Damn Good Shots

5. Хочешь мира – готовься к войне В декабре «Нордвуд» победил на международном конкурсе «Вуд Индастри Эвордс». Сразу в нескольких номинациях: «Лучший инвестиционный проект года», «Лучшая стратегия в области охраны окружающей среды» и «Лучший дизайн в деревянном домостроении». Кроме того, по итогам отдельного голосования Исли был признан лучшим руководителем в лесопромышленной отрасли с большим отрывом от других кандидатов и получил специальный приз от журнала «Вуднет». Исли сиял, Ригальдо был за него счастлив. Им пришла куча поздравлений и предложений партнерства, так что теперь они могли копаться в этих предложениях, как в шелках. Вечером после вручения премии они напились в баре и даже позволили себе целоваться. Ригальдо было почти все равно. Если бы ему доказали, что от этого благосостояние и престиж Исли возрастут еще больше, он бы и на пилоне станцевал. На следующий день он страдал на совещании в конференц-зале, невыспавшийся, похмельный и с тяжелой головой, делая вид, что вслушивается в отчеты, и борясь с тем, чтобы не лечь прямо на стол. Исли сидел напротив, до отвращения бодрый и свежий. Как будто не он выпил накануне лошадиную дозу виски, а ночью, толкнув Ригальдо на спину, до изнеможения скакал на его члене, так прогибаясь в пояснице, что его чертовы волосы мели по бедрам Ригальдо. Ригальдо боялся за его сердце и никак не мог кончить, поэтому пытка все продолжалась и продолжалась. К счастью, все обошлось; Исли нарезвился, как двадцатилетний, и, скатившись с Ригальдо, мгновенно вырубился. Ригальдо был так пьян, что никак не мог заснуть. Кажется, он ходил звонить на КПП, а потом задремал в гостиной. Он наверняка бы опоздал на совещание, если бы его не растолкал Исли – полностью собранный, с ледяными глазами и улыбающийся, как упырь. Ригальдо пошевелился и обнаружил, что спит на диване, свернувшись калачиком и зажав телефонную трубку между ног. Пока они ехали, Исли вел себя преувеличенно любезно, но смотрел цепко и холодно, будто Ригальдо был котом, испортившим ему любимые тапки. И нагрузил заданиями прямо от входа в офис. Вообще же, думал Ригальдо, старательно прикрывая похмельную рожу журналом, Исли в последнее время стал изнуряюще ненасытен. Он вусмерть затрахивал Ригальдо через две ночи на третью, а на работе заваливал проектами и поручениями – Ригальдо так не вкалывал с тех пор, как начинал строить карьеру. Прямо сейчас эта гонка казалась ему утомительной. – А как нам прокомментирует это мистер Сегундо?.. – вдруг вкрадчиво произнес Исли, и Ригальдо, вырванный из своей дурноты, впился глазами в прыгающие строки разложенных перед ним документов. Он все прослушал, о господи. О чем они сейчас говорили? Об экспорте? Об акциях? О росте цен на пиломатериалы?.. – Мистер Сегундо согласен со всеми предложениями. Послушаем пока мистера Ганеса. Ганес послушно забухтел про установку нового веб-мониторинга и системы контроля на двух заводах по производству гофрированной бумаги. Ригальдо подпер голову рукой. Как же ему было хреново. Как будто его мозг тоже был макулатурой, годящейся только на переработку. В дверь, изящно качая бедрами, вплыла Люсиэла, поставила перед Исли кофе. По залу поплыл тонкий аромат. – И мне сделай, – шепнул ей Ригальдо. Люсиэла наклонилась к самому его уху. – У вас есть свой секретарь, мистер Сегундо. Ригальдо прикрыл глаза. Все, все против него. Где, кстати, эта рыжая курица, которую он все время забывает уволить?.. Только прикрыл – и сразу же оказалось, что совещание закончилось. Вокруг все начали подниматься, оживленно переговариваясь. Кто-то тряхнул его за плечо. – Ригальдо, – Исли наконец-то смотрел на него нормально. – Ты выпадаешь. Вызвать тебе такси? – Вот еще, – хмуро сказал Ригальдо. – У меня полно дел. Да ты и сам в курсе. Ты же у нас «лучший руководитель». Он тяжело поднялся, одернул пиджак и ушел к себе. И на подходе обнаружил, что приемная его секретаря перегорожена стремянкой. Позади стремянки виднелся чей-то оттопыренный джинсовый зад. Кто-то почти улегся на стол Клариссы, а кто – Ригальдо не мог рассмотреть из коридора. Ригальдо моргнул, подергал стремянку и гаркнул: – Фортисью! Кларисса немедленно материализовалась с той стороны, глядя преданно и тревожно. – Это что? – подозрительно спросил Ригальдо. – А... Это лампочка, – Кларисса заморгала. – Опять перегорела. Все время одна и та же. Я вызвала хозяйственный отдел. Они обещали вкрутить, но пока только принесли стремянку. – А это чье? – Ригальдо указал на джинсовые ноги, прилагающиеся к джинсовой заднице. Ноги переступили и трансформировались в сисадмина Сида. Сид ослепительно улыбнулся. Серьга в его левом ухе блеснула. – Здравствуйте, мистер Си! Ригальдо подумал, что для его похмельных нервов это уже чересчур. Он не любил всю эту наглую шушеру из айти-отдела, которая слишком много о себе мнила, непонятно чем