ПАРИ

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. * Мерлин Великий! Как же было страшно, когда я проиграл в «Падающую башню», и Гарри, как котёнка, поймал меня в свои объятия. Обнял, прижал к себе, непрестанно шепча, что любит, что не настаивает сейчас снять эту мордредову маску. Он все понимает и эта чуткость Гарри порой сводит меня с ума. «Святой Поттер!» — этим все сказано. — Поверь мне, — просит брюнет, — я не настаиваю, давай, дождёмся полудня и тогда ты её снимешь. Ха, дудки, Поттер! Ждать и переживать ещё восемь часов? — Нет, сделай это сейчас, сними её, — прошу я и сердце замирает, когда он поднимает свои руки к моему лицу, пристально смотрит своими омутами колдовскими, и я закрываю свои глаза, не в силах вынести притяжения. Брюнет вскрикивает, прижимает меня к себе со словами: «Драко!.. Мой только мой Драко!.. Наконец-то я нашел тебя! Никому не отдам, Драко!» Я рад, что проиграл в «Падающую башню», теперь я смогу спокойно называть любимого дорогим именем: «Гарри Поттер». Могу кричать в восторге, могу шептать и выстанывать его, когда буду любить моего гриффа. Мой. Наконец-то, Гарри мой! Через столько лет мой и я моего Поттера никому не отдам. Гарри поднял меня на руки, и как супруга, понес наверх, в нашу спальню. Как здорово! Больше я не буду сходить с ума один, как это было до встречи с Поттером в Аргентине; больше не буду звать его в своих снах, умоляя небеса сжалиться надо мной. Гарри на каждой ступеньке с первого на второй этаж останавливался и целовал меня то нежно и ласково, то жадно и неистово. Что же ты делаешь со мной, гриффиндорец мой, зеленоглазое моё чудо? — Гарри, ты хочешь, чтобы я на лестнице кончил? — шепчу я брюнету в губы. Голова кружится от переполняющего меня счастья и любви, я тону в его зеленых озерах. — Если хочешь, кончи, — отвечает он и снова целует. — Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Малфой, прошу тебя, кричи, стони, рычи, я хочу все это от тебя слышать. Я хочу, чтобы ты кончал для меня и в машине, и на кухонном столе, и на диване, и на кровати, конечно же, и на подоконнике, на танцах в баре — везде. Драко, мы с тобой слишком долго к этому шли, слишком сильно скрывали свои чувства любви и боли. Малфой, мы заслужили нашу любовь и большое безумство страсти. Мы слишком много видели боли, ненависти и злобы этого мира, чтобы отказаться от нашего счастья! — Гарри… — всхлипнул я и сам поцеловал Поттера. Когда мы вошли сперва в кабинет брюнета, я подмигнул своему колдофото, потом Поттер занес меня в спальню и поцеловал, одновременно кинув на свою громадную кровать. Меня просто накрыло счастьем и радостью. — О чем думаешь, Драко? — спросил брюнет. — Вспомнился четвёртый курс, — ответил я. — 31 июля я узнал из разговора родителей, что в этом году Тёмный Лорд точно вернётся, а противный мальчишка со шрамом сдохнет. От услышанного, не находил себе покоя. Подслушанный разговор, сводил с ума от переживаний. Я прислушался, но они более ничего не сказали. Так вот, я бродил по школе ночью и думал о Поттере. Конечно, снова о Гарри и только о нем. «-Зараза гриффиндорская! Поттер, ненавижу тебя за безрассудство! — тихо шептал я. — Что-же делать? Как тебя угораздило вляпаться снова в историю? Как получилось, что твоё имя оказалось в Кубке?! Только я порадовался и вздохнул спокойно, что это испытание тебя не затронет, ведь нам нет ещё семнадцати лет, как вдруг этот чёртов Кубок «выплюнул» свиток четвёртый. Я сразу глянул на крёстного, который так-же посмотрел на меня взволнованно, а потом указал противному старику Дамблдору на Кубок. Оглушительный крик директора: «Гарри Поттер!», пронзил моё сердце ужасом и болью. Я увидел, что рыжий недоумок Уизли позавидовал Поттеру, а все его хваленые гриффы сразу набросились на Гарри, как стрервятники на мясо, упрекая, что Гарри — мошенник. Убил бы этих тварей всех. Он может погибнуть на Турнире Трех Волшебников, а у них одни низменные чувства: зависть, ревность, обида на уме». А потом я нашёл старое зеркало. Что это? Я уже хотел было пройти мимо, как в нем замелькало что-то. Я