Do you mind a relaxing trip?

      Именно на шестой день поездки Коул неожиданно понял, что утро бывает добрым.       Он проснулся не очень-то и поздно, потому что вчера они легли вряд ли позже одиннадцати, но в восемь утра в фургоне уже было тяжко дышать. Впрочем, это не заставило его встать и распахнуть двери настежь. Будучи самым обычным, при всей своей усердности достаточно ленивым и любящим понежиться в теплых объятиях кроватки человеком, он приоткрыл один глаз и тут же, не теряя времени, закрыл его обратно. Небрежно подумал: «вау, утро», - сладко потянулся и продолжил лежать, сопя в теплую пустоту.       И потом резко распахнул глаза.       Ну, почти так же резко, как тогда, когда Джей вчера ночью разбудил его своим отчаянным воплем про поиски и… воу-воу-воу, Джей, ночь, вечер, поиски, воу, что.       Ошеломленный этим неожиданным откровением, он пролежал, глядя в потолок, еще несколько бесконечно долгих минут, пока перед его глазами мельтешили, никак не складываясь в единую картину, обрывки вчерашнего дня. Лимонад, сумерки, елки, лиса, отчаянные молитвы, синие искры, слезы (не только Джея), ох, черт, Джей… Лиса его ужасно напугала. А он сам ужасно напугал Коула своим исчезновением. Это было так странно, а небо было такое звездное, и пахло свежей травой, и лимонад был так приятен на вкус, и Джей тоже, воу, что.       Коул старательно помассировал виски, крепко-крепко зажмурился и сосчитал до двадцати – он вычитал где-то, что это помогает проснуться и сконцентрироваться. А потом осторожно, будто боясь рассыпать свои воспоминания, сел в кровати и посмотрел на другую сторону жилой части фургончика.       Уолкер спал, разметав мягкие кудри по подушке и уткнувшись в нее же лицом. Солнце еще не достало даже до его коленки, опасно нависшей над пустотой за краем койки, но он уже жмурился, будто бы заранее готовился ко встрече с приставучими теплыми лучиками. Мастер земли видел только половину его лица – и этой половиной лица Джей чрезвычайно забавно демонстрировал свой боевой настрой, сдвигая половинчатую рыжую бровь к переносице и воинственно поджав губы, на которые Баккет почему-то засмотрелся и одернул самого себя, краснея и отворачиваясь. Потому что…       Коул спешно повернулся назад и вдруг ободряюще улыбнулся самому себе, словно бы говоря: «Потому что что? Ну же, дружище, чего ты боишься? Давай, скажи себе это сам…».       Он сам, где-то глубоко внутри, отчаянно этому факту противился и смущался, но Коул, улыбнувшись половицам и не прекращая краснеть, заставил себя произнести эту фразу до конца. Даже не просто произнести, а повторить несколько раз, раскладывая все по полочкам и окончательно погружая самого себя в сладкую реальность.       «Он мне нравится. Я ему признался. Я ему нравлюсь. Мы… мы целовались вчера».       Он фыркнул и положил на лицо одну ладонь, будто бы скрывая свою стеснительность от кого-то стороннего.       «…много, много раз».       Коул встал на ноги, глянул на синего ниндзя еще раз, протянул к нему руку – но, передумав, присел на корточки, выудил из своей дорожной сумки расческу и старательно пригладил лохматые после сна волосы. Затем, вздохнув и решившись на окончательные меры по превращению себя в идеального мужчину, взял тюбик с зубной пастой, щетку и бутылку с технической водой и вышел на улицу.       Это было действительно самое доброе утро на свете. Горы, еще вчера кружившие ему голову своими безумными пряными запахами трав и цветов, сегодня решили вовсе сразить его наповал, приправив этот букет запахов свежим ароматом росы и нежным утренним бризом, прилетевшим от далекого подножия гор. Вчера он едва ли успел разглядеть место, в котором оказался, а теперь утренний простор расстелил перед ним гладкую скатерть моря, над которой у горизонта небрежно кудрявились облака. За спиной же, среди колющих небо сосенок, к горному пику убегала лукавая тропинка. Взойдя по ней, они оказались вчера на поляне, на которой ужинали и одаривали друг друга неловкими признаниями.       Коул сладостно вздохнул, не выпуская зубную щетку изо рта. Нет, он не привык к осознанию того, что Уолкер теперь официально являлся его парнем. К этому, казалось, привыкнуть вообще невозможно. Никогда.       «Или, - рассудительно решил он, - я привыкну к этому минут через пять, когда он проснется. Скажу ему, что он надоедливый придурок, а он мне ответит взаимностью, и все у нас будет здорово…»       Это странное осознание того, насколько все хорошо, приятно обдало все тело теплой волной.       Напоследок ополоснув лицо водой и методично вытерев его сгибом локтя, Баккет вернулся в фургон. Джей все еще спал, что-то бормоча свозь утренние грезы и беспокойно теребя подушку бледными пальцами. Улыбнувшись, черный ниндзя присел с ним рядом на корточки и невесомо погладил по волосам.       - Мм, - промычал Уолкер с едва заметным оттенком нежной интонации в голосе. Коул, взволнованный и чуть смущенный, прикрыл глаза и потянулся к нему, чтобы оставить на его губах невесомый поцелуй, но следующая фраза Джея выбила его из колеи: - Отстань от меня, Коул, блин.       - Кхм, - подавился сладчайшими мечтами Баккет. – Чел…       Мастер молнии отчаянно зажмурился, спрятал лицо в подушке и оттуда проурчал:       - Пошел ты в задницу со своим утром…       Коул отпрянул от него, подавившись негодованием, и резко встал на ноги. Несколько секунд он шумно дышал, давая Уолкеру осознать свою ошибку и извиниться, но тот только потянулся, вдруг заулыбался во сне и задрых обратно, причем так сладко и с таким упоением, что сероглазого парня взяла зависть.       - Джей, быстро поднимайся, черт тебя побери, - сердито буркнул он, чувствуя, как понемногу закипает. Но не злостью, нет – изобретательным идиотизмом, что, впрочем, могло повлечь за собой гораздо худшие последствия, чем обычная злость.       Джей в ответ издал максимально счастливый вздох безмятежно спящего младенца.       - Один, - сказал Баккет. – Я до трех считаю.       Его новоиспеченный бойфренд спал, не ведая нависшей над ним угрозы.       - Два, - повысил голос Коул, беря в руки бутылку с водой и осторожно смачивая пальцы одной руки.       Джей хранил молчание. Возможно, плавал где-то на границе миров реальности и утреннего чуткого сна. Если бы у него была совесть, он давно бы проснулся и избежал своей нелестной участи, но он продолжал, имитируя абсолютную невинность, отлеживать своими тощими ребрами фургонную койку.       - Три!       Получив несильный, вряд ли даже насколько-то ощутимый, но скорее просто оскорбительный удар по самому фотогеничному месту своего тела, Джей взвизгнул. Ощутив холодные мокрые пальцы за шиворотом – заверещал, как девочка. Увидев над собой триумфальную улыбку Коула – заорал благим матом и принялся отбиваться руками, ногами и чем только мог еще.       - Идиот!!! – провопил он, избивая смеющегося Баккета подушкой и без пауз чередуя пинки ногами с ударами подушкой и ругательствами. – Дебил, придурок, ты, блин!!! Ты что творишь, а?! Совесть потерял, да?! Совсем, да?! Смелый какой!!! Чтоб ты так же ржал каждый раз, когда жрешь свои торты, чтобы ты не мог дышать и потому не мог их есть, ясно-понятно тебе, да???       Выдавая эту череду (необычайно креативных для только что проснувшегося человека) ругательств, он продолжал, уже вскочив на ноги, наседать на отступающего и задыхающегося от смеха Баккета с подушкой в руках. Наконец, приперев своего противника к противоположной койке, наугад ткнул цепкими пальцами под ребра – Коул зашелся в приступе неудержимого смеха и повалился на кровать. Довольный, Джей взял подушку в обе руки и атаковал его лицо. Унять веселящегося приятеля это никак не помогло, и мастер молнии вдруг понял, что смеется тоже, причем радуясь даже не факту того, что ему удалось победить. Но сейчас у него совсем не было времени ни на какие сторонние мысли.       - Эй, - он навис над Коулом, будто пытаясь придушить его подушкой, но делая это с явной аккуратностью и доброжелательностью, - бессовестный. Ты за что меня так, а?       - А ты, - темные глаза Баккета озорно засверкали; его голос из-за прижатой ко рту подушки звучал глуховато, - меня так за что? Я старался разбудить тебя со всей мягкостью, и что я услышал в ответ?       Джей в недоумении склонил голову вбок.       - Что?..       - «Пошел в задницу со своим утром, отстань от меня, Коул, блин», - закатил глаза черный ниндзя. – И тебе доброе утро, дружочек.       Уолкер несколько секунд смотрел на него с ноткой непонимания во взгляде, потом отвернулся и гордо задрал вверх усыпанный рыжими веснушками нос.       - Не-а, не помню такого.       - Да ладно?       - Не помню, - Джей легко соскочил с кровати, метнул подушку на свою сторону и сцепил руки замочком за спиной. – Ты это выдумал. Я не разговариваю во сне.       Коул усмехнулся.       - Ну-ну, теперь я точно знаю, что ты разговариваешь во сне, причем делаешь это крайне обидно, детка.       Это обращение совершенно не должно было стать обидным или, напротив, ласковым. Нет, это была совершенно обычная шутка – в принципе, Баккет мог назвать «деткой» любого из команды, когда находился в своем особом снисходительно-несердитом состоянии, поэтому сейчас, произнеся это, никоим образом не соотнес это с тем фактом, что Уолкер теперь действительно был достоин такого прозвища именно из его уст. И только тогда, когда весело разминающийся среди тесного фургончика Джей замер… нет – буквально закаменел спиной, Коул вдруг понял, что именно он сказал. Но виду не подал – отвернулся и стал, весело насвистывая себе под нос какую-то попсовую песенку, застилать свою постель.       - Коул?.. – тихо позвал его мастер молнии, и он, даже не поворачиваясь, краем глаза заметил, как щеки Уолкера залились розовой краской.       - Да? – непринужденно отозвался Баккет.       Джей замялся, сжав в руках наволочку, а потом отвернулся, краснея еще сильней.       - Мм, ничего.       Коул едва сдержал себя, чтобы не рассмеяться вслух. «Ага, - триумфально произнес он, жмурясь от удовольствия, - ага, детка. Ты вспомнил то, что говорил мне вчера, и теперь осознал, что в первый же день отношений попытался придушить своего парня подушкой, бессовестное ты карамельное пирожное. Или…       …или ты даже еще не понял, было ли все вчерашнее реальностью?»       - Ты долго еще? – поинтересовался он.       - Сейчас, - неловко откликнулся Уолкер. – Вот… все.       - Отлично! – все еще не выдавая своих догадок, Коул улыбнулся и мягко хлопнул его по плечу. – Пойдем, пять минут на утренний туалет и пробуждение – и мы продолжаем свой путь.       - Угу, - тихо согласился Джей. Он неотрывно смотрел на своего напарника, и в его глазах так и плескалось целое море вопросов, но он явно стеснялся задать хотя бы один из них. – Коул, а…       - Что?       Рыжий паренек замер, протягивая руку вперед (видимо, с целью коснуться плеча Баккета, чтобы привлечь внимание). Мастер земли беззаботно сунул в протянутую в благом порыве руку тюбик с зубной пастой.       - Ну, что? – повторил он. – Эй, давай на улице спросишь?       - Д-да, - торопливо кивнул Уолкер и выскочил на улицу следом за ним. – Коул, скажи, а я… ну, спросить хотел…       Баккет прищурился, глядя на него с нетерпением.       - Ты хотел спросить что?       Джей переступил с одной босой ноги на другую, покраснел опять. Под его ступнями приятно шуршала свежая трава.       - Слушай, я не уверен просто, ну… мне кажется… сон приснился странный. И вообще я как-то странно себя чувствую, знаешь, ну, слабо помню, что было вчера… Скажи, что мы делали?       Коул хотел ответить очередной шуткой, но вдруг затих, глядя на замершего в отчаянном смущении спутника. Синий ниндзя был таким… милым? Растрепанные после сна и утренних дурачеств волосы, опущенный вниз взгляд, и он весь – такой хорошенький и совсем маленький, похожий скорее на мальчишку, а вовсе не на парня восемнадцати лет. И Баккет вдруг смутился, вспомнив, что, между прочим, любит его. Причем любит не просто так, а безумно сильно, искренне, с желанием защищать и оберегать в придачу. И, решив, что за сегодняшнее утро наигрался достаточно, он сделал мягкий шаг вперед, приобнял Джея, прижав его к себе, и весело прошептал:       - А ты уточни, что именно тебя интересует, солнышко? – и коснулся губами его щеки возле уха, и тут же отпустил, отступая на шаг назад.       Уолкер замер, как статуя, и запылал обеими щеками так, что, казалось, он вот-вот расплавит землю прямо под собой. Он резко вскинул голову, тряхнув вьющимися волосами, и срывающимся от изумления голосом переспросил:       - Ты не шутишь, Коул? Или все-таки шутишь?       