Damn Good Shots

2. Тельма и Луиза В городе снега не было. С залива дул мокрый порывистый ветер, трепал транспаранты в парке Олимпик и раздувал полы пальто. Исли стоял, сунув руки в карманы, и улыбался на камеру. – Мистер Фёрст, что вы думаете о деревянных скульптурах мистера Уоррена?.. – Я думаю, что это удивительно талантливые работы, – вежливо сказал Исли. – Мистер Уоррен... Можно, я буду называть вас просто Дэн?.. Дэн доказал, что в руках скульптора прочная древесина может стать пластичной и податливой, как пластилин. Взгляните на них, они как будто шевелятся. Складки и волосы развеваются, лица и позы живые. А эту леди мне хочется завернуть в пальто, – добавил Исли, вызвав в толпе смех. По правде сказать, ему было жалко деревянную девушку. Она была слишком хороша и беспечна для вечно сырого воздуха бухты Эллиот. – Но дерево недолговечный материал, – сказала глянцевая ведущая, выглядевшая менее натурально, чем фигуры бегущих детей. – Их портит ветер, снег, влажность, от перепада температур древесина трескается и гниет. – Мне очень импонирует современный концепт «искусство для всех», – сказал Исли. Скульптор, нервный фрик с бородой, ответил ему по-собачьи преданным взглядом. – И мне нравится, что творчество не боится выйти на улицы и в парки, а не закрывается в галереях с климат-контролем. Что же касается того, что дерево портится, это входит в его естественный цикл. Все, что берется из почвы, возвращается в почву, из отслужившей древесины вырастают новые леса, такой себе вечный круг. К тому же не всякое дерево портится быстро. Взять хотя бы один из символов города, тотемный столб тлинкитов на площади Первопроходцев. Стоит себе давно и хорошо сохранился. Я думаю, скульптуры Дэна простоят столько же! Он перевел дух, когда ему зааплодировали. Исли как наяву представил ехидный голос Ригальдо: «Молодец, подлизнул «зеленым», и традиционалистов в стороне не оставил, еще и «Нордвуд» незатейливо попиарил». «Все заебись», – согласился с этим голосом Исли. Он не готовил речь, все случилось экспромтом, но почему бы и не выступить в роли приглашенной звезды, раз позвали. После него еще долго говорила ведущая, потом – сам счастливый творец, потом выступали инвесторы и мэр. Исли отступил в толпу, маскируясь за чужими спинами, и подумал, что не отказался бы от стаканчика кофе. Главное на любом таком мероприятии – уйти вовремя. К нему подошел аплодирующий Лаки. – Круто сказал! – Спасибо! – Исли обнял его. – Я рад, что ты пришел меня поддержать. – Да мне не трудно, – Лаки пожал плечами. – Ты что, инвестор этого мужика? – Я самую малость инвестирую в мэра, – признался Исли. – Всегда, знаешь ли, полезно иметь мэра в друзьях. А это часть его предвыборной кампании. Благоустройство города и раскрытие молодых дарований. – Значит, по-настоящему скульптуры тебе не интересны? – Нет, почему, они очень клевые, – Исли пожал плечами. – Я бы хотел заказать подобную статую в «Нордвуд». – Вождя Сиэтла из племени Суквомиши? – Волосатого лесоруба с топором и в штанах на подтяжках, – Исли загадочно улыбнулся. – Такого волосатого и могучего, чтобы прямо ух! Лаки заржал, сверкая зубами. Они уходили все дальше от конференции, двигаясь вдоль набережной навстречу другим архитектурным вывертам парка Олимпик. Мимо проплыла причудливой формы красная раскоряка и бронзовая загогулина под названием «Соната Шуберта». Впереди виднелась детская площадка. – А как у тебя дела? Как учеба? Лаки фыркнул. – Как тебе сказать... Твоя небритая жена меня наебала! Исли споткнулся. – Лаки, – укоризненно сказал он. – Моя «небритая жена» натянет тебя по гланды, если узнает, как ты о ней... о нем... отзываешься. – Короче, – Лаки пнул камешек с гранитного ограждения в темно-зеленую воду. – Когда мы с Ригальдо выбирали, куда мне поступать, я думал, меня будут учить всяким практическим штукам. Работать руками – это я очень люблю. Никто не предупредил, что придется