занималась на рабочем месте, не соблюдала дресс-код, опаздывала на собрания и отпускала непонятные шутки. Ригальдо совершенно не понимал, за что Исли держит этих балбесов. Почему нельзя всех их уволить и нанять нормальных программистов. Но Исли действительно за что-то ценил Сида, раз тот входил в его личную «команду», как Ганес, Галатея и еще несколько человек, которым Исли многое попускал и которые, если было нужно, легли бы за него костями. Ригальдо об этом знал, но все равно считал Сида пиздаболом. Отдельно его раздражало, что Сид был очень смазлив и широко этим пользовался среди женской части коллектива. И теперь он притащил флер этой промискуитичной гетеросексуальности в приемную Ригальдо. Проигнорировав его приветствие, Ригальдо молча поднял стремянку одной рукой и вместе с ней шагнул в комнату. И уже там не удержался от вопроса: – Что вы здесь делаете, О'Гвардиен? Очередной принтер чините?.. Сид коротко ухмыльнулся: – Мистер Эф называет это «заправлять картриджи». – Я нажала на какую-то кнопку и все исчезло!.. – охотно пояснила Кларисса, которая, конечно, не поняла всей глубины эвфемизма. – А Сид все починил за полчаса! Ригальдо посмотрел, как Сид облизывает его секретаршу глазами и сделал вывод, что уже целых полчаса та не делает на рабочем месте ни черта. – За это время можно было бы починить и лампочку, – сказал Ригальдо как можно холоднее. – И починю! – залихватски объявил Сид и полез вверх по ступенькам. Кларисса запищала снизу: «Ты такой смелый!», таращась на заголившийся под задравшимся свитером Сидов живот. Ригальдо поднял глаза к потолку, чувствуя себя ужасно старым. Люсиэла была права, сказав однажды, что идиотия в коллективе заразна и передается воздушно-половым путем. Он наконец достиг своего кабинета, упал в кресло и принялся массировать чугунные виски. Надо было не выделываться, а ехать домой, когда Исли ему предложил. В конце концов, это его вина, что Ригальдо сегодня заебан. В самом прямом смысле. «Может, Исли принялся загоняться по поводу возраста? – подумалось ему, пока он пустыми глазами смотрел в монитор. Там медленно подгружалась заставка. – Он стал ненасытным как раз после своего дня рождения. Надо ему сказать, чтобы ничего не доказывал – ни себе, ни мне, ни кому бы то ни было. И что я и так считаю его сверхчеловеком и почти сыном Зевса». Из ниоткуда возникла чашка кофе. – И вот, – Кларисса положила на блюдце мандарин. – Это витамины. Ригальдо посмотрел на нее испепеляющим взглядом. Соплячка стойко выдержала его укор. – Вы выглядите очень усталым, – сказала она, отчаянно выпятив грудь. – У вас в расписании сейчас часовое окно перед приходом юристов. Хотите где-нибудь отдохнуть, а я вас прикрою? Ригальдо задумался, откусить ли ей голову – или не стоит. И, чувствуя себя абсолютно амёбным, мрачно сказал: – Принесите-ка мне лучше документы по шведам. Все готово? – Да, – Кларисса метнулась к двери. – И это заберите, – Ригальдо бросил ей мандарин. О'Гвардиен все еще торчал в приемной на стремянке, как аист в гнезде. Когда Кларисса проходила мимо, он вытянул в ее сторону руку. Кларисса улыбнулась и подкинула мандарин. Стремянка почему-то заколебалась. – Фортисью! – рявкнул Ригальдо, подскакивая в своем кресле. – Берегись! – проорал Сид. – Не бойся, я поймаю! – выкрикнула Кларисса, вытягивая перед собой руки, прежде чем О'Гвардиен свалился на нее.

***

– И она его действительно поймала, – эмоционально, но уже без мата, в сотый раз повторил Ригальдо. – И он ее даже не раздавил. Но руку себе сломал. Об угол стола треснулся. Они с Исли уже не ржали. Не могли больше. – Я прошу тебя, давай их уволим, – простонал Ригальдо. Он сидел на диване в гостиной. Голова Исли лежала у него на коленях. – За саботаж и нарушение дисциплины. – И это говорит человек, который трахался на рабочем столе. – Нет, это ты меня трахал. И не в рабочее время. – Ну, а они всего лишь чинили лампочку. – В ущерб своим функциональным обязанностям. – Ригальдо, прекрати. Что было дальше? – Девица плакала в туалете до конца рабочего дня. Охрана вызвала придурку скорую. У меня от таких приключений прошел бодун и наступил ахуй. Люсиэла злорадствовала. Слушай, на кой черт мне вообще секретарь?.. – Давай я тебе кое-что расскажу про твою Фортисью, – мирно сказал Исли, немного повозившись. – Что ты вообще знаешь про свою помощницу? – Э-э... Ничего? Только то, что ее привела Галатея. Какая-то ее протеже. – Ты знаешь, как они познакомились? – Понятия не имею. Приятельницы? Родственницы? – Ни то, ни другое. Они познакомились, когда твоя будущая секретарша попыталась ее ограбить. Ригальдо аккуратно вернул челюсть на место. Выпрямился, как палка, и рявкнул: – Рассказывай. Около четырех месяцев назад на парковке универмага на Галатею напали. Незнакомая девушка, вооруженная лыжной палкой, потребовала наличку или хотя бы продукты. Пока Галатея открывала