The Stars

Ён не волновало, что она выглядела ужасно, когда лежала на испачканном потом деревянном полу, глядя на яркий свет. — Давай, Ён, последний раз! — умоляла Хвиин сверху. Ён закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, села. — Вот это моя девочка! — Мы можем это сделать, ну же! — подбадривала их Хёджин перед генеральной репетицией. Ён потрясла конечностями, сбрасывая усталость в мышцах, прежде чем встать на своё место. — Ещё раз! — сказала она решительно. Хёджин включила музыку, и они начали.

***

Следующий день был очень важным. Они танцевали за право получать стипендию. Ён проснулась, чувствуя себя нехорошо, но она знала, что Хвиин, которая уже была в ванной, было хуже. Звуки утешительных слов Хёджин просачивались из-под двери. Иногда Ён огорчало то, что она никогда не была так близка с младшими девочками, как они друг с другом. Но она была им кем-то вроде матери и была благодарна тому, что имела, ибо до них она была одна. Ён сделала все свои утренние дела как обычно. Она сделала зарядку, сходила в душ, оделась и поела, но в животе все ещё было некомфортно. Хвиин была бледной, как смерть, когда села завтракать, и ничего не ела, только слегка потягивая воду из стакана. Аппетит Хёджин не изменился. — Что бы ни случилось, с нами всё будет в порядке. Мы же справлялись до этих пор, — тихо сказала Ён. — И нам не придётся вставать рано на тренировки в любом случае, это тоже своего рода победа, — добавила Хёджин в промежутке между пережёвыванием хлопьев, используя свою ложку как отличный инструмент для подкрепления своих слов. Ён понравилась мысль о дополнительном часе в постели. Хвиин все ещё не выглядела счастливой, но хотя бы начала оживляться. Все ученики выстроились в холле танцевальной студии. Обычно танцоры, яркие и эксцентричные, навели бы шума и в открытом поле, но сегодня они стояли в холодной тишине. Одну за другой вызывали команды, и каждая команда, выходя, выглядела бледнее, чем когда заходила. Прошёлся слух, что был специальный судья, кто-то, кто хотел себе подтанцовку и сам когда-то учился здесь. Однако никто не подтвердил это, когда люди выходили, они торопились уйти, прежде чем кто-либо успевал спросить. Ён, Хвиин и Хёджин были самыми последними в списке. Из-за этого ждать было ещё тяжелее. Когда зашла предпоследняя команда, они пробормотали друг другу пожелания удачи — это были единственные слова, которыми они обменялись — и исчезли за гладкой чёрной дверью. — Ужасно, — громко прошептала Хвиин, хотя кроме них никого не осталось. — Почему именно мы последние? — По крайней мере у мадам Ханы не будет времени забыть нас, — отметила Хёджин. Мадам Хана, как она сама себя называла, была руководителем танцевальной академии, которую они посещали. Она работала с самыми разными звёздами в самых разных ситуациях: она помогала Бруно Марсу ставить хореографии к его хитам, а также она лично танцевала в частных клубах для таких людей, как Ричард Брэнсон. Она была важной фигурой в танцевальной индустрии, и девочки знали, что им очень повезло просто быть принятыми в её танцевальную академию на неполную программу занятий. Стипендия — это верх их мечтаний. Группа перед ними вышла, выглядя такой же потрясённой и бледной, как и все, кто был до них. Ён встала и проглотила ком в горле, пока вела подруг в комнату. В зале стоял один стол с тремя стульями. На каждом стуле сидел судья, в центре была мадам Хана, а двое других судей были учителями. Ён вздохнула с облегчением, поняв, что слух был только слухом. — Здравствуйте, дамы, как настрой? — радостно поприветствовала их мадам Хана. Её улыбка немного утихомирила дрожь Ён. — Нервничаем, — ответила Ён, зная, что Хёджин и Хвиин будут молчать. Мадам Хана была кумиром Хвиин, и та всегда волновалась в её присутствии, а Хёджин, несмотря на всю свою браваду, просто стеснялась. — Хорошо, — кивнула мадам Хана. — Это значит, что вам не всё равно. Используйте своё волнение и направьте его в свои движения, оживите танец. — Да, мадам, — Ён кивнула и встала на своё место. — Подождите