Пой для меня

«А правда, откуда мой новый сосед узнал про духи? - думала Эмилия Вудсток, попивая горячий кофе и заедая его профитролькой с белковым кремом. - «Наверное, ткнул наугад в первое попавшееся название. Мало ли - может, он раньше работал в каком-нибудь парфюмерном отделе? Или увидел рекламу и вспомнил. Ой, ну что же это я? - Эмилия брезгливо сморщила носик. - Духи ведь лежали в сумке, а он обшарил её сверху донизу!» Эмилия была девушкой обстоятельной, поэтому не поленилась встать и проверить, есть ли в одном из кармашков сумочки матовый круглый флакон пресловутой «Розовой птицы». Весьма удивилась, обнаружив там «Данну Лекк» в серебристо-жёлтой продолговатой коробке с надорванным верхним углом, потом вспомнила, что «Птица» всё ещё заперта в чемодане, и душилась она ей только утром, прямо перед отъездом со старой квартиры, да ещё и брызнула второпях, не заботясь, попало ли что-нибудь на шею, одежду и волосы. И как же, позвольте, этот сосед угадал её запах? Вроде бы он не особо принюхивался, и ноздрями не шевелил... Чудеса в решете, без сомнения.  «Определённо, в нём что-то есть, - решила Эмилия и вернулась к кофе с пирожным. - В следующий раз не стану его прогонять: пусть расскажет, как ему удаются такие интересные фокусы». Утром Вельда разбудил звонок в дверь. «Кого принесло там в такую чёртову рань?» - спросонья подумал он, кое-как разлепив один глаз: Вельд вчера вечером допоздна засиделся, слушая музыку. - «Если соседку — так и быть уж, прощу. А Винсента - не помилую. Заставлю его сбегать в булочную, пока я умываюсь и бреюсь!» - Да открывай ты, засоня, хватит дрыхнуть, день на дворе! - и точно ведь, Винсент. Какого рожна ему дома не спится? - Сейчас, подожди, я оденусь, - Вельд вовремя сообразил, что в коридор может выйти Эмилия.  Винсент выглядел немного несчастным, хмурым и недовольным. На месте верхней пуговицы его бежевого плаща махрилась только одинокая нитка, лацканы были помяты, левый шнурок не завязан, перчатка была всего лишь одна, другой же не наблюдалось ни на правой руке, ни в карманах, ни в прозрачном пакете с пластинками и журналами.  - Что с тобой, Винс? С Лили, что ли, опять с утра пораньше поцапался? - Надоела! - Винсент аж зарычал и поскорее вбежал в Вельдову комнату: так ему не терпелось поведать другу о своих утренних злоключениях. - Не могу больше жить с ней! Зараза! - Да за что ты так на неё взъелся, дурило? Что она сделала? - Она меня опекает! Будто я малолетний ребёнок! «Винни, Винни, почему ты не скушал кашку? Винни, почему ты убегаешь без завтрака? Винни, я приготовлю тебе бутербродов, возьмёшь их с собой и на работе покушаешь!» - передразнивая Лили, Винсент пропищал эти слова жеманным тоненьким голосом. Потом свирепо сплюнул, дёрнул себя за галстук и добавил уже спокойнее: - Я не могу. Я устал. Это ни в какие рамки не лезет, - Винсент прошёл к окну и сердито забарабанил пальцами по подоконнику.  - А где ты сумел потерять эту пуговицу? - Вельд показал на обрывок нитки. - Лили не хотела тебя выпускать, схватила за воротник и попыталась вернуть на кухню? - Так и было. - Винсент поискал по карманам вторую перчатку, ничего не нашёл, огорчился и с размаху плюхнулся в кресло. - Сил моих больше нет.  - Ну, бывает, - Вельд пожал плечами и нырнул под кровать. - Где там мой второй носок завалялся? Носок упорно не хотел обнаруживаться. Возможно, его ночью утащила Красотка или унесли злые духи, ответственные за кражу вторых носков у всех мужчин Гайи: носки же не могут провалиться сквозь землю, уплыть, улететь, отрастить себе ноги и выйти на улицу прогуляться, а также сжечь себя сами или становиться каждое утро невидимыми. Если бы Вельд вчера напросился на кофе к соседке Эмилии, то носок мог бы остаться у неё под кроватью, но, как мы знаем, Эмилия была не из тех, кто приглашает к себе кавалеров в первый же вечер знакомства, и уж тем более - позволяет им остаться ночевать в своей комнате.  - Знаешь, если она станет по-прежнему доканывать меня своей дурацкой заботой, я не выдержу и уйду, - мрачно сообщил Винсент ногам Вельда, видневшимся из-под свисавшего покрывала.  - Угу, - промычал Вельд, не оставляя попыток найти пропажу.  - Я не шучу, ты меня знаешь, косматый! - Да знаю, знаю, - голос Вельда из-под кровати звучал невнятно, но очень громко. - Скоро ты там? - Сейчас. Включи пока телевизор, новости хоть послушаем.  Винсент вылез из кресла и щёлкнул выключателем старого деревянного ящика с выпуклым светло-серым экраном. Экран пошёл полосами, за ним что-то загудело, тихонько, зато зловеще. - Тресни по нему кулаком, - посоветовал Вельд, выбираясь и разминая затёкшую шею. - Он что-то барахлит последнее время, никак не соберусь отнести его мастеру.  Винсент послушно размахнулся и стукнул по телевизору что было сил. Дряхлый прибор загудел ещё жутче; полосы пошли рябью и кое-как выстроились в изображение. Винсент увидел диктора с набриолиненной чёлкой, совсем как у поп-певца Джонни Марино, прибавил звук и услышал: «...сольство Вутая в Мидгаре сегодняшним утром отправило мэру города, а также руководству корпорации ШинРа ноту протеста по поводу обвинения гражданина Вутая в убийстве его жены. Передаём репортаж с пресс-конференции, которую дал атташе вутайского посольства, господин Инодзи Тошика». - Гляди-ка, опять вутайцам что-то понадобилось, - буркнул Вельд, И только хотел уйти умываться... «Наш специальный корреспондент побывал на месте преступления и со всей ответственностью заявляет: то, что произошло вчера вечером в квартире некоего господина Комацу, ничем не напоминает обычное бытовое убийство или сведение счётов между бандитскими группировками».  Телекамера сначала дала панораму убогой прихожей с покосившейся вешалкой, заваленной всяким тряпьём, затем её объектив опустился и крупным планом показал лежащую на полу женщину. Нелепо раскинутые голые ноги, шесть чёрных ран на груди, лужи запёкшейся крови на досках, когда-то покрашенных в тёмный цвет, а теперь облупившихся и протёртых почти до вмятин, насквозь промокший подол линялого светлого платья в мелкий-мелкий горошек — в нём не хватало клока, оторванного у самого низа. Порезы от углов рта к ушам. Судорожно сжатые пальцы, испачканные в крови. Высокий пучок волос на голове женщины сбился набок, из него торчали длинные шпильки с прозрачными пластиковыми головками — такие обычно носят вутайки, чтобы причёска держалась покрепче. Одна шпилька, разломанная на две части, валялась на коврике, плетёном из тростника; угол его, весь в ошмётках засохшей грязи, самым концом угодил в кровавую лужу, начинавшуюся от правого плеча покойной госпожи К. и заканчивавшуюся у самого дверного проёма.  «Взгляните на порезы, обезобразившие лицо убитой», - вещал чей-то гнусавый голос. Видимо, корреспондента, заснявшего обстановку и труп на плёнку. - «По имеющимся у нас сведениям, такие раны наносятся лишь в ритуальных целях, свидетельствующих о некой избранности верующего, из чего можно сделать вывод, что убитая была вовлечена в какую-то вутайскую тайную секту. Но господин Инодзи Тошика отрицает, что госпожа Мейла Комацу пала жертвой его сограждан, живущих в Седьмом секторе Мидгара; он в резкой форме сказал о своём недоверии к обвинению, и назначил награду за поимку убийцы несчастной супруги». - Я не желаю слушать о том, что вутайцы причастны к такому страшному преступлению, - Инодзи Тошика говорил по-вутайски, а пожилая светловолосая дама, одетая в чёрный костюм и белую широкополую шляпу, старательно переводила его слова и смешно жевала губами после каждой сказанной фразы. - Мне надоело слушать, как мой народ обвиняют в создании сект и проведении варварских ритуалов. Мы — цивилизованный народ с древней историей, и не потерпим, что нас выставляют жупелами, страшными чудовищами и убийцами. Я знаю, что расследование будет вести тридцатый полицейский участок и, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы преступник был обнаружен, посажен в тюрьму, а затем казнён за убийство госпожи Мейлы Комацу.  