багажник, мудро решив, что с наркоманами лучше не связываться, девушка потеряла сознание и живописно рухнула на асфальт. Как потом выяснилось, она несколько дней почти ничего не ела. Кларисса оказалась неимущей дочерью медиа-магната. Тот умер около месяца назад. Мачеха вышвырнула падчерицу из дома, объяснив, что и так вынуждена оплачивать лечение второй дочери. Миата, сестра Клариссы, после черепно-мозговой травмы отставала в развитии и жила в клинике «Санта Роза». Ригальдо пробрал мороз. – Как и Присцилла. Какие, блядь, совпадения! – Точно, – кивнул Исли. – И вот что я тебе скажу: оплата счетов «Санта Розы» обходилась мне очень недешево. Твоя секретарша была бы богатой наследницей, если бы папаша оставил ей хоть цент. – А он не оставил? – Он ее недолюбливал. Со слов Галатеи, не смог ей простить несчастного случая, из-за которого ее сестра стала дурочкой. Наверное, девчонка тоже винит себя, потому что первое, что она сделала – это забрала сестру из клиники и дальше они вместе скитались по хостелам и ночлежкам Сиэтла. – И что, Галатея не сдала эту дуру полиции? – Не сдала, – ухмыльнулся Исли. – По ее словам, ее впечатлили лыжная палка и творческий подход. Она приняла под свое крыло жертву обстоятельств и воспитывает ее в строгости, как в монастыре. Кларисса прошла курсы секретарей, и... вот она при тебе. Мечтает отсудить у мачехи опеку над сестрой и очень старается. – Ебаны в рот, – заключил Ригальдо. – Мне подсунули уголовницу. И вообще какую-то недотепу. И что, мне тоже ей все прощать? – Это тебе решать, – безмятежно сказал Исли, устраиваясь поудобнее. – Она же твоя подчиненная. Я просто рассказал тебе все, что знаю. Эйчар всегда может подобрать тебе более опытную кандидатку. Они посидели в полутемной гостиной, слушая, как за стенами гудит ветер, раскачивая сосны в лесу. Погода менялась по нескольку раз на день. – Рождество скоро, – вдруг сказал Исли, коснувшись лица Ригальдо. – Как будем праздновать? Ригальдо пожал плечами. В последнее время он с недоверием относился к официальным праздникам – на них все время что-то случалось. Присцилла в Хэллоуин, Маргарет на Рождество... – Ну, все равно же придется куда-то идти, нацепив смокинг? – проворчал он. – Не будем же мы всю ночь сидеть у камина в свитерах с оленями? Исли сосредоточенно кивнул, пожевал нижнюю губу. Отчего-то они все чаще вот так сидели в обнимку на малом диване перед окном. Такого – домашнего, не парадного, тихого Исли – Ригальдо любил с какой-то дурной нежностью. – В сочельник будет очередной бал или что-то такое, – признался Исли. – На следующий день можно подарить подарки Лаки и Клэр. А как ты смотришь, чтобы Новый год встретить в Нью-Йорке? Мне там так страшно понравилось... Ригальдо откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. От уютной теплой тяжести Исли его потянуло в сон. – Давай в Нью-Йорк, – сказал он, – если найдем, кому сплавить на эти дни Симбу. Исли немедленно провел пальцами по его бедру, и Ригальдо понял, что сон ему в ближайшее время не грозит.

***

Ригальдо снова вспомнил про глупое происшествие со стремянкой, когда Сид объявился в понедельник в офисе с драматической перевязью через плечо. Он болтался возле ресепшена, отвлекая администратора, хвастался боевым увечьем. Правую руку ему загипсовали от локтя до кончиков пальцев. Еще он почему-то прихрамывал – то ли вошел в образ, то ли отбил себе еще чего-то. Копчик там или мозг. – Кажется, я знаю, почему у нас час назад компьютеры висели, – певуче сказала Люсиэла, продефилировав мимо Ригальдо. – Кто-то сломал свой рабочий инструмент. Ему теперь нечем тыкать в кнопки, бедняжке. – Мадам, – немедленно обернулся Сид, тряхнув забранными в хвост русыми волосами. – Я вас уверяю, что другой рукой я тыкаю так же хорошо! Люсиэла царственно взошла на эскалатор. Обернулась к Ригальдо, шагнувшему за ней следом, и сказала так, что ее слова разнеслись по всему стеклянному холлу: – Я считаю, ему еще повезло, что он не сломал рядом с Фортисью шею. Некоторые люди прямо распространяют ауру неудачливости! Ригальдо с каменным лицом проглотил этот выпад в адрес своей секретарши. Он шел ругаться с юристами, и отвлекаться на офисные дрязги не было никакого желания. К тому же он был уверен, что после падения больше не увидит О'Гвардиена в своей приемной, разве что исключительно по рабочим вопросам. И ни хрена не угадал, разумеется. Закончив с юристами, он поднимался по лестнице – пешком, потому что площадка между лифтами была переполнена норвежцами, которых Исли прочил «Нордвуду» в партнеры. Ригальдо шел легко, перепрыгивая через ступеньку. Он выжал из юристов все, что ему было нужно и даже больше, и до сих пор чувствовал вкус их крови. Ему было хорошо. Между шестым и седьмым этажами громко возились. – Ой! Сейчас... Подожди... Ну же, ну же… – Детка, так не получится. Давай поменяемся местами. – Я могу сесть