Силентиум

Мальчик проснулся ещё до рассвета. Вокруг была полутьма; встающее солнце еле пробиралось через крону деревьев, которые плотным шлейфом накрывали лагерь. Все ещё спали, ибо звуков вне палатки Айрон не слышал. Только рядом спокойное дыхание. Юноша повернул голову и чуть не вскрикнул от испуга: Лион смотрел прямо на него, серьезно и напряжённо. Было непросто выдержать этот взгляд, поэтому фаг уже отвёл было глаза, но мужская рука живо повернула его лицо за подбородок обратно, грубо и резко. — Что ты сделал с волосами? — вполголоса спросил эльф, и было ясно, что раздражение он и не старается скрыть. — Обрезал, — еле выговорил Айрон, начиная дрожать от страха под этим нарастающим гнетом. — Я не помню, чтобы разрешал тебе что-то делать с собой. — Глаза лучника представляли собой адскую смесь гнева и досады. — При словах «ты моя собственность» разве следуют дальше слова «но ты можешь делать, что тебе вздумается»? Мальчик слабо покачал головой. — Мне так нравились твои кудри, а ты взял и лишил меня этого. Что ж, — произнес он, поднимаясь и начиная одеваться, — придется разобраться с тобой. Натяни что-нибудь и марш к реке. Лион быстро справился со своей одеждой и решительно вышел наружу. Бедному Айрону ничего не оставалось, как закутаться в покрывало и поспешить за ним, переступая босыми ногами по нетвердой земле. Фигура лучника мелькала впереди, и он почти нагнал его уже у самого берега. — Теперь стой ровно, — тихо скомандовал парень, вставая у кромки воды. Утро было прохладное, а возле реки у почти обнаженного фага поползли мурашки по коже. Он выполнил приказание, ступив на холодный и мокрый песок, пока эльф вытаскивал кинжал. Началась ювелирная работа. Прядка за прядкой Лион отрезал торчащие куски волос, которые так топорно обстриг Айрон. Выравнивая весь этот каштановый кудрявый кошмар, светловолосый хозяин не произнес ни слова, действуя аккуратно и твердо, но в каждом резком движении мальчик чувствовал для себя упрек. Но он должен был лишиться этого, своих волос, своего прошлого. — Теперь гораздо лучше, — пробормотал лучник, выбрасывая в воду последние завитки. Течение тут же подхватило их и понесло прочь, как и все остальные, разорванной дорожкой плывущие вдаль. Юноша стоял, потупив взгляд, и робко переступал ногами, не зная, что сказать в ответ. Внезапно с него сорвали покрывало и спустили до локтей, отчего вздрогнувший фаг зябко повел плечами, замерев от испуга. — Чтоб больше не смел трогать то, что принадлежит мне, без разрешения. Ты вконец искупишь свою вину, когда волосы отрастут до этой метки. И мальчика два раза обожгло стальным огнем. Две яркие полосы ниже лопаток проступили на его нежной коже, заставив заплакать ее кровавыми слезами. Прикрыв рот и зажмурившись от боли, Айрон постарался не проронить ни слезы, пройдя это нужное наказание. Он почувствовал, как по спине неспешно покатились теплые струйки крови. Парень вытер кинжал и спрятал его за пояс. Но он все ещё был не в духе, когда повернул юношу к себе за плечи, и тот увидел его бесстрастное лицо. Жили только зелёные глаза, в которых искрилось недовольство. — Уроки ты усваиваешь быстро, поэтому я жду, чтобы и этот ты так же мгновенно понял. Фаг кивнул, не смея поднять голову, чтобы ещё больше не прогневать хозяина. Этого, видимо, было достаточно. — Ты свободен до вечера, я уйду в разведку. Надеюсь, мне, как твоему ненавистному повелителю, не стоит напоминать, чтобы ты был под присмотром и не творил глупостей. Гневно произнеся это, лучник не стал ждать ответа, который хотел было высказать Айрон, и ушел в сторону лагеря. Накинув покрывало обратно на плечи, юноша закутался в него плотнее и поспешил в палатку, где дал волю паре слезинок. Он видел потом, как лошадь эльфа скрылась за деревьями вместе с двумя другими, и ему стало ещё тоскливее. Отряд постепенно проснулся и уже скоро вновь пустился в