Do you mind a relaxing trip?

      Утро началось не так прекрасно, как ожидалось. Оно началось с того, что Джей задохнулся.       Поморщившись от упавших сквозь опущенные жалюзи косых лучиков, Уолкер тихо выругался и, глотая спертый воздух, перекатился на бок. Безмятежно дремлющий на теневой стороне фургона Баккет даже не пошевелился. Улыбаясь во сне, он все еще ровно и спокойно сопел на подушке.       Незаметно для самого себя тоже улыбнувшись при виде такого забавного зрелища, мастер молнии торопливо влез в шорты и выскочил на улицу, негромко стукнув дверцей.       Несмотря на раннее утро, уже было жарко — нагретый светилом железный корпус фургона уже почти целиком осушился от влажной росы, но с теневой стороны еще осталось несколько капелек. Видимо, уже перевалило за девять часов, поскольку солнце давным-давно катилось по небосклону, уже окрашенному в цвет, напоминающий слегка потускневшие лепестки цветущего льна.       Довольный сравнением, Джей втянул в себя куда более свежий, чем в кабинке, воздух, и, окинув взглядом вчерашнюю смотровую площадку, где продавали относительно недорогую черешню, зашагал туда.       Там околачивались несколько хорошеньких девушек, временами похихикивая и сравнивая какие-то фотографии на телефонах. Синий ниндзя машинально выпрямил спину и поправил волосы (он же расстался с Нией, он свободен, как птица в полете!), а затем, опомнившись, тут же нахмурился и обошел красавиц стороной. Странный рефлекс — быть привлекательным для всех представителей противоположного пола — работал безотказно, только вот он отключался, стоило ему завидеть Коула. Тогда голос ломался, срывался, волосы оказывались запутанными, щеки вспыхивали, шутки достигали максимума по шкале идиотизма, и в целом Гордон желал убить себя как можно скорее. Почему Баккет все еще относился к нему не то что со снисхождением, но с искренней дружеско-братско-командной любовью, оставалось величайшей загадкой.       Примерно на одном уровне с «откуда у Коула деньги».       Местных девушек обойти не удалось — его увидели, к нему бросились, его затискали. Сперва взглядами, потом, дождавшись кивка в ответ на вопрос «мистер Уолкер-Гордон?», и руками. «Можно селфи?», «Можно автограф?», «Можно вас обнять? Ой, спасибо-спасибо-спасибо!».       Выдавливая неловкую усмешку, Джей выслушал, какие у него милые рыжие кудряшки, какой постер с ним самый чудесный, какой сайт с дакимакурами самый выгодный, как все друзья обзавидуются, если блондиночка с двумя гульками выложит фотку с «самим Джеем!».       Он чувствовал себя отвратительно, потому что он в это все не верил.       Он не верил, что может быть для кого-то таким, что постер с его (идиотским веснушчатым угловатым странно улыбающимся) лицом будет висеть на стене, что красивая тоненькая девушка, обнимая подушку с его изображением, мечтает о нем по ночам, что кто-то искренне улыбается, лайкая его новые фотографии в соцсети, а кто-то грезит встречей с ним все время.       Не верил, потому что знал, что у толпы — свои стандарты. Глупые, неподходящие, неуместные.       «Пхе, ниндзя земли? Кому нужен ниндзя земли?»       В тот день Джей не сильно обратил внимания ни на то, как безучастно приподнял брови Баккет, словно давным-давно привыкший к таким заявлениям человек, ни на то, как презрительно скривилась его собеседница, бросая едкие, даже слегка фальшивые слова. Но мастер молнии вспомнил об этом потом, когда, лежа в кровати и свернувшись калачиком, рисовал себе в воображении ласковый и чувственный поцелуй.       Кто.       Кто смеет так говорить.       Никто не имеет права так говорить про Коула.       Потому что ниндзя земли нужен всем и сразу — падающему товарищу в битве, которого от приближающегося врага спас бы только хороший булыжник, брошенный недругу в лицо; отцу, который не верил в истинное предназначение сына; сенсею, который уж точно любил своего первого из последних учеников больше всех остальных (кажется, даже Ллойд это заметил)…       … Джею, который сходил с ума по вечерам, представляя трепетные прикосновения на своем лице, шее и плечах, и, м-может быть, даже талии…       Встрепенувшись, Уолкер понял, что замечтался и прослушал, как же именно публика отреагировала на его последний пост в сети. Хотя, догадаться было нетрудно — блеск в глазах рассказчиц достиг апогея.       