на подоконник. – Садись как тебе удобно, я уж пристроюсь. – Тебе не больно?.. – Знаешь, ты очень милая. – Я просто волнуюсь, я никогда такого не делала! – Ты не поверишь, у меня это тоже первый раз... О! Давай-давай! – Ой-ой-ой-ой! – Блин, мы испачкали твою юбку! – Ничего, она легко очищается. Главное, никого не встретить прямо сейчас. «Да не может быть!» – подумал Ригальдо, приморозившись перед очередным поворотом. Среди бела дня, в офисе! На запасной лестнице, ведущей к пожарному выходу! Не могут они быть такими дебилами, чтобы так нагло нарываться на увольнение! И тут же оборвал себя: нет, эти – могут. Он узнал голоса. Слегка ужаснувшись образу голых сисек – ему почему-то представилась Фортисью в матроске и длинной юбке, как у бандиток-сукэбан в «Кровавой бане в старшей школе», – он насупился, решительно преодолел пролет и завернул за угол. Уединившись на лестничной площадке между этажами, его секретарша и сисадмин с энтузиазмом резали гипс. Конечно, при желании и в этом можно было углядеть нечто компрометирующее. Кларисса сидела на подоконнике, и ее узкая серая юбка задралась выше колен. Лицо Клариссы раскраснелось, и Сид, стоящий вплотную, почти касался ее волос щекой. Он крепко придерживал здоровой рукой сломанную, а Фортисью, насупив брови, кромсала и пилила гипс ножовкой и офисными ножницами. Вся ее юбка была в белой гипсовой крошке. Когда Ригальдо возник перед ними, как ангел возмездия, они далеко не сразу отвлеклись. Ригальдо посмотрел, как кусок гипса шлепнулся на подоконник, и смог задать всего один вопрос: – На хрена? Кларисса торопливым движением поправила юбку и медленно спустила ноги на пол. А Сид, пошевелив наполовину торчащими из гипса пальцами, радостно улыбнулся: – Тиранозавриха была права – одной рукой не очень-то попечатаешь. Так будет намного удобнее. Спасибо за помощь, принцесса! – Фортисью, – тихим мерзким голосом сказал Ригальдо. – Ступайте за мной. – Мистер Сегундо, – пробормотала Кларисса. – Я все подготовила. Все-все документы. И до канадцев дозвонилась. В «Вестерн Форест-Про» мне сказали... – За мной, Фортисью, – повторил Ригальдо. – По дороге расскажете. Сид явно хотел что-то сказать, но заткнулся, глядя, как Кларисса преданно трусит за своим патроном. Когда Ригальдо поднялся в кабинет, Кларисса исчезла буквально на минуту и возникла перед ним уже в чистой одежде, тихая и убийственно серьезная. Они обсудили звонки и расписание, он отдал ей подписанные документы. И когда она уже собиралась выходить, Ригальдо невозмутимо спросил: – Фортисью, а откуда взялась лыжная палка? Кларисса вздрогнула и втянула голову в плечи. У нее покраснели уши. – С витрины спортивного магазина, – сказала она шепотом. – У них там меняли стекло, а я мимо шла... – О, так вы грабитель со стажем? – Вообще-то она мне понадобилась, чтобы защищаться, – пробормотала Кларисса. – В Сиэтле столько бомжей... Несколько раз приходилось ночевать прямо на улице. А я с сестрой; нельзя, чтобы с ней что-то случилось. – Я не понимаю, – негромко сказал Ригальдо. – Как в двадцать первом веке человек может закончить школу и не подготовить себе вообще никакого плацдарма на будущее. Вы что, в монастыре воспитывались? Как так получилось, что вас выкинули в никуда, будто кошку? Кларисса пожала плечами и измученно посмотрела на календарь на стене. – Не знаю. Я посещала частную школу по принципу казарменного обучения, и собиралась поехать с благотворительным женским корпусом в Африку. Агата, моя мачеха, не стала платить за последний семестр обучения, и меня сразу отчислили. Я... я пыталась найти работу, когда меня выгнали. Я была готова на все, даже мыть полы на стоянках. – Вы и сейчас не против мыть туалеты? – Ригальдо скрестил руки на груди. – Нет, – Кларисса потупилась, провела пальцем по краю его стола. – Теперь я изучила делопроизводство и нормативную базу, сдала машинопись и выучила слово «самопрезентация». И я уже совсем не хочу мыть туалеты, – она запнулась. – Мне Галатея сказала, чтобы я вас держалась. Я стану самым лучшим секретарем, честное слово. Не выгоняйте меня, пожалуйста. – Да что вы говорите, агент Старлинг, – пробормотал Ригальдо. – И что вам там еще про меня наболтали? – Что вы сдерете с меня три шкуры, но заставите работать, как надо, – щелкнув каблуками, как солдат на плацу, отрапортовала Кларисса. – И... что не будете приставать. Это важно. Ригальдо прикрыл лицо ладонью. – Не буду, – мрачно сказал он. – Но с этого дня вы устраиваете личную жизнь подальше от офиса. На расстоянии не менее ста метров от периметра здания. Вам ясно? – Да, шеф. – Тогда свободны, – он пододвинул к себе верхнюю папку со стола. – Агент Старлинг?.. – А?.. – Не разочаровывайте меня. – Да, шеф! – Кларисса, пятясь, вышла в приемную. Ригальдо открыл смету и принялся чиркать красным. Лимит сентиментальной благотворительности был им надолго исчерпан.

