Огонь и лёд. Спарк.

29 глава. Мозаика жизни. Старскрим болел. Праймас знает, где он умудрился подхватить вирус, от которого загустевала смазка в вентсистемах, и, как следствие, забивался и хрипел вокалайзер, но факт оставался фактом – он болел. Состояние не было опасным, но распространялось со скоростью звука, поэтому Старскрима изолировали в медицинское крыло, оставив наедине с датападами, головизором и медботом. Друзей к нему не пускали, и он проводил время за изучением материала, который ему отправлял по почте учитель. В настоящий момент уроки были сделаны, крии съедены, и Старскрим дулся. Периодически даже плакал, развозя омыватель по серебристому фейсплету. Как хорошо было дома! Скайфайр бы взял отгулы, читал ему датапад, носил на руках, возможно даже, разрешил перезаряжаться с ним на одной платформе. А всё из-за этого глупого фона. Вот если бы он не был сикером, спокойно мог оставаться в доме Скайфайра ещё ворн пять, и ничего бы его не беспокоило!.. С другой стороны, там маленький спарк... он может от него заразиться, так что, скорее всего, ему пришлось бы безвылазно торчать в своей комнате. Хотя всё равно – лучше находиться дома, чем в медицинском отсеке. Старскрим слез с платформы и подошёл к окну, глядя на вечерний Иакон. Внизу, вырабатывая оставшуюся до перезарядки энергию, с визгом носились спарки из младших групп. Интересно, как там сейчас Бамблби? Наверное, ему хорошо с Оптимусом Праймом, вот только вряд ли он помнит своего самого первого в жизни друга. Старскрим сложил крылья и с ногами забрался на широкий подоконник, кутаясь в больничное термоодеяло. Тандера с Варпом к нему не пускали – они были ещё юнглингами, и вполне могли заболеть вместе с ним. По этой же причине не приходили Скай, Вэй и Сол – чтобы, не дай Праймас, не принести на себе инфекцию Светлячку. В обычное время он виделся с ними по выходным, потом они со Скаем ходили в театр, музей или кафе – если немного пофантазировать, получалось, будто у них свидание. Едва ли об этом думал сам Скайфайр, но Старскриму нравилось представлять, что это именно так. Потом они возвращались домой, и шли к Солу с Вэем – взрослые говорили о своём, а Старскрим играл со Светлячком, который с каждым орном всё чаще и чаще покидал данину броню, а однажды заигрался и просидел на руках у Старскрима целых пять бриймов. Впрочем, когда он, наконец, очнулся и сообразил, что создателя нигде нет (пользуясь кликом свободного времени, Соларвинд тут же бросился в санитарный отсек – принять, наконец, душ и обработать броню воском), то завизжал так, что сикерлинг едва не оглох. Вылетевший из ванной Соларвинд, с которого стекала вода и мыльная пена, насилу успокоил своё перепуганное создание, запустив на брийм под броню, где тот долго и возмущённо возился, словно проверяя, уж не поселился ли там кто-то ещё за пять бриймов его отсутствия. Убедившись, что конкурентов нет, спарк наскоро попил энергона и вновь перебрался Старскриму на сервоприводы. Домываться Соларвинду пришлось в присутствии сикерлинга, на руках которого сидел Светлячок, не сводивший с дани мрачного подозрительного взгляда. Впрочем, Соларвинд и Старскрим никогда не стеснялись мыться вместе, тем более что за разговорами время летело гораздо быстрее. Затем окончательно успокоившийся Светлячок ушёл офф и с чистой совестью спустил сикеру на броню отработанное топливо. К счастью, к тому времени Сол уже привёл себя в порядок, так что он просто поменялся со Старскримом местами. Потом Сол показал ему, как менять мягкий гигроскопический наполнитель на тазовой броне спарка, в который его придётся заворачивать весь первый ворн, пока не начнёт формироваться первичный паховый щиток. Старскрим внимательно наблюдал, стараясь не думать о том, что когда-то и сам был таким же. А потом из магазина вернулись Скайфайр и Лонгвэй с полными руками самых разных сортов энергона, ярких коробочек крии, новых игрушек для Светлячка, и было очень весело. Он так хотел домой. Сколько можно? Целых три астроцикла прошло. Когда уже, наконец, этот проклятый фон установится?! Старскрим до такой степени погрузился в тяжёлые раздумья, что даже не заметил, как за его спиной открылась дверь. - Ты это что на окне расселся?! А ну, живо на платформу! Старскрим резко обернулся и вскинул крылья. - Вайтсэнд! - Здравствуй, милый, - фем развела руки, и сикерлинг кинулся к ней, обнимая за корпус, затем что-то беззвучно зашептал в грудную броню. - Что? - ...