подошел ближе и встал напротив него. Вдруг моё настоящее отражение исчезло, а на его месте появилось настоящее маггловское кино: я увидел себя взрослым, гораздо выше ростом, чем сейчас, да и комплекцией я чуть стал плотнее. Вдруг ко мне подошел сзади Гарри и обнял, он стал покрывать поцелуями мою шею, острые ключицы. Поттер что-то шептал мне на ухо, а я покраснел. Я зачарованно смотрел на нас, взрослых, с Гарри. Нам было лет 25 — 27 в зеркале. Я поднял глаза и прочел: «Еиналеж». Да, я слышал о нем от Уизела, когда тот на первом курсе трепался парням, буд-то Поттер таскал его ночью за руку и не давал спать, чтобы показать погибших своих родителей, но тот увидел лишь себя в зеркале, а не то, что Гарри ему пытался показать. Почти четыре года назад отец сказал, что это очень древнее зеркало и оно не лжет. А если это так, то у нас с Поттером есть шанс быть вместе. Я снова посмотрел в зеркало и ахнул: к нам подбежали двое мальчиков лет четырёх — пяти. Они повисли на Поттере и на мне, и были поразительно на нас похожи. Мальчик с платиновыми волосами смотрел зелёными глазами на мальчика — брюнета с серыми, моими, нашими, малфоевскими, очами. Я увидел как мальчишки называли нас с Гарри: «отец и папочка», это я прочёл по их губам. Ноги мои подкосились и я сел на каменный пол. И тут появилась прислуга, женщина лет пятидесяти — пятидесяти трех, она увела мальчиков, а я сам обнял Поттера и мы… Ох, мы занялись любовью. Я не мог оторвать глаз от того, как брюнет любил меня, как нежно целовал, ласкал, а я был таким счастливым. — Гарри, есть ли у нас с тобой будущее? — спросил я громко вслух, почти закричав, но мне ответило эхо подземелья. Я приходил сюда каждый свободный день и не мог насмотреться на нашу зеркальную, возможно, будущую любовь. Дай-то Мерлин, настоящую… Вот эти все мои воспоминания я рассказал только что Гарри и Поттер долго целовал меня, поразившись, что я так сильно любил его в Хоге. — Ты хочешь детей, любимый? — спросил он. — Да, — выдохнул я, — но я — мужчина и не смогу подарить тебе малышей. Я расплакался, а Гарри обнял меня и утешал. Мы занялись любовью и после он понес меня в ванную, такую же, какая была в Хогвартсе на пятом этаже, но и там мы тоже любили друг друга. Гарри объяснил мне, как можно заиметь своих детей без женитьбы на ведьме. * — Драко, милый, — услышал я голос сквозь сон, родной, баюкающий голос любимого, — просыпайся, мой малыш. — Немножко ещё, Гарри, — еле ответил я, — такой сладкий сон… — Слаще моих поцелуев и моей любви? — опять спросил меня голос брюнета. — В этом сне ты… мой любимый, ох… — поцелуи и руки на моем теле, которые дарил Гарри, меня возбуждали. — Все, Поттер, достал! Садист! Я проснулся. Я перевернулся на спину и притянул жениха к себе. — Расскажи мне о своём сне, Дракончик мой разгневанный, — попросил Гарри. — Не дождешься! — ответил я. — Я если я попрошу тебя хорошенечко, сладкий мой? — прошептал Гарри — Нет! Ты разбудил меня на таком моменте… — Я видел сегодня во сне как ласкал тебя, ты был таким горячим, Драко, — проговорил Гарри, а я покраснел от смущения. Он подхватил меня на руки, стал подбрасывать и целовать, но я не сдавался. Жених ведь имеет право повредничать? Вот и я решил снова стать слизеринцем. Немного и не надолго. Вредность у нас в крови. Слизерин всегда рулит. Брюнет закинул меня на плечо и потащил в ванную комнату, как мешок с картошкой. Когда Гарри принес меня, там уже была набрана вода с ароматными маслами и пенками, он бросил меня в воду, а потом прыгнул следом за мной и сам. — Поттер! — закричал я, уходя под воду. Гарри нырнул за мной и поймал меня на дне ванной, скорее, это был бассейн, чем ванная, и я от неожиданности закричал, хотя, мы только вчера плавали здесь и занимались любовью, но сегодня… Сегодня я ещё точно не проснулся до конца. — Я здесь, мой хороший, я рядом, — ответил зеленоглазый экс — гриффиндорец и притянул к себе. — Звонил твой отец, Драко… из Италии. Я обнял Поттера за шею руками и заглянул в любимые глаза. — Что-то случилось? — спросил я. — Нарцисса… она… — Нет, Гарри! Только