Вельд с Винсентом не дослушали атташе — Вельд, на ходу одеваясь, кинулся к двери, даже не завязав галстук, а Винсент, дрожащими пальцами продевая шнурки через люверсы, бормотал себе под нос: «Ещё одна, а мы про ту почти ничего не знаем. Надо бы пошустрее, а то завязнем». - Да уж, как пить дать, на нас и второе убийство скинут, - поддерживал его Вельд.  По дороге в участок Вельд с Винсентом успели купить газету «Утренний Мидгар», прочитать статью и переругаться по поводу непонятных вутайских гадателей. Вельд настаивал, что любое гадание — просто бесстыжее надувательство и грубое вымогательство денег, а Винсент, иногда склонный к созерцанию и любованию, перечил ему и говорил, что в мире есть ещё много необъяснимого, сверхъестественного и загадочного. Например, то, чем занимался его отец Гримуар Валентайн в своей нибельхеймской лаборатории, отчего и скончался два года назад при крайне таинственных обстоятельствах, так никем до сих пор не изученных, даже полицией и учёными.  - Ну, напарнички, говорите уже, с чем пожаловали, - капитан Стокер ласково улыбнулся Вельду и Винсенту, не выпуская изо рта папиросу. - Не иначе как принесли мне парочку свеженьких мыслей.  - Мы... мы сейчас ищем давнего друга Энн Мидфорд, - промямлил Вельд, почесав лоб скрученной в трубку газетой. - Его зовут Питер, он из той же деревни Ланьи Просёлки. Возможно, он... - Слышали, что вчера убили ещё и Мейлу Комацу? - перебил его Стокер, свирепо глядя на груду свежих окурков в большой керамической пепельнице. - И что вы думаете по этому поводу?  - Эээ... мы ещё не успели... - Конечно, - насмешливо протянул Мэттью Стокер. - Времени восемь, вы спали без задних ног и ничего на свете не знаете. - Знаем, - в один голос воскликнули Вельд и Винсент. - Мы уже видели пресс-конференцию! - Газетку, я вижу, вы тоже уже прочитали. - Ну да... - Замечательно. Соображения какие есть или нет? - Пока нет. А что, мы будем заниматься двумя убийствами сразу? - не выдержал Вельд, понимая, что его слова в коридоре вот-вот обернутся пророчеством.  Так и вышло. - А вы чего ждали, ребятки? - снисходительно глянул на них Мэттью Стокер. - Вас у меня всего четверо, детективов. А трупов в Седьмом секторе за один только месяц бывает столько, сколько вы за всю свою жизнь не видали. Может, ещё и увидите. Вероятно.  - Стало быть, мы сейчас возьмём адрес и отправимся в вутайский квартал, - подытожил его слова Винсент, не сводя глаз с очередной, только что прикуренной папиросы.  - Вот и чудненько. Шагом марш! И да, не шумите там слишком громко.  Если вы хотите попасть в вутайский квартал — идите по улице Двух Поворотов, что начинается направо от входа в Седьмой сектор города Мидгара, потом у лавки старьевщика сверните налево, на улицу Пятую Южную, пройдите её до конца и окажетесь в переулке Большом Кошачьем. Оттуда рукой подать до универсального магазина «Уют», завернув за который, вы сразу поймёте, что оказались действительно в нужном месте. И не потому, что у домов гоняют мяч вутайские дети, а на лавочках чинно сидят пожилые вутайцы, курят длинные трубки и говорят исключительно на вутайском — нет, всё гораздо, гораздо проще и в то же время намного сложнее и интереснее.  Во-первых, в вутайском квартале чисто. Нет помоек у всех на виду, тротуары аккуратно подметаются каждое утро, домишки хотя и убогие, зато всегда прибранные и содержатся в полном порядке, крысы не бегают, мухи почти не летают. Во-вторых, нет-нет да и мелькнёт пред глазами вместо квадратного окошка круглое; кое-где уголки деревянных крыш загибаются кверху — крыши, если смотреть на фасад, словно расклешённые юбки с оборками, когда их раздувает порывом ветра; вместо стёкол то там, то здесь вставлена промасленная бумага; двери может не быть: весь проём закрывает бамбуковый занавес с нарисованными журавлями, камышами и лотосами.  