***

– Женский корпус в Африке. И смех, и слезы, – сказал Ригальдо ночью, щурясь на беззвучно работающий телевизор. – А ты как представлял свое будущее в восемнадцать лет? – Очень конкретно, – проворчали в трубке. – Первый батальон восьмого пехотного. Четыре года контракта. Я бы и шесть, и восемь отслужил, но мать заболела. – О, – Ригальдо помолчал. – Ясно. В доме царил полумрак, нарушаемый только голубым светом экрана. Снаружи буйствовал мокрый зимний ветер, порывами сотрясал сосны, бросал в окна тяжелый липкий снег с дождем. Ригальдо лежал под пледом на большом диване, и лениво почесывал мелодично урчащего Симбу. Кот ходил по нему, как по балансировочному тренажеру, Ригальдо только морщился, когда тот топтался по ногам или наступал на живот. На груди у Ригальдо стояла чашка с остатками чая. Чашка была красивая, с принтом «Твин Пикс» – горы, совы и чертовски хороший кофе – и принадлежала Исли. Ригальдо не в первый раз ловил себя на том, что хватается за нее, когда хочет пить. Он не спал уже час – проснулся и обошел дом, привычно проверив все двери и окна. Сна не было ни в одном глазу. Ригальдо с усталой нежностью подумал об Исли, которого не донимали неврозы. Когда он уходил, тот спал, отвернувшись к стене. Стараясь его не разбудить, Ригальдо босиком вышел на лестницу, а после обхода дома, следуя заведенному ритуалу, набрал проходную и заварил себе чай. Сегодня вахту нес Тони. Он невозмутимо отчитался, что все в порядке, потом, помолчав, спросил: «Что у вас нового?» Ригальдо сам не помнил, что сподвигло его вместо обычного трепа начать разговор о невероятных приключениях секретарши. Вроде бы тогда это показалось уместным – люди же делятся смешными историями; Тони ему тоже иногда рассказывал всякое: работа в службе безопасности доставляла курьезов. Беседа как-то естественным образом перешла на образование. Тони проговорился, что никогда не рассматривал поступление в колледж всерьез. – Не потому, что тупой, – уточнил он, и Ригальдо хмыкнул. – Просто привык во всем полагаться на свою силу. Думал, что выжму из армии все, что смогу, все бонусы и льготы. Не получилось, пришлось идти в охранное агентство. А тем временем мой самый дохлый одноклассник основал раскрутившуюся компанию, выпускающую сетевое оборудование, и про него регулярно пишут «Форбс» и «Фаст Компани». – О, брось. Про Исли там тоже регулярно пишут. Поверь, ты не хотел бы, чтобы всю твою жизнь регулярно освещал даже очень модный и солидный журнал. Тони как-то неловко пошутил и поспешил замять тему. Ригальдо уже думал о другом: – А что с матерью? – Ранний инсульт. Частично парализовало. – А кто за ней ухаживает? – Я ухаживаю. Она ничего так. Вяжет уродливых кукол, на них даже есть спрос в интернете. – Ясно, – Ригальдо преувеличенно внимательно понаблюдал за котом. – Тони. – Да, мистер Сегундо?.. – Насчет матери. Если что-то будет нужно – скажи. – Да-да, конечно, – сказал охранник таким безмятежным тоном, что было ясно: он ни за что не скажет. Ригальдо, впрочем, не был любителем тактично молчать: – Это сейчас прозвучало как «иди на хуй». – О боже, босс, вы ругаетесь. – Ну и что? Я тебе не воспитанница частной школы. Я из Эймса. – А я из Феникса. И это не было «иди на хуй». – Вот и хорошо, – Ригальдо согнал с себя кота и одним глотком допил чай. – У меня в прошлом году умерла любимая тетка. Поэтому, если что-то понадобится, будь мужиком. – Ладно, – охранник вздохнул в трубке. – Буду. Вы, если что-то понадобится, тоже... обращайтесь. Ригальдо засмеялся, чувствуя, как подкрадывается зевота: – Давай, удачи тебе. – И вам удачи. Поднимаясь наверх, Ригальдо рассеянно думал, насколько же просто беседовать с человеком, который склонен почти во всем с тобой соглашаться. Как-то так мирно, что даже странно. С Исли любые разговоры всегда превращались в конкурс взаимных подначек. Клэр, с которой Ригальдо общался по скайпу много и с удовольствием, могла всего парой слов осадить его, если была с чем-то не согласна. Навскидку Ригальдо мог вспомнить всего одного человека, с которым у него получалось так просто трепаться. Энтони удивился бы, знай он, что напоминает Ригальдо о Маргарет. Он шагнул в темную спальню – и будто прирос к полу. Горло почему-то перехватило, а сердце застучало часто-часто. Исли в постели не было. Сиротливо белели отброшенные в сторону одеяла. Ригальдо моргнул, отгоняя от себя призрак паники: «Что-то случилось, он исчез, Исли нет, это не нормально!» Дверь туалета у него за спиной приоткрылась, и Исли – сонный, хмурый и натыкающийся на мебель – обогнул Ригальдо и молча рухнул в постель. Он ничего не спросил и сразу укрыл голову подушкой. Ригальдо поправил покосившуюся телефонную трубку – должно быть, слетела с базы, когда Исли наткнулся на тумбочку – разделся до трусов, влез под одеяло и боднул Исли между лопаток. – Мне показалось, тебя украли, – сказал он в эту спину, поцеловал теплое плечо. Но Исли не пошевелился. Так и продолжал дрыхнуть, игнорируя все приставания.

