Damn Good Shots

4. Peeping Tom Утром Исли прилип к нему, как стикер с надписью «Пни меня». Торчал рядом, и когда Ригальдо молотил грушу, и когда отжимался на тренажерах, таскался следом и в ванную, и на кухню, и в гараж, и даже трусы и галстук Ригальдо выбирал под его взглядом. Следом за ним по всем комнатам деловито ходил кот, и вместе они представляли собой смешную процессию. Ригальдо никак не мог понять, чем вызвано такое пристальное внимание, даже несколько раз заглянул себе за спину, от Исли сталось бы как-нибудь тупо пошутить в духе старшей школы. Ничего компрометирующего, кроме засосов на шее, он не увидел, и нарычал на Исли, чтобы отвалил. Только тогда тот отступил, и они позавтракали, а уже в машине Исли спросил: – Кто там у нас сегодня на проходной? – Джек заступает, – сказал Ригальдо, глядя в окно. – А вчера был Энтони. – О, Ганнибал? – протянул Исли. – Забавно. – Чего тебе забавно? – спросил Ригальдо, глядя, как мелькают в утренних сумерках вдоль шоссе высоченные сосны. В «Эскаладе» было тепло, и он расстегнул пальто. Вчерашние постельные упражнения оставили легкую ломоту в теле, которую не смогли до конца прогнать ни зарядка, ни контрастный душ, и почему-то в машине его опять разморило. Мысли были какие-то спутанные и приятные: то о контрактах на миллион, который им удалось заключить с производителем немецких рубильных станков и с канадским разработчиком по эксплуатации фанеры, то о том, как красиво смотрятся на руле руки Исли, то о том, что надо бы перешагнуть через себя и как следует поучиться стрельбе. А там, чем черт не шутит... Тут он спохватился, что Исли уж больно долго молчит, и повернул голову. Исли смотрел на дорогу, и лицо его было непроницаемо. Ригальдо пихнул его кулаком в бедро. – Так, ерунда подумалась, – нараспев сказал Исли. – Теперь у нас есть свой Ганнибал и своя Кларисса. Ригальдо сморщился, как от зубной боли. – О господи, я совсем забыл про агента Старлинг. Напомни мне, чтобы я уволил ее. – Не напомню, – весело сказал Исли, и Ригальдо снова его пихнул. Вчера он очень много узнал у общительного охранника. Тот все равно скучал на своем посту, так что был не против ответить на вопросы Ригальдо после уже ставшим привычным ночного отчета. Сперва Ригальдо прицельно расспрашивал, а потом вдруг заметил, что треплется о стрельбе просто так. Так, как трепались о комбайнах и коровах мужики в Эймсе. Прямо-таки непривычное ощущение. Может, это у него такой извращенный «синдром попутчика», потому что он этого Энтони знать не знает. А может, тот преследовал свою тайную цель, как Лектор. Подумав об этом, Ригальдо захохотал. Исли взглянул на него с подозрением. – Забей, – отсмеявшись, сказал Ригальдо. – Я просто подумал, кто тогда в нашей компании Уилл Грэм. Исли отреагировал на шутку как-то вяло. «Агента Старлинг» Ригальдо нашел у себя в кабинете. Блузка мисс Фортисью была в полном порядке, даже взъерошенные рыжие волосы сегодня носили следы расчески. Кларисса стояла, вытянувшись в струнку, и терпеливо ждала, пока он повесит пальто. – Что там у вас? – нехотя спросил Ригальдо. На стол ему лег длинный список. – Это клиенты, жирным отмечены те, которые подтвердили участие в сегодняшних встречах. Я заказала им пропуска. – Ладно. – Это документы на подпись. – Давайте. – Комната для переговоров забронирована. – Дальше. – Э-э... Кофе? – рискнула Кларисса. За ее спиной разрывался телефон. – Кофе позже, – буркнул Ригальдо. – Канцелярию получите, у меня скрепки закончились. И ответьте уже на звонок, ради бога. Кларисса пулей вылетела за дверь. Ригальдо не успел вчитаться в документы – крадущейся походкой пантеры вошла Люсиэла. – «Это» еще здесь? – спросила она, округлив брови. – Оно вам не мешает? Сквозь поднятые жалюзи было видно, как Кларисса, сжав губы в нитку, чиркает в блокноте, не отнимая от уха телефон. Ригальдо мрачно посмотрел на «крокодилицу». – Вчера оно залезло с ногами на стол, чтобы вкрутить лампочку, – презрительно сказала Люсиэла. – Свет вышибло во всем корпусе на пятнадцать минут. Ригальдо как-то даже обалдел. – Ну, это... Совпадение, – не очень уверенно сказал он. Кларисса в своей приемной била ладонью по принтеру. Кажется, он зажевал документы. Люсиэла фыркнула. – Не выношу неудачников. Это заразно. – Вам нечего делать, мисс Сауз? – Ригальдо откинулся на спинку кресла. Он как-то даже обиделся за свою секретаршу. – Чего вам от меня надо? Люсиэла сделала странное движение глазами в сторону кабинета Исли. Приподняла брови. Снова выразительно глянула. – Вы делаете глазную гимнастику? – изумился Ригальдо. Да что же это такое. Сегодня все, включая Исли, какие-то неадекватные. – Или это какой-то шифр?.. Люсиэла внезапно рассмеялась. – Я передам свой шифр через вашего секретаря, – она как-то особенно выделила «свой» и «вашего». И вышла в «приемную», задержавшись у стула Клариссы. Ригальдо попытался вчитаться в документы, но почему-то не получилось. Вместо этого он как дурак наблюдал, как секретарша Исли что-то надменно излагает его секретарше, накручивая на палец спиральный телефонный провод. Кларисса поочередно розовела и бледнела и, кажется, попыталась сбежать, но Люсиэла безжалостно ухватила ее за плечо, смяв ткань пиджака наманикюренными красными когтищами, и подтолкнула к кабинету Ригальдо. Тот так увлекся этим представлением, что едва успел сделать соответствующее лицо. – Мисс Фортисью?.. Кларисса смотрела на него, как жертвенный агнец, и крутила пуговицу на пиджаке. – Мне... поручили выяснить, какие будут распоряжения, – промямлила она. – Насчет корпоративного поздравления. – Чего?.. – Ну, насчет дня рождения, – тихо сказала Кларисса. – Президента компании. Ригальдо смотрел на нее пару минут. Потом перевел взгляд на календарь. Блядь. Блядь! Он забыл, он совсем забыл! Его немного утешило, что «день икс» будет только завтра, но вообще то, что он забыл про день рождения Исли, как-то удручало. Они даже ни разу не говорили о планах. Может, Исли поэтому такой странный? В то, что Исли мог сознательно пропустить дату, как поступил бы он сам, он не верил. Слишком хорошо знал, что тот готов отмечать любой праздник. Он все-таки постарался сконцентрироваться на том, что говорит пигалица. – Мисс Сауз сказала, что мистера Фёрста всегда в этот день поздравляли всем офисом, – продолжала блеять его несчастная секретарь. – Ну, и что вы лучше всех знаете, как надо. Ригальдо чуть не клацнул зубами, как степлером. Потом до него дошло, что Люсиэла просто подставила несчастную дурочку. Он понадеялся, что его молчание будет достаточно красноречивым, но Кларисса внезапно воодушевилась: – Не знаю, как принято, но можно сделать экспромт! Цветы, серпантин и шарики, и будет красиво! – Цве-ты? – по слогам повторил Ригальдо. – Шарики?.. – И тортик! – радостно сказала Кларисса, и уже тише добавила: – Нет, ну не деньги же ему дарить... И Ригальдо заржал. Он содрогался, прикрыв ладонью лицо, не в силах посмотреть на своего секретаря, а она громко сопела, но не отступала. – Слушайте, агент Старлинг, – он впервые обратился к ней так, как будто она проработала здесь лет сто. – Избавьте меня от этого ужаса. Найдите кого-нибудь, кто давно здесь работает, и узнайте, как это сделать пристойно. Мне кажется, вы с мисс Сауз как-то неправильно поняли друг друга. Он еле дождался, когда она выйдет из кабинета. Папка на подпись требовала его внимания все сильнее и сильнее, но сдерживаться Ригальдо уже просто не мог. – Ты один? – выпалил он, когда Исли взял трубку. – Ага. – А ну, признайся, ты хочешь тортик? – Что? – после выразительной паузы произнесла трубка. – Тортик, – зловеще повторил Ригальдо. – С серпантином! Исли, ты почему молчал? Ты поэтому такой странный? – О господи, – было слышно, что Исли тихо смеется. – Нет, честно, я просто забыл. Пока меня не поздравят банк, социальные сети и почта, я про день рождения и не вспоминаю. А в этом году еще столько всего случилось... «А я был весь в своем ПТСР», – подумал Ригальдо, зачем-то разрисовывая стикер черепами. – Так что там за серпантин? – с любопытством спросил Исли. – А, – Ригальдо отъехал от стола. – Тут коллектив хочет творчески поздравить тебя... тортом! Дверь приоткрылась, в нее всунулась лохматая голова Клариссы. – Мисс Год-Айсфилд сказала, что... – Торт – это хорошо, – радостно произнес в трубке Исли. – Но только если ты вылезешь из него голым! Ригальдо застыл. Похоже, динамик у его телефона отлично работал. Кларисса заалела стремительно, как все рыжие, краснея от шеи до самого лба. Дверь медленно и очень аккуратно закрылась. – Что там случилось? – тревожно спросил Исли. – Чего ты молчишь? Ригальдо?.. – Ты только что опозорил меня еще перед одной секретаршей, – приглушенно сказал Ригальдо, уткнувшись в ладонь, и снова захохотал.