минутку, — сказала мадам, прежде чем они начали. — Вы, возможно, слышали, что сейчас у нас есть приглашённый судья, который также ищет танцоров для личного проекта. Я не хочу, чтобы вы чувствовали больше давления, чем предполагалось, поэтому она может просто посмотреть записи, если вы не хотите, чтобы она была здесь. Или можете попросить, чтобы она вообще не смотрела ваше выступление, поскольку это не то, к чему вы готовились. Ён посмотрела на Хвиин и Хёджин. Последняя пожала плечами, а Хвиин была больше сконцентрирована на танце. — Мы не против того, чтобы еще кто-то смотрел, — ответила Ён. Одним человеком больше, одним человеком меньше, какая разница? Они раньше танцевали и перед полными залами. — Я впечатлена. Вы первая группа, которая позволила ей наблюдать за вами вживую, — засмеялась Хана, в то время как один из судей вышел из комнаты. Когда он вернулся, за ним следовала девушка. Ён проигнорировала их и, вернувшись на своё начальное положение, размяла шею и руки, разогреваясь и тряся конечностями, полными адреналина. Глаза Хёджин слегка расширились, но она быстро отвела взгляд от Ён. Та списала этот странный взгляд на нервы. Танец начался идеально, их тела двигались в одном ритме, и Ён даже не пришлось думать о том, что делать дальше, потому что её тело слилось с музыкой, так естественно на неё реагируя. Наблюдая за собой в зеркале, она знала, что у неё всё хорошо, лучше, чем на любом другом прослушивании. Она бросила взгляд на отражения Хвиин и Хёджин и увидела в них тот же огонь. В них было то же чувство, они были в ударе. Их бёдра идеально вращались, словно волна, мягко тянущая плавучий буй, их руки аккуратно прорезали воздух, внушая точность и мощь с небольшими усилиями. У них было всё, что нужно. Ён использовала свой запал, чтобы подстегнуть себя. Она дерзко провела языком по губе, когда делала последнее движение. Музыка затихла, и Ён поняла, что широко улыбается своему отражению в зеркале. Они повернулись лицом к судьям, которые смотрели на их спины и на отражение в зеркале. Именно тогда Ён увидела четвёртого судью, девушку, которая, должно быть, была примерно того же возраста, что и она. В свитшоте и джинсах, она лениво сидела, ссутулившись. Её серебряные волосы сияли вокруг головы почти как нимб. Ён замерла, как только её разум подсказал ей: Мунбёль. — Это было очень впечатляюще, девушки, — мадам Хана выглядела потрясённой, но гордой. Ён, правда, не обратила на это внимания, потому что Мунбёль смотрела прямо в её глаза, ухмыляясь. — Ты та девушка, с которой я столкнулась вчера? — спросила Мунбёль. Лицо Ён слилось с цветом её волос. — Я... — Да, ты, — Мунбёль улыбнулась. — Если ты делала кардио, это действительно пригодилось, — румянец Ён каким-то образом стал ещё ярче. Хёджин и Хвиин стояли, ошеломлённые, в тишине. Мадам Хана улыбнулась реакции девушек и взглянула на Мунбёль с каким-то намёком. — Хорошо, дамы, — мадам Хана снова включила свой «голос мадам», и хотя Мунбёль тоже была в комнате, она вдруг стала менее важной. — Меня впечатлили вы и то, как далеко вы продвинулись. В вашем танце каждая выделяется, у каждой свой цвет, раньше я не думала, что такие комбинации будут хорошо смотреться, но вы действительно заставляете меня переосмыслить искусство. Пока ничего не буду обещать, но я думаю, что вы в полном праве уйти из студии с гордо поднятой головой. Кто-нибудь хочет что-то добавить? — Гордитесь собой, девушки, особенно ты, Хвиин, я знаю, как усердно ты потрудилась ради этого выступления, — добавил один из учителей. — Ну что ж, спасибо, что пришли, ждите письма по электронной почте с результатами, — отпустила их Хана, и они покинули комнату в оцепенении. Они молчали, пока не зашли в пустынную раздевалку, где Хёджин нарушила тишину: — Срань господня. — Мне теперь стало ещё хуже, — пожаловалась Хвиин, упав на одну из скамеек. — Когда я увидела, как она вошла, у меня просто остановилось сердце, — продолжала Хёджин. — Грёбаная Мунбёль ищет подтанцовку, мы только что прослушивались у Мунбёль! — внезапно её осенило, и