***

За неделю до Рождества на «фазенду» нагрянул Лаки. Он побродил вдоль забора, разглядывая укрепления, покорчил рожи на камеру и наконец лукаво уточнил у Исли, где прячется пулемет. – Над гаражом, – серьезно ответил Исли. – А на крыше стоит «вертушка». А в озере подводная лодка... прямо возле мостков. Лаки на это хрюкнул, глянул в сторону дома – не покажется ли Ригальдо – и, понизив голос, спросил: – Сильно его долбануло? Я, пока не увидел этот ваш «Форт-Нокс», не понимал до конца. – Сильно, – признался Исли. – Ты не поверишь, но он каждую ночь просыпается. Кажется, он на полном серьезе боится проспать войну. – Сурово, – задумчиво сказал Лаки. Он зачерпнул снег, слепил толстый ком и бросил через поляну, целясь в дупло на сосне. – Но ты же ему объяснял, что Присцилла там, откуда не сбежит? – Мне кажется, дело уже не в Присцилле, – Исли наклонился, сгреб снег и швырнул вслед снежку Лаки; он попал выше и Лаки уважительно свистнул. – Это у него свежий повод, а гиперконтроль у него и до этого был. – Молодец мужик, – неожиданно сказал Лаки. И, поймав удивленный взгляд Исли, пожал широченными плечами: – Что? Он все правильно делает. Теперь я за вас спокоен. Случись что, и Ригальдо тебя защитит. Они прогуливались между сосен, и мокрый снег противно хлюпал под ногами, но в дом возвращаться было пока рано – Ригальдо на скорую руку что-то там жарил, а значит, гонял все живое, включая и гостя, и мужа, и кота. На самом деле, за несколько последних недель Исли пришел к выводу, что у них в доме живет далеко не один помешанный на контроле фрик. «Шпионские игры» немного достали его – он слишком долго чувствовал себя героем реалити-шоу. По-честному, со всем этим давно пора было разобраться, но Исли еще не решил, как именно хочет выжить обнаглевшего сталкера. Он не был настроен на прямое объяснение, отлично представляя волну протеста со стороны Ригальдо. Все эти «какого хуя?», «я ничего плохого не сделал» и «нормально же общались». Нет, Исли устроил бы вариант, в котором Тони сам бы растворился в ебенях. Для этого требовалось показать, кто в доме хозяин. Вот и сейчас он поймал себя на том, что борется с паранойей – не пялится ли на них «мистер-энтони-хопкинс», – и, повернувшись спиной к камерам, сосредоточился на лице Лаки: – Ну, а ты, Лаки? Как ваши с Клэр дела? – Я, собственно, как раз поэтому и приехал, – смутился Лаки и ковырнул кроссовком снег. – Клэр хочет после Нового года позвать вас на свой день рождения. А я... Мне нужен совет. – Валяй, – кивнул Исли, радуясь, что можно забыть и про охранника-сталкера, и про Ригальдо с его ПТСР. – Так Клэр – Козерог? Я догадывался! – Ага, – Лаки расстегнул куртку. – Смотри, что я ей купил. Нравится? Он показал ожерелье – черный широкий чокер, с которого свисал неправильной формы серебряный крест с изломанными перекладинами. – Очень красиво, – Исли провел по кресту пальцем, представив, как хорошо эта штука будет смотреться на длинной изящной шее Клэр. – Но вообще-то я ждал, что ты сейчас достанешь из кармана кольцо. Это был бы самый уместный подарок. Лаки потупился. – Давай не будем про это. Мы пока не готовы. Исли сгреб его за голову и от души потрепал. – Лаки, ты будешь дураком, если не поторопишься. – Я знаю, – Лаки комично шмыгнул носом. – Так вы придете на праздник?.. Что мне передать Клэр? – Скажи, придем, – Исли покачал головой. Лаки уклонялся от разговоров о женитьбе так же ловко, как раньше – от обсуждения поступления в колледж. Мысленно Исли дал ему на раскачку полгода. А там всегда можно будет натравить на него Ригальдо. Тот как-то обмолвился, что за Клэр любому голову оторвет. Исли вернулся к разговору о дне рождения, когда Лаки уже уехал на вызванном для него такси – довольный и обожравшийся до состояния сонной дремы. После него на ковре остались опилки – натащил из своего плотницкого цеха. Свет горел на нижнем этаже во всех комнатах, громко играла музыка – это им Лаки оставил, заявив, что не понимает, как они могут жить в тишине. Дом наверняка светился на всю округу, как игрушечка. Исли сидел в кресле с журналом, поджав под себя ноги, и искоса подглядывал за Ригальдо. Тот гонял Симбу пылесосом и время от времени снимал с щетки длинные волосы, едко прохаживаясь насчет белой шерсти, которая лезет вовсе не из кота. – ...дождешься, я сам тебя когда-нибудь обстригу! – До идеального образца «восьмого пехотного»? – буркнул Исли и тут же прикусил язык. Пылесос еще несколько раз взвыл, а потом замолк. Ригальдо выключил питание, выпрямился, отбросил с глаз челку. – Чего ты? – спросил он. – Чего ты такой, будто у тебя дилдо в заднице? У тебя где-то болит или тебя Лаки чем-то расстроил? Вместо ответа Исли прищурился и пошел в контратаку: – Ригальдо, ты умеешь танцевать? – В каком смысле? – В прямом, – Исли наслаждался моментом. Он закрыл журнал и похлопывал им по бедру. – Ты в курсе, что Клэр пригласила нас на свой день рождения? – Да, в курсе. Будет сложно. Там соберутся эти ее странные подруги... – О да. О Хелен и Денев я слышал довольно много... – Меня скорее тревожат Синтия и Юма, – сказал Ригальдо и скривился. Он отнес пылесос в кладовку и быстро вернулся. – Юма особенно. Знаешь ли, в тихом омуте... – Я думаю, что мы должны будем с ней станцевать, – перебил его Исли и откинулся на спинку кресла. На лице Ригальдо отразилась паника. – С Юмой?! – Нет, почему, – искренне удивился Исли. – С Клэр. Это ведь у нее день рождения. – Вперед, – Ригальдо присел на подлокотник дивана. – Танцуйте, я одобряю. – Не хочешь в день рождения сделать леди приятное?.. – Исли, – Ригальдо фыркнул. – Давай без провокаций. Не надо все портить. Клэр не какая-нибудь курица с вечеринки, она мой друг... – И мой идиот-племянник вместо кольца подарит ей красивый ошейник, – задумчиво сказал Исли, покачивая ногой. Он нашел под собой пульт от «умного дома» и заменил музыку. – А мой идиот-муж будет весь вечер глушить коктейли в углу. А если она сама пригласит тебя на