный шаг и можно сильно искалечиться, а то и вовсе попрощаться с жизнью. Но ведь так и в любви. Отношения строить сложно, а сломать все можно из-за какой-то ерунды. Завороженно смотрю на мост. На меня смотрит пристально Эдька. Чувствую его взгляд. — Эврика, Слав! Я понял, что нам нужно! — опять выдыхает одними губами Эд. — И что? — тоже шепчу. — Ты должен завести себе киприотского ПАПИКА! — Что?! — выпучиваюсь на Эдьку и продолжаю шептать, — Совсем ох* ел на минуточку? На солнце уже перегрелся? — Нет же. Смотри, это идеальная схема. Ты будешь с ним иногда жить на Кипре, а мы с Юрой будем приезжать к тебе в гости! — Идея — зае* ок, — таращусь на френда. — Распис*ос полный. Значит, ты с Юрой. А я со старым папиком, но на Кипре. Ну, чо, вписываюсь в тему. Ага, всеми копытами. — Слав, почему сразу со старым? Мы тебе такого найдём, закачаешься. Я лично тобой займусь. Быстро на мост! Давай, шевели задницей. Что загадывать — помнишь! — Эд, Эд, Эд. Бл*, да ты точно перегрелся! — ору, когда френд с силой подталкивает меня вниз, в скалы. — Я, может, и козел временами, но не горный! Ты труп мой домой вести хочешь?! Лезть вниз страшно. Хорошо, хоть в последний момент соображаю, что левее есть менее крутой спуск. Скалы одновременно и острые как стекло, и такие же скользкие, когда осколки обкатает водой. Где-то приходится держаться за них рукой. Как сюда забираются невесты, да и женихи тоже, я не понимаю. Но мне и не беспечные двадцать, когда о последствиях следующего шага не думаешь во всех смыслах. Мост только на картинках кажется широким. На самом деле он узкий. По моим ощущениям около четырёх метров, самое большое –пять. И там очень скользко. И много народа. Скалы отшлифованы миллионами ступней. Поворачиваюсь, машу Эдьке руками, чтоб он нашёл меня в толпе. Эдька в ответ с берега угрожающе машет мне кулаком. «Ползи за папиком дальше, сука. Я смотрю за тобой». Спускаюсь покорно вниз ещё на пару шагов. С башки срываются очки и катятся ещё вниз к краю. Бл*ть, реально страшно уже. Может, хер с ними? Но стоят-то они дохера. Настраиваясь, что я типа на работе, ползу к краю. Господи, кажется я сейчас е*нусь в море. И высота приличная. А если не разобьюсь о скалы, то меня все равно внизу никто не выловит! Схватив очки, отлетаю от края. Поворачиваюсь к Эдьке. Тот задирает руку вверх с поднятым большим пальцем. «Класс». Ну, да. А я почти обосрасс. Наконец-то мучения закончены. Аккуратно ползу вверх, чтобы не навернуться. Эд в экстазе. — Смотри, Слав, это ты, — показывает мне фотку френд. Елки, я реально дошёл только до середины и не шагом больше. На фотографии виден и Михаил, который прошлепал с папой дальше меня. Но они не из Питера. Они из Твери. У них зимой так чудовищно скользко не было. — Слушай, я там чуть не сдох от страха. — Ничего, ничего! Я тебя ещё там с папиком фотографировать буду! Вот, кстати, вернёмся, первым делом у меня спортом займешься! Хочешь, скалолазаньем можешь! Как раз пригодится на будущее. Начинаю серьёзно бояться. Если Эдьке что-то втемяшивается в башку, то выбить это оттуда очень сложно. Эд — «Овно», а эти своих целей на полпути не бросают. Особенно, если они касаются других людей. Наша следующая остановка — дикие пещеры. Король сворачивает и на дикую дорогу к ним. Нас сзади подкидывает на ухабах, хватаюсь за специальные ручки в джипе. — Safari starts! (Сафари началось), — ржет киприот. Нас мотает, подкидывает вверх-вниз, но обдувает свежейшим и чистейшим воздухом. Здесь, кроме джипов и редких