Синий ниндзя, кажется, даже слова за всю встречу не сказал — девушки, перебивая друг друга, сами рассказали ему все. Прервать их могло только чудо.       Потряхивая шелковыми черными волосами, чудо появилось из-за угла, все еще небрежно-растрепанное после сна, но выглядящее от этого только эффектнее.       — Доброе утро, девчонки, — Коул сверкнул тридцатью двумя, после чего рассмеялся, осознав неуместность своей фразы, и прибавил: — и тебе, бро.       — Мистер Баккет! — взвизгнули девушки. — Здравствуйте, можно селфи, пожалуйста?       Джей почувствовал какое-то слабовато-ревнивое облегчение. Наконец-то его приятелю уделили хоть какое-то внимание, пусть и куда более вялое, чем-то, что досталось ему самому.       Ловким движением выудив мастера молнии из-за девичьих спин, Коул вежливо и на шутливой нотке распрощался с фанатками, которые кинулись бурно обсуждать полученные снимки, и поманил друга за собой, отходя к фургону. Только сейчас Гордон сумел заметить, что сероглазый парень держал в руках шуршащий белый пакет с надписью «кофейня «Софти».       — Завтракать-то будешь? — лукаво спросил он, протягивая своему спутнику пластиковую коробку. Джей принял ее, в первую секунду не сумев понять, что находится внутри, но потом, когда разглядел в ней обернутый бежевой бумагой сэндвич с резным листом салата, кокетливо свешивающимся за края, невольно распахнул глаза.       — Вау, — восхитился он, торопливо раскрывая коробку и вдыхая невероятный аромат свежеиспеченного хлеба. Конечно, Коул первым делом шел за едой для обоих, пока он сам мечтал о девушках, рассветах и видах на долины. Лишний раз напомнив себе о том, как ему повезло с проводником, Уолкер благодарно заулыбался. — Спасибо, чел!       — Все для вас, друг мой, — шутливо подмигнул Баккет. — Приятного.       — Да, — буркнул синий ниндзя, набивая рот шедевральным бутербродом, которых, казалось, и в природе не существует — сочетание мягкого хлеба, свежих овощей, лакомого сыра и ароматного мяса просто сводило с ума. Джей на секунду даже понял, почему его лучший друг с таким упоением запихивался различной едой и придирчиво разбирался в мелких кафе с окраин городов и целого материка. Когда он умудрялся их посещать, было неизвестно.       — Да, пожалуйста мне, — улыбнулся Коул. — Я еще кофеек захватил, — он продемонстрировал пластиковый стаканчик с одним из кофейных напитков, в которых Уолкер не разбирался совершенно. — Я такой замечательный друг, правда?       Мастер молнии деловито кивнул, заставив приятеля тихо прыснуть.       — Спасибо, я знаю, — темноволосый парень улыбнулся и наконец-таки распаковал собственный сэндвич. Вдохнув восхитительный запах, он зарылся носом в ажурный салатовый листок. Сосредоточенно жующий Гордон фыркнул, глядя на то, как предмет его обожания, якобы дерзко-невозможно-прекрасный мастер земли, беззаботно наслаждается ароматом утреннего бутерброда, сидя рядом с ним у обрыва.       Расположились они прямо над пропастью — бессовестно залезли на бетонное ограждение и свесили ноги на ту сторону. Спину щекотал холодок, и Джей с трудом удерживался от того, чтобы поминутно оборачиваться, надеясь не поймать на себе укоризненный взгляд какого-нибудь местного смотрителя или дворника, вышедшего на работу с утра пораньше. Но нет — поблизости не было ни души, даже веселые девчонки испарились — видимо, побежали искать вай-фай, дабы выложить новые фотографии в интернет, — и двое ниндзя теперь оставались наедине друг с другом. И… не было в этом ничего такого, о чем повелителю электричества думалось обычно по ночам. Коул не бросал косых взглядов, не скользил ладонью по пояснице, не обжигал ухо почти неслышимым шепотом. И, наверное, это было… хорошо? Мастер молнии никогда не мог ответить сразу, что ему нравилось больше — воплощенные в жизнь странные фантазии или подобные дружеские посиделки с оттенком детского безумия. И, как ни странно, он сейчас склонялся ко второму.       Потому что даже для Джея-друга Баккет был теплым и родным, хотя и самую чуточку таким же придурком, как и он сам.