***

Вопреки опасениям Ригальдо, обошлось без тортов – корпоративное поздравление Исли вышло быстрым, тактичным и на удивление приятным. Исли как раз вернулся с одного из объектов. Он вошел в приемную, щурясь на солнце, отражающееся во всех поверхностях, и его волосы, собранные в хвост, еще были наэлектризованы с мороза, а на плечах лежала мелкая древесная пыль, и каждому было ясно, что это потому, что босс только что лично инспектировал заводские цеха. Он открыл дверь – и был встречен гулом голосов. Ригальдо смотрел из-за чужих спин, как он удивленно и радостно улыбается, как выслушивает поздравления, осторожно целует в щеку Галатею и пожимает руки мужчинам – и чувствовал какую-то необъяснимую гордость. Исли исполнилось тридцать семь, и с точки зрения Ригальдо за год он стал только красивее и могущественнее. Ригальдо было и неловко, и радостно смотреть на него. К счастью, от него самого никто не потребовал слова. Вряд ли он смог бы блеснуть праздничной речью. И вечером все получилось просто отлично. Они договорились с Лаки и Клэр, что встретятся тихо, по-семейному – Исли, нагулявшийся в Нью-Йорке, не мог даже думать о клубах, и все согласились, что так будет лучше. Оказалось, что «тихо» в его представлении – это очень дорогой и красивый ресторан у залива, практически на воде, уже прихваченной первым льдом. Окно выходило на гранитную площадку с фонарями, которые зажглись за час до темноты. Небо над бухтой было морозным, расчерченным красными полосами, которые пересекали белые линии от самолетов. На закате солнце опустилось в багровую воду, а через все небо протянулась косая темная тень от горы Рейнир, и было похоже, как будто из-за линии горизонта лезет темное чудовище с щупальцами. Когда стало совсем темно, пошел крупный медленный снег. Клэр принесла Исли цветы – девять огромных белых роз, которые поставили в вазу. Ригальдо давно не видел настолько растерянного Исли, но следовало признать – с розами в руках он был чертовски красив. Морская кухня в «Акве» была изумительной, вино приятно кружило голову. Ригальдо очень быстро впал в какое-то сентиментальное настроение, сидел, как сытый кот, и улыбался, глядя, как Исли медленно танцует с Клэр. Она держала руки у него на плечах и что-то строго говорила. Лаки, подперев щеку ладонью, тоже умильно смотрел на них. – Господи, какие же они охуенные, – вдруг произнес он сдавленным голосом. – Мне иногда так страшно кого-то из них потерять. Мне кажется, мое сердце тогда просто лопнет, я тут же умру на месте. Ригальдо одурело взглянул на него: Лаки хмурил широкие брови. Его губы были сжаты, сильные руки тяжело лежали на столе. Сейчас он совсем не был похож на безмятежного молодого придурка, которого Ригальдо привык видеть и с которым умел общаться. От Исли Ригальдо знал, что Лаки регулярно пытается добиться свидания с Присциллой, но она упорно отказывается от посетителей. Лаки взглянул на снегопад за окном, встряхнулся всем телом, как щенок ньюфаундленда, и оптимистично сказал: – Ну, пока вы все здесь, все в порядке. О, а прикинь, может, нам тоже потанцевать? Хочешь, я приглашу тебя на медленный танец?.. Ригальдо сразу утратил свое щемящее настроение и рявкнул: – Еще чего, я не такой пьяный! – Ну и зря, – Лаки скорчил рожу. – Вот все бы удивились! Ты слишком правильный, ты вообще когда-нибудь делал глупости? Так, чтобы вот прямо наутро в зеркало было стыдно смотреть?.. – Делал, – отбрил Ригальдо, наблюдая за Исли, изящно кружащимся с Клэр посреди зала. – И даже не единожды! – А что-то такое, за что мог особенно собой гордиться? – Однажды я загнал покупателям из Калифорнии две тонны пеллет для котельных. Такой оборот отходов впечатлил даже Исли. – А можно узнать, что тебе нравится в нем самом? – Лаки, чего ты пристал?.. Пишешь компромат на диктофон?.. – Да ну тебя, мне просто интересно. Вы типа мой пример для подражания, на кого мне еще ориентироваться! – К слову об ориентации, ты ничего не напутал?.. – Не гони. Я о векторе жизни! Я люблю Исли, мне интересно, за что его любят другие. Ригальдо перебрал в голове несколько вариантов ответов, пытаясь отыскать наиболее приличный и безопасный. – Он... блядь, да он просто Исли, – сказал он наконец, сдавшись. На удивление, Лаки больше ничего не сказал. Исли в последний раз крутанул Клэр и за руку отвел ее обратно за стол. – Давайте выпьем, – довольно сказал он. – Я слегка запыхался! И они выпили еще, а потом еще, а через час уже грузились в соседние такси. – Клэр замечательная, – серьезно сказал Исли в машине. – Но упрямая! В некоторых вопросах просто непреклонная! Иногда с людьми так сложно! – Что ты хотел от нее? – Дать денег, – легко признался Исли. – На квартиру-студию. Чтобы они наконец жили вместе, а не так – она в общежитии, он с какими-то сквоттерами. Но нет. «Лаки должен сам, я должна сама, мистер Фёрст». – Исли, но это и правда была бы немалая сумма. Это их... уязвило бы. – Так это же на двоих, а впереди Рождество, – возмущенно сказал Исли и замолчал, отвернувшись, разглядывая снегопад за окном такси. Ригальдо осторожно тронул его за руку. – Я зуб даю, они справятся. – Нужен мне твой зуб, – Исли прикрыл