Баккет отвернулся, кусая губы. Джей, видимо, уже где-то в глубине души начиная верить, но все еще до конца не осознав это, запрыгал вокруг него:       - Коул, ты не пошутил, да? А мы с тобой были в лесу, да? И… и на поляне? И розовый лимонад, и лиса – это было, да, я же не придумал? Коул, ну скажи!       - Да! – сдался мастер земли. Рассмеялся, подхватил ойкнувшего Уолкера на руки, и крепко обнял. – Да, было! Ну, что ты еще от меня хочешь, дурачок?       - А-а-ай, я не дурачок! – радостно завопил Джей. – Я идиот! Я настоящий идиот… я тебя чуть не придушил подушкой! Коул, прости-прости-прости, пожалуйста!!       - Хорошо, - мягко отозвался Баккет, прикрывая глаза и не прекращая задумчиво и ласково улыбаться. – Обещаю, я больше не буду будить тебя подобным образом. Но только если ты не будешь говорить мне обидных вещей, когда я пытаюсь разбудить тебя, окей?       - Окей!! – с готовностью согласился Уолкер. – Только я их и не говорил. Ты, наверное, просто хотел оправдать нестерпимое желание коснуться моей задницы. Но, знаешь, я все равно тебя очень люблю. Даже если ты такой двуличный, коварный, ужасный, отвратительный, просто нестерпимый человек…       Коул засмеялся и щекотно задышал ему в шею. Джей фыркнул, расхохотался тоже. И доверчиво потерся щекой о щеку своего парня, жмурясь, как довольный котенок.       - И я тебя тоже люблю, - тихо произнес Баккет.       Мастер молнии чуть смущенно улыбнулся и потянулся к его губам.       - Не-а, - черный ниндзя тут же шутливо нахмурился и отвернулся. – Коул пошел в задницу вместе со своим утром, ищите его там.       - Я уже тоже там, - лукаво хмыкнул Джей. – Я там всю жизнь провел.       Баккет задумался на пару секунд, потом непокорно тряхнул головой.       - Не-а, - повторил он. – Ты не почистил зубы. И вообще, у нас есть гораздо более важные места, в которых мы должны успеть поцеловаться. А ты их до сих пор не выбрал.       Уолкер резко выпрямился, и в его синих глазах заискрился интерес.       - Какие места?       - Ну, - Коул осторожно поставил его на землю и наконец-таки отпустил из своих объятий, - знаешь… я планировал сделать этот день невероятным, потому что мы должны были посетить самый солнечный городок на континенте с самыми узкими улицами, в котором еще и готовят наилучшую рыбу, но… мы вчера упустили экскурсию в пещеры со сталактитами. Ты как насчет этого?       Джей задумчиво потер курносый нос указательным пальцем.       - Но ведь экскурсия будет не больше трех-четырех часов, - резонно заметил он. – Так… может, нам просто стоит сначала сходить на нее, а потом сгонять в городок? У нас останется, получается, целый день после полудня. Это ведь недалеко?       - Недалеко… - Коул чуть смутился, когда синий ниндзя сверкнул ослепительной улыбкой и схватил его за руку, не в силах сдержать волнения. – Так… ты за пещеры?       - Пещеры! – Джей стиснул его ладонь. – И город! И самый невероятный день! И… и еще поесть хочу.       Баккет мягко улыбнулся и потрепал его по волосам.       - Абсолютно солидарен.       …Сидя в кабине фургона и осторожно снимаясь с ручника, Коул подумал, что с «самым невероятным днем» немножко все-таки приврал. Потому что – да, этот день обещал быть потрясающим, но планы на завтрашний день (при должной удаче) обещали затмить все те события, что были до этого.       «Как хорошо, - счастливо вздохнул он, - что у меня все идет не просто по плану, а в тысячу раз лучше, чем могло бы быть. Может, таким образом и вся поездка пройдет? Что еще у нас будет? Удачное раскрытие древней тайны поющего берега? Случайное попадание на день бесплатного шведского стола? Победа в лотерее на сто тысяч дзен? Или… по крайней мере, абсолютно нормальный отпуск до конца следующей недели?»       Он хмыкнул – тихо и задумчиво.       «Наверное…»       Если бы ему удалось взглянуть в будущее всего-навсего на два дня вперед, он бы понял, что он чудовищно ошибался. Но сейчас у него на это не было времени – он осторожно придавил ногой педаль газа, и фургончик, негромко зарокотав, покатил по нагретому утренним солнцем горному серпантину.