Soulmad

***

      Соулмейты — в этом мире явление такое же обыденное, как существование продуктового магазина, то есть, встречается на каждом углу. И это одновременно прекрасно и странно, знать, что где-то в мире существует предназначенный судьбой человек. Не обязательно любить друг друга до гроба, но всё же, твоя родственная душа — это по определению кто-то очень дорогой и близкий, ну или станет таковым, если, конечно же, вы сможете найти друг друга.       То, что чувствуешь ты, в какой-то мере отдаётся в организме соулмейта, с этим ничего не поделаешь. С состоянием самого тела ситуация похожая: все болезненные ощущения, татуировки и надписи, намалёванные на коже, неизбежно дублируются. Отчасти, в связи с этим у большинства людей не возникает проблем с нахождением друг друга. Договориться о встрече через общение на коже проще простого. Хотя, тут не без минусов, ведь есть молчуны, не считающие, что связь вообще нужна им, или такие приколисты, которые могут и член тебе на лбу несмываемым маркером через себя нарисовать, а любые травмы сполна будут прочувствованы связанными соулмейтами, даже если получил только один.       Именно по этой причине Лиса Ман старалась не травмировать себя. Она росла с отцом, поэтому всё мальчишеское с детства было ей близко, хоть и не умаляло её женственности, однако приходилось лишать себя опасных занятий в угоду сохранности соулмейта. Лиса с завистью смотрела на соседских ребят, которые бегали, где хотели, и лазали по деревьям словно мартышки, а сама в это время досадливо сжимала маленькие кулачки и сдерживала себя, чтобы с Ман за компанию не отхватил ещё кто-то.       А перспектива такая, к несчастью, имелась. В свои девять с половиной лет Лиса упала в обморок по неизвестной причине, когда играла во дворе с ребятнёй в догонялки. Три дня Ман не приходила в себя, а, когда очнулась, получила от врачей рекомендацию по исключению всяких физических нагрузок и пожизненное освобождение от занятий спортом. Отец не настаивал на том, чтобы дочка всё детство просидела дома, но всё равно переживал и заодно объяснил Лисе, что все её страдания отражаются на ком-то ещё, кого она пока не знает.       "А если мой соулмейт какой-нибудь хилый или вообще окажется девчонкой?" — думала она. И до двенадцати лет Лиса действительно не догадывалась, кто же её родственная душа. Писать записки Ман не решалась, а от самого соулмейта не было ни слуху, ни духу. В какой-то момент Лиса даже решила, что природа обделила её в этом плане, так что глупо было беречь себя, как зеницу ока.       Но однажды, проснувшись утром, девушка обнаружила на руке странные закорючки. Она не могла припомнить, чтобы когда-то видела их. На родной английский алфавит не похоже, на арабские символы тоже, а для всем известных китайских иероглифов как-то простовато смотрелось. Даже японские азбуки, высмотренные в аниме, тут по виду и близко не стояли. Лису распирало от целой гаммы чувств: радости от того, что соулмейт у неё всё же есть, растерянности от непонимания послания и даже небольшого возмущения.       "Он (или она), что, надо мной издевается? Что это такое? Шифры масонские?!" Ман переписала, а точнее, максимально коряво перерисовала таинственные знаки в блокнот и побежала собираться в школу с надеждой, что лучшая подруга что-нибудь подскажет.       С Роуз Альдой Лиса дружила чуть ли не все свои школьные годы. Остальной класс, конечно же, тоже входил в круг общения девушки, но самой адекватной и, пожалуй, приемлемой для общения казалась именно Роуз. Она с каким-то невероятным талантом умела балансировать между серьёзным состоянием, когда это нужно, и образом души компании, если обстановка позволяет расслабиться, а также умело маскировала все свои недостатки и не особо доверялась малознакомым личностям. Лиса же так не умела и всегда ходила с душой нараспашку и мыслями вслух, за что частенько находилась на грани получения люлей. И всё же, даже при этих различиях Роуз и её подруга всегда были примерно на одной волне, и Альда частенько показывала себя той ещё оторвой, но на фоне Лисы девушка на практике оказывалась просто законченной ботаничкой.       