В третьих, запах. Сандал — от благовонных тоненьких палочек, которые жгут в любом доме Вутая, без разбора, в бедном или богатом; имбирь — им приправляют еду, пустой рис с ним становится гораздо вкуснее и ароматнее; бадьян — он пахнет кисловато и пряно, совсем как микстура от кашля; лимонное сорго, что отдаёт сладким цитрусом, кладётся в зелёный чай; кардамон - его сушёные семена укрепляют мужскую силу; и конечно же, чёрный перец — император всего душистого, аппетитного и полезного.  Здесь не встретишь ни пьяных, разлёгшихся средь дороги, ни бездомных собак, ни битых стеклянных бутылок, ни ржавых консервных банок. Зато недобрых, настороженных взглядов, направленных в вашу сторону, будет хоть отбавляй: вутайцы не любят, когда кто-то чужой заходит на их территорию. Напасть на вас, конечно, не нападут (разве что вы сами спровоцируете хорошую драку, оскорбив или первым ударив кого-то), но лучше не заглядывать в этот квартал без надобности.  Вельд и Винсент как раз надобность такую имели, поэтому шли, озираясь, и чувствуя, что на них смотрят как на врагов и видеть их тут не желают. Невысокие парни, одетые в чёрные блузы, то и дело бурчали им вслед что-то, судя по интонациям, явно ругательное; ребятишки, игравшие в салочки, при виде их гневно сопели носишками, щуря и без того неширокие глазки; почтенные старики, сидевшие на скамеечках, отворачивались, не желая любоваться двумя нездешними посетителями.  Вдобавок Вельду очень хотелось чихать от запаха пряностей, он зажимал нос платком, невразумительно бормотал что-то о своей проклятущей способности и думал, как бы поскорее отсюда убраться, желательно в ближайшие два часа. Винсент же хмурился — он кое-как понимал по-вутайски, - прикидывал, сможет ли объясниться с прохожими и доказать им, что «сын ядовитой красной собаки, сожравший своих мать и отца» - не совсем любезное и добродушное прозвище, а, прямо скажем, злостное оскорбление.  Переспелый, с подгнившим бочком, помидор вылетел из-за угла соседнего дома и сочно шмякнулся прямо под ноги оторопевшему Вельду. Второй помидор, такой же вонючий и водянистый, попал Винсенту Валентайну в плечо и потёк, оставляя на светлом плаще отвратительные красные полосы. Детективы, не сговариваясь, выхватили пистолеты, вздёрнули стволы вверх и нажали на спусковые крючки. Выстрелы грохнули одновременно; потянуло нагретым железом и запахом сгоревшего пороха.  Детишки шарахнулись, завизжали и кинулись врассыпную. Парни, наоборот, сбились в кучу и стали смотреть ещё более злобно, тыча пальцами в сторону Вельда и Винсента. Лишь вутайские старики остались на месте, будто им уже всё на свете казалось неважным и внимания совсем не заслуживающим.  - Мать твою, вот ублюдки! - Винсент пытался одной рукой отчистить плащ от «подарочка». - Ты не три, только больше размажешь, - посоветовал Вельд, не опуская своего пистолета.  - Куда теперь нам идти? Слушай, у меня есть идея, - Винсент оставил в покое многострадальный рукав и посмотрел на ближайшего дедушку. - Сейчас мы попросим помощи у этого засохшего старикашки. - На кой чёрт ему нам помогать? - Вот увидишь, сработает. Надо было раньше подумать, да меня эти рожи вутайские с толку сбили своими дурацкими обзывалками.  Винсент, спрятав за пазуху пистолет, подошёл к скамейке с восседавшим на ней совсем сморщенным, будто сушеный гриб, дряхлым седобородым вутайцем, показал свой значок и сказал: - Уважаемый, будьте добры, подскажите нам, к кому из почтенных старейшин мы можем обратиться по делу. Видите ли, мы из полиции, детективы, расследуем убийство госпожи Мейлы Комацу. Мы хотим всего лишь осмотреть дом, в котором произошло преступление, и поискать там улики, чтобы по ним обнаружить убийцу. Вы поможете нам, уважаемый? Говорил Винсент медленно, чуть ли не по слогам, громко и отчётливо произнося каждое своё слово. Старичок покачал головой, выбил трубку и произнёс на чистом основном языке: - Я согласен. Идите за мной, молодые люди. В нашем квартале всегда с почтением относились к полиции.  