путь. Уолтера нигде не было видно, чему мальчик был очень рад. Сегодня ему было нужно только общество Артура, которого он и нашел спустя время. Показавшись на глаза Джону, он дал знать, что будет с другом идти неподалеку. Тот кивнул и больше не обращал на него внимания. Артур сразу же подошёл к фагу, приобняв его за плечи, но тот невольно скривился от боли. — Что случилось? — беспокойно спросил новобранец. — У тебя острижены волосы! — Все хорошо, Артур, тебе не стоит волноваться о чем-либо, — с успокаивающей улыбкой ответил Айрон, игнорируя восклицание. — Я просто спал плохо, все тело сейчас ноет. — Если ты лжешь, то делай это убедительнее. — Полуоборотень нахмурился, пристально изучая собеседника взглядом. — Он тебе что-то сделал? — Нет, — вновь соврал тот, глядя себе под ноги. — Просто вчера вышел совсем неприятный разговор. И мальчик рассказал ему обо всем, сдержанно, без жалоб, но в голосе его слышалась такая горечь, что Артур еле удержался от порыва вновь обнять своего друга. — Я убью этого Уолтера, клянусь! — в сердцах произнес парень, чувствуя, как в нем кипит гнев. — Ты не будешь первым, — покачал головой юноша, неосознанно трогая свои кудри. — Знаешь, я вообще ужасно боюсь, что Лион узнает ещё кое о чем. — О чем же? — напрягся Артур. И Айрону пришлось рассказать, как он признался в любви Уолтеру и тот якобы ответил взаимностью, как он целовал его, как мальчик уже хотел сбежать с ним, но лишь случай спас его от этой ошибки. — Он убьет меня, когда узнает, что причины для всех этих сплетен есть. — Фагу было очень стыдно за все свое поведение, его щеки и уши горели. — Тем больше причин прикончить это чудовище как можно быстрее, — мрачно констатировал друг. — Ты зря защищаешь меня, потому что я сам виноват. Тебе причинят боль из-за меня! — отчаянно забормотал юноша, цепляясь за чужую руку. — И ты никогда никого не убивал. Я не хочу, чтобы его кровь была на твоей совести. Нет. Это лишь мои ошибки, я должен ответить за них, если они обнаружатся. — Но ты ведь умрёшь и так нелепо! — А как мне ещё умирать? Я не герой, не воин, не какой-то принц. Я сирота, который служит всем, кому принадлежит. Я никто, поэтому бесславный конец — это не самое страшное для меня. — Но ты ведь нужен магу, он не позволит тебя убить. Иначе какой смысл было сохранять тебе жизнь, лечить тебя и оберегать. — Лион не подчиняется ему абсолютно во всем. Поэтому я не уверен в своей безопасности. — Айрон тяжело вздохнул. — Артур, я делюсь с тобой этим, как с единственным другом, и искренне не хочу, чтобы ты что-то предпринимал. Я боюсь за тебя и не переживу, если из-за меня с тобой что-то случится. Прошу тебя, пообещай мне, что ты не будешь делать необдуманных поступков. Новобранец долго не отвечал, погрузившись в глубокие размышления. Ему было нелегко принять решение бездействовать, когда рядом страдал его соратник. — Айрон, — произнес он, наконец. — Я могу тебе пообещать лишь то, что посоветуюсь с тобой, если вдруг что-то решу сделать. На мне и так вина, что я не смог помешать взять нас в плен. Нет, даже не пытайся со мной спорить. Я бы мог сделать хоть что-то даже в лагере, но видя, как к тебе ласков эльф, я подумал, что все не так уж плохо. Однако сейчас, клянусь, если что-то произойдет, то твой обидчик встретится со мной. Но и ты пообещай, что расскажешь мне, если с тобой случится что-то, скрытое от остальных глаз. Мальчику стоило больших усилий открыть рот и сказать то, что он собирался, но в этот момент их прервали. — Эй, волчонок, — обратился к Артуру подъехавший на коне Себастьян, — подсади Айрона на коня. Перечить ему никто не смел, поэтому пришлось новобранцу помочь своему другу залезть на лошадь и лишь проводить потом уезжающих печальным взглядом. — Что-то случилось? — боязливо спросил Айрон у молчаливого мага после десяти минут спокойной езды. — Нет, — безжизненно бросил Баст в ответ. — Но