никто не приходит, никому не нужен, всем и без меня хорошо, бу-бу-бу... - Ну, что за глупости, - Вайтсэнд подхватила сикерлинга на руки и села с ним на платформу. – Ты же прекрасно знаешь, что может случиться, если к тебе придут Тандер или Варп. Ты же не хочешь, чтобы они заболели? - Нет... - И ты знаешь, как опасно находиться в контакте с переносчиками инфекции такому маленькому спарку, как Светлячок. - Знаю... - Тогда в чём дело? - Я так скучаю, - всхлипнул Старскрим. – Я тут совсееееем одиииииииин... - Ну-ну, не начинай! – белая фем слегка шлёпнула Старскрима по щеке кончиками пальцев. – Тебе сегодня утром Скай звонил? - Звонил... И Сол звонил. И Тандер с Варпом тоже. Но это совсем не то. Вайтсэнд... - Да, мой милый? - Уже три астроцикла прошло, когда мне можно будет домой вернуться? - Пока нельзя, - Вайтсэнд погладила тёмный шлем рукой и прижала его к груди, покачивая сикера на коленях. – Нельзя. - Я устал, - невпопад произнёс Старскрим, слегка царапая белую броню когтями. - Я знаю. Ты ведь хочешь стать партнёром Скайфайра, когда вырастешь? - Очень хочу... если только он захочет. - Тогда терпи. - Я терплю. А почему ты сегодня ко мне пришла? Как же Светлячок? - Светлячок вне опасности, мой дорогой. Я завтра улетаю в командировку на Торус. - Надолго? – расстроился Старскрим. - Нет. Три, максимум четыре декацикла. Обычные полевые исследования. Мы всё ещё изучаем эту планету. - Это ведь оттуда Лонгвэй прилетел? Там ещё очень высокий уровень искрения. - Так и есть. Смотри, - Вайтсэнд вытянула руку, активировав проекционный кристалл, и над её ладонью немедленно возник переливающийся в лучах света зелёный шар. – Это органическая планета. Много воды, зелени, цветов. Очень красиво. - А это не вредно? - Если вести себя правильно, то нет. Органика сама по себе не страшна. Тот, кто соблюдает правила, никогда в беду не попадёт. Конечно, если сначала побродить в воде, потом поваляться на песке, а потом, для полноты ощущений, сесть в гнездо с пауками, органическая планета покажется, как минимум, неприятной; однако, уверяю тебя, я не собираюсь делать ничего из вышеперечисленного. - Я знаю, - хихикнул Старскрим и тут же захрипел, прочищая вокалайзер. – Я вырос на органической планете. Она была не такая красивая, как Торус, но тоже хорошая. - Конечно, хорошая, - Вайтсэнд погладила Старскрима между крыльев, пока он надсадно шумел вентсистемами. – Это же твоя родина. - Скайфайр обещал отвести меня к дани и опи, когда я закончу дневной центр, - произнёс сикер клик спустя. – Я раньше очень этого хотел, а теперь... боюсь. Я помню, Скай мне показывал могилы, но это как-то не по-настоящему всё было. Они для меня как будто живые. Я вот думаю – а вдруг я вернусь, увижу обелиски и действительно поверю, что их нет? Что тогда будет?.. - Ничего, - Вайтсэнд опустила подбородок на тёмный шлем. – Ничего не будет. - Почему? - Потому что сколько бы раз я не приходила на могилы своих создателей, я так и не смогла поверить в их дезактив до конца. Сколько бы ни прошло с тех пор сотен и тысяч ворн – для меня они по-прежнему живы. Когда я думаю о них, я снова становлюсь маленькой фем – и это никогда не изменится. - Правда? - Правда. Спроси Ская о его создателях – и он скажет тебе то же самое. Мы всегда будем спарками тех, кто нас создал – до самого конца своей жизни. Сколько бы ни сменилось эпох и поколений – они всегда будут рядом с нами. В нас самих, наших спарках, спарках наших спарков... Не бойся забыть их, Старскрим. Это просто невозможно. - Расскажи ещё про Торус, - пробормотал Старскрим, отключая окуляры. - На Торусе пять континентов. Для нашей расы пригодны все пять, но заселён пока только один, да и тот – лишь на треть. Семь тысяч ворн назад, когда туда прилетели первые колонисты, они были очень осторожны, стараясь не соприкасаться с органической жизнью слишком тесно – как всё чуждое она немного пугает. Однако ворны шли за ворнами, и колонисты перестали бояться местной флоры и фауны, а вот уважение к ним по-прежнему осталось. Жители Торуса строят свои города очень осторожно, стараясь не вредить окружающему их миру – ведь он не только принял их как своих, но ещё и дал им