глаза, откинул голову на подголовник. Ригальдо глянул – от водителя их отделяла перегородка. Конечно, он не собирался сейчас делать глупости вида «чтобы наутро было стыдно на себя смотреть», но кое-что требовалось разъяснить. Он пододвинулся ближе к Исли и сел вполоборота. – Да, кстати, о подарках. Прости, что я пока с пустыми руками. Я поздно вспомнил, как ты понимаешь, а за два дня нереально что-то сообразить. Я позже, спокойно и обстоятельно... – он чувствовал, что самым примитивным образом оправдывается, но не мог ничего поделать. Даже Лаки и тот притащил новую когтеточку для Симбы, а он вообще ничего! – Ты мне напишешь свой виш-лист... – Подари мне коня, – с закрытыми глазами сказал Исли. Ригальдо поперхнулся словами, а Исли беззвучно засмеялся. – Ну правда, – добавил он совершенно невозмутимо. – Я хочу лошадь. Мечта детства. Все остальное у меня и так есть. – С ума сошел? – возмутился Ригальдо. – Знаешь, во сколько обходится содержание лошади? Ты же не думаешь, что мы будем ставить ее в гараж, как «Эскаладу»?.. – Не думаю, – согласился Исли. – Ну, значит, мне ничего не надо. – Ты меня ставишь в глупое положение, – Ригальдо провел пальцем по его запястью, высовывающемуся из манжеты рубашки. Исли повернул голову. Глаза у него были насмешливые и ласковые. – Забей. В конце концов, это традиция. – Какая традиция? – с подозрением спросил Ригальдо. Исли вздохнул, как будто разжевывал ему алфавит. – У нас годовщина грехопадения. Это случилось как раз на мой день рождения. И в тот раз ты тоже приехал ко мне без подарка. Ригальдо внезапно почувствовал, насколько сильно пашет обогреватель в такси. – Ну скажешь тоже. Годовщина! – А что такого, – теперь уже пальцы Исли порхали у него по руке. – Если это правда. Начало отношений... – Отношений! – Ригальдо прикрыл лицо. – Да ты меня к себе заманил! – И обманул, и соблазнил, и совратил, – невозмутимо сказал Исли. – Я до сих пор считаю, что практически спас тебе этим жизнь! – Чего? – Ригальдо едва мог говорить. – Чего-чего-чего ты сейчас сказал?! Он ткнул кулаком под ребро Исли, тот извернулся и полез за телефоном в карман. Они толкались и ерзали на заднем сидении. – Смотри, какую интересную статью я нашел в интернете, – сказал Исли невыносимо менторским тоном. – Она называется «О последствиях воздержания»! – Закрой немедленно, – проворчал Ригальдо, едва глянув на страничку, украшенную сердечками и завитушками. – Ни за что. Я ее уже целый месяц ношу в закладках. Почитаю тебе, пока мы в машине. Исли придвинулся к нему почти вплотную. – Слушай же. «Вот что случается, когда вы длительно не занимаетесь сексом: вы чаще болеете, у вас повышается уровень стресса, вам трудно возбудиться, у мужчин это проявляется в проблемах с эрекцией...» – У меня нет проблем с эрекцией! – Не спорь с учеными, они лучше знают. Итак, «у вас меняются сны, со временем совсем пропадает желание заниматься сексом, вы отдаляетесь от партнера...» – Меня сейчас стошнит. – «У вас падает самооценка и возрастает угроза рака предстательной железы». Видишь, какой ужас! – И от всего этого ты меня спас целительным хуем? Надеюсь, это ты не всерьез? Цепкие пальцы Исли скользнули ему в волосы. Исли подался вперед и потерся лбом о его лоб. – Конечно, всерьез, – лукаво и нежно сказал Исли. – С учеными не поспоришь! В перегородку постучали. Ригальдо отпрянул к другому краю сидения. – Господа, – донесся до них голос таксиста. – Мы уже пять минут, как приехали. Мне как-то страшно стоять в лесу напротив этого забора. А если спустят собак?.. – Здесь нет собак, – Ригальдо рассчитался с таксистом и выбрался из машины. Исли уже был снаружи, стоял в расстегнутом пальто под кружащимися белыми хлопьями, и с явным удовольствием дышал холодным воздухом. «Калитка» на КПП уже была приоткрыта, за слабо тонированным стеклом виднелась тень человека, который ждал, когда они пройдут, чтобы закрыть электронный замок. Ригальдо подошел ближе, и Исли взял его за руку. – Подумай, какой ужас, – продолжил он уже по ту сторону, когда они шли под все набирающим силу снегопадом через белый двор. – Это самое воздержание. Кризис самооценки и рак простаты, подумать только! Тебе не снятся странные сны?.. – Я, вроде, давно уже не воздерживаюсь, – процедил Ригальдо, теряясь, что ему больше хочется сделать – дать Исли в зубы или поцеловать в улыбчивый рот. – С тех пор, как ты меня к себе затащил! Он встал на ступени веранды и развернулся лицом к Исли. Тот смотрел на него снизу вверх, а потом обхватил поперек туловища. – Проблема ничуть не утратила своей актуальности, – печально сказал Исли, обнимая его поверх пальто. – В этом доме никто не трахался с самого утра! Я чувствую, как у меня нарастают тревожащие симптомы... Ригальдо положил ладони ему на плечи. На волосах Исли медленно таял снег. – Считаешь, надо поднять иммунитет?.. – Просто необходимо, – Исли смотрел одновременно нагло и просительно. – Можно сзади, можно на боку! Ригальдо ухмыльнулся. Вот скотина. Тридцать семь лет, никакой солидности. – Ладно, в конце концов, у тебя сегодня день рождения... – И я хочу получить свой подарок прямо сейчас, – Исли втолкнул его в дом и немедленно поцеловал.