она повернула голову к Ён. — Как ты до сих пор жива? — Я так не думаю, — Ён выдавила звук из пересохшего горла. — Это, должно быть, сон, да? Это была Мунбёль, та самая Мунбёль. — Суперзвезда, в которую ты влюбилась с тех пор, как наткнулась на тот домашний клип. Да, Ён, это та самая Мунбёль. — Ущипните меня, — пробормотала Хвиин. Хёджин подошла и вместо этого кинула в неё кроссовок. — Ау! — Вот видишь, не сон, — сказала Хёджин. — Может быть, она представляет боль, потому что её мозг знает, что она должна это чувствовать, — начала придумывать Ён, заставив Хёджин нахмуриться и бросить в неё второй кроссовок. Ён выругалась и отшвырнула его обратно сильнее. — Мы хорошо постарались, да? — сказала Хвиин. — Верно, — сказали Хёджин и Ён одновременно, отчего все три девушки ухмыльнулись. Они быстро переоделись и планировали пойти куда-нибудь ночью, чтобы отпраздновать сегодняшнее событие. Ён сказала своей подруге отметить её сегодня на случай, если она не успеет на пары после прослушивания, но у неё сейчас достаточно времени, чтобы дойти в универ. Она взяла рюкзак и двинулась в направлении своего корпуса. — Эй! — крикнул кто-то позади неё. Ён проигнорировала это и продолжала идти. — Эй, Ёнсон! — Ён осторожно обернулась и увидела, что за ней бежала Мунбёль, держась за козырёк своей кепки, по которой она её и узнала, в попытке скрыть свою личность. — Извини, — выдохнула Мунбёль, встретившись взглядом с Ён. — Я просто хотела узнать твой номер. — Мой н-номер? — до этого момента сердце Ён стучало, как бешеное, но сейчас, кажется, готово было остановиться. — На случай, если я выберу вашу группу для своего клипа. Хана сказала мне только ваши имена, но у меня нет возможности связаться с вами. Обычно я спрашивала после того, как смотрела выступление, но с вами забыла, — пробормотала Мунбёль, пока доставала свой телефон. Ён мельком увидела экран блокировки, на котором стояло фото её трёх корги с прифотошопленными усиками. Ён подумала, что это было очень ожидаемо от неё. — А, конечно. Нужен наш домашний номер? — Ён старалась оставаться невозмутимой. — Твой мобильный номер подойдёт, — небрежно сказала Мунбёль, но Ён могла поклясться, что видела, как Мунбёль осторожно взглянула на неё. — Ну, знаешь, так я смогу позвонить тебе или написать сообщение... Нет, в смысле, если выберу, а не просто так. Это было бы странно, — она рассмеялась, и Ён буквально увидела свет в конце тоннеля. — Да, записывай... — Стой, просто набери его, — Мунбёль протянула свой телефон Ён. Та старалась унять дрожащие руки, пока вбивала номер телефона в телефон Мунбёль. Это было похоже на мечту фаната, и Ён была тем самым фанатом, который постоянно мечтал об этом. Но Мунбёль заинтересована ей в деловом плане, Ён напоминала себе это. Она просто хотела нанять Ён, как нанимают подтанцовку многие другие артисты. — Вот, пожалуйста, — Ён передала гаджет обратно, пытаясь вести себя так же, как спокойная Мунбёль. — Спасибо, — Мунбёль уже хотела развернуться и уйти, но вдруг позвала её снова. — Подожди, Ёнсон, мне нужна твоя фотография, — она подняла телефон, и Ён услышала щелчок затвора прежде, чем успела даже улыбнуться. — Просто чтобы не забыть твоё лицо, — Мунбёль улыбнулась и, отвернувшись, пошла по своим делам. Ён тоже поспешила, попутно доставая телефон, чтобы посмотреть в камере, как она выглядела. Она выругалась прямо посередине улицы, увидев влажные от пота и растрепавшиеся волосы, лицо без макияжа и прыщ, росший на лбу, вероятно, благодаря сегодняшним переживаниям. Что ж, это совсем не было частью её мечты. Она вздохнула, но продолжила идти на пару. В середине лекции по музыкальной рекламе телефон Ён издал гораздо более громкий звук, чем обычно. Она быстро переключила телефон на беззвучный режим, поскольку уже чувствовала взгляды сокурсников, обращённые на неё. На засветившемся экране появился текст от номера, которого не было в списке контактов. Сообщение гласило: «Я уже выбрала вашу группу, мне просто нужна была причина, чтобы написать тебе. Бёль» Ён не слушала остаток лекции.