Проблемы жизни

      Хайру отошла от меня, словно боялась обжечься о мою лояльность. Слезы, блестящие в свете разгромленной гостиной, катились по ее щекам, оставляя чистые дорожки на запыленной коже. Она смотрела на меня с таким страхом, с каким, возможно, смотрела на того гуля несколько часов назад.       — Ты на меня злишься? — ее голос был тонким, почти детским, оборванным рыданием.       Вопрос повис в воздухе, смешавшись с запахом крови и пыли. Злиться? Гнев был бы простым, понятным чувством. Он был бы оправдан статьями Устава, долгом следователя, логикой нашего жестокого мира. Но внутри меня не было и искры гнева. Лишь тяжелая, холодная волна понимания и той странной солидарности, которая рождается на краю пропасти.       — Нет, — ответил я сразу, без тени сомнения.       Ее глаза расширились от непонимания. В них читался немой вопрос: «Почему? Почему ты не осуждаешь меня? Почему не кричишь? Почему не хватаешь наручники?». Она боялась не наказания, а моего разочарования. И этот страх был для меня больнее любого обвинения.       — Почему? — прошептала она, и в ее голосе тот самый страх зазвучал в полную силу, заставляя ее мелко дрожать.       Я сделал паузу, глядя на тело за ее спиной. Этот безмолвный свидетель ее преступления был и свидетелем моего. В тишине этой разрушенной квартиры, пахнущей смертью и тайной, говорить правду было и страшно, и невероятно легко.       — Потому что я тоже предаю CCG.       Воздух, казалось, застыл. Хаиру замерла, не веря своим ушам. Ее мозг, затуманенный болью и адреналином, отказывался воспринимать смысл сказанного.       — Это все из-за меня? — наконец выдохнула она, и в ее глазах мелькнула тень новой, еще более ужасной вины — вины за мое падение.       Я резко покачал головой, желая отсечь эту мысль еще до того, как она укоренится.       — Ты здесь ни при чем. Я сам виноват в этом. — Я перевел дух, чувствуя, как подступают слова, которые я никогда и никому не говорил вслух. Они жгли мне горло. — Я тоже...       Она не дала мне договорить, интуитивно чувствуя, какая бездна открывается за этими словами. Ее хрупкое самообладание окончательно треснуло.       — Что тоже? Что тоже? — ее голос сорвался на крик, высокий и полный отчаяния. Она почти кричала на меня, отчаянно пытаясь остановить то, что не могла принять.       Но остановить было уже нельзя. Правда, как лавина, сорвалась с горы.       — Я тоже дружу с гулем.       Последнее слово повисло в воздухе, густое и невероятное. «Дружу». Какой нелепый, какой предательский глагол. В нашем лексиконе не было места для «дружбы» с теми, кого мы должны были уничтожать.       — Кто это? — ее вопрос был едва слышным шепотом. Она была так слаба, что не могла вымолвить больше, но я прекрасно понял ее. Ее мир, и без того перевернутый, рушился окончательно, и ей нужна была точка опоры, имя, чтобы осознать масштаб моего безумия.       Я посмотрел ей прямо в глаза, желая, чтобы она увидела всю искренность моего признания, всю глубину моего падения.       — Сасаки Хайсе. На ее лице отразилось полное недоумение. Мозг отказывался складывать эти два несовместимых понятия.       —Но ведь Хайсе — это следователь старшего класса... — она произнесла это как заклинание, как будто сама напоминала себе основы мироустройства.       — Нет, — мое опровержение прозвучало тихо, но неумолимо. — Он предал CCG. Я скрываю информацию о нем и его местонахождении.       Признание было высказано. Теперь я был не просто свидетелем и соучастником. Я был таким же предателем, как и она. Только ее предательство было рождено внезапным порывом, отчаянием, чем-то личным, что связывало ее с этим мертвым гулем. Мое же было холодным, осознанным выбором, длящимся месяцами.       — Коори, ты ненормальный, — выдохнула Хаиру, и в ее голосе не было осуждения, лишь констатация факта, смешанная с ужасом и странным облегчением. Она была не одна в своем безумии.       — Я знаю, — согласился я, и это была чистая правда.       