я бы на твоём месте поменьше находился среди сверстников после вчерашней истории. Лион не будет в восторге. Юноше пришлось сглотнуть, чтобы дышать стало проще. — Ты решил меня спасти от него? — робко поинтересовался он. — От Лиона спастись будет трудно, тут даже я не спасу, если мне сильно не захочется. — Парень даже не смотрел на своего собеседника, глядя вперёд, будто сквозь чащу. — Но я ведь тебе был для чего-то нужен. Неужели я потерял свою ценность для твоей магии? Себастьян покачал головой. — Ты как был нужен, так и остался, но не стоит думать, будто ты такой один-единственный на свете. Ты редкий ингредиент, точнее часть тебя такова, но есть и ещё. — Его лошадь, достаточно умная, чтобы идти вперёд без управления, спокойно обходила выступающие корни, пока ее хозяин задумчиво придерживал мальчика, словно разговор его отвлекал от чего-то важного. — Объясни мне, пожалуйста, что во мне такого, раз я нужен для чего-то, — взмолился Айрон, мысли которого путались при упоминании о своей полезности. — Ведь разве не позволено овце знать, что она идёт на убой из-за мяса и шерсти? — Удивительное сравнение, — слабо усмехнулся наездник. — Но тебе это знать все равно незачем. Это слишком сложная информация для того, кто не изучал магию. Слишком мало людей владеют такими знаниями, и посвятить в эти тонкости подростка, который почти ничего не знает, задача нелёгкая. Ты ведь и половины не поймёшь. — Но я постараюсь! — с жаром воскликнул фаг. — У тебя иногда слишком много энтузиазма. Это вредит тебе. На этом Себастьян умолк и больше не произнес ни слова. Так прошло время до наступления сумерек. Отряд дошел до брода, где можно было перейти реку, и это затянулось на долгое время, ибо повозки с продуктами и прочими вещами требовалось перевозить аккуратно, чтобы не повредить и не потерять в воде добрую часть. Фаги, чтобы не замочить свои ноги, устроились на плечах любимцев, и со смехом пересекали воду на своих «скакунах». Дальше переправы местность постепенно открывалась, и все чаще попадались луга, ограниченные редкими стенами деревьев. Ближе к вечеру погода стала гораздо приятнее, и ненавязчивый теплый ветер слабо трепал начинающие разгораться языки лагерных костров. Привал делали с каждым заходом солнца, и этот день не стал исключением. Айрона оставили с Джоном, но тот был занят ежевечерней тренировкой, поэтому приказал сидеть ему у костра неподалеку. Мальчик наблюдал за оборотнем искоса, побаиваясь этого могучего воина. Он постоянно был в делах, и казалось, что обязанности составляли львиную часть его жизни. Юноша ещё ни разу не видел, как он просто отдыхал, шутил, проводил время с кем-то. Тут его отвлек шум с западной стороны. Послышалось лошадиное ржание, и фаг сразу догадался, что это приехал Лион с разведки. Эльф сразу пошел к Басту, и было видно, что новости у него серьезные. В ожидании своего хозяина, Айрон так и остался сидеть у костра, доедая свой скромный ужин, состоящий из мясной похлёбки в выдолбленной хлебной краюхе и изредка оглядываясь на палатку мага. Один раз он оттуда выглянул и позвал Джона. Тот сразу же прекратил занятия и отпустил ребят, а сам пошел на зов. Оставшись без присмотра, юноша уже хотел было найти Артура, который вместо тренировок находился сегодня в карауле, но на его плечо опустилась рука, испугав мальчика и заставив его невольно скривиться от боли в свежей ране. — Айрон, — весело произнес знакомый голос, — я все никак тебя поймать не могу. — И не надо, — нашел в себе силы огрызнуться тот, сбрасывая с плеча чужую руку. — Опасно для жизни трахать чужие игрушки под каждым кустом, Уолтер. Выбросив в огонь остаток хлеба, фаг направился прямиком к палатке Себастьяна, где должен был находиться Лион, срезая путь через подлесок, вокруг которого полукругом расселился лагерь. Но ему не дали спокойно дойти, нагнав через каких-то несколько метров. — Стой, — уже