Силентиум

— Я думаю, что нужно отдавать указания собираться. — Джон раздражённо чертил на бумаге план атаки. — Чем меньше мы сейчас медлим, тем легче будет захватить этот городок. Мы застанем их врасплох. В авангарде буду я с наемниками, мальчишек запустим за стены разбираться с остальными. — Ты уверен, что этот план обдуман тобой, а не рожден от гнева? — Маг пристально изучал собеседника темно-синими глазами. — Мы можем выступить и завтра с наступлением темноты, день роли не сыграет в этом случае. — Сейчас у меня холодная голова, — отрезал воин, отбрасывая карандаш в сторону и грузно выдыхая. — Да, я прекрасно это заметил, — съязвил в ответ Баст, качая головой. — Мы ведь с тобой уже поговорили насчёт Лиона и его питомца. Прошу тебя, сосредоточься лучше на нашем плане. Мне нужен мой Джон, великолепный тактик и лучший боец, которого я знаю. Парень подошёл к другу ближе и положил ему руку на плечо, мягко сжимая его так, чтобы тот почувствовал. Оборотень устало прикрыл глаза и положил свою ладонь поверх. — Я уже не раз высказывал свое мнение насчёт его выходок, но эта перешла просто все границы. Это уже не то пушечное мясо, которое у нас было в самом начале. У нас постепенно формируется войско, и с наемниками из Вольных земель захватить Ламентос будет легко, но при условии, что мы не потеряем многих до самой битвы в столице. — С моей силой бойцы не сыграют решающей роли. Мы все равно в меньшинстве. Денег на наем может хватит на малое количество людей, ты ведь знаешь, как дороги сейчас услуги западных мечей. Поэтому этот мальчишка может нас всех спасти, потому что пока я не нашел других вариантов. Пусть Лион развлекается, как ему вздумается, главное, что магия от этого не страдает. — Себастьян мягко погладил черные жёсткие волосы мужчины свободной рукой. — Но пока я коплю силы, нам нужны солдаты и все остальное. Поэтому скажи мне ещё раз: план обдуман? — Да, — после некоторой паузы ответил Джон. — Мы стоим слишком близко, их разведка или случайные люди могут сообщить им о нас, поэтому риск в данном случае оправдан. Либо сегодня ночью, либо мы обходим город и идём прямиком к границе. — Хорошо, — кивнул Баст, убирая руки. Он отошёл от оборотня и сел в походное кресло напротив, сложив свои тонкие пальцы в замок и рассматривая лежащий на столе план. — Тогда поручаю тебе заняться сборами. Надеюсь, в мальчишках ты уверен. — Более чем, — подтвердил воин. — Задача им предстоит простая, но первую кровь они вкусят. — Тогда нам надо обсудить ещё пару деталей. Потом я тебя отпущу. Лиона я пришлю сам. Только постарайтесь не убить друг друга. — Маг многозначительно посмотрел на Джона. Тот закатил глаза, но кивнул в знак послушания. Пока друзья разговаривали о последних приготовлениях, в лагере жизнь текла своим чередом. Некоторые слышали перепалку, но убийства никто не видел, да и Себастьян позаботился о трупе после ухода эльфа с мальчишкой. Разве что новые друзья Уолтера потеряли своего собрата ближе к полуночи, но все списали на «удачную охоту» на того шлюховатого паренька, про которого парень им прожужжал все уши. В то же время в палатке Лиона Айрон нежно гладил своего хозяина по голове, чувствуя его над собой всем телом. Слезы высохли, кровь на ноге запеклась, а место вокруг вырезанных букв горело, но все это было неважно, пока эльф с невероятной лаской водил по шее юноши теплым кончиком носа. Когда он ласков, то боли не причинит, фаг успел это запомнить лучше всего. — Ты больше не злишься на меня? — хрипло спросил он лучника, зарываясь пальцами в мягкие светлые пряди. — Ты получил свое наказание, поэтому причин гневаться у меня не осталось, — словно довольный кот, промурлыкал в ответ парень, изучая изящными ладонями худое тело своего подопечного. — И лучше не заставляй меня снова причинять тебе боль. Я хочу этого не больше, чем ты, но если спускать виновному с рук его ошибки, то он ничему не научится. Ты согласен со мной? — Да, — честно прошептал Айрон, прижимаясь к одетому телу своими оголенными ногами и животом. — Этот урок был мне необходим. Мальчик шумно выдохнул и, несмотря на свежие раны, крепко обнял парня всеми конечностями, в порыве нежности покрывая его лоб, щеки и губы лёгкими поцелуями, словно ища утешения в своем же