то, без чего не может выжить ни один представитель нашей расы – энергон. Вся мантия Торуса пронизана тончайшими энергоновыми жилами. При рациональном подходе к его добыче, залежей хватит на сотни тысяч ворн. Конечно, Сенат бы и рад подгрести по себя эту планету, но Прайм пока сдерживает их порывы. Не знаю, надолго ли его ещё хватит, но местных чиновников на Торус пускать нельзя. Собственно, Торус – одна из немногих планет с собственным источником энергона, которая сумела избежать печальной участи 34.1... – Вайтсэнд осеклась и посмотрела на Старскрима. Сикерлинг перезаряжался у неё на руках, слегка приоткрыв рот. Аккуратно переложив юнглинга на платформу, Вайтсэнд оставила рядом с его головой коробку собственноручно приготовленных крии и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Из дневного центра, не заходя в госпиталь, она отправилась прямо на космодром, где её уже ждали корабль и исследовательская группа. *** В этот орн Рэтчет не торопился с работы домой. Гранд-дани улетела в командировку, а посмотреть головизор под пару кубиков энергона он мог и на работе. Заодно и задания студентов можно проверить, а то они уже второй орн на него голодными окулярами смотрят. Быстро перебрав прозрачные, испещрённые глифами, листы, Рэтчет автоматически начал было рисовать под ними звёздочки разного цвета, затем смутился и исправил результаты проверки на классические "зачёт-незачёт". Затем проверил, как дела этажом выше, распугав попутно всех дежурных ординаторов. Затем спустился в спарковское отделение, где подвергся коллективной атаке скучающих малышей из младшей группы. Затем ему позвонил Соларвинд. С его слов, Светлячок был какой-то вялый, с утра плохо ел, а Вэй и Скай на работе, но, если ты занят, ничего страшного, я вызову дежурного медбота. "У меня сегодня выходной, - привычно перевёл с Соларвиндовского на общедоступный Рэтчет. – Друзья на работе, и мне ужасно скучно. Приходи, если ты не занят". Нет, он не был занят. Как ни странно, уже – нет. Рэтчет с удивлением признал, что работы больше не осталось, а домой идти всё ещё не хочется. Захватив патронажный спарковский набор, Рэтчет попрощался с коллегами и отправился на монорельс. Квартира встретила его молчанием – Старскрим до сих пор находился в изоляторе и, в любом случае, бывал здесь только по выходным, а Скай и Вэй ещё не вернулись с работы. Система распознавания, активированная прикосновением манипулятора, приветливо пискнула, открывая ему дверь, и Рэтчет шагнул через порог. Впрочем, молчание было условным – из санитарного отсека раздавались звуки работающей системы очистки, а в детской играла тихая музыка, предназначенная для отвлечения и умиротворения особо активных спарков. - Рэтчет? – раздался из моечной встревоженный голос Соларвинда. – Присмотри за Светлячком, пожалуйста. Он перезаряжался ещё клик назад, но ты же его знаешь. - Конечно, - Рэтчет успокаивающе похлопал ладонью по металлической двери и тихо подошёл к детской. Сол оказался прав – на маленькой, залитой красноватым светом обогревательной лампы, перезарядной платформе, лежал вполне себе активный спарк и сосредоточенно изучал окружающий его мир. Впрочем, объектом его пристального внимания на этот раз стали не разноцветные пластиковые игрушки, и не ажурные металлические конструкции, с тихим хрустальным звоном вращающиеся над его головой. Спарк сосредоточенно запихивал себе в рот правую ногу. Задача была явно безнадёжная, но у спарков его возраста понимание объёмов, как правило, ещё весьма расплывчатое, поэтому Файрфлай не сдавался. Медбот замер на пороге, глядя, как крошечный комок из проводки и мягкого металла мусолит зачаток дожигателя на собственной стопе. Стравив из вентсистем горячий воздух, Светлячок сердито пискнул и обхватил стопу обоими манипуляторами, с удвоенной энергией запихивая её в рот. Осторожно ступая по мягкому покрытию пола, медбот подошёл к платформе, огороженной высокими прозрачными бортами, и опустил в неё руку, легко коснувшись светлого шлема. Светлячок вздрогнул и замер. Не вынимая ноги изо рта, медленно повернул голову в сторону Рэтчета. В окулярах его светились недоумение и обида. - Не поместится, - посочувствовал ему медбот, осторожно высвобождая стопу из крошечных дентапластин, и вытер розовые нитки энергоновой смазки, потянувшиеся