Do you mind a relaxing trip?

      И — да, этот день вправду стал изумительным.       Не помешало этому ничто: ни жара, воцарившаяся над холмами заповедника именно в тот час, когда они прибыли, ни вода, которая закончилась через полчаса после начала похода, ни пыль, оседавшая на ногах, ни даже фанатки. Нет, Джей точно был уверен: это был самый лучший день за тысячи дней до этого. Его не могло затмить ничто. Даже то, как Коул взял его за руку в Храме Гроз и сказал ему, что он полезен. Даже то, как близко он оказался тогда, в метеорную ночь на крыше фургона. Нет, нет и еще раз нет. Уолкер был бесконечно счастлив.       Когда мастер земли припарковал их фургон около крошечного здания и двух ларьков, Джей выскочил не сразу. Неторопливо, полусонно открыл дверь, вышел на площадку, окруженную частоколом пыльных кипарисов, сладко потянулся и прислушался — где-то вдалеке кричали птицы, слышался детский смех. За зелеными узорчатыми воротами притаилась в теньке пушистая кошка, разморенная жарой; под белым забором, тяжело дыша, развалилась огромная собака, и ее ребра ходили вверх-вниз. Увидев синего ниндзя, она по-своему, по-звериному лениво улыбнулась и забила хвостом по сухой разогретой земле.       — Привет, — засмеялся Джей и оглянулся — не слышит ли Коул этих полудетских глупостей. Нет, он не слышал: он разбирал вещи, старательно роясь в недрах фургона, и что-то бормотал себе под нос.       — Вода, — задумчиво повторял он, перемещаясь от одной полочки в жилой части фургона в другой, — кепки, плавки, полотенца… полотенца, полотенца, где они?       — Они под моей кроватью, — подсказал мастер молнии.       Баккет наклонился, разворошил руками несколько сумок под откидной кроватью и выудил оттуда два полосатых полотнища. Сложил аккуратно, с неимоверно быстрой точностью. «Какой же ты все-таки сверхчеловек», — подумал Джей и, чуть смущенный, присел на корточки около белой собаки, чтобы потрепать ее по замызганной голове. Та высунула язык, блаженно прищурилась. Смешной рыжий человек ей определенно нравился. У него были холодные ласковые руки и добрые смешливые глаза.       Коул подбежал сзади, сунул приятелю цветастый рюкзак и нахлобучил кепку ему на голову.       — Пошли, — весело позвал он и потащил поправляющего кепку Уолкера за собой. — У нас слишком много всего запланировано!       — А жарко не будет? — Джей скользнул в узенькую калиточку около ворот и побежал по дорожке, исполосованной тенями стрелок-кипарисов. — Тут с утра уже припекает так. Ты воду взял?       — Чтобы я — и воду не взял? — оскорбился Баккет. — Ты еще спроси, взял ли я еду.       — А меня взял? — усмехнулся Джей, развернувшись к идущему позади другу и шагая задом наперед, невзирая на щекочущие коленки тонкие веточки кустов, перелезших с клумбы на дорожку для туристов.       Коул издал едва слышный смешок.       — Взял, взял. Тебя забудешь.       — Забыть нельзя, а вот нарочно оставить можно, — пожал плечами веснушчатый паренек. — Закрыть в корпусе фургона и убежать. А потом по центральному каналу новости: шок-контент! Уолкер-Гордон погиб собачьей смертью — от жары, удушья и обезвоживания!       Мастер земли фыркнул, протянул руку для подзатыльника, но Джей ловко извернулся и засмеялся, запрыгав прочь вдоль белого бордюра.       — Ты дурак, — вздохнул Баккет.       — А может, ты дурак? — улыбнулся Гордон.       — А может, все-таки ты дурак?       — Или ты?       — А по-моему, все-таки ты.       — А я думаю, что…       — Здравствуйте, юноши прекрасные! — раздался низкий женский голос сбоку, и ниндзя, запнувшись на полуслове, воззрились на низенькую, чуть полную девушку, с восторженной улыбкой смотрящую на них из-под кепки и из-за толстых стекол очков, из-за чего рассмотреть ее глаза едва ли представлялось возможным. — Вы на экскурсию по заповеднику или по минералам и чучелам?       — Эхм, — неловко кашлянул Баккет, старательно не глядя на счастливо ухмыляющегося спутника, — мы на все.       — Ой, отлично, со мной пойдете? — подпрыгнула на месте девушка, и ее тоненький кудрявый хвостик закачался из стороны в сторону. — Я сейчас веду экскурсию по музею, а потом мы идем на заповедник. И, кстати, у нас обязательно нужно расписываться в журнале при входе, ручки вам выдаст охранник!       — Можно было просто автограф попросить, — негромко заметил Джей, направляясь следом за их новым экскурсоводом. Та лукаво засмеялась, остановилась у старого беленого здания, махнула рукой на вход. И, оставив свои пляшущие росписи на абсолютно чистом листке бумаги, ребята вошли внутрь.       И веселая, пестрая толпа, стоявшая внутри и наполнявшая помещение музея разноголосым шумом, резко замерла и умолкла. Все смотрели на них двоих. А они, неожиданно растерявшиеся, замерли в дверях. Воцарилась почти гробовая тишина. Взгляд Коула почему-то упал в угол — там стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати, вся беленькая, как одуванчик, с прозрачными глазами. Она смотрела спокойно и была похожа на камень, но все-таки тоже молчала.       — За селфи, — вдруг звонко сказал Джей, — пятьдесят дзен.       И рассмеялся.       Толпа еще одну неловкую секунду помолчала, а потом засмеялась тоже, словно бы разом выдохнула прочь все свое удивление. К Уолкеру ломанулась уйма девчонок, и он стал похож на потерянного в стае пираний неудачно заплывшего в речку барашка.       — Держите, держите, я первая! — верещали они, перекрывая голос синего ниндзя, который увещевал их, что это была, вообще-то, шутка, честно-честно! Это его не спасло от всевозможных наград, которыми его стремились одарить поклонницы. Баккет с сочувствующей улыбкой наблюдал за тем, как лучший друг отбивается от девчонок с криком «а вот за поцелуй сотня, и теперь я уже не пошутил, пустите!».       Экскурсовод подошла к нему, встала рядом, держа в розовых от жары пальцах указку. Посмотрела на Джея с искренним сожалением.       — Бедный мальчик, — сказала она. — Вам-то хоть повезло сегодня.       — Ага, — вздохнул мастер земли.       — Нет, в щеку сто, а в губы не буду, нет! — Джей сумел освободиться от цепких рук какой-то особо настырной девушки. Он выглядел чуть сбитым с толку, но все равно смеялся, не умолкая. Видимо, откровенным насилием над психикой несчастного рыжего паренька никто не собирался заниматься, потому что фанатки просто столпились вокруг и загалдели уже значительно тише:       — А если за восемьдесят? Можно?       — А автограф сколько?       — А если селфи с вами двоими? Это за бесплатно или нет?       — А поцелуй с Баккетом сколько стоит?       Джей фыркнул, метнул на лучшего друга смущенный взгляд, но, не изменяя своему шутливому тону, отозвался:       — Спросите у него сами, чего же вы меня спрашиваете?       — Да нет, — вопрошавшая сдвинула солнцезащитные очки дальше на лоб, хитро прищурила темно-карие глаза. Девушка с крашеными в розовый кончиками прядей, засмеялась в кулак, отворачиваясь в сторону, но косо и вопросительно зыркая на Уолкера. Первая — видимо, ее подружка, — заговорщически улыбнулась и разъяснила непонятливому синему ниндзя: — Ваш с Баккетом поцелуй сколько стоит?       Кажется, толпа вокруг разделилась надвое: половина восторженно взвыла, половина возмущенно нахмурилась и зашепталась. Этот тихий неодобрительный шелест был, впрочем, целиком и полностью перекрыт счастливыми воплями тех, кто стоял ближе всего к Джею. А Джей…       Если бы он был мастером огня, музей минералов и чучел, наверное, давно бы полыхал синим пламенем. Но нет, он был обычным мастером молнии, поэтому он просто вспыхнул и замер, оглушенный среди нахлынувшей на него толпы. Бормоча что-то нечленораздельное, он дернулся назад, но наткнулся спиной на холодную ручку стеклянного шкафчика и смутился еще больше, видимо, боясь что-нибудь разбить или испортить на глазах у бушующих поклонниц.       Коул лишь отметил сочувствующим вздохом то, как взгляд лучшего друга панически выискивает пути к отступлению. Вредные шипперы, подумал он, прижали веснушчатого паренька к стене и теперь еще и мучают его, давно занятого какой-то девчушкой, своими гейскими шутками. Быть может, Баккет испытывал какое-то снисхождение к людям, которых умиляла чужая романтика. Ладно, он был подписан на пару пабликов подобной тематики. Окей, он, возможно, отчасти разделял их взгляды и самую малость был одним из них.       Но разве можно было так измываться над Джеем?       — Так что? — уточнила девушка в солнечных очках, собрав все восхищенные и оскорбленные комментарии на свой счет. Ее глаза лукаво блестели. Глаза мастера молнии выражали желание умереть здесь и сейчас.       Коул улыбнулся ему — так тепло и поддерживающе, как только мог, — и небрежно, повторяя тон вопроса, отозвался:       — А поцелуй с Уолкером — за тысячу как минимум.       Толпа, состоявшая из молодежи, заверещала. Те, кто постарше, снова заворчали, но кто-то из мужчин, болтавших о таланте таксидермистов, кажется, изрек «классно выкрутился, мальчик». И — да, до смерти смущенному Джею удалось выкарабкаться из плена и скользнуть куда-то прочь из кольца девочек, внушавшего ему явное недоверие.       Но если он сумел освободиться, то к Баккету хлынула компания тех, кто уже решил, в каком банке возьмет кредит на такую сумму. Гомон становился все более нетерпеливым, пока экскурсовод, взглянув на часы, не объявила неожиданно громко для своего низкого роста:       — Итак, мы приветствуем вас в музее заповедника «Ликенос»! Правило первое: за однополые поцелуи в здании взымается шраф в пять тысяч дзен.       — Ставки повышаются! — воскликнул Коул, понявший, что опаснось миновала. — Десять тысяч!       — Вы страшно жадный, — сообщила ему девушка с розовыми прядями.       Триумфально улыбнувшись, мастер земли задел кончик ее усыпанного круглыми веснушечками носа указательным пальцем и со смиренным видом ответил:       — Ага. Я ужасный.       Джей протиснулся сквозь собравшиеся группки из людей постарше (они увлеченно рассматривали чучела вальдшнепов) и встал около лучшего друга, тяжело дыша. Потом поднял взгляд, в котором было написано «пожалей меня, пожалуйста». Мастер земли сочувствующе улыбнулся и пожал плечами — ничего не поделаешь, чувак.       — Я думал, я умру, — сказал Уолкер. И прибавил тихо-тихо: — Это какой-то ужас, честно. Может, пойдем обратно в машину, а?       — Ну уж нет, — шепотом возразил Баккет. — Я мало того что оплатил экскурсию, так еще и лишился возможного заработка в пять тысяч дзен величиной. Так что, будь добр, останься.       Синеглазый парень посмотрел на него с намеком на возмущение, но Коул снова обезоруживающе улыбнулся и подмигнул ему. Джей отвел глаза и проворчал что-то невнятное, видимо, в знак обиды за то, что лучший друг отказался отстоять его точку зрения. Баккет знал: он очень большое значение придает подобным знакам, поэтому срочно нужно было что-то, чтобы впечатление о путешествии осталось у его спутника по-прежнему светлым.       — Будет тебе, чел, — ласково-виновато протянул черный ниндзя и постарался смягчить взгляд и голос настолько, насколько это вообще представлялось возможным. Кажется, сработало — Гордон поднял голову, и на его лице больше не читалось ни капли сердитости. Отметив про себя, что читать эмоции приятеля получается все лучше, Коул прибавил совсем уж бархатисто: — Ты ведь знаешь, в компаниях всегда тянет на глупые шутки. Они неплохие ребята, просто слишком рады, что ты с ними. Ну, ты знаешь, красивый и популярный парнишка, все дела… Я думаю, когда мы пойдем на гору, это пройдет и все будет отлично. Вот, смотри, — он махнул рукой в уголок, — вон там, вроде, классные ребята. Разве у нас нет шансов с ними поболтать?       Джей шумно засопел и зажмурился.       — Ладно, — сдался он. — Только ты будь рядом, хорошо? Я их боюсь, они страшные люди.        — Хорошо, отвечающее за молнии полубожество, собственноручно победившее целые армии злодеев, я обязательно защищу тебя от этих пяти девчонок, — засмеялся мастер земли и перехватил его руку.       Сзади снова раздались восторженные вздохи, но Уолкер, к счастью, даже не успел обратить на них внимания.       — Пяти?! — громким шепотом переспросил он, нервно сжимая ладонь своего сокомандника. — Ты шутишь? Да их там дюжина! Я не устою перед такой силой, мне срочно нужен напарник-скала.       — Напарник-скала всегда здесь, бро, — усмехнулся Баккет за миг до того, как обнаружил на себе укоризненный взгляд экскурсовода, послушно умолк и принялся разглядывать чучела за стеклом с таким интересом, точно ничто на свете не занимало его сейчас больше, чем перышки дикой птички-ремеза. — Всегда здесь персонально для тебя, — повторил он уже шепотом.       К счастью, уже ни Джей, ни фанатки этого не услышали.