***

      — Мне жа-а-арко-о, — проныл Уолкер, когда товарищ снова прокрутил кондиционер на «единичку». Видимо, жидкости в нем осталось всего ничего, поскольку холод, вырывающийся откуда-то из недр бардачка (о, великие раритетные фургоны!), был практически неощутимым. Коул был непреклонен — сотый раз он отбивал любое «жарко» твердым «простудишься». Но, бросив на Джея такой суровый взгляд, что друг мигом стушевался, он чуть оттаял и поставил на «двоечку». Ощутимой разницы не было, но мастер молнии почувствовал спасительную слабину в настрое черного ниндзя и усмехнулся.       — Будешь шмыгать носом — сам будешь виноват, — скорее рассеяно, чем укоризненно заметил его проводник, убирая с руля одну руку и настраивая направление воздуха со своей стороны. — Я предупреждал.       — На меня солнце шпарит, — пожаловался Гордон.       — Сейчас полдень, солнце шпарит на крышу, — парировал Баккет. — И вообще, ты же у нас вечно мерзнешь, а мне всегда теплее, чем всем, в чем проблема вообще?       — В жаре-е, — страдальчески вздохнул Джей. — Чувак, серьезно, эта штука сейчас совсем не работает! Давай хотя бы на тройку! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Пожал…       — Сейчас я буду серьезно злиться! — рявкнул мастер земли, отрывая взгляд от дороги и пронзая глазами своего собеседника. Хотя в голосе его не было искренней ярости, и прежде, чем он начал следующую фразу, рыжий парень уже успел заподозрить неладное: — Я хотел устроить тебе нормальный сюрприз, но ты, видимо, напрашиваешься на скандал!       Уолкер приподнял одну бровь, чувствуя, как на лице появляется счастливая ухмылка, а мысли о солнце тут же отходят на второй план.       — Какой сюрприз? Кроме храма Гроз, есть еще какой-то? Та-ак, я заинтересован…       — Сейчас будет никакой, если кто-то будет мотать мне нервы, — несердито буркнул черный ниндзя, уже не скрывая появляющуюся улыбку. — Просидишь молча ближайший километр — тогда будет бонус к сюрпризу в виде мороженого.       Джей тотчас заткнулся и уставился на счетчик. Ехали они чуть быстрее сорока миль в час, и достаточно было молчанию продлиться минуту, как Гордон нетерпеливо потеребил своего невольного гида за рукав летней рубашки:       — Все, я промолчал. Куда мы едем? Если мороженое, то я хочу ананасовое.       Коул дурашливо закатил глаза.       — Скажи мне на милость, откуда там будет ананасовое мороженое?       — Ладно, — смиловался Уолкер. — Тогда клубнично-банановое. Точно должно быть.       И видя, как лучший друг вместо того, чтобы проклясть его за болтливость, почти ласково улыбнулся в ответ, Джей едва не растаял от счастья подобно клубнично-банановому мороженому.