обдрачивать мозг о физику, чертежи и геометрию! – Лаки, Ригальдо сориентировал тебя в Центральный колледж Сиэтла. Даже если ты учишься на плотника, никто не сказал, что тебя будут учить только водить рубанком по доске! – Христос был плотником, но не учил геометрию, – отбрил Лаки, заставив Исли усмехнуться. Пиздюк двухметровый! – Ну, если ты Сын Божий и тебе ведом его промысел, то и геометрия ведома, – дипломатично сказал он и потянул племянника за рукав: – Лаки, ты чего жалуешься? Тебе там скучно, сложно? Не интересно?.. – Нет, интересно, – твердо сказал Лаки, вмиг посерьезнев. – Просто есть ощущение, что меня все-таки догнала семейная карма. Я столько лет отбрыкивался от учебы, чтобы на меня не повесили ваш бизнес, и вот оно: я все равно буду работать с деревом. Я учу классификацию и характеристики основных древесных пород, отличительные свойства пиломатериалов, способы продления службы древесины и еще много всякой херни. – Карма, точно, – сочувственно сказал Исли. – Я тебе больше скажу: я учил менеджмент и экономику – но тоже был вынужден разобраться во всей этой древесной херне. – Карма лесоруба! – Лаки заложил руки за голову. На него чуть было не налетел мальчишка в пестром комбинезоне. Исли посмотрел – они дошли до детской площадки. Она была такой же футуристической формы, как знаменитые скульптуры парка Олимпик. Несколько мам с колясками кучковались друг с другом, в песочнице ковырял песок щекастый карапуз. А рядом на железяках лесенки детского спортивного комплекса на вытянутых руках повис совсем крошечный ребенок и в одиночку пытался нащупать ногой опору, чтобы залезть на площадку. Он молча пыхтел, но его глаза наполнялись слезами. Пальцы, вцепившиеся в металл, побелели. – Так вообще много прикольного, – безмятежно продолжал Лаки, глядя в другую сторону. – Электричество, электротехника, цепи, трехфазный ток. Все, что так плохо укладывалось в мою голову в школе. – Ты будешь самым лучшим плотником судостроения, – сказал Исли, недоумевая, где же, черт возьми, ходит бестолковая мать. – Построишь по чертежам какую-нибудь охуенную яхту. А я ее куплю, и мы подарим ее Ригальдо. А он убьет нас обоих за такие нецелевые растраты! С этими словами он шагнул к лесенке и просунул сквозь прутья руки. Ребенок, ощутив себя на весу, с облегчением разжал пальцы. Исли осторожно опустил его вниз, и ребенок, не оборачиваясь, метнулся к песочнице. Исли даже не мог бы сказать, мальчик это или девочка. – Ого! – Лаки присвистнул. – Это что сейчас было? Исли пожал плечами. У кого-то мать – глупая курица, только и всего. – Я тебя только прошу: не иди в военное судостроение, – сказал он без всякой иронии. – Мне еще хочется когда-нибудь внуков понянчить, а там излучение и вот это все... – Да ну нахуй, – твердо сказал Лаки. – Я пацифист. Никаких дел с военными. Они заказали кофе в маленькой приморской кофейне. К этому времени Исли уже порядком замерз. Пока ждали заказ, Лаки набирал сообщение. – Что за черт, – удивленно сказал он. – Пишу: «Где ты?» Клэр отвечает: «Я иду на встречу с Ригальдо». Спрашиваю: «Зачем?» – отвечает: «Так надо». Я написал: «К вам можно?» – он поднял брови. – Уже три минуты молчит... – Погоди, – Исли вытащил телефон. – Сейчас все узнаем. Я напишу Ригальдо. Лаки перегнулся через стол. «Я знаю, что ты делаешь прямо сейчас, – прочитал он. – Вынь руки из карманов, Клэр не интересен твой “Ремингтон”». Блин, вот вы извращенцы! – Сейчас психанет и перезвонит, – уверенно пообещал Исли и пригубил кофе. – Я гарантирую. Но время шло, а телефон молчал. Не сразу, но пришло сообщение: «Я занят». Одновременно пикнул мобильный Лаки. «Сегодня встретиться не получится. Люблю, целую». – Ладно, – сдался Исли. – Фокус не удался. Трубка Ригальдо отвечала долгими гудками. – Ты понимаешь, что происходит? – спросил Исли, когда слушать пустые гудки сделалось уже неприлично. И, когда Лаки помотал головой, признался: – Я тоже не понимаю.

