Do you mind a relaxing trip?

      Сначала экскурсию слушали вполуха: Джей — потому, что был отчаянно и бесконечно смущен и не мог, видимо, думать ни о чем, а Коул, за спиной которого он старательно прятался от повизгивающих фанаток — потому, что старался прикрыть и безостановочно изобретал новые способы спасения себя и лучшего друга от фан-базы в будущем. Однако постепенно они влились в умиротворенную атмосферу музея и спустя минут пять, позабыв даже о двусмысленных взглядах девчонок позади себя, увлеченно рассматривали чучел и минералы. Уолкер покинул музей с твердым намерением завести себе белку в будущем. Конечно, после того, как уже купит себе малыша-корги и вырастит из него чемпиона.       — И у нас будет зверинец в храме, — гордо сообщил он своему лучшему другу, когда экскурсовод собрала их под тенью невысокой фисташки и принялась сверяться со списком присутствующих и расписанием походов по заповеднику. — Я еще давно хотел завести себе мышку. Нет, много мышек, чтобы у них была огромная семья или целый город. Вот, да, целый город! Я им построю домики и колесо сам сделаю, а потом еще куплю такие трубы и лесенки, и они будут бегать, а я буду на них смотреть…       — О ПМК, — вздохнул мастер земли, пряча улыбку, — молись, чтобы твоя будущая жена вытерпела. Мне кажется, ей хватит и одного тебя для целого зверинца.       — Что?! — вспыхнул Джей и, наигранно хмуря светлые брови, запрыгал на месте, пытаясь достать до затылка Коула. Тот оказался чересчур высоким, чтобы позволить сделать это с первого раза, к тому же, засмеявшись, ловко увернулся от потенциального подзатыльника. Синий ниндзя шумно и сердито засопел, прыгая вокруг него и пытаясь отомстить за нанесенное ему оскорбление.       — Авв, он такой милый, — умилилась какая-то девчонка из стоящих сзади. Все еще успешно уклоняясь от нападок своего лучшего друга, Баккет повернулся к ней, не прекращая сиять довольной улыбкой и чуть жмурясь от солнца, чьи лучи падали сквозь кружево листвы. Девушка повисла на руке какого-то парня, отстраненно смотрящего в сторону, и с умилением наблюдала попытки Уолкера добиться справедливости. — Смотри, — прибавила она, — правда, он солнышко? Он ведь мог бы его молнией ударить, если бы захотел.       — Эй, — Джей остановился, перестав наворачивать круги около приятеля, — я не буду бить его молнией, ты чего! Он купил мне мороженое и две экскурсии, я ему пожизненно обязан.       — О-о-о-о, — мечтательно завыла девушка, еще сильнее повисая на руке своего парня. — Правда, солнышки, Дэн? Правда?       — Мм, — отозвался паренек, не отрываясь от созерцания вида.       Коул улыбнулся такой забавной картине. В сердце шевельнулось что-то, отдаленно похожее на зависть: тоже хотелось так стоять, глядя вдаль, и ощущать, как кто-то, отчаянно тобой любимый, трется щекой об руку. Вот бы…       Додумать это «вот бы» не получилось — Джей подскочил, отвесил ему легкий подзатыльник и, захохотав, отбежал в сторону. И, если честно, Баккету было совершенно наплевать на то, что о них подумают остальные. Да, на них пялилась целая толпа, состоящая из шипперов и консерваторов, но на фоне этой толпы был мастер молнии, который смеялся, жмурясь и улыбаясь во весь рот так, что его веснушчатое лицо светилось триумфальным восторгом, и солнце плясало зайчиками в его вьющихся рыжих волосах. И даже злость за посыпавшиеся из глаз искры (от неожиданности, не от силы удара, конечно) тотчас рассеивалась и уходила.       — Ты засранец, — просто сказал Коул, — ты такой засранец.       Мастер молнии подмигнул ему, поняв, что очутился в полной безопасности. Наверное, он догадывался, что лучшего друга можно легко купить этой безмятежной улыбкой, но вряд ли осознавал до конца. В любом случае, это спасло ему жизнь уже тысячу раз. Баккет помнил, как он однажды задел локтем и вылил на грязный, несколько дней не мытый пол храмовой кухни целую миску заварного крема. Черный ниндзя несколько секунд смотрел на то, как молочно-белая вязкая жидкость растекается по кухне, потом перевел взгляд, полный желания убивать, на Джея. Тот стоял, вперившись ярко-синими глазами в перевернутую миску с кремом, а потом поднял голову и неловко, виновато улыбнулся Коулу, точно говоря: простишь ведь, правда, простишь?       