К счастью для Лисы, её ожидания оправдались. Подруга услужливо пояснила, что "вот эта фигня" на руке Ман — определённо символы корейского алфавита. Челюсть девушки, как говорится, чуть не поздоровалась с полом. Откуда Роуз знала, как выглядят корейские буквы, оставалось только догадываться. Лиса подпёрла щёку рукой и вгляделась в надпись на руке, всё ещё абсолютно не понимая написанного. "Корейский алфавит? Разве такое возможно?"       Оказалось, возможно. Природу вот не сильно заботило, что Ман родилась и выросла в Соединённых Штатах Америки, и наделила её соулмейтом из другой, совершенно отличной от США страны. Лиса попыталась покопаться в интернете и найти информацию о том, бывали ли такие ситуации ранее, но не нашла почти ничего. Либо такое случалось крайне редко, либо об этом старались не распространяться.       С того дня, как появилась первая надпись, девушка получала такие послания чуть ли не на ежедневной основе в течение года, но все они остались без ответа. Лиса пыталась переводить написанное, порой выходило даже что-то довольно связное, но иногда переводчик выдавал просто несусветный бред. Двенадцатилетняя девочка понятия не имела, что же теперь ей делать, ведь соулмейт — очевидно, кореец. Как у них обстоят дела с английским, Лиса тоже не знала, зато в одном была уверена на сто процентов: сама она по-корейски не может даже поздороваться.       Все записки от неизвестного Ман, как умела, переписывала в тетрадь, на случай если когда-нибудь решится ответить или хотя бы попытаться разобрать непонятные моменты. Только вряд ли этот случай мог настать в ближайшее время, ведь, в отличие от Роуз, Лиса к учёбе не тяготела и еле вытягивала школьные предметы. Об изучении дополнительного языка не могло быть и речи. В итоге, на какое-то время Ман забила болт на эту духовную связь. Ей так жилось намного проще.       Через год родственной душе девушки, видать, поднадоело отправлять текст вникуда, так что руки Лисы в коем-то веке не были изрисованы. Зато начались другие проблемы, например, приступы необъяснимой боли посреди ночи или прямо во время школьных занятий. И девушка могла бы списать всё на свою старую болезнь, которая годами не давала о себе знать, если бы соулмейт и дальше молчал. А раз уж он есть, значит, это никакая не болезнь, которой, возможно, никогда и не было.       Лиса сначала терпела. Ну, мало ли, над соулмейтом издеваются сверстники или ещё что-то. Лиса продолжала придерживаться идеи о том, что себя надо беречь, даже если родственная душа не делает этого в ответ. Однако, у всего есть предел, как и у терпения Ман.       Последней каплей стала татуировка в виде схематического изображения солнечной системы с небольшой надписью внизу. "여기 있어?" — гласили закорючки. Время идёт, а эти символы всё ещё остаются такими для Лисы. Как и для остальных, кто далёк от Кореи и её языка. То есть, всех в окружении девушки.       Лиса не обнаружила бы рисунок ещё какое-то время, потому что он был расположен на лопатке, но во время переодевания в спортивную форму тату заметила Роуз. Ман тогда жутко разозлилась, ведь ей всего 17 лет, ещё школу не окончила, а уже имеет татуировку. Этого не поймут ни родители, ни учителя, так что недалёкому (в плане мозгов, а не расстояния) соулмейту захотелось влепить по самое небалуй. Чтоб больше не занимался всякой фигнёй и не портил тело бедной Лисы. — Слушай, — начала Роуз, разглядывая рисунок, — а что тут написано? — Если б я знала, — обиженно буркнула Ман. Теперь придётся летом носить футболки вместо любимых топиков на лямочках, чтобы не спалить тату взрослым хотя бы до выпуска. Оно, конечно, красивое, но на школьнице смотрится неуместно. — Духу выучить этот шайтанский так и не хватило.       