Do you mind a relaxing trip?

      — В общем-то, если раздобыть три-дэ принтер и рассчитать обтекаемость крыльев, то можно и сотворить небольшой планер, как в том аниме, — торжественно закончил Джей.       Коул с сомнением покачал головой.       Виды, открывающиеся с горы, явно вдохновляли его приятеля на творчество самых разных направлений. Где бы Уолкер ни был, он всегда разбрасывал идеи во все стороны. Будь он художником, он рисовал лишь то, что хотел, и лучшими картинами становились именно те, что он не срисовывал, а выдумывал сам; писал ли стихи — писал совсем оригинально, избегая банальных ритмов и рифм наподобие «вместе — навсегда»; занимался ли механикой — изобретал что-то новое и неординарное (эй, Зейн, а мы можем создать копию тебя, но чтобы он только готовил и убирал?). Ему постоянно были нужны слушатели — когда мастер молнии убеждался, что его выбросы идей не проходят впустую, он воодушевлялся и болтал еще больше, вовсе не останавливаясь. Здесь ему возражать было нельзя, как бы Джей ни был неправ — критика означала верное отклонение с курса и прерванную пламенную речь.       Поэтому теперь Баккет вполуха слушал, как его приятель тараторит о ручном планере «как в том аниме», а сам разглядывал горы, думая, как тяжело было бы поднять вот тот гигантский валун с помощью силы стихий, и как регулярно нужно было бы проводить подобные тренировки, чтобы развить свой талант. «Седар-три» остался на пару миль за спиной, и они стояли в какой-то деревушке, названия которой никто, наверное, никогда и не слышал, и просто наслаждались предвечерним солнцем.       — Помнишь, там главная героиня сначала зацеплялась руками снизу, а потом взбиралась наверх? — не дожидаясь задумчивого «угу», синеглазый паренек тут же продолжил: — Так вот, я думаю, что у нее просто такое устройство мира — постапокалиптические ветра позволяли удерживать тело в горизонтальном положении. Или, может, мутация позволяла человеку так долго сохранять такую позу. Но мне кажется, что мы бы вполне могли выдержать такое. Мы же ниндзя, а это как планка, да? Я терпеть не могу планку, вообще не понимаю, почему ты так ей увлекаешься. А вообще, это очень неплохо — такое положение создает минимальное сопротивление воздуха, и планеру легче ловить восходящие потоки воздуха, когда его пилот наверху, а не внизу.       Мастер земли прикрыл глаза, уставшие от яркости окружающего мира. Теперь звонкий голос Джея доносился до него как сквозь пелену сна, и Коул слабо улыбнулся, чувствуя, как долгожданное расслабление постепенно настигает его.       — Вообще, если пилот будет внизу, как во всяких фильмах, то как он будет приземляться? — всплеснул руками Уолкер. — Представь, он же просто ноги сломает! А если сверху, то разве что планер повредится, и все. Так что куда логичнее располагать летчика наверху. А вообще, как ты считаешь, если человек падает в пропасть, а потом, как в фильме, отталкивается от камня, который падал рядом с ним, и подскакивает вверх, а потом приземляется, это будет считаться как падение с камня или все-таки с верха пропасти? Я не очень хорошо шарю в импульсах. Как бы, можно рассчитать, но это та-а-ак долго…       Черный ниндзя пожал плечами, интуитивно уловив в непрекращающейся тираде вопрос.       — Я вот думаю, все зависит от скорости падения и плотности другого камня. Наверное, само приземление на камень было бы болезненным… или нет? Наверное, нет, если камень падает с той же скоростью. Но тут надо рассчитать, когда именно толкнуться, чтобы не сильно упасть…       — Да, наверное, — наконец очнулся Баккет, осознавший, что пропустил последние минут семь в разговоре. — Чувак, может, пойдем пройдемся? Тут магазин неподалеку.       — Ладно, — беспрекословно заткнулся Джей. — Пошли.       Под подошвами кедов зашуршала мелкая щебенка обочины. У самой дороги находилось небольшое здание, на первый взгляд, стоящее особняком — на самом же деле совсем рядом находилось еще несколько домишек, просто они были расположены несколькими метрами ниже. Из-за крутых склонов они не были видны вплоть до самого магазинчика, расположенного у серпантина.       Яркое солнце золотило изумрудные склоны, покрытые хвойными деревьями и редкими проблесками желтовато-зеленых полянок. Коул прищурился, мысленно решив, что ему стоит купить кофе, если, конечно, таковой найдется в местном ларьке — его с самого утра клонило в сон. Если Джей умел просыпаться, едва первый лучик солнца падал ему на волосы, то мастера земли разбудить мог только будильник на максимальной громкости с самой мерзкой из мелодий, предложенных по умолчанию.       У магазина сидел молоденький щенок с одним торчащим ухом. Для дворняги он выглядел слишком прилично, но Баккет не обратил бы на него внимания, если бы песик не потрусил к ним, переступая короткими мягкими лапками, и не высунул язык, окончательно добив туристов своей очаровательностью. Его коротенькая палево-рыженькая шерсть так и светилась чистотой, а глазки-бусинки сияли от детского восторга.       — Ва-ай! — умилился Гордон, присел на корточки и, протянув руку, приласкал молоденького пса. — Какой ты хороший!       Черный ниндзя опустился рядом и потрепал малыша по голове. Щенок радостно мотнул головой, заставив стоящее ухо на миг опуститься вниз, и лизнул ладонь темноволосого парня. Джей рассмеялся и подставил руку, добиваясь справедливой ласки для себя тоже.       Коул прошел рукой по шее щенка и не без удивления обнаружил спрятанный под его густой шерсткой синий ошейник.       — Смотри-ка, так ты из приличных, — улыбнулся он маленькому озорнику. — Что ты тут делаешь?       — Тимми! Эй, Тимми!       Ребята одновременно подняли головы и увидели тоненькую девичью фигурку, появившуюся у магазина. Девочка лет тринадцати со светленькими хвостиками обрадовалась, увидев щенка рядом с ними, и цокнула, подзывая кроху к себе. Песик подпрыгнул, развернулся и помчался к ней, мельтеша беленьким коротким хвостом.       — Тимми, умничка, — проворковала девочка и, подхватив пушистого малыша на руки, усадила его в корзину велосипеда, припаркованного около магазина. В следующую секунду она толкнулась ногой от земли и, резво нажимая на педали, помчалась по ровной горной дороге вниз. Ее светлые кудряшки болтались на ветру, пока не скрылись за поворотом.       Коул задумчиво посмотрел в сторону исчезнувшей хозяйки щенка.       — Милый такой, — изрек он наконец.       — Корги все милые, — деловито кивнул Джей. — О чем я вам всем и говорю. Только вот никто не соглашается завести собаку. Даже мой бро в этой битве против меня. Никто в этом мире меня не понимает!       — Да понимаю я! — возмутился мастер земли. — Я тоже хочу собаку на корабле!       — Да? — воспрянул Уолкер, но в следующий миг подозрительно сощурился. — А почему ты ни разу не помогал мне уговорить сенсея?       Баккет разочарованно покачал головой.       — Потому что я понимаю, что это бессмысленно. Куда нам на Дар Судьбы беззащитное существо? Наш корабль постоянно подвергается атакам, и собаку было бы тяжело носить с собой, а еще…       — Бла-бла-бла, я ничего не слышу, предатель, — скривился синий ниндзя.       Коул закатил глаза, но Джей уже не заметил его реакции, переключив все мысли на магазин, в который они изначально и собирались направиться. Подскочив, он направился к ларьку, для пущей деловитости засунув руки в карманы на джинсовых шортах. Те, благо, уже высохли и почти не сияли зелеными пятнами после лежания на траве.       