***

Утро было ленивым и белым. Ригальдо долго ворочался, не в силах заставить себя подняться. Тишина обволакивала, как будто мир завернули в несколько слоев ваты. Даже кот еще спал, свернувшись в теплый бублик под боком у Исли, и только туже скрутился, когда Ригальдо все-таки откинул одеяла и сел. Стараясь не разбудить их обоих, Ригальдо надел толстый банный халат и завязал пояс. Он бы хотел еще подремать, но мочевой пузырь ныл невыносимо. Пришлось ползти в ванную, а после сама собой пришла мысль о первом утреннем кофе – всегда без молока, очень крепком и горько-сладком. Ригальдо понял, что уже никак не уснет. На верхней площадке лестницы лежали смятые брюки, парой ступенек ниже стоял одинокий ботинок, еще ниже валялись их с Исли рубашки, перепутавшиеся рукавами. Второй ботинок нашелся ровно посередине лежавшего на полу пиджака. Спускаясь, Ригальдо собирал «следы преступления», радуясь, что никто сейчас не может его видеть. Вчера Исли вел его наверх, умело раздевая от порога до самой кровати, отбросив в стороны ремень и модный галстук, как будто все это были ленточки упаковки, а Ригальдо – и в самом деле какой-то ценный приз. А наверху у них был бурный секс, который Исли радостно обозвал «профилактическим трахом». И, кажется, им больше не грозили никакие последствия. Пока варился кофе, Ригальдо торчал на кухне, рассеянно прикидывая, как они проведут субботу и что будут целый день есть. После блюд ресторана «Аква» конкурировать в приготовлении морепродуктов было бессмысленно. Он решил, что нажарит гору какого-нибудь мяса, к примеру, свинину в яблоках. За этими размышлениями он не заметил, как выполз в гостиную, сжимая в ладонях чашку. Ригальдо переступил босыми ногами по теплому полу и замер, глядя в окно. Сквозь стекла от потолка до пола двор и лес ослепили его застывшей, холодной красотой. Первые настоящие сугробы и рыхлые шапки снега на тяжелых ветвях обступивших дом сосен, белые полосы снега поверх забора и на перилах веранды, и занесенные ступени. Снег падал всю ночь и замел стежку следов через двор, которую они с Исли протоптали вчера вечером. Ни в доме, ни со стороны КПП не было слышно ни звука, только один раз вспорхнула какая-то птица, встряхнув ветку, с которой тяжело упал рыхлый снег. Озеро тоже побелело, лишь в середине чернела прорубь. Молочно-белое небо нависло над лесом, снова готовясь встряхнуть густые снежные облака. И больше никого. Ни одной живой души. Ригальдо стоял, очарованный и обалдевший, от этого вида, всей этой тишины и белизны. Внутри было хорошо и щемяще-пусто. Он совершенно не понимал, как же так получилось, что в его жизни есть все это. Дом, лес, Исли. За спиной зашлепали шаги босых ног. Исли был в черной футболке с «Нирваной» и в пижамных штанах. Он обнял Ригальдо сзади, уткнулся носом в затылок, потом потерся щекой о шею выше халата. Он еще не побрился, но от него пахло зубной пастой. Ригальдо ждал, что Исли начнет зубоскалить, но тот молчал. Они так стояли, глядя на сугробы. Когда в кофейной чашке показалось дно, Ригальдо повернул к Исли голову. Они целовались удивительно неторопливо, глубоко, чутко и очень медленно. Ригальдо давно опустил руки с пустой чашкой, а Исли все так же обнимал его, прижимаясь всем телом. Его ладони легли на пояс халата, теребили, но не настаивали, хотя даже через толстую ткань Ригальдо чувствовал заинтересованность Исли, недвусмысленно упирающуюся ему между ягодиц. Ригальдо сглотнул и осторожно попятился, оттесняя Исли назад. Под ноги им ткнулся «малый» диван, развернутый в сторону окна, с которого хорошо были видны берег и озеро. Они решили так еще летом, и он прекрасно справлялся с этой задачей, до тех пор пока его не экспроприировал в свое владение кот. Исли давно шутил, что надо проверить, на что диван еще годен. Сейчас они опустились на него почти вслепую. Ригальдо сел на колени к Исли – чинно, как школьница к старшекласснику. Тот сразу же запустил ладонь под халат и выдохнул в шею Ригальдо, не обнаружив трусов. Ригальдо лизнул его в губы. Глаза Исли потемнели. – Здесь так хорошо, – пробормотал Исли между поцелуями. – Как будто в мире вообще никого нет. Давай прямо здесь, а?.. Ригальдо не ответил, только согласно сжал его плечи. Он развернулся, перекинул ногу через Исли и оседлал, продолжая целовать; погладил скулы, проследил линию шеи, зарылся пальцами в волосы. Исли уже ласкал его ягодицы, запустив ладони под халат, и время от времени спазматически приподнимал бедра, потираясь о Ригальдо крепко стоящим членом. Халат сполз и мешал. Повоевав с ним, Исли развязал пояс. Ригальдо послушно выпутался из рукавов и понял, что сидит совершенно голым. Было немного зябко, но поясницей он чувствовал ток теплого воздуха от конвектора. И кроме того, у него ведь был Исли, который немедленно сгреб его и прижал к себе, целуя в шею. Ригальдо моргнуть не успел, как тот перевернул их обоих, придерживая за бедра. Теперь он лежал спиной на диване, а Исли спускался вниз, вылизывая живот. Когда он вобрал в рот член, сразу до глотки, Ригальдо зашелся всхлипом и выгнулся, упираясь затылком в подлокотник. Исли завел его ноги себе за спину, уткнулся лицом в пах. Скосив глаза вниз, Ригальдо видел только ритмично двигающуюся белую макушку. Он дотянулся и погладил Исли по волосам, а потом закинул одну ногу на спинку дивана, предоставляя Исли больше свободы, и почувствовал, как в задницу ввинчивается скользкий от слюны палец. – Иди сюда, – хрипло позвал он, вытягиваясь во весь рост, и Исли не стал упрямиться – послушно утер рот и полез к нему. Ригальдо стащил с него футболку через голову, пятками сдвинул вниз резинку пижамных штанов. Твердый горячий член шлепнул по животу, проехался по его члену. Исли навалился, подхватил его ноги под коленями, вынуждая развести их шире и поднять кверху. Ригальдо стиснул зубы и зажмурился, когда Исли стал входить в него «по слюне». Он сунул под себя руки и бесстыдно развел ягодицы, растягивая себя, открываясь для Исли. – Ригальдо, – вдруг услышал он. Ригальдо разлепил ресницы, смаргивая выступивший пот: Исли смотрел на него сверху вниз, с такой смесью жадной нежности и беспокойства, что Ригальдо почувствовал, как губы сами разъезжаются в улыбке. А после Исли добавил: – Обними меня. И Ригальдо обхватил его, не колеблясь. Он обнимал и перехватывал руками горячую спину, чувствуя, как под руками ходят сухие сильные мышцы, как все поджарое тело Исли напрягается, приноравливаясь к узкому дивану. Исли едва заметно двигал бедрами, и его член в заднице больше не вызывал дискомфорта. Ригальдо судорожно выдохнул, когда почувствовал первый долгий толчок. Это было сладко и неторопливо, и он, глядя Исли в глаза, дурел – от плавных движений, от мучительного возбуждения, вызванного прилившей к тазу кровью, от того, как его член терся между их животами, от того, как Исли непроизвольно вздрагивал, если Ригальдо сжимал его ягодицы или проводил ладонью по шее. Он тонул в тишине занесенного снегом дома, нарушаемой только скрипом дивана и тяжелым дыханием. Даже не заметил, когда что-то поменялось – теперь он изо всех сил обвивал поясницу Исли ногами, а тот накатывался на него, как волна. Исли кончил первым, вытащил член и размазал сперму по его животу. Он дрочил, а Ригальдо остервенело подмахивал, а когда оргазмом накрыло и его, Исли ухватил его за подбородок и поцеловал в губы. Смахнул с носа мокрые волосы и снова поцеловал. Ригальдо смотрел на него в упор несколько мгновений, а потом обнял за шею и прижал его голову к груди.