***

– Ты сошла с ума, – прямо сказал Ригальдо. Он приехал, как только она позвонила. Клэр села к нему в машину возле студенческого кампуса, и вот уже полчаса они толкались в вечной вечерней пробке Сиэтла. Исли прислал какое-то тупое сообщение, Ригальдо его проигнорировал. Не до того было. Как только Клэр очень по-деловому, не жеманясь, рассказала, в чем дело, он тут же решил, что она спятила. – В общем, есть один парень, – Клэр смотрела на длинную, светящуюся красными габаритными огнями ленту машин. – Он крутится возле младших медсестер. Тех, которые, как я, еще проходят практику. Знакомится в приемном покое больницы, вешает лапшу на уши. И, короче, завязывает отношения. Ригальдо дернул ртом, но промолчал. Надо же, какие у кого кинки. Кого-то возбуждают халаты медсестер. – Он к тебе пристает? – Он подходил и ко мне. У меня уже был Лаки, и разговора не получилось, но я его почему-то запомнила. Потом оказалось, что из нашей группы у него вышло с Юмой. Хелен и Денев вместе с первого курса и не интересуются мальчиками, Табита слишком боготворит старшую медсестру отделения, а Синтия... видимо, на очереди. Ригальдо не перебивал. Телефон на передней панели вибрировал – Исли пытался дозвониться, потом перестал. – Суть даже не в том, что этот парень клеится ко всем подряд, – сказала Клэр, морща светлые брови. – А в том, что Юма сделала из-за него глупость. Он попросил ее принести кое-что из больницы. Наплел всего... я застала ее плачущей в санитарной комнате, куда мы относим грязное белье. – Только не говори, что это... – Препараты из списка «А», – спокойно сказала Клэр. «Хреново», – подумал Ригальдо. – Об этом знают? – Нет пока. Она... их подменила другими таблетками. – Как в «Докторе Хаусе»? – Как в «Докторе Хаусе». Но на время. Он обещал потом принести рецепт. – Пиздец, – наконец не выдержал Ригальдо. – Девочки, это пиздец! – Я знаю, – Клэр опустила глаза. – Все очень плохо. Это все он, этот парень. Это он разыгрывает адские боли. – Наркоман? – Или дилер, – Клэр пожала плечами. – Слишком уж наглый. – Клэр, это ужасно, но что ты от меня хочешь? – Я, – сказала Клэр нарочито невозмутимо, – договорилась с ним о свидании. Можешь меня подстраховать? Ригальдо чуть не врезался в зад впереди стоящему «Шевроле». – Это еще нахуя? – Хочу убедить его вернуть мне таблетки. Потом я подложу их обратно. – Ты спятила? – ласково спросил Ригальдо. – Нет, правда, ты себя слышишь? – Я буду очень веско убеждать, – Клэр тряхнула сумочкой. Тяжело звякнуло железо. Ригальдо саданул по рулю. «Фокус» возмущенно загудел. – Я против, – твердо сказал он. – Это несерьезно. – Но Юма... – Юма твоя – дура. Это должностное и уголовное преступление. Ее вообще нельзя подпускать к медицине. Клэр опустила глаза. – Держись подальше от нее и от этого парня, – продолжил Ригальдо. – А лучше – укажи на него охране больницы. А, ч-черт... – Нельзя охране. Он расскажет про Юму. С неба стал падать снег, редкие робкие снежинки. Темнело; ветер, весь день разгоняющий снежные тучи над городом, наконец поутих. – Ты понимаешь, что каждый получает по заслугам? – Я понимаю, – упрямо и грустно сказала Клэр. – Но Юма моя подруга. Друзья должны друг другу помогать. Ригальдо снова раздраженно загудел. – Я чувствую, что должен закрыть тебя в машине и отвезти к Исли. – Когда все обнаружится, накажут всю группу. – А Лаки знает о твоих подвигах? – Не знает, – Клэр помотала головой. – И не узнает. Понимаешь, Лаки не подходит. Если