Шорты, кстати, у него были восхитительные — бывший призрак буквально не мог на них налюбоваться, как не мог и подавить растущую зависть от того, что подобных у него нет и быть не может. Какую цену Уолкер за них отвалил, черный ниндзя боялся даже спрашивать после того, как увидел лейбл на них. С какой стати Джей решил носить их в горной деревне и кататься в них по кошеным лужайкам, было неясно. Но факт оставался фактом — в новеньких модных кедах, в чистых узких шортах чуть выше колена, в светлой футболке и с небрежно-звездной походкой мастер молнии мог сейчас затмить кого угодно. Только вот зачем?       Наверное, появление нового смысла в его повседневной жизни сделало Гордона чуть более уверенным в себе. Коул был уверен, что взаимная влюбленность подтолкнула его друга к новым решениям и новому уровню жизни, и поэтому теперь окрыленный Уолкер решил, что в человеке должно быть прекрасно все и всегда.       Правда, вовсе не обязательно было доказывать это настолько дорогими шортами, но все-таки Баккет был отчасти доволен тем, что видит приятеля расслабленным и счастливым впервые за долгое-долгое время.       — Что берем и на какую сумму? — повернулся к нему рыжий паренек.       — Как пойдет, — уклончиво отозвался мастер земли. — Бери, что хочешь. Угощаю, так сказать. Свою добычу себе пока оставь.       — Офигеть, какой ты добрый, — цокнул языком Джей, но за иронией скользило искреннее удивление и благодарность. Он толкнул рукой выбеленную дверцу магазина с табличкой «закрывайте дверь!» и шагнул внутрь. На входе их тотчас обдало холодным воздухом, подтверждающим, что кондиционер тут и правда работает.       У прилавка стояли двое мужчин, шумно обсуждая, какое пиво лучше взять. Синий ниндзя недовольно дернул плечом, отходя к противоположной стене, где на полочках покоились чипсы и сухарики. Коул же приступил к изучению холодильников с мороженым, не обращая внимания на болтовню прочих посетителей.       — Чувак? — тихо шикнул Джей прямо ему в ухо. — А чипсы брать или не надо?       — Как хочешь, — автоматически повторил черный ниндзя.       — Я не знаю, что я хочу, — посетовал Уолкер, шурша яркой упаковкой.       — Если не знаешь, не бери, — откликнулся Баккет и выудил из недр холодильника целое ведерко мороженого. — А вот насчет этого я почему-то даже не сомневаюсь.       — Я тоже не сомневаюсь, — тотчас согласился мастер молнии. — Все детство мечтал купить такое ведро, только дорого слишком было.       — И поплакать с ним, как девушка — в халате и с бигуди? — хмыкнул Коул.       — Без бигуди, — мотнул головой его спутник, заставив рыжие локоны рассыпаться во все стороны. — Они мне ни к чему. А вот поплакать в халате, думаю, было бы неплохо. Только вот причину бы найти.       — Не надо причин, — друг подмигнул ему, распрямляясь над холодильником. — Будем есть его и радоваться. Это лучше.       — И то правда, — улыбнулся Джей. И его безмятежная улыбка отчего-то надолго отпечаталась в памяти мастера земли, хотя тот сию же секунду отвернулся к молодой продавщице, только что обслуживавшей местных мужчин.       Стремясь скрыть наплыв неожиданно теплых чувств, Коул посерьезнел и поставил ведерко с холодным десертом на прилавок.       — О, лимонад! — воскликнул Гордон где-то за его спиной. — И мохито! Что лучше?       Баккет прислушался к его звонкому голосу, на мгновение замер, задумавшись о чем-то далеком и невообразимо приятном, а затем, стряхнув с себя оцепенение, ответил:       — Мохито, чувак.