Альда была от природы любопытной, так что она тут же полезла в сумку за телефоном и попыталась перевести надпись. В принципе, девушка не была такой уж и ботаншей, какой её представляли окружающие, просто тянулась к разгадкам всего, что не знала или не понимала. Лиса же, как полная противоположность, в таких случаях просто безразлично отмахивалась и забывала обо всём в ближайшее время. — А разве ты пыталась? — Подловила. Я ни слова не знаю. — О, короче, переводит как "Здесь есть?". Что за бред? — Роуз нахмурилась, как и обладательница татуировки. Ман с каждой секундой хотелось придушить человека по ту сторону духовной связи всё больше. Девушка сжала кулаки и стукнула одним из них по лавочке, искренне надеясь, что соулмейту будет больно. Даже если самой Лисе норм. — Это существо обалдело, писать на мне всякую бессмыслицу? Ух, как же я хочу выссказаться за все свои страдания. Я тут, значит, стараюсь, убегаю от неприятностей и всяких стерв из класса повыше, лишь бы зайку не травмировать, а сама получаю по полной. И тут ещё такое. — Так выскажись, не вижу причин молчать, — Роуз пожала плечами. Она уже не в первый раз слышит подобные жалобы, но всё заканчивается тем, что Лиса просто снова плюёт на всё с высокой колокольни и молчит. Потому что грозность учебника по корейскому языку пугает с первой страницы, а лень ещё и поддакивает, что не такая уж и большая проблема, что соулмейт шалит. — К тому же, от тебя никаких вестей не было за всю жизнь. Тебе не кажется, что он просто думает, что один? В смысле, без родственной души. Такое же случается.       Ман задумалась. А ведь, когда-то в детстве и она сама так думала. В словах подруги оказалось на удивление много здравого смысла. Роуз, конечно, своего соулмейта ещё не нашла в реальности, но перекидывалась с ним парой сообщений. По крайней мере, о своём существовании девушка заявила, в отличие от Лисы, потому проблем от духовной связи не испытывала. Ман подумала, что идея не такая уж и плохая. Хотя бы с помощью переводчика, но и ей стоит напомнить о себе. Точнее, для начала просто рассказать.       Однако, сказать проще, чем сделать. Лиса заставила себя засесть за учёбу. Книга по корейскому языку открылась со скрипом души неспособной к зубрёжке Ман. Девушка даже начальный курс прошла, но писать на себе всё равно не решалась. Честно признаться, боялась показаться безграмотной дурой. Таким образом, ещё один год, который можно частично потратить на общение с соулмейтом, был необратимо потерян.       Зато странная фраза на тату вдруг обрела смысл. Не "Здесь есть?", а, скорее всего, "Ты здесь?" или "Кто-то там (заменить на нужное слово) здесь?". А вся проблема была просто в опущении подлежащего, ясного из контекста, будь эти восточные языки неладны, и в том, что, собственно, самого контекста Ман не знала.       Или знала? Лиса дотронулась до лопатки и шокированно уставилась в одну точку. Потому что пришло осознание: соулмейт искал её, в то время как девушка беспокоилась о своей грамматике и отмалчивалась. С помощью татуировки он попытался намекнуть, что неплохо было бы, будь Ман хотя бы в пределах солнечной системы. Шутник, однако. Конечно же, она здесь, относительно недалеко, всего лишь в другой стране.       Ещё год прошёл быстрее остальных, потому что Лиса углубилась в обычную учёбу, всё же экзамены на носу, а затем и поступление. Времени думать о каком-то человеке, находящемся на расстоянии в пол земного шара, особо не было. Только иногда Ман подмечала какие-то записи на запястье, которые были адресованы явно не ей. Список продуктов, напоминания о встрече, заметки, учебные шпоры. Лиса со смешком отметила, что голова у соулмейта такая же дырявая, как и у неё самой, а Роуз только поддакнула. От правды не убежишь.       И вот, когда все мучения со сдачей экзаменов подошли к концу, Лиса раздумывала над тем, чтобы слетать в Южную Корею на летние каникулы и найти там своего соулмейта. Бред, конечно, но почему бы и нет. К Роуз, например, как раз через неделю приедет её родственная душа, преодолев половину страны. И, как бы Лисе не хотелось посмотреть на знаменитого Марка, про которого подруга уже все уши прожужжала, желание глянуть на человека, изрядно потрепавшего нервы самой Ман, было сильнее.       