я расскажу ему, он просто поколотит того парня, и все. А мне надо его... напугать. – Напугать? – тупо переспросил Ригальдо. – Ну да, – Клэр смотрела без тени сомнения. – Так, чтобы он никогда больше не подходил к Харборвью. – И ты решила, что Лаки здесь не годится, – Ригальдо наконец удалось вырулить через какой-то карман и свернуть под эстакадой в первый попавшийся переулок. – Да, я считаю, что напугать можешь только ты, – сказала Клэр, глядя ему прямо в глаза. – И ты тогда сам сказал: если понадобится помочь, не задавая вопросов... Он шумно втянул воздух. Действительно, было такое. Клэр посмотрела на часы в магнитоле и потянулась к двери. – Сядь! – рявкнул Ригальдо. – Где у вас встреча? – Здесь, недалеко, возле китайского ресторана, – быстро и виновато сказала Клэр. – Я специально так договорилась, чтобы можно было увести его с освещенных улиц. – Что у тебя в сумке? – Подшипники, – призналась Клэр. – Пять штук, как кастет. – Ты мне покажешь урода, а сама и не сунешься. – Ты это серьезно?.. – Да господи, – Ригальдо повернулся к ней всем телом, – ты же спасла меня от чокнутой психопатки. Конечно, я помогу тебе! Пообещай мне только одно... – Что? – Исли ничего не должен знать, – мрачно сказал Ригальдо. – Иначе я на всю жизнь потеряю его уважение. – Заметано, – Клэр серьезно кивнула. – Фёрсты ничего не должны знать. Ригальдо забрал у нее «кастет» и рассовал по карманам. Клэр аккуратно сняла светлое пальто и бросила его на заднее сидение, а из пакета предусмотрительно вытащила темную куртку. Он только закатил на это глаза.

***

Красный китайский дракон злобно щерил усатую морду. Под драконом нервно притоптывал молодой человек. Вот он стряхнул снежинки с волос, поднял капюшон и натянул до самого носа. – С чего ты взяла, что у него с собой что-нибудь будет? – спросил Ригальдо. – И вряд ли он поведет нас к своему тайнику. Они с Клэр внимательно наблюдали за «капюшоном» из переулка между грязными кирпичными стенами без окон. Вокруг воняло гнилыми овощами, мусорными баками и кухонными фильтрами из многочисленных забегаловок. Узкий проход загораживали ржавые контейнеры и бестолково наваленные коробки. Ближайшую кучу мусора почему-то венчал полосатый дорожный конус. Ригальдо терпеть не мог изнанку Даунтауна, но для их сегодняшних планов этот обоссанный закуток подходил лучше всего. И, к счастью, сегодня здесь не было бомжей. Клэр зашептала у него за плечом: – Я написала ему, что не отказалась бы поколбаситься. В каком-нибудь клубе по его выбору. Надеюсь, что он правильно понял намек. – Ты прямо все просчитала! – Я ужасно волнуюсь, – призналась Клэр, и Ригальдо повернул голову. Лицо Клэр с ровной челкой над серьезными глазами было совсем рядом. Соломенная шевелюра будто светилась в темноте. – А вот про шапку ты не подумала! – упрекнул он, и Клэр полезла за пазуху: – У меня не то чтобы шапка... Я решила: надо что-то такое, чтобы он потом не смог нас узнать... Знаешь, как чулок на голову или подшлемник спецназа... – Блядь! – только и смог сказать Ригальдо и зажал рот, чтобы сдержать идиотский ржач. – Прости! Но блядь!.. Клэр смотрела на него из прорезей в вязаной шапке-Ктулху. Под подбородком у нее вились синие щупальца. Под взглядом Ригальдо она еще и нацепила поверх этой красоты круглые стимпанковые очки-иллюминаторы на резинке. Теперь узнать ее было действительно нелегко. – Это Денев и Хелен покупали к Хэллоуину, – глуховато сказала она из-под щупалец, протягивая