И он, конечно же, простил.       При мысли о том дне Баккет неожиданно для самого себя чуть смутился и сделал несколько шагов в сторону: здесь его никто не видел, и даже фанатки, отвлекшись на природу, не собирались его доставать. У него было около двух минут, чтобы немного подумать, не боясь, что по выражению лица кто-то прочтет все, что у него на душе. И можно было просто стоять, делая вид, что нет на свете ничего интереснее, чем корни дикой фисташки, и увлеченно вспоминать то, как Уолкер улыбался ему в тот день.       Джей, Джей, Джей. Почему вообще он позволяет себе думать об этом так долго? Черт возьми, Ниндзяго — это то место, где в толпе без проблем можно отыскать телепата, и никто этому особо не удивится. Здесь было бы лучше оставаться незамеченным. Особенно если ты — ниндзя, окруженный толпой фанатов с фотографической памятью, невозможным слухом и, возможно, камерами наготове.       — Все, в добрый путь, друзья! — огласила наконец экскурсовод и устремилась прочь по тропке, вьющейся среди высокой июньски-зеленой травы.       Окрыленный началом путешествия, Коул последовал за ней, став вторым в этой цепочке. Такой странный и забавный метод передвижения напомнил ему барашков, которые идут, идут вперед за своим главарем, не задаваясь даже вопросом, зачем и куда они направляются. Тропинка змеилась меж диких кустарников и рядов высаженных уже человеком деревьев, взлетала вверх, на горку, и терялась где-то в рощице под огромной нагой скалой. Баккет запрокинул голову; подумалось вдруг — а что, если она, тонкая дорожка, обрывается где-то там, на самом краю скалы, высоко-высоко? Потом стало чуть тревожно: а как наверх взберутся те, кто слабее и медленнее?       Волновался, как ни странно, не зря, хотя уже привык часто беспокоиться по поводу и без (а потом получать насмешки от ребят — мол, какой же ты дурак, бро, только без обид, мы с любовью, ладно?). Не прошло, наверное, даже двадцати минут, как сзади послышалось страдальческое:       — Чел, а вода у тебя?       — А? — обернулся Коул. — Ты пить хочешь?       Раскрасневшийся, растрепанный и тяжко дышащий Джей стянул с головы кепку, вытер ей лоб.       — Я умираю, — пожаловался он. — Дай попить, если не хочешь продолжать свое путешествие с трупом в машине.       — Представляю вашему вниманию, — со скользящей в голосе улыбкой изрекла экскурсовод, даже не оборачиваясь к ним, — двух величайших неустрашимых ниндзя, способных исходить всю землю Ниндзяго вдоль и поперек.       Группа сбивчиво, несинхронно рассмеялась — дышать было тяжко, тропа устремлялась все выше и выше в горы. Уолкер сердито заворчал, покраснел еще сильнее и, нарочито отворачиваясь, забулькал водой.       — Эй, — встрепенулся Коул, — а мне?       — Ммм, — красноречиво откликнулся Джей.       — Так, — нахмурился Баккет и, продолжая идти уже задом наперед, выхватил у него из рук бутылку, — много пить сразу вредно, так что, милый мой, немного подожди.       — Жадина, — фыркнул мастер молнии.       — А ведь это совершенно верно, — неожиданно согласилась экскурсовод. Голос ее звучал ровно и легко, точно ей, чуть полной, низенькой, точно бы игрушечной, было совсем несложно покорять эти вершины каждый день. — Наш маршрут рассчитан на семь километров, так что воду лучше приберечь, мастера.       Джей проурчал что-то в ответ, не особо придавая ее словам внимания. Скрывшаяся в рюкзаке Коула бутылка с водой все равно уже была ему недоступна, поэтому и вслушиваться в чьи-либо наставления он пока не собирался.       Экскурсовод тем временем довольно далеко отошла от них и остановилась в конце рощицы, которую пересекала запыхавшаяся группа. Она совершенно не выглядела уставшей и, казалось, была готова к еще одной такой прогулке хоть через пять минут.       — А теперь, дорогие товарищи путешественники, — лукаво сверкнула глазами она, когда все остальные подтянулись к подножью скалы, — нам предстоит небольшой подъем.       Коул поднял голову и затаил дыхание.       Да, это было именно то, зачем он пришел сюда, и то, по чему он так безумно скучал все это время. Это был не отвесный и не вертикальный склон, вовсе нет, но это было высоко, и тропинка, исхоженная туристами, была тонкой-тонкой. Впрочем, его она и не интересовала: опытный альпинистский глаз тотчас выискал несколько иных вариантов подъема на вершину холма. Да что там! Он мог сложить руки за спиной и без их помощи легко добраться до верха. И там его ждали скалы еще выше и больше, и лучше, чем прежде.       