машин, вообще нет никакого транспорта. А ещё здесь в этих скалах вообще нет никакой растительности. — Так, — вытрухивается из джипа Эд, проверяя технику. — Короче, я все продумал! Я твою анкету на одном сайте размещу. Он для знакомства с фориками специально создан. Ща, мы тебе такую фотосессию устроим! Да за тобой ещё в очередь выстроятся! — Ага. И кабели в штабели. Наталья снова всех предупреждает о том, что скалы высокие, а ограждений нигде нет. По её словам, здесь даже опаснее, чем в первом месте и были несчастные случаи. Потому что, засмотревшись на красоты, люди просто не соображают, что творят. Еще гид предлагает спуститься в пещеру. Но добавляет, что надо иметь хорошую физическую подготовку. Детям и пожилым прогулка категорически запрещена. — Эд, я одной ногой в пещеру, а? — Кому сказано, стоять! Так, работаем, работаем! Живот втянул, задницу оставил, бицепсы напряг! — орёт в раже Эдька. — Давай, сексуальней уже, е* твою! Не стой манекеном. Футболку отвинтил, закинул на плечо, джинсы эротично расстегнул! Эротично, я сказал! — Эд, ну, как я могу эротично? У меня ж там трусы домашние! — Да по х*й уже на твои трусы! Зафотошопим! Отойди дальше, ещё дальше, ещё, ещё, еще. Отступаю задом. С Эда уже пот градом катит. Солнце откуда-то подкралось незаметно и засияло во всю силу. — Молодой человек! Святослав! Быстро пять крупных шагов вперед, — очень напряжённо орёт Наталья Когда на меня кричат таким тоном, я по профессиональной привычке на автомате подчиняюсь. Потому что понимаю, происходит что-то очень серьёзное. Делаю пять шагов. Поворачиваюсь. И упав, ползу вперед на подкашивающихся ногах. Я, елки, стоял … в каком-то шаге от обрыва! — Все, Эд! Здесь, бл*ть, закончено на хрен! — выбиваю трясущимися руками сигарету. — Ага. Ну, кадры шикоз. Теперь все папики наши! Пойду для души поснимаю. Красотища-то! — выпаливает Эдька, наконец-то оставляя меня в покое со своей фотоссесией. Здесь не то слово красиво. Постепенно пальцы перестают трястись. Иду совсем в сторону от разбредшейся группы. И …вижу её. Пещеру. Это как будто вырубленный квадрат пустоты в скале, уходящей в море. Малевич наоборот. Когда в центре не тьма, а свет. Через отверстие проникает солнце и видно воду. Внутри фотографируется кто-то в той же позе, что и я на Каво Греко. Подняв руки к небу. Сажусь на деревянную скамейку и снова курю. — Many forbidden things seem to be so attractive, don’t you think so? (Многие запрещённые вещи так притягательны, не думаешь так?), — раздаётся сзади голос Короля. Голос красивый даже для старости. Глубокий. — Why did you come here? (Почему ты пришёл сюда?) -May be. How did you find me? Or you were watching me? (Возможно. Как вы меня нашли? Или вы наблюдали за мной?), — позволяю себе немного флирта. Ну, это же не я замутил тему с гаремами с Королём. — I was looking for the one, who would came here. There is a legend about this plасе … (Я наблюдал за тем, кто придет сюда. Об этом месте есть легенда…) Много веков назад в этих водах обитало морское чудовище. Смесь дракона с морской собакой. Или полу-женщина, полу-собака. Оно воровало моряков с кораблей и съедало их живьём. Но однажды на корабле с Севера моряки везли пленников, чтобы продать их как рабов или наложников в гаремы. Стараясь спастись, моряки бросили свой товар и удрали на лодках. Чудовище переключилось на пленников и вдруг увидело прекрасного юношу, в которого тут же влюбилось. Но у юноши оказалось каменное сердце, несмотря на идеальную внешность. Он