не так мягко окликнул его Уолтер, грубо хватая юношу за одежду. Но тот оттолкнул его, хоть и остановился. — Что я тебе сделал, раз ты так со мной поступил? — с ненавистью процедил Айрон. — Зачем? — Если ты про сплетни, то это все чушь, — начал оправдываться парень, хоть и не очень убедительно. — Это все те фаги из школы. Ты же знаешь, как им противно видеть, что у нас с тобой что-то складывается. — Они ничего не видели, видел и делал только ты. — Мальчик скрестил руки и с вызовом посмотрел на собеседника. Тот слегка опешил. — А этот медведь? У него, небось, совесть не так чиста, как ты думаешь. Может, он тебя хочет, а на меня наговорил тебе с три короба. Ты ведь от него это узнал, да? Тогда неудивительно! — Не смей так говорить об Артуре! — вспыхнул Айрон, услышав слова про медведя, которые вызвали в голове воспоминание о разговоре в ту отвратительную ночь в школе. — Ты не стоишь и мизинца на его ноге. Он один меня защищал от вас всех там, в монастыре. Ты чудовище. Не стоило мне говорить тебе о своих чувствах. — Но ты сам припёрся ко мне с признаниями. Тебя недостаточно хорошо отжаривает принц наконечников? Ясное дело, что тебе надо было настоящего мужчину. — Уолтер не стал больше притворятся, и фаг с отвращением наблюдал за этим обнажением сущности. — Ты так мило стонал под деревом, когда я тебя зажал. И мне что, отказываться от такого лакомого кусочка? — Ты уже его отведал однажды возле часовни, — с горечью выплюнул юноша. — И я больше не позволю тебе ко мне прикоснуться. Ты монстр! Я тебя ненавижу, ублюдок. Это ведь ты изнасиловал меня. — Да, я, — пылко подтвердил парень с искаженным от злобы лицом. — Что, хочешь повторения? А тебя эльф не учил открывать рот только для члена? Ты слишком много разговариваешь для какой-то там шлюхи. — Я тебе не шлюха! — со слезами выкрикнул фаг, но его крик резко оборвался внезапным ударом по лицу. Мальчик отшатнулся от Уолтера, который ударил во второй раз, разбивая ему губу, и уже собирался нанести третий удар, как сзади возникла тень, и после молнии сверкнувшего лезвия парень схватился за горло, из которого полилась черная в вечернем свете кровь. Парализованный страхом юноша не мог вымолвить ни слова, закрыв рот рукой и беспомощно наблюдая, как его бывший насильник грузно упал на траву, заливая ее всю вокруг себя липкой теплой жидкостью. — Какой интересный разговор я застал, — деловито произнес Лион, с отвращением отпинывая труп со своего пути и вытирая кинжал. — Ты, видимо, очень любишь боль, мой птенчик, раз устраиваешь себе постоянно проблемы. Айрон поднял полные ужаса глаза на лучника, боясь выдохнуть. Тот же пошел прямо на него, и его угрожающий вид не вселял надежды на что-то хорошее. Фаг попятился и запнулся о камень, упав на спину и вскрикнув от боли. — Надо же… Но закончить ему не дал Джон, подошедший ко всей этой компании. За ним шел Себастьян. — В твоём королевстве тоже сбегали с совета, когда вздумается услышать разборки двух любовников? — недовольно прорычал Джон, в темноте не разбирая дороги и наступая на ногу убитого. — Это ещё что такое? Перевернув остывающее тело Уолтера на спину, оборотень помрачнел, когда узнал в нем одного из своих новобранцев. Подняв суровый взгляд на Айрона, он спросил: — Это ты его убил? — Он? — издевательски рассмеялся эльф. — Он бы скорее сам поранился, чем ранил кого-то. Это был я. — Ты? Это сделал ты? Какого черта ты полоснул его по горлу? — взревел воин, поднимаясь с земли. — Что он сделал? — Лез к моему трофею, — невозмутимо ответил Лион, внимательно наблюдая за всеми действиями оборотня. Тот пришел в ярость. — Это из-за вот этой малявки ты убил бойца? — Джон, — вмешался Себастьян, кладя руку ему на плечо, — остынь. Сейчас уже ничего не сделать — он мертв. Не кричи на весь лагерь. — Он мертв из-за того, что наш принц совсем с катушек поехал со своей игрушкой. — Оборотень не