***

      Коул никогда не мог понять, каково это — рисовать по-настоящему хорошо. Окей, он любил это делать, любил горячо и искренне, и корябал какие-то динамичные фигурки на полях тетрадей, когда было скучно. А потом стыдливо прятал это все в ящиках стола, чтобы не дай Первый Мастер не увидел никто. Да, может, кто-то мог бы и сказать, что это было неплохо и забавно, и мастер земли побаловался бы еще парой набросков на людях, но… рядом был Джей. А у Джея были руки из плеч. И, кажется, еще и золотые. Ему показывать было ни в коем случае нельзя.       А вот посмотреть на его рисунки — пожалуйста.       Уолкер провел брусочком пастели вверх по листку крафтовой бумаги, отвлекся на миг, глядя на закатное розово-сиреневое небо. Перехватил пальцами другой кусочек и принялся торопливо штриховать полусумерки, застывшие между вспенившимися облаками на листке бумаги. Потом, все не оборачиваясь и не замечая, как стоящий у фургона Баккет исподтишка наблюдает за ним, сидящим на парапете, взялся за белый карандаш и прошелся по краешку облака: легко, почти невесомо.       Джей редко позволял наблюдать за собой: стеснялся, как и все художники, не научившиеся еще рисовать идеально. Обычно он просто закрывал торопливо блокнот, смущенно бормотал что-то вроде «да я балуюсь просто» и пытался ретироваться к себе в комнату. И Коул привык: лучший друг творит, его нельзя трогать. Отец говорил, строго хмурясь, что подсматривать нехорошо, а он стоял, придурок двадцатилетний, опершись на дверцу фургона, и бессовестно смотрел на Гордона, освещенного закатным солнцем — рыжевато-золотистого, стройного, сосредоточенного. И почему-то ему было хорошо.       Замечательно даже.       Джей вздрогнул, когда мастер земли беззвучно подошел сзади и уселся рядом, сжал в пальцах брусочек пастели, смущенно заболтал правой ногой, ударяя по каменному парапету задником кеда. Рисовать не перестал, но кисть теперь дергалась чуть неровно, и время от времени Баккет отмечал, как из-под упавших на лицо рыжих кудрей его друга на него бросался косой взгляд ярко-синих глаз. И отводился тут же в сторону — мол, нет, ничего. Ты смотришь — и я смотрю.       — Красиво очень, — негромко сказал черный ниндзя.       Пастель в пальцах Уолкера задергалась еще более неловко.       — Спасибо, — выпалил он, снова покосившись на своего собеседника и по-прежнему отводя взгляд в сторону. Потом все-таки отложил блокнот (Коул разочарованно вздохнул — спугнул все-таки это привередливое художничье вдохновение) и заболтал уже обеими ногами, запрокинув голову к угасающим небесам. — Мне тут очень нравится. Это… спасибо тебе большое, что взял с собой. Тут столько всего классного. Знаешь, я бы дома просто извелся, ожидая результаты вступительных, а тут… — Джей благоговейно вздохнул, прикрыв веки; его светлые ресницы чуть подрагивали. — … Хорошо тут. Здорово это ты придумал.       Баккет улыбнулся, подвинулся чуть ближе и, поддаваясь странному, почти пацанскому восторгу, приобнял Уолкера за плечо одной рукой. Так, невзначай, просто положил ладонь — а Джей неловко засопел и, кажется, перестал шевелиться. Зря, виновато подумал Баккет, зря спугнул музу у паренька, но черт с ней, сейчас уже было неважно.       А когда синий ниндзя, уставший от беготни по Седар-Три и битв на лужайках, а особенно — от тяжелейших дилемм о планерах, положил голову ему на плечо и издал едва слышный снисходительный смешок, такой, из рода «ну ты и дурак веселый, бро», Коул вдруг почувствовал себя бесконечно счастливым. У них была еще целая неделя впереди. Может, даже чуть больше. У них было лето, пахнущее травой, мерцающее звездами, и на вкус оно было, как мороженое и мохито. И не было ничего лучше, чем это.       — Чел, — негромко позвал Уолкер и, уткнувшись плечом в его лицо, замотал головой туда-сюда — видимо, почесал таким образом кончик усыпанного веснушками носа. — А мы завтра что делаем?       Мастер земли усмехнулся, прикрывая глаза.       — Готовься к веселому деньку, бро. Ты точно не соскучишься.