Color of the night

Хоть Эмма и не так долго жила в Сторибруке, но она уже успела понять, что местные жители крайне неравнодушны к празднованию различных праздников, будь то что-нибудь крупное, или что-нибудь совсем незначительное — значения не имело. Так случилось и в этот раз — больше половины города собрались «У бабушки», повод для праздника Эмма успешно прослушала. Она сидела за дальним столиком в компании хорошего вина, и с улыбкой на губах наблюдала за тем, как лихо отплясывал под зажигательную музыку ее сын с Руби, и не могла оторвать от него глаз, и предавалась мыслям о том, что если бы все-таки отказалась тогда, давным-давно, ехать в этот маленький неизвестный городок, то никогда бы и не узнала ту личность, в которую вырос ее сын. — Чего грустишь? — поинтересовалась захмелевшая Мэри Маргарет, присаживаясь на соседний стул. — Я не грущу, — возразила Эмма и встрепенулась. — Как дела? — А я вот грущу, — призналась мисс Бланшер и искоса взглянула в сторону Дэвида, который тоже выглядел каким-то понурым. — Я более чем уверена, что все произошедшее — дело рук нашего «обожаемого» мэра, — высказалась Эмма, не чувствуя ни капли сомнений. — Но этого никак не докажешь, только если вдруг нам на головы нежданно-негаданно свалится с небес сама Кэтрин! — Эмма, это невозможно, — поникла Мэри Маргарет. — А вот Генри верит в чудо, — произнесла шериф и улыбнулась. — Слушай, давай не будем о грустном! У людей тут праздник, а мы с тобой киснем… — Скажи-ка мне, с каких пор тебе снится Реджина в эротических снах? — внезапно поинтересовалась Мэри Маргарет, своей репликой заставившая Эмму поперхнуться. — Я категорически отказываюсь разговаривать и на эту тему, — сиплым голосом отрезала Свон, чувствуя, как предательски заливаются краской ее щеки. — Эмма, не могу сказать, что я была бы не против, если бы у вас были бы какие-то отношения, но… — Мэри Маргарет! — вспылила блондинка. — У меня с ней ничего нет, и обсуждать это я не хочу! — Но… — Не-хо-чу! — раздельно произнесла Эмма и встала. — Извини, но, думаю, мне пора. — Ну… хорошо, — неуверенно произнесла мисс Бланшер и отправилась к Руби и Белль, над чем-то громко смеющимися. Тук-тук-тук. Три коротких стука в дверь, полминуты тишины наедине с прохладным ночным ветерком, и тут дверь открывается. — Шериф Свон? — якобы в удивлении изящно изогнута бровь, на губах ни намека на улыбку. — Мэр Миллс, — голос не дрожит, и слава богу. — Что Вам здесь нужно, шериф? — руки скрещены на груди, в темных глазах плещется неприязнь. — Я хочу поговорить, — «и не только поговорить», напоминает внутренний голос, а воображение подкидывает несколько кадров из моих ночных… кошмаров. — Я не хочу с вами разговаривать, — делая ударение на «я», отвечает Реджина. — И все же, мы попытаемся, — Эмма вплотную подошла к брюнетке, горячее дыхание которой опалило шею блондинки на миг, и Реджина сделала шаг в сторону, пропуская девушку внутрь. — Ну и бесцеремонная же вы, мисс Свон, — процедила сквозь зубы мэр, закрывая дверь. Эмма усмехнулась и промолчала. — Так о чем Вы хотели поговорить, шериф? — Эмме казалось, что с каждой секундой мэр Миллс раздражается все больше и больше — об этом прямо-таки кричал весь ее внешний вид. — Может присядем? — кивком указав на диван, поинтересовалась блондинка. Реджина, которой Эмма, видимо, внушала недоверие, села в кресло напротив, закинув ногу на ногу и облокотившись на подлокотники. — Свон, еще минута молчания и я выгоню тебя к чертям, — спокойным, отчужденным тоном произнесла мэр и склонила голову набок. — Нет, — ответила шериф, с улыбкой наблюдая за тем, как округлились в удивлении глаза ее собеседницы. — Так. Мне все это надоело, — удивление было недолгим, Реджина поднялась с места и возвышалась теперь над мисс Свон Эйфелевой башней. — Убирайся отсюда, Свон! — И не подумаю, — хамовато ответила Эмма, без зазрения совести рассматривая стоящую перед ней женщину. Горящие глаза, гневно сжатые губы, идеально сидящий по фигуре костюм, подчеркивающий все — и только — достоинства, и изящные тонкие кисти прямо перед глазами — все это так завораживало… — Свон, — произнесла Реджина, присаживаясь на корточки и вглядываясь в лицо блондинки. — Я, конечно же, вижу, что ты пьяна, но не до невменяемости. — Я прекрасно соображаю, — сказала Свон, не отрывая взгляда от глаз напротив. — Что тебе от меня нужно? — поинтересовалась мэр низким, бархатным тоном. Вся эта ситуация мерещилась Эмме как игра в кошки-мышки, и ей казалось, что кошка уже не она, как изначально задумывалось. — Глупый вопрос, — прошептала Эмма и подалась вперед, впиваясь в манящие губы напротив. Честно говоря, она думала, что своенравная мэр Сторибрука ее убьет в первую же секунду. Но каково же было ее удивление, когда она почувствовала, провела языком по ее нижней губе, заставляя раскрыться, скользнул по зубам, а затем поджарое, упругое, сильное тело буквально пригвоздило ее к спинке дивана. — Конечно же, глупый, — хриплым голосом проговорила Реджина в ухо Эммы, вздрогнувшую от наслаждения. В следующий миг