не говори, что мама… — Леди Малфой беременна, уже на последнем месяце и она хочет увидеть тебя. Роды обещают быть сложными и твоя мама боится, что может их не выдержать, — сказал Поттер и обнял меня нежно. — Гарри… Я знаю, чего они хотят. Они заставят меня вернуться в мэнор и заняться поместьем, а я не могу вернуться в Англию и не хочу, у меня все внутри переворачивается от одной мысли об этом и я… Эти воспоминания… Суд над всей моей семьёй, лишение всех титулов и денег, опечатывание Малфой-мэнора, клеймо изгоев магического общества. Пресса, готовая нас разорвать, как овчарка грелку, и все в том же духе. Нет… Я поклялся, Гарри… — Мистер Малфой звонил не из Англии, они с леди Нарциссой в Италии сейчас живут, я же сразу тебе сказал. Люциус сказал, что Франция их не приняла, когда они решили уехать из Туманного Альбиона, но магическое общество Италии сделало исключение. Пять лет они уже живут там. Другое дело мы с тобой. Если мы откроем себя, то Гермиона сразу пришлет за нами в Италию, или прилетит сама. Она ведь теперь Министр Всеобщей Магии Британии, — ответил Гарри. — А что если родители нас встретят в маггловской части Италии? В каком они городе живут, кстати? — спросил я. — В Риме, — улыбнулся брюнет. — С одной стороны, что если я их попрошу поехать в Ливорно или во Флоренцию, к примеру? Но с другой стороны, любимый, рано или поздно, когда мы поженимся и найдём чистокровных ведьм для зачатия, нам все равно придётся зарегистрироваться в Министерстве Магии Испании. Понимаешь? Дети будут магически одаренные и скрывать их в мире магглов станет невозможно. — Ты прав, Гарри, — сказал я, — а что ты предлагаешь? — Для начала надо спуститься и пообедать, а там решим, что делать, — ответил Гарри. * Марта оказалась той женщиной, которую в видении я видел в зеркале Еиналеж: оливковая кожа, черные глаза, как у Северуса Снейпа, только более мягче и теплее взгляд, чем у крёстного. Она готовила прекрасно и я на время выпал из реальности, наслаждаясь прекрасным мясом, десертами и мусами. Самой Марты не было в доме, она поприветствовала нас и поехала на рынок, нам прислуживал эльф Фикус. Когда с обедом было покончено, Гарри повел меня в библиотеку и приказал эльфёнышу подать нам кофе через пол часа. — Ну, Драко, как мы поступим? — спросил брюнет. — Может, поговоришь с отцом? — Поттер протянул мне свой сотовый телефон. — Нажми на цифру два, это быстрый набор. — А кто под цифрой один? — усмехнулся я. — Ты, — улыбнулся тепло Гарри, — ты и только ты всегда у меня под номером один. Хочешь, я выйду, а ты поговоришь спокойно? — Нет, Поттер, у меня нет от тебя тайн, мне будет легче, если ты останешься, — ответил я. Гарри сел на подлокотник моего кресла и прижался губами к моему виску. Отец долго разговаривать со мной не стал, он пообещал, что все будет хорошо, так как они с мамой живут в маггловском Риме. Договорились, что мы с Гарри приедем завтра днем. Отец сухо поблагодарил меня. — Я могу дать тебе самолёт, милый, — произнес брюнет, когда я закончил говорить с отцом, — думаю, что я там буду лишний. — Поттер, ты спятил? — возмутился я и пересадил жениха на свои колени. — Я не хочу и на минуту с тобой расставаться, Гарри. Я так долго тебя ждал, молил небеса дать мне ещё один шанс, а ты говоришь, чтобы я к родителям полетел один? — Но мистер Малфой не жалует меня, — ответил с грустью экс-гриффиндорец. — Плевать, что и как думает мой отец! Я устал от его давления. Я верил Люциусу в детстве и в школе до седьмого курса, как Богу верил, и к чему это все привело? Нет, мне двадцать шесть почти лет, а не семнадцать. Баста, Поттер! Мы с тобой — одно целое, по крайней мере, скоро станем одним целым после венчания. — Меня затрясло, прошлое снова стало сковывать меня и боль вернулась. — Гарри, мне не хорошо, — проговорил я, — обними меня. Поттер слез с моих бедер и поднял меня на руки, аппарировал в нашу спальню. И там поцелуями, губами и руками вернул в относительно нормальное состояние. — Гарри, мне все еще не хорошо, возьми меня жестко, чтобы мне было больно. Пусть боль физическая