истязателе. — Что за проявления любви, мой птенчик? — улыбнулся своей доброй улыбкой Лион, зажмуриваясь от приятных прикосновений влажных губ. — Ещё вчера ты кричал, как ненавидишь меня. — Кричал, — тихо согласился фаг, — но меня сбили с правильного пути. А ты вернул меня на него, и я благодарен тебе. — Только на словах? — игриво прошептал эльф, целуя своего питомца в уголок губ. — Конечно, нет, — расплылся в улыбке тот, прикрывая глаза. Его тонкие руки изловчились и стянули с себя рубашку, оставляя тело полностью без одежды. Две отметины на спине все ещё ныли при каждом движении кожи, но Айрон заставил себя не обращать на это внимания. — Я хочу стать полностью твоим. Возьми меня, Лион. Последнее он уже шептал прямо рядом с остроконечным ухом. Мальчик успокоился после пережитого, заставил себя отмести все страхи и плохие эмоции в сторону. О них он подумает в более подходящее время, а пока лучше подарить своему принцу внимание и любовь, ведь сейчас, фаг был уверен, лучник и пальцем его не тронет, потому что причин нет, а без них он никогда не накажет. Вот почему животный ужас оставил юношу. Он постепенно учился жить в мире, полном резких поворотов. Парень, услышав свое имя таким интимным шепотом в смелой просьбе, шумно потянул носом воздух, чувствуя, в какой он власти своего подопечного, раз одно лишь предложение заставило пробежаться волну мурашек по его телу. Приподнявшись на локтях, он пристально посмотрел Айрону прямо в глаза. Его грубоватые сухие пальцы почти деликатно очертили изгиб юношеских губ и, слегка их приоткрыв, скользнули внутрь, ощущая влагу и тепло. — Смочи их хорошенько, моя прелесть, — нежно приказал Лион. И его прелесть выполнила указание, добросовестно обвивая каждый палец своим мокрым язычком. Оба не отводили взгляд друг от друга, оба невольно льнули к чужому телу, стремясь сблизиться воедино. Айрон рискнул проявить инициативу и потянулся к куртке лучника. Его движения были полны робости, но с каждой секундой та слабела, видя благосклонность блондина. Вещи полетели в сторону, эльф остался лишь в льняных штанах, проведя по которым мальчик мгновенно обнаружил выпирающий через ткань член. — Ох, — только и смог произнести фаг. Он был больше, чем ожидалось. — Не охай так, милый мой кролик, — мягко предупредил Лион, расшнуровывая штаны. — Иначе я накинусь на тебя и слопаю со всеми косточками. — Прямо со всеми? — заулыбался мальчик, беря своего лучника за руку и опуская ту между своих ног. — Я тебе не верю. — Он положил чужую ладонь на свой пах, начав себя ей ласкать, слегка выгнулся и простонал так тихо, но так вожделенно, что эльф с рыком опустился на его тело, перенимая на себя всю инициативу. Под напором Лиона и его стремления заполучить долгожданную награду, которую он все откладывал по неизвестной причине, Айрон извивался от удовольствия, словно в него попадали тысячи маленьких молний, заставляя откидывать голову на покрывало и шумно выдыхать вперемешку со стонами. Он не продержался так долго, излившись в мужскую руку. Напряжённый от возбуждения эльф только этого и ждал, чтобы использовать это невинное семя для смазки. Он не прекращал ласк и поцелуев, пока разрабатывал тугого мальчика, в глубине души прекрасно понимая, что насиловать он его и не хотел. Для юноши больше боли было от ран, нижняя из которых остро отзывалась на каждое прикосновение, отчего пришлось стиснуть зубы и сосредоточиться на более приятных вещах. Зато он сам не заметил, как постепенно его растянули достаточно, и вместо пальцев он вдруг ощутил пульсирующую головку, медленно входящую внутрь. Фаг схватился за плечи блондина, уткнувшись ему в шею, и часто задышал, чувствуя каждый миллиметр, который проходил член. Он лишь потом познал это наслаждение, но, а пока оставалось лишь ждать и терпеть нарастающее неприятное чувство. Но и лучник в долгу не остался. Посвятив весь этот вход ласкам, он выдернул Айрона из реальности глубокими и влажными поцелуями, перемежая это с параллельными нежностями. Он наслаждался этим юным телом с каким-то особым рвением. Бывшие до того любовники были гораздо опытнее, хоть и попадались изредка девственники, но тут парень не мог сказать, отчего каждый раз, когда в нем просыпалось желание обладать мальчишкой, что-то его