следом. – Поверь, я знаю, о чём говорю. Мне показалось, или он действительно смутился? Какие глупости. Хотя... Праймас, о чём я говорю! Это не глупости. Это Светлячок! Файрфлай перевернулся на живот и обхватил манипуляторами руку Рэтчета. Неуверенно цепляясь пальцами за броню, встал сначала на колени, а затем и на кончики стоп, всё так же продолжая смотреть медботу в окуляры, и что-то вопросительно чирикнул. - Прости, Светлячок, - Рэтчет покачал головой. – Я не понимаю. Ты хочешь есть? Тебе холодно? Мне позвать твоего дани?.. Спарк склонил голову набок и издал мелодичную трель. - Что? – Рэтчет невольно наклонился ниже. Прыжок! - Светлячок!!! – в ужасе заорал медбот. В невероятном рывке взлетевший на его плечо спарк, теперь сидел там, обхватив Рэтчета за шлем и фейсплет всеми четырьмя конечностями. Тонкая светлая броня завибрировала от громкого мурлыканья. - Поверить не могу, - пробормотал Рэтчет и попытался отцепить Файрфлая от своего фейсплета. Последовавший за этим протестующий визг услышали, наверное, даже в Высоких Палатах. - Ладно-ладно! – Рэтчет испуганно убрал руки. – Сиди там, если тебе так нравится. Вот только... не мог бы ты отодвинуться немного в сторону? Твой левый манипулятор полностью перекрывает мне обзор. Вместо ответа Светлячок обхватил белый шлем ещё крепче. Мурлыканье усилилось. - Светлячок, - Рэтчет наощупь добрался до ближайшего кресла и устроился там поудобнее. – По-моему, тебе пора поменять наполнитель. Пренебрежительный свист. Щелчок. Мурлыканье. - Я могу сделать это сам, пока твой дани занят. Только отпусти мой фейсплет. Ещё один свист. Два щелчка. Щебет. - Но почему? – взвыл Рэтчет, забыв о том, что он не понимает спарковского языка. Впрочем, в данном случае и понимать было нечего. МУРЛЫКАНЬЕ. - Он любит тебя, - раздался в повисшей тишине насмешливый голос Соларвинда, и светло-голубые манипуляторы легко оторвали спарка от Рэтчета. Напоследок Файрфлай всё же успел тяпнуть Рэтчета за аудиосенсор – небольно, но чувствительно. - Прекрати, - Сол слегка шлёпнул спарка по заднему бамперу – точнее, натянутому поверх того места, где он однажды будет – наполнителю. – Нельзя. Файрфлай надулся, но плакать не стал. Стоически пережив процедуру замены гигроскопического наполнителя, он дождался, пока его вновь опустят на платформу, и уверенно пополз в направлении огромной кучи ярких игрушек. - Энергон будешь? – Сол убедился, что его создание не испытывает дискомфорта и посмотрел на Рэтчета. - Буду. Я со смены. - Лови, - Сол вынул из хранилища два кубика – один для медбота, второй для себя – и бросил Рэтчету тот, что посветлее. – Не то, что у твоей гранд-дани, конечно, но тоже ничего. Вэй вчера в центре покупал. - Вкусно, - Рэтчет сделал глоток и поставил куб на ручку кресла. – С чего ты взял, что он меня любит? - Он же тебя укусил. - Прости?.. - Ну, это его собственный способ показать, какой ты милый. Как говорится, вот взял бы тебя и съел, - засмеялся Соларвинд, опуская руку на платформу и поглаживая прикрывшего от удовольствия оптозатворы спарка по шлему. – Он ведь отлично понимает, что ты ему жизнь спас. Воспоминания об активации уже понемногу стираются, но эмоциональная привязка осталась. - Откуда ты знаешь? – Рэтчет с сомнением посмотрел на Файрфлая, мусолящего голову игрушечного бота. – Он уже транслирует фразы?.. - Да сейчас. Только образы и эмоции, как и любой спарк его возраста. Но он очень упорный, и всегда концентрируется на главном. Вот ты думаешь, он на твоём фейсплете растёкся, как органическое беспозвоночное, потому что ты такой большой, сильный и на тебе весело кататься?.. - Ну-у-у... где-то так. Примерно. - А вот в его процессоре образ формируется совершенно иной. Это он тебя обнял, как маленького, и от всего мира собой закрыл. Нравишься ты ему, говорю же. - Поверить не могу, - Рэтчет закрыл фейсплет рукой. – Защитник шарков. - И, тем не менее. Тем временем Файрфлай вылез из груды игрушек, с торжествующим видом сжимая в манипуляторе маленького игрушечного бота, с трудом встал на ноги, цепляясь свободной рукой за ограждающую манеж частую сетку, и издал требовательный вопль. - Он хочет к тебе, - Соларвинд вынул спарка из манежа и посадил Рэтчету на колени. - Только не вздумай снова прыгать мне на голову, - предупредил медбот, укладывая Светлячка на