заглушит боль душевную. Я прошу тебя, Поттер, трахни меня жестко, чтобы искры из глаз. Прошу тебя… И брюнет действительно меня трахнул, но не причинил боль, а изысканно помучил своими ласками. Он надел на мой член кольцо, но не простое, а магическое, подвластное только Гарри, оно не давало мне кончить и это было больно. Гарри положил меня на груду подушек животом вниз и изысканно терзал мой зад языком и ртом так, что я кричал, задыхался от желания и умолял дать мне кончить. Я лежал в раскаряку с приподнятой задницей, а Поттер подлез руками к моим бедрам снизу и обнял их, гладил по пояснице, а я умолял его дать мне разрядку, но любимый не сдавался, он все мучил меня. Наконец, я не выдержал и взмолился со слезами на глазах, чтобы он позволил мне кончить. Тогда Гарри снял с моего члена магическое кольцо и перевернул на спину, он стал вылизывать его и сосать. На долго меня не хватило и я с протяжным стоном кончил. Когда я пришел в себя после этого безумия страсти, подполз к брюнету и лег на его плечо. — Поттер, а ты так меня и не взял по настоящему. Ты — садист, не спорю, умеешь сводить с ума, но… ты дал кончить мне, а сам не кончил? — Тебе этого мало? — усмехнулся Гарри и, снова водрузив меня на плечо, понес в душевую, что была в этой же спальне, но за боковой дверью. Большая душевая кабина человек на шесть. Поттер включил воду и притянул меня к себе, повернув лицом к стене. — Я давно хотел взять тебя неистово и сильно, — проговорил он, а я опустил взгляд вниз и ахнул, увидев каменный член Гарри,  — но сдерживался в Нассау. Раз ты хочешь этого, я не могу тебе не дать просимого. Брюнет стал покрывать мои плечи, спину поцелуями — укусами, отчего мой член мигом снова налился страстью и я застонал от удовольствия. — Драко, я с ума схожу по твоему голосу, когда ты так стонешь, твоё тело такое отзывчивое, — прорычал от желания мне на ухо Гарри и резко повернул к себе лицом, впиваясь в губы, потом в плечо. Он его прокусил и я почувствовал жжение в месте укуса. Его руки уже мяли мой зад, оставляя на белоснежной коже багровые отметины по пять на каждой ягодице от пальцев. На боках, на бедрах, на спине тоже будут синяки либо вечером, либо завтра. Как же мне нравится такой горячий Гарри. — Поттер… — прохрипел я, — ну же, прошу тебя. И тогда он приподнял меня, а я опоясал его ногами. Гарри повернулся и сам прижался спиной с кафельной стене и резко вошел в моё тело, искры посыпались из моих глаз. Я обнял его за шею, а Поттер стал вбиваться в меня, словно это был наш последний раз в жизни. — Какой же ты узкий, Драко, какой горячий, твои стеночки так плотно меня облегают. Малфой, ты мой Ангел, мой красивый хорёчек. — Гарри, ещё, глубже войди и ускорься, — попросил я. — Драко, я весь в тебе и скорость максимальная, — возразил брюнет. Вопреки словам, брюнет ускорился, и у меня замелькали звезды перед глазами, отчего я кончил на нас обоих, исцарапав все плечи и спину жениха. Гарри запредельно стал во мне двигаться, а потом весь содрогнулся и я почувствовал, как меня наполняет горячее семя Поттера. Мы еле дышали от усталости, уткнувшись друг в друга. Гарри не покидал мое тело еще несколько минут, и я чувствовал его пульсацию во мне, пока мы, наверное, целую вечность приходили в себя. Лохматые, все в сперме, красные и вымотанные. Когда Гарри вынес меня из душевой кабины, я успел взглянуть на себя в зеркало над раковиной: полыхающие страстью и сексом глаза, искусанные губы, кругом засосы и отметины. Поттер тоже выглядел не лучше: сияющие ненасытностью секса изумрудные глаза, на тона два ставшие насыщенней и темнее, вся в алых бороздах от моих ногтей спина, зацелованная мной шея брюнета, и спутанные волосы. — Любимый, ты как? — встав на колени и обняв их, спросил Гарри. — Повернись задом ко мне, я посмотрю, не навредил ли я тебя. Я хотел его поднять с колен, но Поттер зарычал и развернул меня к себе задом, отклячил мою попу. Я знаю, анус распух, покраснел и болит, но… — Поттер, отвали, ты сейчас все испортишь, мне хорошо, я этого сам хотел, сам просил. Выпью зелье заживляющее