В голове пронеслись обрывочные воспоминания. Канеки Кен. В CCG его боялись и ненавидели под прозвищем «Сколопендра». Но я помнил не монстра из отчетов, а того странного, замкнутого молодого человека с книгой в руках, с которым я иногда пересекался в коридорах управления. Сасаки Хайсе. Тихий, вежливый, с пустующим, недосягаемым взглядом. Как я от него позже слышал, до 18 лет он был человеком. Обычным студентом, любившим литературу. А потом — операция Акихиро Кано, кошмар, предавший его тело и душу, превративший его в полугуля. Уникальное существо. За то время, пока он не был схвачен Аримой, он не просто выжил. Он научился владеть своей кагуне как частью себя, не как диким зверем, а как продолжением воли. Именно он, своим существованием, бросил вызов самой природе нашего мира и положил начало отряду куинксов — таким же, как он, гибридам. Гуль, который стал следователем. Следователь, который стал гулем. В его истории была какая-то извращенная, трагическая логика, которую мой разум отказывался принимать, но которую почему-то понимало что-то внутри.       Мои размышления прервал внезапный, пронзительный крик. Кричала Хаиру. Она, отступая от меня и от шока моего признания, случайно наступила на распростертую руку мертвого гуля. Раздался противный, влажный хруст, столь знакомый и все равно каждый раз вызывающий тошноту. Этот звук был грубым, физическим напоминанием о том, что лежало здесь, на полу, и что его нужно было убрать, скрыть, вписать в официальную версию, которую примет CCG.       Этот звук вернул меня в реальность. Сейчас не время для философии и признаний. Сейчас время действовать.       — Всё в порядке, — сказал я ей твердо, переключаясь в режим следователя. — Сейчас всё уладим.       Я тут же достал телефон и вызвал группу утилизации, а также набрал номер Сузуи Джузо. Голос у меня был ровным, деловым. «Инцидент в квартире кандидата в особый класс Ихей. Проникновение неизвестного гуля. Гуль нейтрализован. Требуется зачистка и оформление».       Пока мы ждали, я быстро, шепотом, объяснил Хаиру нашу легенду.       — Этот гуль был незнакомцем. Он ошибся целью, проник сюда. Ты, как бывший следователь, не растерялась и использовала свой куинке, которое CCG разрешило тебе хранить для самообороны. И, как оказалось, не зря. Ты все помнишь?       Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, кивая, впитывая инструкции как спасательный круг. В ее взгляде читалась бесконечная благодарность и доверие, которые обжигали сильнее любого обвинения. Хаиру обняла меня, быстро чмокнула в щëку и быстро отстранилась.       Вскоре послышались шаги в коридоре, и в квартиру вошли Сузуя и Абара. Сузуя, как всегда, с невозмутимым, почти сонным выражением лица, окинул комнату профессиональным взглядом, мгновенно считывая картину боя. Абара стоял сзади, его острый взгляд скользнул по мне, по Хаиру, по телу на полу.       — Ихей-сан, — кивнул Сузуя Хаиру, его голос был ровным, без эмоций. — Рады видеть вас живой и невредимой. Кроме потрясения, все в порядке?       Хаиру, собрав остатки сил, кивнула.       — Да, спасибо, Сузуя-семпай. Просто... испугалась.       Затем взгляд Сузуи перешел на меня.       — Коори. Что произошло?       Я сделал шаг вперед, начав отработанный, четкий доклад. Я говорил о моем незапланированном визите, о том, что дозвониться не удалось, о тревоге, заставившей меня ворваться внутрь. Я описал хаос и тело, уже лежавшее на полу, а Хаиру — стоящую с дымящимся куинке в руках, в состоянии шока. Я подчеркнул ее хладнокровие и боевые навыки, не утраченные после отставки. Я говорил убедительно, вставляя точные детали, которые соответствовали версии о случайном проникновении и самообороне. Я был следователем первого класса, и мои слова имели вес.       Сузуя слушал молча, изредка кивая. Его взгляд блуждал по комнате, останавливался на ссадинах на руках Хаиру, на характере разрушений. Я видел, как его мозг анализировал улики. На мгновение его глаза встретились с моими, и в них мелькнул какой-то вопрос, тень сомнения. Он был слишком хорошим профессионалом, чтобы не заметить некоторых нестыковок. Но он также знал меня много лет. И знал Хаиру. Он видел ее бледное, испуганное лицо, и видел мое — спокойное и уверенное.       В конечном итоге, он медленно кивнул.       — Понятно. Хорошая работа, Ихей-сан. Вам повезло, что вы сохранили свой куинке. — Он повернулся к группе утилизации. — Уберите это. Оформляйте как нейтрализацию гуля при самообороне.       Никто ничего не узнал. Легенда сработала. Когда Сузуя и Абара ушли, а группа утилизации, завернув тело в непромокаемый брезент, вынесла его из квартиры, наступила гробовая тишина. Мы с Хаиру остались одни среди руин. Словно пережив один шторм и зная, что впереди — другой, еще более страшный. Но сейчас мы были просто двумя предателями, связанными страшной тайной.