ему черную шапку в пару своей. – Ничего приличнее у девочек просто не оказалось. Ой, ему надоело ждать, он идет в нашу сторону! – Быстро за помойку! – рыкнул Ригальдо и, наклонив голову, занырнул в чудо дизайнерской мысли. Поправил вязаный шлем, чтоб шерстяные нитки не лезли в рот. Следовало признать: стало теплее. Он махнул головой, приноравливаясь к очкам, и отвернулся в тень, лицом к бакам, как человек, собирающийся помочиться на кирпичную стену. – Эй, друг, ты бы отошел в какой-нибудь угол, чего встал на проходе, – недовольно сказал позади него молодой голос. Ригальдо невнятно поворчал и посторонился, пропуская парня вперед. И, едва тот миновал его, тигром прыгнул ему на спину. Парнишка вцепился ему в руки, толкнулся назад, собираясь приложить Ригальдо о стену, когда ему это не удалось, попытался зацепиться ногой о голень, чтобы сбить с ног, двинул локтем под дых. Он дрался отчаянно, но в абсолютном молчании, и Ригальдо подумал, зверея: сука, ну точно не с пустыми руками, раз не хочет поднимать шум. В шерстяном шлеме ему было жарко, «окуляры» сбились, и Ригальдо мутузил парня почти вслепую. Когда он наконец вскинул руку поправить шапку, говнюк вывернулся, обернулся, для устойчивости растопырив в стороны руки... и приглушенно охнул. – Гр-р-р! – Ригальдо тряхнул щупальцами. Парень пялился на него – взъерошенный рыжий пидор, – и даже в крайне скудном освещении, проникающем в переулок с центральной улицы, было видно, какие у его выпученных глаз узкие зрачки. Ригальдо предполагал, что тот может прийти обхуяченным. Успел закинуться, собираясь кадрить Клэр. Парень потянулся к заднему карману джинсов. «Сука-блядь-гондон», – подумал Ригальдо, стервенея. Вот не дай бог у него там что-то будет!.. Клэр выскочила из-за помойки, как чертик из табакерки, но не успела влезть в драку. Ригальдо пнул вперед лежащий на боку бак. Противник пошатнулся, и Ригальдо его опрокинул. Сел сверху, придавив к вонючему мокрому асфальту оба запястья. – Вытащи то, что у него в правом кармане, – рявкнул он, и Клэр поняла, хотя из-под ебаной маски голос звучал глухо. Поднырнула сбоку, блеснув окулярами, вытянула выкидной нож и, обернув кисть рукавом свитера, спрятала. А потом, не успел Ригальдо и глазом моргнуть, вопросительно сунула ему под нос моток скотча. Тоже, видимо, принесла для дела. В ее руках скотч отлепился с характерным скрипящим звуком. Ригальдо внезапно пробрал знакомый озноб. Ценитель медсестер тоже не обрадовался, когда его в четыре руки начали связывать, и завопил. – Закрой пасть! – тяжело выговорил Ригальдо, заклеивая ему рот. Он напрягся и перетащил скребущего каблуками парня за контейнеры, и уже там его всего сотрясло. Сидя верхом на чертовом брыкающимся ублюдке, он думал, что тогда все было очень похоже: заклеенный рот, связанный человек и Присцилла, оседлавшая его бедра. И, взревев, он несколько раз ударил разводилу по лицу. – Это тебе за таблетки, – сказал он, чувствуя, что его накрывает, что еще немного – и он не сможет вдохнуть. – Это за медсестер. Это за нож, сука. Не нравится? Или нравится?.. Сладость или гадость?.. Кто-то положил ему на плечо руку. Он сбросил ладонь и навалился на парня сильнее, щекоча ему лицо щупальцами. Глаза у того сделались совершенно безумные. – Еще раз подойдешь к госпиталю – отыщу тебя и порежу, – сказал Ригальдо. Порыскал взглядом по куче мусора и поднял бутылку. – А эту херовину запихаю тебе в жопу. Не горлышком, – он повертел бутылку