***

– Когда-нибудь, когда я стану старым и немощным, – задумчиво сказал Исли, глядя в деревянный потолок, – тебе придется отдуваться за двоих. – Что такое? – судя по голосу, Ригальдо высунулся из кухни. Исли не было видно, что происходит в комнатах – все заслоняла спинка дивана, но жареным мясом пахло завораживающе. – Что-то насчет работы?.. – Не совсем, – Исли заложил руки за голову, – я говорил про то, что когда я состарюсь, тебе придется все время быть сверху. Он затаился, прислушиваясь к шокированному молчанию. Прошло уже полчаса после их безмятежного слияния перед окном, а он все еще валялся на диване в гостиной, довольный, расслабленный, укрытый халатом Ригальдо, и слушал, как на кухне его муж гремит сковородками. Он славно отдохнул, и у него было великолепное настроение. Теперь ему хотелось хлеба и зрелищ, и если первое целиком зависело от Ригальдо, второе он мог обеспечить себе сам. Найти, кого бы тут поддразнить, было несложно. Ригальдо повелся, как дитя. – С чего это вдруг такие фантазии? – он подошел к дивану, небрежно поигрывая кухонным полотенцем. – А что ты сам в это время собираешься делать? – Ну, очевидно же, – кротко сказал Исли и закинул ногу за ногу. Халат задрался. Ригальдо хмыкнул. – Буду лежать задом кверху. Пока ты будешь трудиться на наше общее благо. – Вот это да, – Ригальдо упер руки в бока. – А если я не хочу? – Не хочешь трахать мою старую задницу?.. – Исли печально оттопырил губу. – Вот беда. Тогда останется только завернуться в простыню и ползти на кладбище. – О боже, Исли, – Ригальдо оперся о диван. – Ты вообще в курсе, что пожилых людей это перестает волновать? Приходит время самоосмысления и покоя... – Будем сидеть на веранде в утепленных штанах, хвастаться, у кого громче хрустит спина, пить красное вино и постреливать сослепу в налезающих из-за стены зомби?.. И ничего-ничего, даже самого коротенького секса не будет?.. – Слышь ты, дедуля, – Исли не ожидал в голосе Ригальдо такой теплоты. – Я совсем не против топтать твой костлявый зад. Я так и сделаю, если однажды в постели тебя вдруг начнет пробивать на одышку. Но, мне кажется, нам стоит вернуться к этому разговору, когда тебе будет лет сто, а мне девяносто. Я-то, конечно, тогда буду повыносливее. Он наклонился, будто рассчитывая, что так до Исли быстрее дойдет, и Исли схватил его за фартук, пытаясь втянуть на диван. – Я думаю, до этих пор ты будешь бодрым старичком, – Ригальдо ухмыльнулся и уперся ему в грудь. – В Сиэтле таких полно. Взять хотя бы того же Даэ. – Дедушка Объебос! – просиял Исли, прижимая его к себе. Ригальдо пыхтел и пытался вырваться. – Это да, он еще ого-го. Если судить по тому, как они с Рубелем спелись!.. Они злорадно расхохотались. Десять минут назад Исли нашел под диваном свой телефон – видимо, выронил вчера, когда они яростно целовались в гостиной. Телефон ломился от непрочитанных поздравлений. Среди других Исли нашел три сообщения от Даэ. В первом были иероглифы, которые гугл не смог перевести. Во втором довольно официальное поздравление. Открыв третье сообщение, Исли заржал, как конь. Даэ сделал селфи на Тенерифе. Его загорелая рожа под черным бедуинским тюрбаном жутко ухмылялась на фоне рощи «драконьих деревьев». Из-за его плеча тонко скалился Рубель в неизменных очках. «БУРНОГО РОСТА И ПРОЦВЕТАНИЯ ВАШЕМУ ВНУТРЕННЕМУ ДЕРЕВУ, МИСТЕР ФЁРСТ», – гласила надпись под снимком. – «ПУСТЬ ОНО БУДЕТ КРЕПКИМ, КАК ДРАКОНОВА КРОВЬ». – Совсем ебанулись, – сокрушенно пробормотал тогда Исли, испытывая гнуснейшее желание сфоткаться в ответ – в халате, на диване и на фоне заснеженных сосен, в знак того, что с его внутренним деревом все в порядке. – Ставлю сто баксов, что они там ширяются соком драцены. С Даэ и с Рубелем у него было связано самое яркое воспоминание этой осени – второе по яркости после Присциллы с ножом. Заехав как-то в пентхаус Даэ по неотложному делу, Исли был препровожден секретарем в огромный, оформленный в хайтек-стиле конференц-зал. Посреди конференц-зала стояла индейская типи. Не декоративная – самая настоящая, из дубленых шкур, таких засаленных, что на них с трудом можно было разобрать рисунки. Пологи были опущены, дымоходный клапан плотно закрыт, и все же Исли учуял витающий по кондиционированному помещению резкий запах марихуаны. В полной тишине, не зная, что и думать и чувствуя себя совершеннейшим идиотом, он подавил порыв постучать в березовую жердь и, оглядевшись по сторонам, небрежно смахнул со стола для переговоров толстый кожаный блокнот. Секунду ничего не происходило, а потом входная занавеска распахнулась, и в клубах едкого дыма из типи вывалился Даэ. В черном шелковом халате на голое тело и в маске вопящего призрака из фильма «Крик». И тут у Исли, который гордился своим умением абстрагироваться от всего не рабочего, немного сдали нервы. Он сделал шаг назад и произнес: «Блядь». Даэ немедленно стащил с головы маску, которая в его руках продолжала свой немой крик, вытер со лба пот и расплылся в чудовищной лыбе. «Прошу прощения, мистер Фёрст, – рявкнул он, сумасшедше блестя расширенными зрачками. – Ничто так не помогает настроиться на обсуждение шатких котировок, как общение в «парильне» с духами и не только!» Исли скользнул взглядом по мокрой груди «бизнес-ангела», на которой расплывались эзотерические письмена, по типи, из которой доносилось шипение «Кого там еще принесло, мастер?!», и молча ткнул пальцем в маску. Других вопросов у него не возникло. «А, – Даэ невозмутимо повертел маску. – Это так, эстетический компонент. Считаете, что без нее будет лучше?..» – он радостно указал на свое лицо и захохотал. И Исли тоже сорвался – стоял посреди залитого солнцем чужого конференц-зала, смотрел на Даэ и ржал, как не в себе. Когда его под руки уводили в розарий – Даэ счел нужным разрядить обстановку, – Исли себя уговаривал, что в злобном шипении из вигвама ему слышался совсем не голос Рубеля Блэкмэна. В тот день он ушел из пентхауса Даэ в полной уверенности, что они там не только Кастанеду почитывали, разрисовав тощие тела тантрическими письменами. Эта история никогда не выплыла на свет, и с того самого времени Даэ проникся к Исли каким-то странным расположением и регулярно лично слал ему открытки, не имеющие отношения к бизнесу – еще одна маленькая странность мультимиллиардера. Они с Рубелем путешествовали по миру – Тибет, Исландия, Перу, повсюду сопровождаемые личным эскортом Даэ из трех смазливых блондинок. «По-моему, он считает, что я как-то виновен в их знакомстве, – откровенничал Исли дома. – Хотя я убей, не знаю, как лечение Рубелевой зависимости трансформировалось в то, что я видел! – Ты же не хочешь сказать, что они... это самое, – возражал пораженный Ригальдо. – Рубель утверждал, что он натурал, и вообще, это Даэ, ему семьдесят лет, и он же... страшный! – Детка, не все определяет внешний вид, – наставительно говорил Исли, водя по голому плечу Ригальдо пальцем. – Если Дедушка Объебос может, а Рубель хочет... да и потом, они же это делают в масках!» Сейчас, барахтаясь на диване в обнимку с Ригальдо, в теплом и тихом доме среди снежного леса, Исли вдруг ощутил себя счастливым и полным сил, ничуть не меньше, чем Даэ, употребляющий «драконову кровь» или штурмующий даосский монастырь. – Блядь, мясо сгорит! – выпалил Ригальдо и скатился с него. Он пулей унесся на кухню, загрохотал посудой и выматерился. – Исли, иди сюда, помоги мне!.. – Сейчас, – Исли послушно затянул пояс халата. В последний раз скользнул взглядом по мягким шапкам снега на ветках деревьев. И замер, будто примерзнув задом к дивану. Моргнул и прищурился. Нет, не показалось. С ближайшей к дому сосны прямо на него смотрел круглый блестящий глаз видеокамеры. Исли прекрасно знал эту камеру и эту сосну – сто раз разглядывал схему, составленную свояком Галка. Конкретно с этой точки должен был широко просматриваться двор и спуск к озеру. Конечно, она не была намертво зафиксирована, у нее был какой-то определенный угол вращения. Но как и почему она вдруг вывернулась и пялилась прямо в дом, через ростовое окно прямо в гостиную, вызывало определенные вопросы. В голове Исли немедленно запустилось кино, отматываясь назад, как на пленочном видеомагнитофоне. Они с Ригальдо борются на диване, а перед этим Исли лежит один, смеется, читая сообщения с телефона... Они в обнимку после секса, обмякшие и горячие. Они во время секса. Исли сверху. Белая длинная нога Ригальдо на спинке дивана, запрокинутая голова, уголки рта, подрагивающие от напряжения, пальцы Исли в его заднем проходе, голова Исли между его ног. Ригальдо, скинувший халат, сидит на его коленях. Его голая спина в обрамлении рамки из снежной ветки. Стоп, снято, аплодисменты. Сколько времени эта сраная камера транслирует изображение с дивана?.. – Ну где ты? – раздался негодующий крик. – У меня же тут все горит! Подержи этот гребаный противень! – Сейчас, детка, – пробормотал Исли, тряхнув головой. В ней, признаться, была полная каша. Сумасшедший Даэ, похабные шутки про старость, зомби, лезущие через стену, даоситы и бермудские треугольники. А теперь вот – дурацкая камера. Какой идиот ее так повернул? Может, она вообще ничего не снимает? – А кто у нас сегодня на КПП? – спросил он в кухне, придерживая прихватками раскаленный противень, с которого Ригальдо с матом отдирал пригоревшее мясо. – Я не знаю. Вроде с утра должен был заступить Тони. Исли сжал зубы. Тони, значит. Энтони-«Ганнибал».