и мне станет замечательно. Фикус, — позвал я эльфа, а когда он появился, приказал: — принеси тюбик с мазью, он в левом кармане плаща. Эльфёныш поклонился и уже через пару секунд Поттер смазывал мои плечи и спину, ею же Гарри обработал и мой анус обильно, а так же укус на плече. — Ты после этого раза стал ещё красивее, Драко, — проговорил Гарри. — Развратнее, ты хотел сказать? — усмехнулся я. — Ты только глянь на мой ошалелый вид. Всё говорит о том, что я сейчас трахался до одури, и в этом… твоя вина, Поттер! Гарри повернулся ко мне и обнял, нежно поцеловал в висок, потом зарылся носом в мои волосы и тихо выдохнул. — Мне очень понравилось, Драко, я так счастлив, — проговорил брюнет. — Я даже не представляю, как жил без тебя? — А я не жил, Поттер, я существовал… — ответил я. — И я ждал, верил в то пророчество «Еиналеж». Если бы не оно, я бы давно выпил яд, а варить их я умею отменно. Гарри поднял меня на руки и перенес на кровать. — Драко, я позвоню сейчас дону Хулио и скажу, что в ближайшее время ты в «Белокуром Ангеле» не появишься, так как завтра мы едем в Италию. — Нет, я это сам должен сделать. Мне надо сейчас поехать в агенство и всё уладить, — возразил я. — Тогда мы отправимся туда вместе, — ответил Поттер. Мы привели себя в относительный порядок, Гарри залечил следы своей страсти на мне, а на себе мне это сделать не позволил, сказав, что ему очень приятны эти отметины. Через час мы оба приехали на «Мерседесе» Поттера в агенство «Белокурый Ангел». — Нет, я могу заплатить вам за то, чтобы мой жених, мой почти что муж, не снимался в сериале «Ангел и полицейский», — настаивал Гарри. Переубедить Поттера никто бы не смог. — Но… — проговорил главный режиссер Буэнос-Айреса, — я понесу убытки, фанаты Альмейда меня разорвут, если Леонардо не примет участие в проекте. Многомиллионная аудитория, они его ждут. — Я оплачу вам, дон Перес, профинансирую первый сезон вашего сериала. Найдите другого парня — блондина… — Но фанаты ждут Альмейда! Вы посмотрите в Твитере, в Фейсбуке, во всех соц сетях только об этом пишут. — Нет, друг мой, — возразил Гарри, — Лео не будет играть. Я открою для мужа его собственное рекламное агенство, он будет президентом, но и Альмейда и я, мы всегда финансами вас поддержим, в этом не сомневайтесь. Дон Хулио сник и сел в свое кресло. Я подошел к синьору Пересу, который заменил мне с Диасом отца за эти долгих шесть лет. В чужой стране эти двое мужчин помогли мне, стали как два Ангела Хранителя. Я обнял Хулио и проговорил: — Друг мой, ни я, ни Генри, вернее, Гарри Поттер, мы не оставим вас, поможем. Я подготовлю вам паренька вместо себя, он работает у Гарри в его баре, Костаса Бурге. Он — почти моя копия, ему всего девятнадцать и он учится в театральном коледже. Вы мальчиком останетесь довольны. Я посмотрел на Поттера, а у него явно «отвисла челюсть». Не ожидал, милый? Я знаю, что ты за него переживаешь, хоть и бросил, и мы с тобой парню поможем. — Так вот, — продолжил я, — все у вас будет хорошо, но я не могу остаться. Я очень давно, еще в Великобритании, отдал мою волю, мою жизнь, мои сердце и душу Гарри Джеймсу Поттеру. Я скоро произнесу клятву верности официально, хотя, сделал это давным давно, и мой долг подчиняться воле моего мужа, а он будет подчиняться мне. Я дам несколько интервью на АТН, на Аргентинском телевидении, что официально ухожу из мира модельного и актерского бизнеса. Встречусь с фанатами, но поступить иначе я не могу. Дон Хулио, я вам безмерно благодарен за любовь и отеческую поддержку нас обоих с Поттером. Дон Перес зарыдал как ребенок и теперь уже Гарри начал его утешать. — Любимый, — произнес брюнет, — почему такое благородство? Я даже и не догадался предложить вместо тебя Костаса… — Ну, у меня на его счет иные планы. Мальчик будет загружен работой, ошеломлен успехом, славой и, дай Мерлин, забудет о тебе, не будет нам мешать. Я — Малфой, а мы — те еще собственники, и еще я — слизеринец, мы очень умные, не чета гриффам! Не забывай об этом, милый! — ответил я и приобнял опешившего жениха выходя из «Белокурого Ангела».