The Stars

Ён улыбалась, пока Хёджин и Хвиин пытались угадать, о чём она хотела им рассказать. Они сидели за маленьким столиком в их любимом баре, приглушённые огни и музыка скрывали пыль и возраст заведения. — Давай, — умоляла Хвиин. — Ты должна нам рассказать, у нас и так был сложный день. — Бьюсь об заклад, у неё есть номер Мунбёль или что-то в этом роде, — пошутила Хёджин, заставив Хвиин рассмеяться. Ён не начала дуться на них, как это обычно бывало, и когда они это заметили, смех постепенно затих. Она положила свой телефон на стол и дала им прочитать сообщение. — Боже мой, — Ён не помнила, чтобы брови Хвиин когда-либо поднимались настолько высоко. — Так, получается, она правда хотела твой номер. — Как у тебя получилось держать это в секрете?! — спросила Хёджин, поднимая телефон и проверяя, не шутка ли это. — Когда я ушла, она пошла за мной и спросила мой номер, а потом прислала это. У меня ещё не было времени переварить это, — призналась Ён. Хёджин покачала головой и сделала большой глоток. — Почему ты ещё не ответила ей? Ён задавалась этим вопросом весь день. На самом деле она печатала сообщение несколько раз, но отправить ей не хватало смелости. Она знала, что подруги смогут помочь, поэтому спросила их. — Я не знаю, что ответить. Боюсь показаться навязчивой. — Просто ответить на сообщение — это не навязчиво, — отметила Хвиин. — Она, кажется, больше навязывается, чем ты. — Ты что, она меня едва знает, — запротестовала Ён, выхватывая свой телефон, прежде чем Хёджин могла отправить то, что печатала. — Может быть, я просто не так поняла, и она хотела написать мне это, а не говорить лично. — Но она же догнала тебя? — И она могла сказать Хёджин или мне, мы ведь видели её снова после этого, — подчеркнула Хвиин. — Правда? — Да, она нам улыбнулась, — Хвиин задумалась на секунду. — Она выглядела немного растерянной. — Я столкнулась с ней, и теперь она прислала мне сообщение, которое, возможно, я неправильно понимаю, и что теперь делать? — Ён уронила голову на стол. Её мечты превратились в кошмары. — Остынь, — посоветовала Хёджин. — Напишем, что мы согласны и спросим, когда и где нужно будет встретиться для съёмок, — это была хорошая идея, поэтому Ён начала печатать. — Можно добавить что-то вроде «с нетерпением жду встречи» или «жду ответа». — Только не это, — усмехнулась Хвиин. — Ты как будто тёте пишешь, — Хёджин шутливо ударила её по плечу, и обе девушки рассмеялись. — Окей, готово, — объявила Ён. Остальные тоже уставились в экран, смотря, как она нажимает кнопку «отправить». Ён положила телефон на стол и попыталась выбросить все раздумья из головы. «Будь что будет», — прокручивала в голове она между глотками своего крепкого напитка. Прошло буквально несколько секунд, прежде чем её телефон завибрировал на столе и на экране выскочил номер Мунбёль: «Отлично. Будет здорово, если вы свободны в пятницу. Я могу отправить машину, которая заберёт вас, чтобы вам не пришлось искать место» Несколько секунд спустя пришло ещё одно сообщение: «Я с нетерпением жду встречи с вами, если вы не врежетесь в меня снова раньше времени, лол» Хёджин хмыкнула. — Неужели кто-то до сих пор использует слово «лол»? — У неё, наверно, скрытная жизнь, ну знаете, когда ты знаменитость, трудно следовать всем трендам в мире, — Хвиин заступилась за Мунбёль, пока Хёджин морщилась. — В любом случае, это выглядит как флирт. — Вы сказали мне не писать, что я с нетерпением жду с ней встречи! — заскулила Ён, упустившая свою возможность пофлиртовать. — Ты не написала, но зато она это сделала, — Хвиин пожала плечами, как будто не она отговаривала её это написать. Ён фыркнула, но про себя признала, что подруга была права. Они праздновали немного дольше, чем планировали. Ён уже знала, что проснётся с головной болью, и её лицо стало тёплым, что, вероятно, означало, что оно покраснело. Они выпили за перерыв в изнуряющих танцевальных практиках, и Ён чувствовала себя самым счастливым человеком в мире, демонстрируя некоторые движения их танца на небольшой сцене бара. Когда у них перед глазами начало плыть, девушки решили пойти домой.