***

С волшебной камерой требовалось разобраться, но с утра Исли не успел. Уйти во время завтрака было невозможно – Ригальдо бы оскорбился. Пока Исли сосредоточенно уминал подгорелую свинину, стараясь не концентрироваться на ее вкусе, а Ригальдо, удивленный его сговорчивостью, подкладывал ему кусок за куском, позвонил Лаки. Трубку снял Ригальдо. Они перекинулись парой слов, после чего муж Исли обернулся. – Лаки интересуется, не укачивает ли тебя на водах, – его глаза блестели. – Они с Клэр собираются в плавание. Кто-то из новых друзей Лаки проспорил им катание на лодке, и они нас приглашают. Исли задумался. – Кататься зимой по заливу Пьюджет на лодке? Ты представляешь, какой там на палубе ветер? А волны? А ледяная вода?.. Клэр точно согласна или это фантазии Лаки?.. Ригальдо кивнул: – Клэр хочет. Я, как ни странно, тоже. Ни разу не смотрел на город со стороны воды. К тому же так нам будет за них спокойнее, ты не находишь? Я прослежу, чтобы никто не сел на борт без спасательного жилета. И Исли согласился и пошел искать свою лыжную куртку и термобелье. Все получилось отлично, как иногда бывает с незапланированным отдыхом. День, начавшийся со снегопада, не подкачал – обошлось без зимнего сиэтлского дождя. Никто не замерз, не утоп, никого не укачало – Клэр позаботилась, чтобы заранее накормить всех драмимином. Исли понравилась лодка – шестиметровая зверюга с мощным японским мотором, уютным теплым салоном и нормальным капитаном – парнишкой возраста Лаки, которому, кажется, радость пассажиров доставляла полный восторг. Когда, плавно набирая скорость, лодка вышла на свободную воду, оставив позади понтонные дома в бухте Эллиот, толчею рыбацких сейнеров и огромный плавучий «консервный завод», Исли вдохнул полной грудью и откинул капюшон «аляски». Он совсем забыл, как это бывает: запах моря, ветер в лицо, и холодные пенные брызги, и нос лодки, разрезающий темную волну, и свинцовые воды, и колючие снежинки, опускающиеся на палубу с неба. Если Исли смотрел вправо, то видел Ригальдо, вцепившегося в поручни; тот жмурился на брызги, но не отворачивал от них голову, терпел, как упрямый кот. Слева стояла Клэр, и ветер выжимал из ее глаз слезы; короткие светлые волосы, выбившиеся из-под шапки, плясали вокруг лица. Лаки обнимал ее со спины, уткнувшись лицом в макушку. Плыть было не скучно – береговые пейзажи менялись с калейдоскопической скоростью. В проливе между городками Эдмондс и Кингстон открылся совершенно потрясающий вид на Рейнир. Вулкан выглядел огромным, и на его фоне небоскребы Сиэтла были едва заметны. Несколько раз по пути встречались плавучие льды, а один раз Клэр заметила в бинокль толстую черно-белую спину косатки. Капитан сделал остановку на одном из многочисленных маленьких островов. Они погуляли среди огромных кривых камней и канадских елей, размяли ноги и выпили прямо на берегу живительного коньяка, а потом пообедали в местной рыбачьей столовой котлетами и картошкой фри. Исли казалось, что он никогда не ел ничего вкуснее. Ригальдо купил огромного палтуса из сегодняшнего улова и отнес его в лодку прямо в ящике, полном льда. На обратном пути на палубе торчали гораздо меньше, сменяясь по очереди, чтобы капитан не скучал. Смеркалось; снег стал каким-то мокрым и липким, и вылезать из теплого салона с мягким диваном не хотелось. Исли втихую отсчитал парнишке «на топливо», чему тот был ужасно признателен, потому что спор спором, а потратились они, гоняя туда-сюда по заливу, изрядно. В салоне Клэр включила музыку. Лаки прилег к ней головой на колени и признался, что чувствует себя осоловевшим и счастливым. Ригальдо и Исли переглянулись – и молча поднялись на палубу, оставив их в салоне вдвоем. В Сиэтле Ригальдо уснул в такси почти сразу, уронив голову Исли на плечо. И всю дорогу Исли бездумно ерошил ему волосы, заглядывал в обветрившееся лицо, ловил себя на мысли, что хочет, чтобы такси ехало до их дома как можно медленнее, и едко обзывал себя сентиментальным пидором. Он совершенно забыл про камеру, про охранника, его хватило только на то, чтобы спрятать палтуса от кота. Они с Ригальдо включили в спальне какой-то фильм – и тут же вырубились, прижавшись друг к другу плотно, как ложки в коробке. О казусе с камерой он вспомнил ночью, проснувшись в остывшей постели и обнаружив, что в спальне он снова один. На телефоне горел значок занятой линии. Исли подумал – и, задержав дыхание, плавно поднял трубку. – ... ну там нормально. Можно попробовать «трап», «скит» и «спортинг», что больше понравится. – Стрельба по тарелочкам, – проворчал Ригальдо. – Несерьезно. Это для детей и корпоратива на День Независимости. – Да? А ничего, что по ним Олимпийские игры проходят? Но это, конечно, не ваш уровень. – Эй, – запротестовал Ригальдо. Исли сжал зубы. Оправдывается? Его угрюмый мудак оправдывается?.. – Я не смотрю Олимпийские игры. – Так посмотрите. Это занятная штука. Втянетесь на раз-два. – Ладно. Скажи мне адрес этого клуба. Ригальдо зашуршал бумагой. Исли едва удерживался, чтобы не разбить ладонью лицо. Он очень хорошо представлял своего мужа: как тот сидит внизу в темноте, растрепанный, в теплом халате, заложив ногу за ногу и поглаживая млеющего Симбу. Как он, подсвечивая себе телефоном, находит на столе ручку и сдирает с нее колпачок зубами, и торопливо пишет адрес на обрывке бумаги. «Стрелковый клуб Ран-ган. Спортивная стрельба». Потом подходит к ростовому окну и, продолжая негромко разговаривать, дышит на холодное стекло. Чего он не мог внятно представить, так это охранника. Тот говорил хрипловато и дружелюбно, очень мягко и медленно, с паузами между словами. Чем может заниматься на КПП человек с таким голосом – ночью, совсем один в своей будке, когда на всех экранах лес и тишина, и датчики движения реагируют только на белок, а в трубке – совершенно неприличный со сна голос Ригальдо? «Дрочит», – подумал Исли, и больше не смог выкинуть эту мысль из головы. Он еще двадцать пять минут внимательно слушал стрелковые байки – о том, как Тони, мать его, служил в армии, а также о каком-то глупом охранном приключении. Ригальдо тоже слушал и иногда вставлял ехидные замечания. И вдруг, прервав «Ганнибала» поперек фразы, зевнул – так душераздирающе громко, интимно и сладко, что у Исли мурашки побежали по позвоночнику. Гребаный Тони на том конце, кажется, умер на месте. – Ладно, пойду я, – небрежно сказал Ригальдо. – Похоже, меня укачало. Как ни закрою глаза – вокруг как будто волны. – Спокойной ночи, мистер Сегундо, – героически выдавил после долгой паузы его собеседник.