желал так просто успокаиваться. — И он что, будет теперь кромсать каждого, кто к его суке пристроится сзади? Из-за этой потаскухи воевать останутся одни шлюхи, пока его величество кобель будет резать всех соперников. Ты точно на нашей стороне или помогаешь узурпатору развалить к чертям все, что мы создали? — Мы?! — вспыхнул Лион. — А ты не забывай, что к этому созданию я приложил усилий больше, чем вы все. У тебя не было бы твоих щенков, которых ты с таким упоением тренируешь, не было бы денег, еды и развлечений. Это все достал я. Так что я заслужил эту суку, и поэтому убью каждую мразь, которая на нее позарится. Повтори это всем своим молокососам, чтобы больше потом не плакаться Басту, будто я такой несправедливый. — Закройте рты живо! — прервал их перепалку маг, повысив голос. — Джон — живо в палатку, там это и обсудим, а ты, Лион, уведи своего мальчишку отсюда и не показывайся мне до полуночи. Вам все ясно? — Глаза Баста подсвечивались в темноте, и было непонятно, то ли это магия так выражала гнев, то ли они сами по себе стали светиться. Эльф и оборотень долгих несколько мгновений буравили друг друга взглядом, пока Джон не развернулся, направившись широкими шагами обратно. Лучник же только сплюнул. — А что с трупом? — спросил он. — Я займусь, но позднее. Все равно уже никуда больше не сгодится. Шумно выдыхая от злости на Джона, Лион схватил своего подопечного за руку и потащил в палатку, даже не стараясь идти медленно. Бедолага еле поспевал за ним, совсем обескураженный событиями. Его грубо зашвырнули внутрь, отчего мальчик ударился коленями о землю. Закусив от боли губу, он хотел отползти подальше, но его повалили на спину и стали бестактно расшнуровывать его штаны. — Что молчишь? — сердито спросил его лучник, рывками стаскивая податливую ткань с худых ног. — Хотя правильно делаешь. Как видишь, я не в духе немного. Айрон и в самом деле за все это время не издал толком ни звука, боясь спровоцировать эльфа ещё больше. Ему было очень страшно в тот момент, когда парень надвигался на него с ножом. Перед глазами пронеслась вся жизнь, ведь он думал, что его убьют. А сейчас он мог надеяться только на быстрое изнасилование. Но ожидания фага не оправдывались. Лион не раздевался, а лишь раздвинул широко юношеские ноги и достал нож. Мальчик похолодел от ужаса. Он собирается его оскопить?! — Знаешь, — приостановился парень, прищуренно глядя на своего пленника, — меня тут мысль посетила. У тебя, наверное, не совсем в голове отложилось, что ты только мой и что должен играть по моим правилам. Ничего, я тебе помогу это не забыть и оставлю напоминание о себе. После этих слов сталь кинжала попробовала теплую кожу на вкус, вгрызаясь в нее своим единственным зубом. Мальчик весь выгнулся, зажав себе рот ладонями и заглушая крики. Слезы проступили в его уголках глаз и полились к вискам, пока эльф зажимал его в своих тисках. Эти три минуты мучений показались Айрону тремя часами. Он чувствовал, как по внутренней стороне бедра течет горячая кровь и впитывается в покрывало. Мышцы от сильного давления эльфийских рук занемели, и когда все было кончено, их свела судорога, доставившая юноше ещё больше страданий. Болезненно всхлипывая, он пытался смахнуть слезы, часто моргая, ибо ничего не мог из-за них видеть. Живот вздымался от глухих рыданий, а ноги дрожали. — Отныне, — с жестоким удовлетворением произнес парень, — моя имя всегда будет на твоей прекрасной ножке, как и я сам всегда буду с тобой. — Он наклонился к заплаканному лицу и уже тише продолжил. — Умру я — умрёшь ты. Я — твое все, а ты — мой. И только. Понятно, мой птенчик? Айрон яростно закивал, как попало вытирая слезы, чтобы видеть собеседника. — Ну, а теперь поцелуй своего любимого, — сменил тот гнев на милость. Мальчик не заставил себя ждать, обхватывая лучника за шею и прижимаясь своими распухшим губами к другим, нежным и теплым.