Это было то, ради чего он приехал сюда.       Остальных походников, видимо, такой расклад обстоятельств совершенно не устраивал.       — О мой Первый Мастер, — прохрипела девушка с розовыми кончиками волос, — я сейчас сдохну.       Та, что спрашивала о цене поцелуя, дернула верхней губой. Она, видимо, была из тех, кто мало чего боялся. Коул отвернулся и вздохнул — не завидовать такой храбрости было попросту невозможно.       — Ты давай, — бесстрашная толкнула свою подружку в бок локтем, — погнали наверх.       — Ну, вперед, — усмехнулась экскурсовод, — я буду замыкающей, чтобы никто не упал.       Джей, стоявший позади нее, состроил страдальческую мину. Он стоял, опершись руками о колени, и глотал разогретый солнцем воздух так жадно, словно только что пробежал марафон. На Баккета он смотрел так, будто ждал, что лучший друг вот-вот скажет: да сдалась тебе эта экскурсия? Погнали, может, обратно в фургон?       Нет, мастер земли ничего такого не сказал. Наоборот, его сейчас обуревал такой восторг, что он, забыв о том, что остальным так тяжело дается эта прогулка, воскликнул, как десятилетний мальчишка:       — Джей, смотри, как я могу!       Под правой ногой почувствовалась твердая скала. Несильный рывок вперед — он встал подошвами обоих кроссовок на шершавый склон, тотчас ушел с тропы и легко, совершенно без труда зашагал наискось по склону. Это было совсем нетрудно: он знал лучше любого бывалого скалолаза, как ставить ногу, как нащупывать надежные уступы, как не сорваться. А еще он был вдохновлен и счастлив, и видел, как где-то там, за линией кроны деревьев, виднелся морской простор. Внутри что-то сладко затрепетало, и Коул, позабыв даже о том, что на него смотрят по меньшей мере человек двадцать, повернулся вокруг своей оси, а потом еще и еще, и так, танцуя под слышимую одним собой музыку земли, легко взобрался выше по склону. Неожиданно для самого себя он даже засмеялся — было так хорошо просто перепрыгивать с одного участка скалы на другой, чувствуя себя легким, точно перышко, и зная, что ты сам — не более чем крошечный камешек на теле огромного гранитного дракона, свернувшегося калачиком и уснувшего в океане, став землей Ниндзяго навеки.       Кружась, он дошел до уступа, с которого открывалось море, но не стал даже смотреть, чтобы не испортить впечатление. Он знал, он чувствовал, что наверху его ждет что-то грандиозное, и танцевал без страха, уже даже закрыв глаза. Зрение было не нужно. Он верил, что не поскользнется, даже если добежит до самого верха. Черт, он никогда, никогда еще не чувствовал себя таким свободным и счастливым, как в тот момент, когда, закончив очередную грациозную фигуру, остановился на крошечном выступе, просто наслаждаясь летним ветром, играющим в волосах и ласкающим лицо.       Снизу послышался громкий щелчок фотоаппарата.       Волшебное забытье тотчас прервалось, и Коул, открыв глаза, заметил, как какой-то мальчишка лет шестнадцати старательно прячет в кармане черный гаджет.       А еще он видел, как смотрел на него Джей. Он даже замер на той тонкой тропке, на которой стоял, и запрокинул голову, глядя вверх. Глаза у него были синие-синие, ярче, чем подернутое жаркой пеленой небо, а на губах играла улыбка, но слабая, словно такая, что Уолкер был даже не в состоянии улыбаться, но просто помнил, что в таких случаях ситуация обязывает. Рот его даже чуть приоткрылся в восхищении, и он смотрел, смотрел, не замечая даже, что Коул открыто изучает его в ответ.       «Ему понравилось, — понял Баккет, — ему правда понравилось».       Когда он вальсировал от края до края скалы, он вбирал в себя воздух вместе с запахами сосен и кипарисов, и диких пряных трав, и моря, и нагретого камня, и делал это так легко, точно не прошел ни метра под палящим солнцем. А здесь… стало почему-то немного труднее дышать. Самую малость. Сделав вид, что он запыхался от исполненного танца и что он вовсе не смущен проявленным к его персоне вниманием, черный ниндзя уселся на теплый гранит и стал наблюдать, как группа медленно поднимается по склону, осыпая дорогу всеми возможными ругательствами.       — Я умираю, — пожаловался какой-то толстый мужчина, — я умираю, Сэм, передай Саманте, что я ее любил.       — Иди давай, — закатил глаза его приятель.       — А вы быстро выдохлись, — хмыкнула экскурсовод откуда-то снизу.       Тем временем Джей, оказавшийся уже едва не в середине цепочки, наконец-таки поравнялся с лучшим другом, который терпеливо ждал его на уступчике. Коул улыбнулся, скользнул с крошечной каменной площадки и зашагал по скалам рядом с тропой, не мешая никому из идущих и все держась особняком от остальных. Уолкер метнул на него косой взгляд и продолжил карабкаться, тяжело дыша и отчаянно цепляясь руками за камни на каждом шагу.       Теперь, когда Баккет шел рядом с остальными, ему было предоставлено лучшее занятие на свете: слушать, о чем болтают другие.       — Дэн, — с трудом выдохнула девушка, называвшая Джея солнышком в самом начале пути, — Дэн, смотри.       — Мм, — откликнулся ее друг, следуя за ней по каменной тропке.       — Дэн, — шепотом позвала она снова, — ну посмотри только, какая у Уолкера задница.       Коул невольно повиновался ее просьбе, пусть вопрос был адресован совсем не ему, и в следующий миг, обругав себя придурком, поспешно уставился под ноги.       — Знаешь, Мелани, — вдруг сказал Дэн, и Баккет удивился даже, что тот, оказывается, умеет разговаривать, — ты мне лучше такого не говори. Я ведь бисексуал, и я тоже считаю, что у него классный зад. Ты рискуешь меня потерять.       — Так, слушайте, какого черта?! — возмутился Джей, резко оборачиваясь к ним и заставляя всех лезших за ним следом остановиться. Щеки его пылали не то от жары, не то от горячего смущения. Мастер земли, старательно подавляя смех, закусил губу. Взгляд его опять невольно упал на задние карманы шорт лучшего друга, и он тотчас, имитируя старательно увлечение небом и облаками, принялся озираться по сторонам. В голову снова закралась тысяча вопросов: а откуда такие? А за сколько купил? А зачем он, черт возьми, надел их сегодня, если не хочет, чтобы все, кто идет сзади, пялились на него?       «Хорошо, — решил он, — что я иду впереди. Иначе бы я точно выглядел, как какой-то ненормальный».       — Извини, солнце, но ты в этих шортах просто огонь, — вздохнула Мелани. — Мой парень тоже так считает.       — Мм, — согласился Дэн.       — Коул, — страдальчески завыл Джей, сползая с тропинки и усаживаясь на скалу рядом с приятелем, — я так больше не могу, донеси меня наверх.       — Извини, машина для убийств, тебе придется идти самому, — развел руками Баккет. Мастер молнии посмотрел на него полным отчаяния взглядом, и Коул уже подумал о том, что готов сдаться, но все-таки, набравшись мужества, прибавил: — Иди сам, бро. Ты же такой сильный.       — Тут извращенцы какие-то, я их боюсь, — пожаловался Уолкер.       — Да ладно тебе, — флегматично отозвался Дэн, — мы будем обсуждать твой зад потише, если тебе так не нравится.       — Лучше про себя, — буркнул мастер молнии, пристраиваясь за ними следом и продолжая свой путь.       Коул тем временем только неловко улыбался: хотелось смеяться с того, как легко и непосредственно обсуждают все ракурсы его лучшего друга эти двое, но совесть не позволяла. Он видел, как Уолкер лезет вверх, сердито хмурясь, и, хотя знал, что он негодует не всерьез и на самом деле даже в каком-то смысле радуется такому вниманию, все-таки не мог хохотать в голос. Поэтому он, мурлыкая под нос какую-то веселую мелодию, загарцевал дальше по скале, легко обгоняя идущих и снова спускаясь вниз на пару шагов.       Склон постепенно, понемногу оставался за спиной, и спустя несколько шагов Коул понял, что они уже преодолели самый трудный подъем. Было жарко и дышалось все сложнее (особенно уставшей группе), но теперь под их ногами лежало поросшее короткой дикой травой плато, и внизу стелился весь заповедник. А там, впереди, за чертой ухающей вниз с обрыва пустоты, расстелилось бесконечное полотно залитого солнцем морского простора.       Черный ниндзя замер на миг, не смея даже двинуться с места, и стоял так несколько секунд, пока Джей, обогнав его, вдруг не ринулся туда — к самому краю, под которым далеко-далеко внизу били о берег волны.