Вельд и Винсент переглянулись. Вот это дедуля! И как хорошо говорит, будто не вутаец, а настоящий, коренной мидгарец! Старикашка поднялся, с трудом разогнулся и зашаркал подошвами по тротуару.  - Винс, а как ты догадался, что надо спросить про старейшин? - шепнул Вельд, подстраиваясь под неспешный шаг дедугана. - Я, в отличие от тебя, всегда знал о вутайских обычаях, - хмыкнул Валентайн и заговорщицки подмигнул Вельду. - Книжки надо было читать по истории, а не только музыку слушать.  В доме, куда их привёл старичок, было тесно, полутемно и жарко-жарко натоплено. В медном закопчённом тазу с круглым донышком, стоявшем на длинных ножках, горел огонь; пылая, потрескивали смолистые сосновые ветки; с потолка свешивались пучки сухих трав — от них Вельд всё-таки не выдержал и расчихался. На табуретке сидел сам хозяин, почтенного вида вутаец в белой повязке на лбу, синем просторном халате и смешных шлёпанцах на подставочках. Уж на что дедок-проводник был морщинистым и скрюченным словно кедровый корень, этот старик перещеголял его и в белёсой прозрачности кожи, и в длине тощей седой бороды, и в невесомой хрупкости тела: тронь — переломится, рассыплется в прах и улетит серой пылью.  - Доброе утро, - прошелестел старичок. - Рад приветствовать вас в моём скромном доме. Знаю, зачем вы пришли, юноши с именами на букву «В». Вы хотите поймать убийцу.  - Ааа... ээээ... а откуда вы узнали про буквы? - осторожно спросил его Винсент, потому что Вельд опять расчихался некстати. - Это моя профессия — знать, - с достоинством в голосе ответил ему старикашка. - Собственно, как твоя и твоего лучшего друга. Но ваши знания происходит из книг и науки, а мои от Богов. Я — гадатель. И по мере сил руковожу нашей маленькой и дружной общиной.  «Вляпались», - с неприязнью подумал Вельд. - «Сейчас начнёт затирать нам про откровения». - Стало быть, вам уже известно, кого нам надо искать? - он решил не вдаваться в ненужную и непонятную ему метафизику. - Если бы всё было так просто, молодой полицейский, мы ещё ночью казнили бы этого человека.  Дедуля встал с табуретки, поправил головную повязку и, кособочась, прошёлся по комнате. Поворошил поленья в тазу, бросил на них стебелёк какой-то душистой травки, похожей на чертополох, только бело-жёлтой и не колючей. Весь чих у Вельда моментально прошёл.  - Он сер, как твоя мышь Красивая.  - К-красотка, - зачем-то стал поправлять его Вельд, здорово сбитый с толку.  - Он прячется в темноте, но совсем не боится света.  - Это как? - Винсент не выдержал и вмешался.  - Не перебивай меня, юноша. Хотя... идите и посмотрите, где убили несчастную женщину. Потом приходите обратно, я скажу вам ещё парочку вестей на прощание.  Вельд и Винсент непонятно почему поклонились гадателю, сказали: «Благодарим» и вышли на прохладную и людную улицу.  В головах у наших друзей царили полнейший разброд и недоумение. Надо же, какой-то вутайский дедок сумел выяснить, что их имена начинаются на одну и ту же проклятую букву! Как он это сделал? Гаданием? Или старик, будучи предводителем, просто-напросто поговорил уже с Мэттью Стокером, узнал, кто из детективов занимается делом, и захотел посмеяться над простаками? А заодно доказать, что вутайцы умнее всех-всех на свете? Вот ведь сморчок пребессовестный! - Винс, а почему он сказал, как зовут мою мышку? - Вельд на ходу схватил друга за локоть. - Я же никому, кроме тебя, про это не никогда не разбалтывал! Даже своим подружкам! - Теперь ты видишь, что предсказания всё-таки существуют, - туманно ответил Винсент. Но продолжать разговор не стал: детективы уже подошли к дому, где вчера вечером убили Мейлу Комацу.  