сгибе левой руки. Тот застенчиво улыбнулся и закрыл фейсплет манипуляторами. - Куда делся Светлячок? – громко поинтересовался у Вселенной Рэтчет. – Никак не могу его найти. Только что был здесь – и исчез! Сол, ты не видишь Светлячка? - Нет, Рэтч, не вижу, - улыбнулся гонщик. Файрфлай засмеялся и убрал манипуляторы. - Да вот же он! – Рэтчет приподнял спарка повыше и пощекотал ему живот. – Ты напугал нас, Светлячок. Файрфлай прощебетал что-то успокоительное, и прижался фейсплетом к грудной броне медбота, на мгновение замерев возле того места, где можно было услышать-почувствовать, как пульсирует за белой бронёй горячая искра. - Я тоже тебя люблю, Светлячок, - Рэтчет опустил руку на маленький светлый шлем, нежно поглаживая пальцем крошечный аудиосенсор. Соларвинд, не отрываясь, смотрел на эту картину, улыбаясь уголком рта. Выражение его фейсплета было неоднозначным, словно бы он смотрел не на своего спарка с медботом, а куда-то сквозь них и ещё дальше. Тем временем Файрфлай вспомнил о маленьком боте, лежащем на коленях Рэтчета, и вновь сжал его в манипуляторе, настойчиво постукивая игрушкой по белому сервоприводу. - Бери, - усмехнулся Сол, отвечая на невысказанный вопрос недоумевающего Рэтчета. – Он дарит. - Это дорогая игрушка, - Рэтчет осторожно сжал в руке серебряную фигурку. – Ты уверен? Спарк замурлыкал и боднул медбота шлемом в грудь. - Спасибо, - улыбнулся Рэтчет и убрал игрушку в подпространственный карман. – Верну, когда у тебя самого появится спарк, договорились? Файрфлай скривился, очевидно, не допуская возможности подобного события. - Не до того ему будет, - объяснил Сол. – У него большие планы. Ещё соседняя комната не до конца обследована. И я уже дважды пресекал попытку выбраться на лестничную площадку. Что уж говорить о квартире Ская – туда вообще отдельную исследовательскую экспедицию снаряжать надо. Так что не до партнёрства ему будет, даже и не рассчитывай. Спарк возмущённо заверещал, дрыгая ногами, и крепко вцепился Рэтчету в сервопривод. - Ах, вот как, - улыбнулся Сол. – Ну, посмотрим. - Что он сказал? - Тебе лучше не знать. *** Оптимус свернул документ, полученный от Джазза несколько джооров назад, и вынул кристалл из паза. По всему выходило, что официальное расследование последнего теракта и его личное с некоторых пор идут в диаметрально разных направлениях. Согласно докладу Шоквэйва виновные были найдены и наказаны – причём в предельно сжатые сроки, что вызвало у них с Мегатроном совершенно закономерный всплеск раздражения, потому как ни подтвердить, ни опровергнуть ничего уже возможным не представлялось. Шоквэйв принёс им свои официальные извинения, однако манеру вести работу с подозреваемыми, судя по всему, менять не собирался. Если же верить тем отчётам, что предоставил Джазз – а у Оптимуса не было никаких причин ему не верить – искать виновных следовало вообще не на Кибертроне. Не говоря уже о том, что в определённых слоях населения ходил упорный слух, будто подчинённые Шоквэйва в принципе никого не нашли. В конце концов, кто их видел, тех подозреваемых – живых или деактивированных?.. Оптимус привык верить Шоквэйву. Не любить его, бояться, обходить за три мили – но верить. И ему не нравились все эти искажения реальности, возникающие в зоне присутствия шефа внутренней разведки – в последнее время всё более и более часто. Возможно, ему следовало пересмотреть приоритеты. - Оптимус, - на плечи легли тяжёлые манипуляторы. – Тебе пора в перезарядку. - Ещё немного, - сине-красный мех успокаивающе похлопал ладонью по серому сервоприводу. – Только пара кристаллов осталась. - Всегда остаётся какая-то пара кристаллов, - неумолимо произнёс Мегатрон. – Это не повод, чтобы загонять себя в дезактив раньше срока. - Как ты сам мне неоднократно напоминал, я – Прайм, - Оптимус прогнал воздух по вентсистемам и прикрыл рукой окуляры. – Работа прежде всего. - Придёт день, когда тебе не придётся забивать процессор всем этим барахлом, - Мегз схватил его за руку и потянул на себя, вытаскивая из-за рабочего стола. – Даю слово. - И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Оптимус, позволяя себе оказаться прижатым к широкой груди, закованной в серую броню. – Матрица меня никогда не отпустит. - Это и не нужно, - Мегатрон провёл рукой по поверхности стола, сдвигая в сторону