***

Исли понадобилось совсем не много времени, чтобы собрать этот паззл. Начало было положено воскресным утром, когда он в домашнем свитере пересек занесенный снегом двор и ввалился в хорошо прогретую караулку. Охранник, разворачивающий пакет с завтраком, несколько стыдливо сунул бургер обратно в коробку. Исли ослепительно улыбнулся: – А Тони где? – Так уехал уже, – Джек торопливо отодвинул стакан, расплескав мак-кофе. – Мы минут двадцать, как поменялись. – Ты ешь, – Исли поморщился. – А это вылей. Давно пора поставить здесь кофе-машину. – Спасибо, мистер Фёрст!.. Исли провел пальцем по краю одного из мониторов. – Джек, я хочу посмотреть записи с третьей камеры. Охранник понимающе улыбнулся: – За лебедями следите?.. Я каждый раз смотрю, как они плавают в полынье. Красивые, сволочи. – Что? – подвис Исли. – А, да. За лебедями. Действительно, когда он торопливо шел через двор, то обратил внимание, что камера на сосне мирно развернута к озеру. И действительно, при желании там правда можно было следить за парой жирных лебедей, которые никак не могли собраться с духом и улететь на зимовку. При мысли о сталкинге Исли неприятно улыбнулся. – Покажи записи за вчерашний день. Джек послушно уткнулся в мониторы. – Блин, – донеслось до Исли через минуту. – Пять секунд. Исли терпеливо ждал. И пять секунд, и десять. – Какая-то фигня, – виновато пробормотал Джек. – Сбой системы. – Камера не работает? – Работает, – Джек пододвинулся, демонстрируя ему монитор: двор, спуск к озеру, широкая черная полынья. – Архив полетел. – Что, весь?.. Джек засопел и принялся щелкать мышью. – Нет, только с этой камеры и только вчерашний день... Сейчас, посмотрю, может, что-то осталось на сервере... Исли скрестил руки и прислонился к косяку, наблюдая за его бесплодными попытками. Как он и ожидал, накрылись записи за последние сутки. И вместе с ними – любительский порнофильм, который мог быть заснят вчера утром. – И что из этого следует? – негромко сказал Исли вслух. Джек очаровательно вжал бритую голову в квадратные плечи. – Наша система – нам и исправлять, – бухнул он. – Я вызову техника. Пусть все настроит. – Правильно мыслишь, – Исли толкнул дверь и вышел в холодный, исходящий паром изо рта воздух. Он не сомневался, что запись была отовсюду любовно стерта и техник ничего не найдет. Не ясно было только, это групповая или одиночная инициатива. С этого дня Исли, по собственному ощущению, самую малость съебнулся головой. Его не на шутку захватили разворачивающиеся у него под носом шпионские игры. Вечером он тайком нагрузился кофе по самые уши – удивительно, как из него только не выплескивалось, – прикинулся спящим и стал счастливым свидетелем того, как в час ночи Ригальдо, изучающий в постели рабочие материалы, осторожно снял ноутбук с пуза, вынул ноги из-под кота и спустился на первый этаж. Исли лежал, не двигаясь, пока внутренний телефон не просигналил, что Ригальдо набрал номер. Только тогда Исли протянул руку и, не дыша, снял вторую трубку. Через полторы недели у него нашлись ответы на большую часть вопросов. Первое, что он с неудовольствием выяснил: он до сих пор по-настоящему не оценил глубину чужого ПТСР. Ригальдо практически каждую ночь прозванивал КПП. Он делал это по одному ему ведомому будильнику: иногда – поздним вечером, во время просмотра фильмов, как только замечал, что Исли «заснул», иногда – уже в середине ночи, когда поднимался отлить или выпить воды. Иногда Исли никак не мог его подкараулить, иногда это получалось само собой – он спал и просыпался, как будто его кто-то толкнул под бок. Иной раз Ригальдо звонил прямо из спальни или из ванной, вслепую взяв с базы трубку, и хрипло спрашивал: «Ну как? Все нормально?» Итан и Джек всегда отвечали: «Порядок, мистер Сегундо», и скупо докладывали обо всем. Но только не Ганнибал-Энтони-Хопкинс. Этот всегда что-нибудь прибавлял от себя. «Как вы? Попробовали «траншею»?» «У вас есть почта? Хотите, я накидаю роликов с разбором помповых «итальянцев»? У меня «Фабарм», это мой второй личный ствол...» «Нормально. Не люблю я такой туман. Видимость нулевая. Может, вам по периметру фонари повесить? Почему «как в тюрьме»?.. Вы серьезно подумайте». Ригальдо – неслыханная херня – так и не предложил ему запихать фонари в жопу и соблюдать субординацию. Он пиздел по ночам о стрельбе с этим чертовым Энтони, как какой-то подросток, впервые зафрендившийся в социальных сетях. Днем он обменивался с охраной ровно двумя словами – приветствием и прощанием на въезде и выезде за ворота. Пару раз Исли закидывал вполне невинные удочки, сонно бормоча: «Где ты ходишь-то?» – и получал поцелуй и невнятное бормотание в ответ. Исли следил за ним, как тигр, удивленно и немного ревниво. Он в упор не мог понять трех вещей: почему эти ночные звонки такая секретность, чего не хватает его второй половине от жизни и чего все-таки добивается его собеседник. Денег? Протекции? Скаутской дружбы? Личной информации? Шпионажа для конкурентов? Паззл сошелся, когда Исли все-таки дозрел посмотреть на героя поближе. Для этого всего-то потребовалось попросить Джоанну приготовить пару сочных буррито.