Откуда же Лиса поняла, что Корея ей нужна именно Южная? Да потому что необходимый город находился именно там. А сам город девушка узнала из многочисленных записей о встречах. Интернет творит чудеса.       Только показываться соулмейту на глаза после стольких лет игнора было страшно. Вероятность, что Лиса будет послана далеко и надолго, довольно высока, поэтому она хотела выяснить побольше в режиме инкогнито, а затем решать, как быть. К тому же, девушка понятия не имела, как отец отреагирует на такое желание. Ман, конечно же, уже не маленькая девочка, но расстояние неблизкое, страна совершенно другого строения, да и слишком много неизвестных в этом уравнении.       И Лиса решила, что свалит все мучения выбора на отца, но так, чтобы он сам этого не заметил. Вечером, во время ужина, она будто невзначай ляпнула, что неплохо было бы найти наглеца, набившего тату без спроса, и оборвать ему уши. Отец от души посмеялся и ответил то, что девушка ну совсем не ожидала услышать: — А почему нет? Езжай, хоть посмотришь заграницу. Даже если не встретишься с тем человеком, хотя бы отдохнешь после напряжённых экзаменов. И от своего бойфренда. Он всё равно мне не нравится. — Пап, ты сейчас серьёзно? — Лиса ушам своим не верила. И мозгу, и глазам.       Она знала, что отец у неё более чем понимающий и добрый, а к духовной связи относился с особым трепетом, но не до такой же степени. Хотя, отчасти, такое отношение было понятно: соулмейтом Мана старшего был родной брат его жены, матери Лисы. Оба родственника уже были мертвы, но мужчина любил их почти всю свою жизнь, потому и считал, что соулмейты должны держаться вместе.       Слова про то, что нынешний парень Лисы её отца не устраивает, были благополучно пропущены мимо ушей. Девушка и сама в последнее время была не в восторге от Дина. На вопрос Роуз о причине начала этих странных отношений сама Ман отвечала расплывчато. Наверное, это просто было сделано по логике: "А почему нет?". Большинство сверстниц уже с кем-то встречались, так что и Лиса решила не отставать. Дин просто был первым, кто не постеснялся подкатить. — Вполне. Я помогу тебе, если хочешь, со всеми формальностями и оплачу билеты. Только давай, это будет в качестве подарка на поступление.       На том и порешили. Лиса не сразу поняла, что попала. Это же теперь ей точно надо поехать и встретиться со своим соулмейтом, чтобы отцовские деньги и доброта не пропали даром. Так что, когда пришло время собирать чемоданы и ехать в аэропорт, поджилки у Ман затряслись до такой степени, что дали фору бы любому перфоратору в частоте колебаний. А Роуз, провожавшая подругу, ещё и подливала масла в огонь, подтрунивая над Лисой, насколько позволяло неразвитое остроумие. Хотя тут и придумывать ничего особо не надо было, голая правда, сказанная прямо, тоже неплохо била по нервам Лисы и заставляла её вздрагивать.       И всё же, в самолёт девушку затолкали. С горем пополам, пригрозив, что билеты уже не вернёшь. Благо, перелёт занимал довольно много времени, и Ман большую его часть провела, сопя в обе дырки. Зато сработало, как телепорт: уснула в Америке, проснулась уже в Южной Корее. Лиса потянулась и краем глаза уловила новую заметку на руке, которой вроде не было несколько часов назад. Девушка попыталась вчитаться и перевести самостоятельно, но в силу маленького словарного запаса разобрала не все слова.       По громкой связи на нескольких языках уведомили о приземлении самолёта в аэропорту Инчхон. Как раз в этот момент Лиса поняла смысл написанного и чуть не подавилась воздухом.       "3 трупа, частично разложились от кислоты. Для полного уничтожения надо больше"       И тут сразу возникло слишком много вопросов. Какие трупы? Кто залил их кислотой? Зачем это кому-то понадобилось? Как это связано с соулмейтом? И кто вообще такие вещи пишет на руке?       Вопросов без ответа было много, зато логичный вывод в голове Лисы нарисовался только один: она связана духовно с каким-то маньяком, не иначе...