датапады и коробки с кристаллами. – Хотя... Этот вечер я провёл в архиве. - Сюрприз, сюрприз. - Не перебивай, - лорд Протектор многозначительно посмотрел на Оптимуса и посадил его на освободившуюся поверхность. – Так вот – оказывается, среди Праймов всё-таки был один, которому это удалось. - Кто? - Нова. - Бред. Он погиб в теразианском инциденте во время взрыва – даже камеры искры не осталось, только Матрица. Все это знают. - Все знают официальную версию. А я нашёл неофициальную. - Мегз, порой мне кажется, что тебе вовсе не следовало учиться читать. Ты был вполне самодостаточен и без этого. И уж всяко не увлекался научной фантастикой. - То, о чём я говорю – не фантастика, - Мегатрон запустил Оптимусу пальцы под спинную броню, перебирая провода и снимая уровень напряжения. – Я нашёл личные записи Сентинела. Засекреченный доступ, десятый уровень. Для меня не проблема, впрочем. - И что ты там обнаружил? – Оптимус застонал, откидываясь назад. - Завтра, - жарко выдохнул ему в аудиосенсор партнёр. – Завтра вечером я изучу всё детально, тогда и расскажу. - Но Матрица мне никогда... - Можно подумать, ты её хоть раз слушал, эту Матрицу. Ты же её боишься, как фемка органику. - Мегз... - Всё завтра. *** Бамблби сел на платформе, недоумённо потирая кулаками окуляры и прислушался к звукам, исходящим из соседней комнаты. Понятливо хмыкнув, откинул покрывало и с сожалением посмотрел на пустую половину, где прежде перезаряжался Проул. Друг появился в его жизни внезапно и пробыл недолго, но успел занять в искре довольно большое место. И теперь, когда это место опустело, Бамблби окутывали печаль и ощущение потери – чувство, уже посещавшее его прежде. Первый раз – когда он потерял кого-то родного, чей образ смутно всплывал в памяти, если он смотрелся в зеркало. У неё была светло-жёлтая броня, ярко-синие окуляры и весёлый звонкий смех. Больше он не помнил о ней ничего, и иногда его охватывало ужасное чувство вины из-за этого. И второй раз – когда его забрали из дневного центра после известного теракта семь ворн назад. В воспоминаниях сохранились только трёхцветная броня и грустные алые окуляры. Спарк был не очень большим, лишь ненамного старше него самого. Оптимус как-то говорил, что в дневном центре у него был друг-сикерлет. Наверное, это он. Едва ли они узнают друг друга теперь. Ему очень хотелось поговорить обо всём этом хоть с кем-нибудь, тем более что в перезарядку вернуться в ближайший джоор уже явно не удастся. Вот только с кем? Проул теперь в Праксусе, и наверняка перезаряжается, не поднимать же его офф из-за такой ерунды. А Оптимус с Мегатроном... сами понимаете. Стащив с платформы лёгкое покрывало, Бамблби завернулся в него, как в кокон, и вышел в полутёмный коридор, осторожно ступая по металлическому полу. Активировав лифт, он спустился на два уровня вниз и набрал известный код на неприметной серой двери. В комнате было темно, но маленький жёлтый мех отлично знал обстановку и легко нашёл низкую платформу, на которой перезаряжался Айронхайд. Перебравшись через мощный корпус боевикона, Бамблби прижался к тёплой броне и замер, свернувшись в неудобной позе между стеной и Хайдовым плечом. И всё равно – так было лучше, чем одному на большой платформе. Би не любил быть один. - Би? – внезапно произнёс Айронхайд. – Опять онлайн?.. - Можно мне сегодня с тобой перезаряжаться? – жёлтый спарк обнял друга за сервопривод и спрятал фейсплет у него на плече. - Но почему ты здесь? Где Прайм и лорд Протектор? – Айронхайд приподнялся на локте, глядя в слабо мерцающие голубые окуляры. - Они заняты. Можно? - Можно, конечно, - начальник охраны обернул Бамблби в термоодеяло и устроил у себя на руке. – Страшный сон? - Нет, - спарк вытащил из-под одеяла ручку и погладил боевикона по фейсплету. – Хайд, а почему Проул уехал?.. Я скучаю без него. - Ну... как тебе сказать, – промямлил красный мех. – Тут такое дело... - Это всё из-за Джазза, да? - Не совсем, - Хайд провентилировал воздухопроводы. – Просто Проул вырос... слишком быстро. Это сложный вопрос. - Но Проул совсем не изменился, когда приезжал к твоим создателям на праздники три декацикла тому назад. Хотя... нет, изменился. Стал ещё выше. Хайд... - Да, малыш? - Почему все спарки растут, а я – нет? Айронхайд вздрогнул и прижал Бамблби к груди. Всё