останавливало, и он выливал всю свою похоть в целомудренные ласки. Юноша был красив, но на свете много смазливых мордашек, да и худой он слишком, угловатый, почти всегда печальный и боязливый. Словом, настоящий дикарь. Тот же Нокс в первую ночь показал себя настолько раскрепощенным, что Лион на минуту подумал, что тот воспитывался в борделе, а не в монастыре. Глядя, как фаг реагирует на самые первые толчки, эльф засомневался, точно ли эти ребята учились вместе и дружили. Подросток вообще вызывал в нем самые противоречивые чувства, каких он в себе после изгнания вовсе не замечал и позабыл даже, что такое ревность. После того, как Матильда умерла, умерла и его любовь, и его будущий ребенок, и все, что могло заставить его потом сочувствовать ближнему, но сейчас быть аккуратным с этим хрупким созданием было законом, который нарушить значило уничтожить остатки хорошего в себе. Они переплетались друг с другом в страстном порыве, пока Айрон выстанывал на ухо его имя с такими нежными нотками, что лучник не смог причинить ему ни капли грубости, ни единого резкого толчка или синяка. Он даже почти начал жалеть, что слишком жестоко обошёлся с ним во время меток, когда ощутил на своей коже вновь выступившую кровь внизу. Сам же юноша заблокировал все свои страхи, позволяя расслабиться там, где было безопаснее всего — в этой палатке, где ещё ни разу с ним не случалось ничего плохого. Он бы при желании никогда отсюда не выходил, ведь в мире за ее пределами полно людей, угрожавших его жизни. Даже сам эльф мог резко поменяться, если стоило провиниться, в этом мальчик убедился. Но сейчас ему было не до суетных проблем, когда им владел его хозяин. Да и в этот момент хозяином назвать нежного парня язык не поворачивался. Словно другой человек дарил ему наслаждение, вызывая такую бурю чувств, что когда наступил конец, Айрон зарылся носом в чужие волосы, сжав от разрядки мускулистое тело изо всех сил. Тяжело дышащий Лион вышел из своего питомца и, откинув со лба влажные от пота пряди, навис над мальчишкой, внезапно замечая, как тот беззвучно глотает слезы. Что-то дрогнуло у него внутри при этой картине. — Почему ты плачешь? — опешил он, кладя ладонь на раскрасневшуюся юношескую щеку. — Прости, — прерывисто ответил фаг, улыбаясь сквозь слезы. — Просто… Просто я никогда такого не чувствовал. Даже не надеялся, что почувствую. Особенно здесь и… Прости, это все эмоции. Они так накопились, что… Полог палатки внезапно распахнулся, и внутрь заглянула аккуратно причесанная рыжая голова мага. — Лион. Айрон испуганно сжался, мгновенно покрывшись стыдливым румянцем. Лучник же только недовольно повернул голову. — Ты умеешь появиться вовремя, Баст. — Потом наиграешься, — бесстрастно ответил тот, обращая внимания на обнаженный вид парней не больше, чем на что-либо ещё. — План готов, сборы уже начались, так что нам пора. — Уже? Так решили всё-таки сегодня, — обрадовался эльф, слезая с подростка. — Да, поэтому одевайся скорее. Времени мало, — закончив на этом, Себастьян скрылся, оставив двоих в полутьме. Лион не стал мешкать и потянулся к одежде. — Куда ты? О чем он? — спросил беспокойно Айрон, приподнимаясь на локтях. — Утром в разведке я обнаружил неподалеку небольшой город. Сегодня мы его захватим, — коротко сообщил ему парень, зашнуровывая штаны и уже натягивая рубашку с курткой. Мальчик обомлел от такой внезапной новости. И словно подтверждая это, снаружи стали доноситься звуки поспешных сборов, лязг оружия, выкрики наемников. Отчётливее всех был слышен Джон, отдающий указания новичкам. — Мы вернёмся под утро, скорее всего, — продолжал Лион, заканчивая с одеждой. — Жди меня тут, лагерь оставят под охраной, поэтому бояться тебе нечего. И веди себя хорошо. Последнее он мог и не добавлять, ибо фаг и так не высунул бы носа из палатки, но счёл нужным послушно кивнуть, натягивая на себя испачканное кровью покрывало до самого носа. Эльф захватил доспехи и, чмокнув мальчишку в лоб, ушел прочь, оставив его в одиночестве. Мгновенная тоска обрушилась на его разгоряченную голову при этом прощании. Он даже не мог объяснить, почему, но беспомощные слезы вновь полились по его щекам, и юноша дал им всё-таки волю. Это было похоже на вчерашний срыв, только глубже и больнее, да и