***

Ён была права насчет головной боли, даже более того, когда она проснулась, у неё было чувство, как будто голова раскалывается пополам. Кто-то оставил бутылку воды и парацетамол на прикроватной тумбочке, вероятно, Хёджин, и Ён без колебаний воспользовалась этим. Она проглотила таблетку, а затем выпила целую бутылку воды, не отрываясь, так как понимала, что так плохо она себя чувствует из-за обезвоживания. Сегодня у неё выходной, и она уже знала, как проведёт его: будет валяться и ничего не делать. Она планировала пролежать в постели до тех пор, пока не отлежит бока, а затем завалиться на диван в гостиной и смотреть повторы дурацких телешоу. Когда пришло время смотреть телевизор, Ён с удивлением обнаружила, что идёт фильм, который она видела много раз; Мунбёль играла в нём. Это была небольшая роль, но самая большая для Мунбёль, камео, граничащее с реальной ролью, и скоро эта часть уже должна была начаться. Ён устроилась поудобнее и ждала, когда Мунбёль войдёт в кадр. Она играла подростка-головореза, издевающегося над стариком, от лица которого шло повествование. Роль не подходила Мунбёль, но по этой же причине так идеально вписывалась в контекст комедии. Ён поймала себя на том, что улыбнулась, наблюдая за тем, как пиксели формируют изображение улыбающейся Мунбёль, а потом покраснела, вспомнив, как видела эту улыбку лично. — Я вижу, ты уже взволнована, — ухмылялась Хвиин в дверном проёме, где Ён не сразу её заметила. — Вовсе нет, — отрицала Ён, но в её голосе слышалось поражение. — Эй, — Хвиин села рядом с ней. — Помнишь, что она всё ещё обычный человек, не тот, которого ты видишь на экране? У неё есть дом, семья и жизнь, о которой ты ничего не знаешь. — Я знаю, но... — Я в курсе, что ты знаешь. Но Мунбёль не просто какая-то мировая звезда, и если ты будешь к ней так относиться, то только оттолкнёшь. Ей пришлось вырасти быстрее, чем обычным людям, а это значит, что она точно не будет идеальной, — продолжала высказывать своё мнение Хвиин. Ён знала, что подруга была права, но ей было сложно думать о Мунбёль как-то иначе, нежели чем о «Мунбёль». Ён даже не знала, может ли она называть её настоящим именем. — Я понимаю. — Просто не привязывайся слишком сильно, — поморщилась Хвиин, думая, как лучше выразить то, что хотела. — Мунбёль знаменита, и знаменита на весь мир, а знаменитые на весь мир люди не склонны влюбляться в своих танцоров. Они могут пофлиртовать некоторое время, но редко влюбляются. Ён сжала губы в тонкую линию. Она не хотела отвечать на такие горькие слова Хвиин, потому что знала, что та была права. Мунбёль, вероятно, использует её для развлечения, просто чтобы скоротать время. И это в том случае, если она вообще заинтересована в ней, в чём Ён до сих пор сомневалась. За последние несколько дней всё, к чему она стремилась, рухнуло, и теперь она чувствовала этот отголосок, как будто бокал вина вибрирует после взрыва вдалеке... или это просто похмелье. Хёджин вернулась домой с улыбкой от уха до уха. Она принесла бифштекс, редкость для таких бедных студентов, и готовила его одна. Она отказалась от любой помощи, просто сказала Ён и Хвиин пойти отдохнуть. Она ужасно не умела скрывать сюрпризы. Наконец она появилась из кухни с тремя тарелками, полными еды, и ещё более широкой улыбкой. Она поставила их на стол и сказала всем поесть, прежде чем она сообщит им кое-что. Когда все доели, она достала бутылку вина, налила всем и подняла свой бокал для тоста. — За нас, — ухмыльнулась Хёджин. — И нашу новую жизнь в качестве танцоров-стипендиатов! Остальным девушкам потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Хвиин вскочила из-за стола, вскрикнув, в то время как Ён уставилась на Хёджин широко раскрытыми глазами. — Но я думала, мы пойдём завтра смотреть на имена, — выдавила из себя Ён. — Я не смогла устоять перед искушением завернуть в студию по дороге домой. И наши имена были единственными на листе, — рассмеялась Хёджин, все ещё не веря увиденному. — Мы наконец-то это сделали! Внезапно она заплакала, что заставило заплакать Хвиин, а затем и Ёнсон. Они обнимались, стоя под висящей с потолка лампочкой в крошечной кухне, и начали представлять себе новое будущее. Всё шло своим чередом.