танец? Эпоха эмансипации, знаешь ли! – О боже, – сказал Ригальдо. – Не знаю... Наверное, я откажусь. – Иди сюда. – Зачем?! – Иди, больно не будет, – Исли вытянул к нему руки. Ригальдо рассмеялся: – Отвали. – На самом деле тебе даже может понравиться. – Ты будешь учить меня танцевать, как в гнуснейшей ванильной комедии? – Мы будем танцевать, как в гнуснейшей ванильной комедии про педиков, – поправил его Исли и легким движением поднялся из кресла. – Ригальдо, давай, а то я решу, что ты трусишь. – Знаешь, куда ты можешь засунуть свои подначки? – сказал Ригальдо, делая шаг к нему, протянул руку вперед, как будто подавал милостыню, и нетерпеливо выпрямился. – На слабо он меня берет, тоже мне! – Да, я тебя беру, а ты ведешься, – промурлыкал Исли и положил правую руку ему на спину, а левой сжал горячие твердые пальцы. – Сперва попробуем так, потом поведешь ты. И подойди уже ближе, честное слово. Такое впечатление, что я Пиноккио обнимаю. Ригальдо скривился, но послушно придвинулся ближе и положил правую руку ему на плечо. Исли дождался нужной композиции, и они сделали первый шаг влево. – Неплохо, – был вынужден признать он спустя минуту. Они медленно двигались приставным шагом посреди ярко освещенной гостиной, и Исли не мог не думать, что из темноты они смотрятся, как на витрине. Ригальдо держал спину неестественно прямо, а подбородок задирал, как армейский капрал, и его локти жили своей собственной жизнью, но он ни разу не сбился с шага и не наступил Исли на ногу. Кот прибежал из задних комнат, вспрыгнул на спинку дивана и заинтересованно уставился на хозяев. Исли тоже был удивлен: – Слушай, чего ты прибеднялся, ты все делаешь очень прилично! – Я знаю, – огрызнулся Ригальдо. – Я и не говорил, что вообще не умею. Я просто не люблю это все. И я давно не репетировал, так что... Он за руку вывел Исли вперед, отступил на шаг и крутанул его – медленно, но технично. Исли выдохнул: – Ух! И кто же тебя научил? Вместо ответа Ригальдо еще раз покружил его. Исли вполне достойно выполнил вращение и, не давая Ригальдо ускользнуть, шагнул ближе и сцепил руки, обнимая его за шею. – Детка, не скромничай, лучше сразу признайся. Я все равно не отстану, ты же меня знаешь. – Маргарет, – нехотя ответил Ригальдо. Он выглядел сконфуженным. – Ну да, я репетировал танцы с теткой, а что такого? Ей просто очень хотелось, чтобы я пригласил на выпускной девочку. – Девочку Сьюзен? – задумчиво просил Исли. Он сильно откинулся назад, продолжая покачивался в такт со своим мужем, прижимаясь бедрами к его бедрам. – С братом которой ты целовался?.. Я так понимаю, выпускной вечер удался? – Точно, – ладони Ригальдо, лежащие у него на талии, обжигали. – Без преувеличения, самое яркое впечатление за школьные годы. – А как же танцы? Ригальдо скривил губы: – А я не пошел. – Ах ты Пиноккио, – вздохнул Исли. Он выпрямился и прижался к Ригальдо всем телом, а потом прихватил мочку уха губами. Они уже откровенно топтались на одном месте, обнявшись и медленно покачиваясь из стороны в сторону. Ригальдо завел правую руку под волосы Исли, расчесал его гриву пальцами, повторил еще несколько раз. Исли придерживал его за бедра и мягко терся, но, когда он попытался сунуть руку Ригальдо под ремень, тот заартачился. Исли стиснул его ягодицы. – Мы все еще репетируем? – хрипло спросил Ригальдо. – Или тебя полностью удовлетворило мое мастерство? – Я думаю, тебе еще есть, чему поучиться, – пробормотал Исли, запуская руки под тонкий свитер. Под ним Ригальдо был обжигающе-горячий, и Исли лапал его, обнимая крепко-накрепко. – А мне кажется, я уже всему научился, – Ригальдо независимо тряхнул волосами и попытался отклониться назад. Его глаза блестели, а по щекам расползался румянец. – Ты вряд ли придумал бы что-то еще, чтобы поразить Клэр, и... бля-а-а! – Сам такой, – задушевно произнес Исли, глядя на его опрокинутое лицо. Они все еще торчали посреди комнаты, вот только Исли замер, напрягая спину, а Ригальдо висел в его руках, перегнутый через колено, и едва не касаясь пола волосами. Исли осторожно вернул его назад, радуясь, что Ригальдо такой гибкий. – Я торжественно заявляю, что не буду делать такое с Клэр, – заявил Ригальдо, продолжая обнимать его за шею. – Но если ты сможешь повторить этот фокус и не надорваться, я, пожалуй... дам тебе в задницу. – Мне кажется, это стоит порепетировать, – чуть задыхаясь, сказал Исли. – Особенно последний момент. И, поднатужившись, вскинул Ригальдо на руки и поволок на диван. Они барахтались и брыкались, диван под ними угрожающе скрипел. Исли содрал с себя джемпер и закинул за спинку. В награду он получил поцелуй – смачный и очень горячий, и тут же отстранился, чувствуя, как неохотно Ригальдо его отпускает. Помедлил и хрипло попросил: – Сними свитер. Ригальдо молниеносно повиновался. Забряцал пряжкой ремня, расстегнул молнию. Раскинулся на диване и протянул к Исли руки. Исли навис над ним, упираясь в обивку по обе стороны его головы, и медленно опустился, чувствуя, как бедра Ригальдо сжимают его талию. Под ребрами справа учащенно колотилось чужое сердце, и Исли жалел, что нельзя записать на микрофон этот отчетливый стук. «Смотри лучше, – мысленно сказал Исли высоким ростовым окнам и камере на сосне. – Смотри, потому что по-другому ты никогда его не увидишь». Он съехал вниз, поцеловал Ригальдо в грудь, покрытую бледными шрамами, вытащил из кармана пульт. Нажал на кнопку, сдвигающую тяжелые шторы, а потом разом выключил во всем доме свет.