Женщина лежала на деревянном полу прихожей в точно такой же позе, в которой её оставил убийца, даже лужи крови никто ещё не подтёр: вутайцы не рискнули трогать или передвигать тело, пока не пришла полиция и не составила протокол. Зато ароматические свечи воняли напропалую, чтобы перебить запах тления: всё-таки в Мидгаре март достаточно тёплый и сухой месяц, а окна были плотно закрыты и задёрнуты белыми занавесками.  - Вельд, смотри! У неё волосы справа немного надрезаны, - воскликнул Винсент, низко склоняясь над трупом.  - Погоди ты, не мешай мне, я нюхаю, - отозвался Вельд, усиленно втягивая ноздрями воздух. - Странно... Не может быть... Это «Арпеджио»! Точно тебе говорю, это он, я не могу ошибиться! - Ты свихнулся? Здесь же пахнет только сандалом от курительных свечек, - Винсент недоверчиво покосился на Вельда.  - Кому как, образина. Я чую, что это не только сандал, но и мускус, сосна и дублёная кожа с корицей. «Арпеджио», будь он четырежды проклят! - Откуда же он тут свалился? - Кто его знает? Явно не я, - Вельд на карачках проследовал к двери. - Опа! Что я нашёл, погляди-ка! Палец Вельда указывал на сломанную пополам шпильку. Нижний конец её был в засохшей крови. - Интересно, с чего бы это она, - медленно протянул Винсент. - Такую шпильку сломать — надо ткнуть ей с размаху во что-то твёрдое, точно знаю. Мне Лили говорила, она же у меня парикмахер.  - Надо предупредить судмедэксперта, пусть поищет на теле дырки от этой штуковины. И если их там не окажется... В общем, надо проверить кровь. Может быть, шпилька попросту шлёпнулась в лужу - Или не шлёпнулась, а Мейла Комацу отбивалась ей от убийцы, - отозвался донельзя сосредоточенный Винсент.  - А что ты там нашёл в волосах? Пучок у Мейлы Комацу был фантастически густым и роскошным. Наверное, если его распустить, волосы достали бы женщине до середины бёдер, а то и до самых колен, чего доброго. Винсент осторожно приподнял её голову и показал Вельду на несколько неровно отрезанных прядей; они держались в причёске, потому что были заколоты шпильками.  - И зачем убийце это понадобилось? - вопросил Вельд в потолок.  - Кто его знает? Явно не я, - передразнил своего лучшего друга Винсент.  Сушёный дедушка так и стоял у своей медной жаровни, что-то бормотал себе в бороду и мерно качал головой словно фарфоровый вутайский болванчик. В руке его была зажата плоская обожжённая кость, он то жмурился, то, наоборот, широко открывал глаза и смотрел в какую-то одному ему ведомую точку в пространстве. Наши друзья поздоровались с ним второй раз, чинно прошествовали от порога до табуретки, встали и замерли. Винсент, откашлявшись и зачем-то поправив плащ там, где была оторвана пуговица, тихо-тихо сказал: - Дедушка, мы пришли. Так что там вы хотели поведать нам о преступнике? - Не об убийце. О вас, - монотонным, утробным, каким-то неживым голосом ответил ему гадатель.  Винсент и Вельд заморгали и запереглядывались. Им было даже немного страшно — мало ли что предречёт этот слишком хорошо осведомлённый дедуля, если он смог узнать даже имя любимой Вельдовой мыши! Кое-как справившись с дрожью в коленках, Винсент промолвил: - Мы слушаем. Говорите, пожалуйста, дедушка.  - Ты слишком веришь. Любовь расстелет тебе постель, - отозвался старик, помахивая в воздухе костью. Повязка на его голове промокла от пота, левый глаз заслезился, а губы непроизвольно задёргались.  - Как это? - спросил недоумевающий, расстроенный Винсент.  - Замолчи. Теперь я говорю для него, - гадатель указал костью на Вельда. - Одна дочь, две смерти, три женщины.  - Но... - попытался сказать что-то Вельд. - Я устал. Уходите, - старик мешком осел на пол. - Возвращайтесь через три дня.  - Благодарим за ваш труд, почтеннейший, - вежливо сказал Винсент и потянул Вельда за обшлаг рукава. Друг всё понял, вяло буркнул «Спасибо» и детективы торопливо удрали на улицу.