правильно. Однажды он должен был задать этот вопрос. - Ты растёшь, Би. Конечно, растёшь. Просто не так быстро, как остальные. - Это потому что я дефектный? - Ты не дефектный, Би. Ты – особенный. - Я не хочу быть особенным, Хайд. Я хочу стать высоким и сильным, как Оптимус. Или Мегз. Или ты. Я бы тогда мог служить вместе с тобой и Проулом – когда он вырастет. Хайд ничего не ответил, только поцеловал Бамблби в основание одной из маленьких упрямых антенн, придававших малышу забавный и, в то же время, очаровательный вид. - Хайд... - М-м-м? - А что такое "минибот"? - Почему ты спрашиваешь? - Просто слышал на днях. - Это значит "маленький мех", - осторожно ответил боевикон. – Так часто о спарках говорят. - Значит, я навсегда останусь спарком? – всхлипнул Би. - С чего ты взял? - Один сенатор... он посмотрел на меня и сказал своему другу: "Похоже, жёлтый так и останется миниботом. Не повезло Оптимусу". - Покажи мне этого сенатора, - глухо прорычал Хайд, - и я лично порву его на куски. - Не надо, - спарк притушил окуляры. – Просто скажи – это правда? - Никто не может навсегда остаться спарком, Би, - Хайд осторожно вытер омыватель с серебристого фейсплета. – Все вырастают рано или поздно, даже кассеты. Тебе нечего бояться. - А если... ну... вдруг я всё-таки не вырасту. Ты не перестанешь меня любить? - Никогда, - Хайд лёг на спину и устроил спарка у себя на груди, укрывая одеялом. – Ты всегда будешь моим маленьким Би. Даже если вдруг станешь с меня ростом. - Правда? - Можешь даже не сомневаться - Хорошо, - прошептал жёлтый спарк, сворачиваясь у боевикона на груди, в то время как тот осторожно поглаживал пальцем маленькие острые антеннки у него на шлеме. – Я люблю тебя, Хайд. Спокойной перезарядки. - И тебе того же, малыш. *** Кристалл был пыльным. Совершенно непонятно, откуда на Кибертроне бралась пыль, являющаяся, как известно, результатом функционирования органической жизни, но в архиве её было полно. Возможно, причиной было то, что здесь хранились самые разные документы, накопившиеся за сотни тысяч ворн существования Высоких Палат, в том числе и инопланетные. Например, в специальных боксах с особой температурой и влажностью держали бумажные документы – договора с представителями органических цивилизаций. Попадались даже пергаменты из странного материала, который органики называли кожей. Чего только не было. Кристалл лежал в коробке из неброского синеватого металла, брошенный – или забытый – кем-то сотни ворн назад среди прочих, никому не нужных, отработанных и списанных материалов. Мегатрон и сам не знал толком, что именно заставило его поставить коробку с грудой списанных кристаллов на стол и извлечь из неё один-единственный. Может, тот факт, что он знал истинную цену металла, из которого был изготовлен футляр? А может, то, что коробка была украшена цепочкой полустёршихся глифов, лишь присмотревшись к которым можно было определить, что это чей-то личный голо-архив. Или то, что в самом нижнем глифе отчётливо угадывалось имя Новы Прайма. Мегзу не было свойственно забивать процессор размышлениями подобного рода. По его мнению, он просто удачно выцепил личный кристалл одного из Праймов, и теперь ему есть, чем порадовать партнёра, а если ещё и учесть, какой материал удалось ему раскопать накануне... Оптимуса ждёт просто целая груда подарков! Посмотрим. Мегатрон смахнул с кристалла пыль и вставил его в паз. Перед фейсплетом замельтешили объёмные изображения Новы и его окружения. Некоторые были ему знакомы – Рэйзор Эйр, Вайтсэнд – в принципе не изменившиеся за прошедшие тысячи ворн – и даже Шоквэйв, неизвестно каким образом попавший в кадр два или три раза. Стоп!.. Мегатрон резко остановил просмотр, едва не продавив насквозь полупрозрачную клавишу голопроектора со знаком "пауза". Невозможно. Просто невероятно. Застывшее перед его фейсплетом изображение обнимающейся парочки кибертронцев, снимающей себя на голо-камеру, не было чем-то необычным или из ряда вон выходящим. Не было бы, точнее сказать, если бы одним из этих кибертронцев не был Нова Прайм. Другим был здоровый – почти на полголовы выше Новы – боевикон, покрытый серой бронёй с синими вставками. Боевикон казался суровым и хмурым, но любой казался бы таким на фоне жизнерадостного, светлого Новы, на фейсплете которого вечно играла лёгкая