так-сяк, – а со стороны днища. Это мои таблетки. И медсестры тоже мои. Он обвел пальцем донышко, а потом жахнул бутылку об угол контейнера. Повертел «розочку». Парень тоненько взвыл. – Ты все понял? Тот закивал: да, да, понял. Ригальдо тяжело выдохнул, расстегнул куртку на своей жертве и принялся торопливо ее обыскивать. Нашлись и таблетки, и еще пара унций какого-то дерьма. – Пиздуй вон, – устало сказал Ригальдо, «розочкой» разрезая ленты скотча. Только когда неровный топот растворился в переулке, он стащил с мокрого лица шлем. Клэр оказалась рядом в ту же секунду. Ригальдо тяжело оперся о ее плечо. – Я дура, – сказала Клэр в тишине. – Полная идиотка. Я не подумала, что ты вспомнишь... – Все хорошо, – прикрыв глаза, перебил Ригальдо. – Пойдем отсюда, пока нас не взяли с карманами, полными целебных колес. Уже в машине он четыре раза заставил Клэр проговорить, как она собирается завтра подложить таблетки обратно. – Если меня поймают, я тебя не сдам, – сказала она наконец, вызвав шквал возмущения. Он высадил ее у общежития и подождал, пока она не войдет в здание. В дверях Клэр обернулась и помахала. Две стриженые девчонки, обнимающиеся на крылечке в одинаковых обтягивающих черных свитерах, пронзительно засвистели. – Дурищи, – пробормотал Ригальдо, пытаясь влажными салфетками оттереть грязное пальто. Пока он безуспешно пытался это сделать, от Клэр пришло сообщение: «Все точно хорошо?» «Все обалденно», – ответил он, ни капли не слукавив. Подумаешь, словил вьетнамский флешбэк. Ригальдо наконец понял, чего ему не хватало, когда он пытался сжиться со своими травмами после Хэллоуина. Всего-навсего от души кого-нибудь отмудохать. Все время в пути он напевал под магнитолу и чувствовал себя на седьмом небе.

***

Кот вычислил его с первой минуты. Как только Ригальдо переступил порог и сунул ключи в карман, Симба пронесся через гостиную мощными прыжками и сиганул прямо ему в руки. Ригальдо едва его удержал. Кот, и без того не маленький, к зиме заматерел. Его хвост, толстый, как метелка для пыли, защекотал Ригальдо лицо. При этом Симба жутко урчал и бодался, обнюхивал обшлага и снова рычал. Такой сумасшедшей радости не перепадало даже Исли. А тот был легок на помине: спустился со второго этажа, остановился в шаге от Ригальдо, демонстративно приглядываясь и принюхиваясь. – Я даже боюсь спрашивать... – начал он, и Ригальдо мысленно застонал. Со всеми этими приключениями ему было вообще не до чего – его слишком потряс наркооборот среди медсестер Харборвью. Про их с Клэр «невыполнимую миссию» и вовсе говорить было нечего. А вот теперь Исли стоял тут, насмешливый и жаждущий объяснений, не оставляя никакой возможности себя игнорировать. Гостиная была залита светом. Ригальдо не надо было оборачиваться к зеркалу, чтобы осознавать, каким он приехал: в измазанных всяким трущобным говном брюках и с несколькими оторванными пуговицами на пальто. – Как Клэр? – бархатным голосом спросил Исли, привалившись бедром к дивану. Держа на руках кота, упивающегося запахом мусорных баков, Ригальдо вдруг понял, что они с Клэр не подготовили никакую официальную версию своей встречи. Просто сошлись на том, что Фёрстов вся эта история не должна коснуться никак. Ригальдо тряхнул головой и решил держаться этого курса, а не лепить сомнительные байки про шопинг, закончившийся падением в лужу на Пятой Авеню. – Клэр – хорошо, – твердо сказал он, опуская изнемогающего от страсти кота на пол, и снял изгвазданное