***

Когда Исли небрежно толкнул дверь в караулку, буррито в промасленных салфетках в его руках истекали жирным соком. Крепкая спина человека за столом ощутимо напряглась, а потом медленно расслабилась. – Привет, Тони, – дружелюбно сказал Исли. – Не против, если я здесь у тебя ненадолго укроюсь? – Здравствуйте, мистер Фёрст, – негромко произнес Тони и одернул темно-синюю куртку. – Вам не надо спрашивать, вы же знаете. – Знаю, – с удовольствием сказал Исли. Откусил от правого буррито и зажмурился. – М-м-м, как вкусно. Грешное удовольствие. – Грешное? – переспросил Тони. Он так и не повернулся – сидел лицом к мониторам. Исли полюбовался на его коротко стриженный плотный затылок над крепкой шеей, на по-детски трогательные круглые уши. – Ну да, абсолютно грешное, – серьезно сказал он. – Настоящий холестериновый бунт. В доме сидит человек, который оторвал бы мне за это голову. Когда он двинулся в сторону стола, обходя охранника по часовой стрелке, тот скруглил спину, будто пытаясь загородить что-то от Исли. Исли вытянул шею и засмеялся. – Я знаю твой секрет, – ласково сказал он. – Можешь не прятаться. – Знаете? – тупо повторил Тони. – Ну да. Ты носишь очки, когда никто не видит. У тебя что, близорукость? Уши охранника стали рубиново-красными. – У меня острота зрения – единица, – будто оправдываясь, сказал он. – Очки с простыми стеклами. Я... привыкаю. – Пытаешься решить, идут они тебе или нет? – Исли опять откусил от лепешки. – М-м, объедение. Спасибо Джоанне. Сейчас бы еще сигарету. Ты куришь? – Нет. – А я иногда курю. У меня пачка в заднем кармане джинсов, – Исли продолжал сверлить взглядом светлый затылок. – Пожалуйста, окажи мне услугу. Достань ее, у меня руки жирные. Тогда охранник повернулся к нему вместе со всем вращающимся креслом, и Исли вдумчиво принялся изучать лицо, которое сто раз видел, но никогда особенно не разглядывал. У «Ганнибала» были бледно-голубые глаза, очень светлая кожа с россыпью зимних веснушек, курносый нос и короткий армейский «ежик». И возраст где-то около тридцати. Он был немного плотноват, из тех, кто легко набирает вес, но было заметно, что он исправно качается. Пытаясь поймать взгляд, который он все время отводил, Исли подумал, зачем все-таки этому парню очки. Решил, что в них он будет выглядеть умнее и интереснее?.. – Ну же, – повторил Исли в полной тишине. – Сигареты. Он шагнул ближе и, широко разведя руки, продемонстрировал, что они заняты. – Поможешь?.. – Да, – отмерев, сказал Тони. Он хотел встать, но Исли сделал еще пару шагов и встал практически между его коленями. Чтобы достать сигареты из его заднего кармана, Тони пришлось обнять его талию. – Там еще зажигалка, – безжалостно добавил Исли. Тони потупился и снова сунул руку в тесный карман. Конечно, его ладонь оказалась прижата к заднице Исли. И, разумеется, никакой зажигалки там не было. И да, белья под эти джинсы Исли не надел. – В другом кармане. Тони честно пошарил в другом. Его рука была большой и горячей. – Что, и там нет? Тогда поищи спереди. Рубиновые уши приобрели ярко-малиновый оттенок. Тони пришлось наклониться, чтобы запустить руку в глубокий передний карман. Рука была влажной и неуверенной, а визуально свободные джинсы – чертовски коварными, ведь тот, кто их кроил, почему-то решил, что передний карман должен быть длинным и узким, как гондон. Исли стоял неподвижно, по-прежнему разведя руки в стороны, чтобы не пропустить момент традиционного смущения, когда изыскатель поймет, что практически лапает яйца своего патрона. Исли любил фокус с зажигалкой еще с колледжа. Эта шутка не оставляла ищущему никаких шансов. Самые робкие выдергивали руку, как из капкана. Самые любопытные не могли удержаться, чтобы не дотронуться до чего-нибудь неположенного. Когда Тони выпрямился, его лицо было темным от смущения. Исли задумался, не померещилось ли ему легкое касание через ткань. Но разобрать чего-то по глазам охранника было невозможно. Он упорно отводил взгляд и плотно сжимал губы. – Нашел? – негромко спросил Исли. Казалось бы, куда уже, но охранник покраснел сильнее. Он помотал головой и попытался отстраниться от слишком близко стоявшего к нему шефа. От него остро пахло потом, а брюки спереди топорщились. Кто-то не смог справиться с резким выбросом гормонов. – Досадно, – спокойно сказал Исли. – Должно быть, я забыл ее в доме. Да, кстати, забери уже этот второй буррито. Это тебе. Поблагодари при встрече Джоанну. – Очень любезно с ее стороны, – выдавил Тони. – Не за что. Работай лучше. Исли развернулся и вышел во двор. Он выяснил то, что хотел: здесь, под самым его носом, в его собственном доме, окопался еще один пидорас. Гей-радар вопил, как пожарная сигнализация. Но Исли не чувствовал радости от успешной проверки. «Ганнибал» оказался самым его нелюбимым типом: тихушником, от которого не знаешь, чего ожидать. Из всех приложений для знакомства Исли нашел его только в «Тиндере»: голый профиль без информации. Вообще непонятно было, принял ли он до конца свою ориентацию. Исли читал его досье: в колледже не учился, армия, потом работа в нескольких охранных агентствах, в «Рабоне» уже три года, никогда не был женат, в качестве близкого семейного контакта указана мама. И этот стыдливый пидорас любовался на них через камеру и вступал в долгие приватные ночные беседы с Ригальдо. И если он все еще находился в «поиске себя», то объектом его интереса служил явно не Исли. Последнему удалось лишь оставить вмятину на лобовом стекле его самообладания, но в целом – Исли это признал, задумчиво дожевывая остывший буррито, – стекло пошло трещинами, но не осыпалось. Охранник не принял его вызов, он возбудился, но не стал распускать руки. «Конечно, – ожесточенно подумал Исли. – Он же явно дрочит на «младшего босса». Возможно, зная об истории с Присциллой, он представляет себя «топом» и «защитником». Отсюда и все эти удивительные сеансы психотерапии. Бедный Ригальдо. Прошлогодний барриста так ничему его и не научил. С кем не начнет «нормально общаться», непременно окажется голубым». Остывший жирный буррито вдруг показался ему отвратительным. Исли с отвращением выплюнул его себе под ноги, присыпал снегом. Сразу почувствовал, как холодный воздух гуляет по пояснице и в штанинах. Конечно, он помнил, что Ригальдо грозился дать в зубы любому чужаку, который внезапно захочет посягнуть на его личное пространство. А если этот скот оказался достаточно умен, чтобы сойтись на почве общих интересов? Что может сделать Исли? Поговорить по душам? «Мне это не нравится, не дружи с ним»? Да у Ригальдо полыхнет выше вулкана Рейнир. Похоже, что этого Тони уже нельзя просто так взять и уволить. Дверь на веранде приоткрылась, и на заснеженное пространство перед домом выскочил кот. Пулей пролетел по сугробам, сиганул Исли на руки и принялся тереться, сладко мурлыкая. – Это он так волнуется, не отморозил ли ты себе ничего, – ворчливо сказал Ригальдо. Он стоял, привалившись к столбику веранды, и смотрел на Исли, скрестив руки. – Долго еще собираешься здесь бродить? – Я закаляюсь. – Ну разумеется, – Ригальдо отвернулся, ушел в дом, оставив дверь открытой. – Давай, пошевеливайся, я хочу смотреть кино! Исли с котом на плечах поднялся за ним, послушно отряхнул ноги. Было забавно думать, что в эту минуту за ним могут наблюдать. Он не стал оглядываться на камеру на сосне.