улыбка. Одним сервоприводом безымянный боевикон обнимал Нову, другим – держал голокамеру. Но это же значит... мы с Оптимусом не были первыми? Нова... тоже? И уж не этот ли боевикон стал той самой причиной, из-за которой Нове пришла в голову революционная идея о том, что с Матрицей в принципе можно договориться? Потому что если верить тем обрывочным записям Сентинела Прайма, что ему удалось раздобыть накануне, именно это с Новой и произошло. Не было никакого теразианского инцидента. И взрыва тоже не было. Рассуждения Сентинела были туманными, следствие проводилось в частном порядке, и он явно ни с кем не собирался делиться своими наблюдениями. Хотя бы потому, что самые тяжёлые подозрения в данной ситуации падали на бывшего Протектора. Учитывая всеобщую любовь к упомянутым героям эпохи, и искреннюю скорбь по ним всего Кибертрона, обнародование подобного расследования грозило как минимум крушением всех социальных институтов. Народ нуждается в героях, резонно указывал в конце своих записей Сентинел Прайм. Ему незачем знать о том, что у любого героя есть свой лимит прочности. Период скорби окончен, и впереди нас ждут долгие ворны мирной жизни. Наши герои дали нам этот мир, и самое меньшее, что мы можем дать им в ответ – это возможность жить в этом мире. На мой взгляд, Нова Прайм, Протектор Джетфайр и генерал Стилстрайк полностью заслужили это право. Генерал... Стилстрайк? Окуляры Мегатрона, обычно узкие и подозревающие всех и вся, кроме Оптимуса, расширились до невероятных размеров. Дрожащим манипулятором он дотронулся до изображения Новы и боевикона, увеличивая его и поворачивая под разными углами. ~страйк!!!~ Мегатрон отдёрнул манипулятор от голограммы и прижал руки к аудиосенсорам. ~страйк!~ ~спрячь-его-не-дай-им-добраться-до-малыша-я-вас-прикрою~ ~страйк!!!~ ~это-приказ-Нейл~ Нейл? Страйк?! Кто это??? Откуда в его процессоре вообще взялся этот файл?! Воспоминание лежало глубоко, в пласте самых ранних его регистраций. Битое, лишённое изображения, пропитанное собственным страхом, звуками выстрелов и решимостью создателей. Создателей?! У него никогда не было создателей. То есть были, конечно, но они его бросили, как бросали или теряли всех прочих спарков на том Праймасом заброшенном астероиде. Или они погибли, пытаясь защитить его от тех, кто, в конце концов, швырнул его в шахту, на верную и медленную дезактивацию; и лишь собственная воля к победе позволила ему пройти сквозь адское пламя Арены и снова оказаться среди живых. Мегатрон снова и снова, до рези в окулярах, всматривался в фейсплеты двух кибертронцев, застывших в дрожащем конусе света; всматривался до тех пор, пока изображение не заволокло розоватым маревом омывателя. Нельзя сказать, что он прежде не видел портретов Новы Прайма – видел, конечно. Парадные, холодные, официальные, лишённые жизни и красок. Но только здесь, увидев их вместе – таких молодых и отчаянно влюблённых – он вспомнил. И даже если он ошибается – такая ошибка стоит того, чтобы поставить на кон всё, что у него есть. *** Оптимус Прайм вернулся в свои апартаменты только поздно вечером, до предела измотанный очередным конфликтом с сенатом, чьё влияние становилось всё более заметным и агрессивным. В последнее время он всё чаще склонялся к тому, что Мегатрон прав. Этот клубок старых киберслизней должен быть уничтожен, и как можно скорее. В противном случае они, так или иначе, найдут способ протащить свои законопроекты в обход его прямых указаний, и тогда всю Империю неизбежно накроет волной народного возмущения. Как они вообще могли существовать так долго?! По-хорошему, сенат следовало разогнать ещё во времена Новы Прайма. Может, при Леонусе Прайме Сенат ещё и был занят делом, но теперь его существование представляло собой лишний груз на плечах Империи, и только. В комнате, подсвеченный лучами заходящей звезды, стоял Мегатрон, сжимающий в правом манипуляторе потемневший от времени кристалл. - Ты обещал мне рассказ, - Оптимус присел на край стола, и дотронулся до плеча погружённого в раздумья партнёра. – О Нове, помнишь? - Да, - взгляд Мегза прояснился, и он, в свою очередь, погладил кончиками пальцев серебристый фейсплет сине-красного меха. – Рассказ будет обязательно. Тебе необходимо это знать. Но я пришёл сюда не за этим. Оптимус... - Да? - Я возвращаюсь на Арену.