поставил условие, что три года проведёт с чудовищем, а взамен этого оно перестанет есть людей. Три года чудовище надеялось, что юноша проникнется ответной любовью. Но этого не произошло. После истечения срока юноша ушёл, даже не оглянувшись на море. Но предупредил: если чудовище съест ещё кого-нибудь, то море снова принесет юношу, который также не ответит взаимностью. Чудовище не поверило и снова сожрало моряков. А на следующий день приплыл корабль, за рулем которого стоял прекрасный юноша. Так повторялось много раз, пока чудовище не поняло, что его сердце готово разорваться от неразделенной любви. — Well, and if it was this Russian girl, who came here… Would the monster fall in love with a woman in your legend? (А если бы сюда пришла та русская девушка, то в твоей легенде чудовище бы влюбилось в женщину?) — No, I would have told her another legend. About Aphrodite. The girl did not come here. So there be other legends for her(Нет, ей бы я рассказал другую легенду. Об Афродите. Но девушка сюда не пришла. Так что для нее будут другие легенды). — And what about Aphrodite? Actually, I don’t like here very much… (И что насчёт Афродиты? Вообще-то я её не очень люблю). — That’s why she doesn’t give you’re the mutual love. You have to make up with here, and I will help you… (Вот поэтому она и не посылает тебе взаимную любовь. Ты должен помириться с ней, а я тебе помогу). Однажды разобиделись всем скопом обитательницы Олимпа на Афродиту. Мол, любовников себе один за другим лучших отхватывает, а всем остальным из-за неё одни объедки достаются с барского плеча. И берет, ведь, понятно, чем. Красивой от природы мордахой и передком. Все остальные корячатся: обеды наворачивают, дом драят, из фитнесклубов с косметическими салонами сутками не вылазят, самообразование с утра до вечера, и все равно пусто, хоть ты тресни! А они ведь все такие интеллектуальные, разносторонние, с богатым внутренним миром… Вот и пришли богини к Зевсу требовать справедливость: пусть Афродиту лишат её красоты, и тогда ещё посмотрим, кто на неё вообще западет, когда она как все станет. Громовержец толпы разгневанных женщин испугался и вызвал Афродиту на Олимп. Мол, так вот и так, дорогая доченька. Я тебя люблю, конечно, но нервы и покой мне, нафиг, дороже. В ответ на это Афродита на товарок гневный взгляд метнула, ногой рассержено топнула. Но неожиданно согласились при одном условии. Если хоть одна из богинь сможет создать место, где у всех — богов, смертных — будет шанс обрести свою любовь, тогда лишайте! Десять лет соревновались богини. Но так и не смогли создать такое место. Дошла, как до последней, очередь и до Афродиты. Усмехнувшись на богинь, Афродита ударила копьём о воду на своем Кипре и из водной глади вышли Айя Напа и Протарас. — Жду вас всех здесь через десять лет. И если хоть одна из вас не обретёт хоть раз свое женское счастье и придет сюда, тогда я готова попрощаться со своей крастой. Через десять лет Афродита вынырнула из своей бухты. Прогулялась пешечком по Кипру и дошла до места, где ударила копьём. Но ни одной товарки там не увидела. Так богини поняли, что Афродита не только красивая, но и неплохо шурупит мозгами… — Господи, Святослав, вот вы где! У меня из-за вас сегодня второй раз чуть инфаркт не приключился! — раздаётся окрик Натальи из-за спины. — Мы вас потеряли! Я уже спасателей хотела подключать! Подлетаем виновато с Королём со скамейки. Мы и вправду слишком заболтались. А впереди ещё половина сегодняшнего путешествия.