Что-то удивительное

***

Белая кошка нырнула в подворотню, пробежала по грязным камням, и вынырнула из проулка на шумную улицу. Шум позади давал понять, что ее преследователи все еще ищут ее. Кошка припустила со всей мочи, перепрыгивая с прилавков на крыши палаток и обратно. Люди только с усмешками наблюдали за тем, как толпа юношей гонится за белым зверьком--за последнее время все привыкли к таким отрядам желающих достать вожделенный ключ, и теперь многие даже делали ставки на «победу» того или иного рыцаря. Кошка перекувыркнулась в воздухе, приземлилась на жеткую брусчатку и снова продолжила бежать. Позади неслись по меньшей мере десять молодцев, вопя непристойности и ругательства, у некоторых в руках были мечи или арбатлеты. Кошка выдыхалась, она давно хотела есть и пить-погоня за ней продолжалась около часа, и зверек не на шутку устал, в отличии от своих преследователей. Животное добежало до переулка, но уткнулось в тупик. Кошка в панике рыскала по сторонам, ища пути отхода, а враги подбирались все ближе. Кошка затравленно зашипела и вжалась в стену, послышался мерзкий смех, и чьи-то грубые и вонючие руки потянулись прямо к пушистой шерстке. Кошка издала душераздирающий «мяу» и изловчившись запрыгнула на ближайщий карниз. Крыша, крыша, труба, снова карниз, опять крыша, внизу слышны ругательства горе-охотников, прыжок и…наконец родной подоконник. Кошка выдохнувшись впрыгула в комнату, и жадно принялась лакать воду из миски, а затем обессиленно легла на мягкую подстилку. Агнесс начинала серьезно сомневаться в том, что это была хорошая идея.

***

Осберт ходил как в воду опущенный уже несколько недель. Брат недоуменно поглядывал на него, слуги обеспокоенно шептались, и только матушка понимающе смотрела на сына. Ежедневно город полнился новостями о похождениях бесславных охотников и чудесных спасениях кошки, и только это давало надежду Осберту. Может, судье надоест ждать, и он просто выберет самого влюбленного рыцаря? Случись так, и выбран был бы Осберт, это точно, ведь он и думать забыл о чем-то, кроме прекрасной Агнесс. Вновь приходил к ее дому чтобы услышать ее далекий голос, натыкаясь на нее на улице следовал за ней, вслушиваясь в беседы и снова убеждался в ее остроумии и добром характере. Осберт заметил, что она часто навещает больных, помогает детям, но сама при этом выглядит печальной исхудавшей, под глазами залегли едва заметные, но все же, тени, словно она и сама не была здорова. Так же, рыцарь установил, что Агнесс часто наведывается к старцу-колдуну. Наверное, снова говорят о травах. Засыпая, Осберт видел ее лицо, виде и просыпаясь утром, в блаженстве ото сна, где говорил с ней, внимал мудрым речам и тонул в сиянии глаз. Он меньше ел, ничто не интресовало его, только о ней были все мысли и мечты. Пришло время ярмарки, матушка отправила сына на рынок за товарами, так как сама прихворала. Осберт собрался, поехал, но печаль не ушла с его лица. Купив необходимые товары, Осберт собрался уже в обратный путь, как вдруг услышал рядом с переулком, по котрому проезжал, какие-то вопли. Он тотчас же спешился, и пошел на звук. Глазам его открылась неприятная картина: группа оборванных детей со смехом гоняли грязное и мокрое животное. Зверек метался так быстро, что Осберт не сразу разглядел, что это была кошка. — Как вам не стыдно?! — крикнул он на ребятню. — Зверек не сделал ничего дурного, оставьте беднягу! Осберт швырнул оборванцам несколько монет, оставшихся в кошеле, и дети со смехом и усмешками убежали. Рыцарь приблизился к кошке. Та смотрела на него испуганно, словно ждала от него новых издевательств. Осберт подошел ближе и взял животное на руки, кошка сразу же уткнулась ему в плечо и засопела. Делать было нечего, и Осберт решил отвезти кошку домой, чтобы накормить бедняжку и отпустить. Когда матушка увидала несчастное животное, она едва не вскрикнула--еще бы, такая грязная и мокрая кошка, лапы стерты едва не до крови, вся дрожит. Осберт отнес зверька в покои, приказал принести рыбы и таз с водой. Едва кошка увидала еду, как сразу же спрыгнула с рук и набросилась на рыбу, жадно чавкая. Наевшись, она блаженно прикрыла глаза и замурчала. — Теперь пора искупать тебя, дружок, — пробормотал Осберт, и взяв кошку понес ее к тазу. Кошка сразу взбрыкнулась, и стала карабкаться по его рукам подальше от воды. Осберт разглядел у нее на шее воротничок из рыжей шерсти, но кошка не разрешила долго себя рассматривать, и вновь подняла шум, не желая мыться. Через некотрое время Осберту все же удалось слегка отмыть тело и лапы кошки, но шею и голову она наотрез отказывалась опускать в воду. Осберт смирился, и завернул кошку в мягкое полотенце. Она выглядела недовольно и неодобрительно поглядывала на него. Наверное, замерзла-решил Осберт, и разжег камин, посадив перед ним кошку. Та, наконец, свернулась довольным клубочком, и заснула. Осберт тоже лег в кровать, и разморенный теплом сразу уснул. Когда наутро он проснулся, кошки в комнате не было, а на подоконнике остался лишь след от ее лапы.