горячие пальцы брюнетки коснулись ее груди (и когда Реджина успела расстегнуть блузку?!), а губы впились в пульсирующую артерию на шее, вызвав у блондинки короткий вскрик. «Неужели мне все это снова снится?» — думала Эмма, когда Реджина забралась к ней на колени и провела кончиками пальцев по рукам, плечам, обвела контур губ. — Реджина… — начала было Эмма, глядя в потемневшие почти до черного глаза брюнетки, но осеклась на полуслове, когда холодок опасности пробежал вдоль позвоночника. — Ах Эмма, Эмма… — проворковала мэр Миллс, и прежде безэмоциональное выражение ее лица с каждым словом неуловимо менялось. Губы расплывались в улыбке, глаза начали поблескивать, и, казалось бы, все нормально… вот только улыбка ее не была доброй, отнюдь. Эмма Свон почувствовала, что ее волосы все сильнее затягиваются в узел, а секунду назад чувственные и деликатные пальцы жестко впиваются в ее подбородок, не давая возможности отвернуться. — Как же ты меня достала, — вибрирующим от злости голосом продолжила Реджина поднимаясь на ноги и волоча Эмму за собой, не заботясь о ее неудобствах. — Если бы я знала, что Генри найдет тебя в один прекрасный день и уговорит приехать сюда, я бы тебя убила еще в утробе матери… Голос Реджины Миллс был почти мечтательным, но яркая нота разочарования убивала всю эту мечтательность на корню. — Ах, если бы ты только знала, насколько сильно чешутся мои руки каждый раз, когда ты появляешься в поле моей видимости… Уверенным шагом Реджина шла по коридору, а Эмма пыталась высвободиться из железного захвата, впрочем, крайне безуспешно. — Реджина, отпусти! — воскликнула Свон, когда брюнетка встряхнула ее за волосы, как куклу. — Мы все равно уже пришли, — тоном, не обещающим ничего хорошего, сказала Реджина и бесцеремонно втолкнула ее в какую-то темную комнату. — Знаешь, что!.. — сама уже будучи рассерженной, пылко начала Эмма, поднявшись на ноги и подойдя к Миллс вплотную. — Но ты же так этого хотела, — склонив голову набок, полушепотом произнесла мэр, и ее руки поднялись к верхней пуговице собственной блузки. — Не так ли? Прошло буквально полминуты — и Реджина, плавно поведя плечами, позволяет шелковой блузке соскользнуть по рукам на пол. — Ну, что ты молчишь, Свон? Еще полминуты, и шикарная юбка присоединяется к блузке, обнажив стройные загорелые ноги. Эмма наблюдала за этим искусным процессом раздевания, не в силах оторваться, и не заметила, как Реджина оттеснила ее ближе к кровати, придя в себя только когда брюнетка толкнула ее плечи, заставляя упасть на спину. — Ты думала, я не замечаю, как ты на меня смотришь? — поинтересовалась Реджина, усаживаясь на бедра блондинки и поднимая ее руки за голову. — Эти твои щенячьи взгляды, — горячее дыхание опаляло лицо Эммы, и все ее сознание было занято лишь одним желанием — коснуться наконец этих таких близких, и настолько же недосягаемых губ. — Запомни, Свон, — с этими словами Реджина затянула на запястьях Эммы кожаные ремешки, и шериф дернулась в попытке высвободить руки. — Никогда не пытайся играть со мной в игры… Брюнетка отстранилась, и Свон увидела в ней ту, о ком всегда говорил Генри — перед ней сейчас была не просто суровая и беспринципная мэр города, а действительно Злая Королева, прекрасно знающая о своем превосходстве и своей неограниченной власти. — Не обещаю быть нежной, — предупредила мэр, снимая с блондинки брюки вместе с нижним бельем. Вернувшись наутро домой и без сил рухнув на свою кровать, Эмма попыталась переосмыслить все, что произошло. В ее сознании то и дело крутились сцены прошедшей ночи: — Реджина стоит перед ней над на коленях, проводя кончиками флоггера, сделанного из мягкой кожи, по груди, и вдруг следует хлесткий удар, несший в себе смесь боли и удовольствия… — Реджина проводит языком по розовой полоске на груди, и это прикосновение дарит секундное облегчение, но в следующий миг жемчужные зубы прикусывают сосок, и вскрика сдержать уже невозможно… — Реджина, резким движением разведя колени Эммы в стороны, непонятно откуда взявшимся стеком проводит по внутренней стороне бедра, и будто бы невзначай задевает возбужденный клитор, заставляя тяжело дышащую Эмму выгнуться от удовольствия, желая большего… — Резкий удар по клитору — это больно, черт подери! — «но почему же, почему я кончаю?!» — беспорядочные мысли мечутся в голове Эммы и пропадают на несколько секунд, пока ее тело содрогается в сумасшедшем оргазме… И все это лишь только начало той безумной ночи. «Сколько у меня было оргазмов?» — призадумалась шериф. «Я что, извращенка?!» — ужаснулась она в следующую секунду. «Хотела бы я повторить?..» — спрашивала она саму себя, и не могла найти в себе ответ на этот вопрос. Много боли, но так же много и удовольствия. Реджина не дала тронуть себя ни пальцем, даже когда освободила руки; вместо этого она отправила крайне вымотанную блондинку в душ и выставила ее из дома пятнадцатью минутами спустя. Когда Эмма уходила, ни от одной, ни от другой не прозвучало никаких прощальных слов, и шериф не могла сказать однозначно, что бы это значило.