пальто. В карманах предательски звякнули подшипники. – Тебе привет передавала. Ты уже ужинал – или я нам по-быстрому крылышки пожарю?.. Исли смотрел на него, как на песоглавца. – И это все? – он скептически поднял брови. – И ты ничего не расскажешь?.. Ригальдо вздохнул. Ну почему иногда все так тяжело. – У нас с Клэр было неотложное дело, – он прошел мимо Исли на кухню, думая о том, что вещи надо будет самому отвезти в химчистку, не поручая Джоанне, чтобы избежать ахов-охов. Нацепил фартук и принялся тщательно мыть руки с мылом. – Больше не могу рассказать, извини. Исли дождался, пока он закончит, и бесцеремонно взял его за правую руку. Кожа на костяшках была содрана. – Отлично погуляли, я смотрю. Ригальдо потер лоб, не зная, что и сказать. Исли еще некоторое время стоял рядом, ожидая признания, потом фыркнул. – Я поужинал. Можешь на меня не готовить. Он развернулся и вышел. Ригальдо остался стоять над разделочной доской. – И что теперь?.. – спросил он у кота. В спальне Исли читал с ноутбука, повернувшись к Ригальдо спиной. Ригальдо воспользовался этим, чтобы по-быстрому принять душ, смыть с себя магнетическое амбре. Когда он вышел из ванной, переодевшийся и посвежевший, кровать была пуста. Исли перебрался в гостиную. Ригальдо ужинал в одиночестве. Он механически пережевывал салат и думал, что же дальше. Исли обиделся, что с ним случалось нечасто. Обиженный Исли становился непредсказуемым и коварным. Ригальдо прекрасно помнил орхидеи у «качалки», насильственный каминг-аут и много всякого разного. Он мысленно выругался на незнакомую ему девицу Юму, из-за которой все закрутилось. Вот кого следовало бы выпороть. Почему он теперь должен страдать?.. Он притащил стул в гостиную и сел напротив дивана. Исли и бровью не повел. Так и сидел, вперившись в экран, время от времени касаясь тачпада. – Послушай, я не хочу ссориться, – сказал Ригальдо. – Но где я был и что делал, это и правда чужой секрет. Исли молчал. Его пальцы порхали по клавиатуре. – Как твой день? – Ригальдо коснулся босым пальцем его стопы. – Как прошла выставка? У тебя брали интервью?.. Прости, я все пропустил. – Кому-то из нас надо лететь в Нью-Йорк, на инвестиционную конференцию, – сказал Исли и по-кошачьи прогнулся в пояснице, демонстративно оставив без внимания вопросы. Ригальдо нахмурился. – Ты хочешь, чтобы поехал я? – Мне все равно. Можешь ты, дам тебе все полномочия. – Эй, – Ригальдо наклонился вперед. – Хватит злиться. Я что, уже не могу выйти из дома без твоего разрешения? И тогда Исли наконец поднял на него глаза. – Конечно, можешь, – сказал он. – Я рад, что ты интересно проводишь время. Но Клэр хотя бы написала Лаки, что с ней все хорошо. Ригальдо молча восхитился: Клэр подумала обо всем. Исли смотрел на него, прищурившись, и Ригальдо оперся обеими руками о его твердые колени. – Это был проеб, – серьезно сказал он, – в следующий раз обязательно отпишусь. Уголок рта Исли самую малость дрогнул. – Вы с Клэр такие загадочные в своих тайных делах. Мистер и миссис Смит, Бонни и Клайд, Тельма и Луиза... – Они же бабы, придурок. – А я про что?.. За это Ригальдо попытался ущипнуть его за бедро. Исли засмеялся и прикрылся ноутбуком. – И не думай! – он наставил на Ригальдо длинный указательный палец. Ригальдо потянулся вперед и обхватил этот палец губами. Пососал верхнюю фалангу, а потом вобрал палец глубже. Влажно помассировал языком, выпустил с чмокающим звуком. – Ох-хохо, – сказал Исли, откидываясь