причины поменялись. Айрон просто лежал и плакал, пока в палатку вновь не заглянули. — Что тут произошло?! — воскликнул Артур, бросаясь к другу. — Откуда кровь? Что случилось? Полукровка закидывал подростка вопросами, пока тот находил в себе силы успокоиться и успокоить старшего. — Все в порядке, правда, — старался он. — Я потом все расскажу, но не сейчас. Ведь ты тоже уходишь? — Мальчик вопросительно смотрел на собеседника, бывшего в полном обмундировании. — Да, — рассеянно отвечал тот, с беспокойством блуждая по заплаканному лицу. — Боже, тебя совсем нельзя оставить одного. Этот псих когда-нибудь тебя убьет. Ты ведь все равно не скажешь, что он сделал, я знаю. — Все, что он делает, так это исправляет мои ошибки. Я сам виноват, что наделал столько, но теперь прощен. Ведь я действительно натворил глупостей. Он правильно сделал, что наказал меня. Я бы не понял ничего и продолжил их творить. — Не надо его оправдывать, он не заслуживает этого! — Артур! — повысил было голос мальчик, но тут же бессильно выдохнул. — Давай не будем об этом перед вашей битвой. Парень нахмурился, но промолчал. Было видно, что он крайне недоволен. — Пожалуйста, пообещай, что ты вернёшься ко мне, — уже тише попросил фаг, дотрагиваясь до чужой руки. — Без тебя я совсем пропаду. — Обещаю, — после недолго молчания произнес Артур. Он хотел сказать что-то ещё, но ему не дали. — А теперь лучше иди, — с мольбой в голосе сказал юноша. — Я буду ждать вас всех. Полуоборотень одарил друга долгим суровым взглядом, но не стал возражать и ушел, как его и просили. Теперь Айрон действительно остался в одиночестве, слушая, как постепенно отряд строится и уходит, наблюдая за тенями, мелькающими на палатке, и чувствуя, как возвращается его вчерашнее состояние. Уже оказавшись в полной тишине, когда смолкли последние ряды бойцов, мальчик нашел в себе силы накинуть рубашку и выбраться из палатки в поисках воды. Возле опустевших костров остались редкие охранники. Все фаги были рассыпаны по палаткам, и подросток шел практически незамеченным. Он набрал в бурдюк воды из ручья, который вился поблескивающей лентой прямо за пролеском, а после вернулся обратно, усаживаясь возле входа в свое убежище. Рана была и ужасна, и прекрасна. Видимо, Лион вырезал свое имя на эльфийском, потому что этих рун фаг не знал. Они тянулись от паха до половины внутренней стороны бедра на левой ноге, изуродованные застывшей размазанной кровью. Свежие капли, проступающие кое-где, уже начинали засыхать, пока Айрон рассматривал надпись. Она все ещё болела, и холодная вода принесла долгожданное облегчение. Мальчик медленно выдыхал, пока смывал запекшиеся участки, аккуратно обходя разрезанные края. Лезвие прошло неглубоко, поэтому скоро должна образоваться корка. Разбитая губа между тем опухла, но по сравнению с тем избиением, которое было в школе, это казалось юноше сущим пустяком. Боль от Лиона он хотя бы заслужил, потому что был виноват в связи с Уолтером. Легко ещё отделался, можно сказать, в отличие от последнего. Печаль, словно что-то тягучее и невыносимо тяжелое, постепенно овладела мальчиком. Он вспомнил это убийство, эти неприятные разговоры, злость Лиона. Удивительно, но смерть Уолтера не принесла ему ни облегчения, ни радости, ни грусти. Он только помнил, как тот хватался за горло и падал, теряя в момент всю свою жизнь. А потом все затмил страх перед хозяином. Да, он хозяин, и Айрон тысячу раз повторял себе это. В какой-то момент ему стало казаться, что парень испытывает к нему что-то настоящее. Возможно, это до сих пор так, но сейчас фаг не будет тешить себя пустыми надеждами и лишь станет радоваться тому, что он больше никак не огорчит эльфа, ведь ему правда не хотелось этого и вовсе не из-за страха вновь получить наказание. Он начал замечать, что влюбляется. Но насколько правильна эта любовь? Юноша прекрасно понимал, что у него искаженное ее восприятие, что в мире есть счастье и не такое, которое он видел в своей жизни, а гораздо выше, светлее. Но эта надломленная подростковая натура не знала ничего, кроме горя, а посему даже такие редкие проблески благосклонности Лиона и приятное чувство к нему грели внутри. Все же юный романтик искренне надеялся где-то глубоко внутри, что не все ещё потеряно.