головой на спинку дивана. – Хочешь ненавязчиво перевести тему?.. – Нет, просто хочу тебя, – смело сказал Ригальдо. Он снял с Исли ноутбук и встал перед ним на колени. Исли испытующе посмотрел на него из-под ресниц. – Давай выключим свет? – спохватился Ригальдо. Исли покачал головой. – Лучше занавесимся. Хочу тебя видеть. Он нашел пульт «умного дома», и шторы съехались с громким металлическим звуком. Ригальдо сглотнул. Исли развел колени, растекся по спинке дивана, раскинув руки. Ригальдо подался к нему всем телом, поцеловал в губы. Расстегнул молнию на его джинсах и высвободил моментально распрямившийся член. У него не было настроения для каких-то особенных игр: слишком много всего сегодня случилось. Он дрался, угрожал парню разбитой бутылкой, словил паническую атаку, потом расстроился из-за Исли. Сейчас он тупо хотел отсосать таким образом, чтобы из головы Исли вымело всю обиду. Поэтому он начал с того, что провел кулаком по члену, свел на головке пальцы и собрал выступившую смазку. – Оближи, – хрипло велел Исли. Ригальдо повиновался, потом широко, снизу вверх лизнул головку. И взял в рот, сразу насколько смог, так, что Исли над ним замычал и, поощряя, положил руку на темя. – Без пальцев, – попросил Исли, и Ригальдо прижал ладони к обивке дивана. Он подполз на коленях еще ближе, и глубоко, ритмично надевался ртом на член, заглатывал, впускал в самое горло, влажно полировал ствол расслабленным языком, а потом выпускал. Во рту было солено и терпко, запах Исли, острый и нежный, забивался в ноздри и срывал голову. – О господи, – Исли непроизвольно подался навстречу. Его рука сжалась на затылке, но не причиняла боли и не навязывала свой ритм. Он положил и вторую ладонь на голову Ригальдо, а потом как-то удивительно мягко обхватил его лицо, приподнял за подбородок. Член выскользнул у Ригальдо изо рта, влажно шлепнул по мокрым растянутым губам. Ригальдо машинально облизнулся и перевел дух, посмотрел Исли в лицо. Глаза у того были подернутые поволокой. – Сними одежду, – попросил Исли, и Ригальдо, поколебавшись, повиновался. У него еще пронеслась мысль, что он не очень готов сейчас к полноценному сексу, но Исли его удивил. Он тоже стянул с себя свитер, вылез из джинсов и сполз с дивана. – Давай вместе, – похлопал Исли, укладываясь на ковер, и Ригальдо увидел, что он широко улыбается. Он хмыкнул и перевернулся на бок, пристраиваясь в аккуратную «шестьдесят девять». Теперь он мог продолжать отсасывать Исли и одновременно чувствовать, как тот вбирает в рот его напряженный член. Рот был горячим и влажным, яйца сразу заныли, прося подрочить, но Исли втягивал головку так лихо, что у Ригальдо тряслись колени. Ему казалось, что они с Исли правда стали одним целым. Как символ бесконечности. Практически уроборос. Исли нащупал его пальцы и крепко сжал. Ригальдо вцепился ему в руку. Казалось, что Исли кончает неимоверно долго, все извергаясь и извергаясь ему в глотку. Когда излился он сам, его самым бесстыжим образом вылизали. – Ну так что, – промурлыкал Исли, как только они перебрались на диван. – Может, расскажешь, что сегодня случилось?.. Ригальдо приподнялся, глянул на него с возмущением. – Шучу, – Исли чмокнул его в щеку. – Развлекайтесь дальше. Как Пенелопа Крус и Сельма Хайек... – Исли, – Ригальдо решил оставить без внимания доебки. – А кто в Нью-Йорк полетит все-таки? Может быть, мы... вместе? Исли тихо засмеялся. – Я уж боялся, что эта мысль не придет тебе в голову.