***

Все было хорошо, но с утра, когда они завтракали, Ригальдо объявил, что собирается участвовать в стрелковых соревнованиях. – В Лэйквью, – сказал он, опустив глаза. – С клубом «Ран-ган». Два дня с ночевкой, вылет сегодня. Исли даже жевать перестал. – Неожиданно, – признался он, справившись с куском. – Давно надумал? – Давно, – признался Ригальдо, по-прежнему глядя в пол. – Но окончательно решил ночью. Исли смотрел в окно, на занесенный снегом двор. Ночью он в кои-то веки спал, как младенец, а не как сторожевая собака, вскидывающаяся на каждое движение своего мужа. И он понятия не имел, общался ли Ригальдо со своим «воображаемым другом», и если да, то о чем шла речь и к чему это все могло привести. – И на кого мы оставим компанию? – спросил он, размазывая повидло по хлебу. – Сейчас два дня – это немало... – Я полечу один, – твердо сказал Ригальдо. – Не злись, пожалуйста. Я могу облажаться со свистом, и... не хочу, чтобы ты там был. Когда-нибудь потом, только не в первый раз, ладно? Исли открыл было рот, затем захлопнул челюсти. Ригальдо заметно волновался, и голос у него был то ершистый, то просительный. По тому, как он выпрямлял спину и упорно отводил глаза, было ясно, что для него это важно, и что он очень стесняется. Исли его понимал, но отнюдь не испытывал радости. Следующие два дня у ебучего Тони были выходными. Вот интересно, не входит ли в его планы на уикенд занимательная поездка в Лэйквью? Похоже, несмотря на показательное представление «кто в доме хозяин», охранник кое в чем опережал Исли. – Ладно, – услышал он свой голос. – Ты большой мальчик. Целься им всем там в колено. Расскажешь потом, как все прошло. Ригальдо вспыхнул какой-то темной радостью, глянул недоверчиво и, быстро наклонившись, поцеловал его в щеку. Исли стало смешно и самую малость грустно. – Иди собирайся. – Исли, – пробормотал Ригальдо, продолжая тереться об него подбородком. – Знаешь, ты охуенный. Я таких людей больше не встречал. – Знаю, – со вздохом сказал Исли. – Это потому, что они вымерли, как раса Бруннен-Джи. И я последний представитель своего охуенного вида. Ригальдо дернул его за волосы и в самом деле ушел паковать свое драгоценное ружье. А Исли остался – доедать завтрак, работать и маяться, испытывая гремучую смесь раздражения, гордости и хандры. Вопреки его опасениям, два дня пролетели быстро – Ригальдо исправно отзванивался, был немногословен, но активно пытался контролировать все, что мог, и даже то, что Исли без него ест. Сидя на кровати с огромной коробкой пиццы, маринованными кальмарами и четырьмя банками пива, Исли на голубом глазу врал про йогурты, овощи и мясо из пароварки. Нажранные калории он с утра безжалостно сгонял на тренажерах так, что с него рекой лило. Как хорошо, что сейчас некому было оторвать ему голову. Близилось Рождество, повсюду торговали праздничным стаффом, город заполнили елки – в торговых центрах, в клубах, на площадях. Классические, «викторианские», современные, даже перевернутые вниз макушками, а вместе с ними – иллюминации, ледяные скульптуры и «рождественские деревни». Снег шел почти каждый день, но быстро таял, стоило ему лишь коснуться земли. Каждый раз, вылезая из машины в холодную слякоть, Исли с завистью думал, насколько же теплее в Орегоне. Он с удовольствием возвращался в кабинет в офисе – там было людно, вкусно пахло кофе и, слава богу, ниоткуда не играл «Джингл беллс». Ригальдо получил за свою стрельбу серебряный кубок. Вечером после награждения он звонил Исли и, кажется, был пьяным – он громко дышал в трубку и неуклюже намекал на секс по телефону. Ничего у них в этот раз так и не вышло – Исли никак не мог настроиться, думая одновременно о слишком многих вещах, ну а Ригальдо был нетерпелив и взбудоражен своей победой. Простившись с ним, Исли спустился вниз и долго сидел на средней ступеньке лестницы, слушая тишину в доме. К нему пришел кот, потерся о колено и уместился ступенькой выше, как бы говоря: смотри, я приглядываю за тобой. – Завтра, – сказал Исли, почесав его по толстому загривку. – Твой хозяин вернется завтра, и мы будем втроем готовиться к Рождеству.

***

В офисе Люсиэла надзирала за установлением большой стилизованной елки. Елка была ультрасовременной – из хитро выструганных светлых сосновых дощечек – и выглядела, как перекрученный белый монстр. Мужик на стремянке осторожно пристраивал к верхним лапам пирамидки и кубы. – Нет, не туда, – хищно кривила губы Люсиэла, вытягивая алый ноготь. – Мне кажется, надо выше. Так, так... Нет, не смотрится. Верните-ка все назад. Мужик сопел и поглядывал вниз с явной ненавистью, а у информационного стенда радостно скалился Кронос из отдела продаж. – Надо же, как интересно, – задумчиво вещал Кронос, почесывая модную бородку сильными волосатыми пальцами. – Как вы думаете, что символизирует собой эта инсталляция? – Промышленное ориентирование «Нордвуда», разумеется, – отчеканила Люсиэла. В черной кожаной юбке и в высоких сапогах она выглядела очень внушительно, не хватало только стека. – Дерево, древесина, строительство. А о чем еще можно подумать? – Ну, я не знаю, – Кронос невинно ухмыльнулся. Ларс, его вечный подпевала, довольно разулыбался. – Вот Ларс, какие у тебя ассоциации со словом «палка»? – Ветка, – выдал Ларс. – А еще? Ларс мучительно сдвинул белые брови. – А еще лыжи, – выродил он наконец, и его лицо просветлело. – А еще колбаса! – Спасибо, Ларс, – произнес Кронос бархатным голосом. – На самом деле ассоциации могут быть самыми разными. Не только в прямом смысле, но и в переносном. «Палка о двух концах», «из-под палки», «кинуть палку»... Люсиэла обернулась к нему всем корпусом, но тут же увидела Исли, который с удовольствием наблюдал за всем этим представлением. – Мистер Фёрст! – хищно прищурилась она. – А какие у вас ассоциации со всем этим?.. Исли задумчиво оглядел деревянного монстра, растопырившего лапы на полхолла, внутренне содрогнулся и честно сказал: – С голым шведом, – и, поскольку все остальные участники дискуссии молчали, переваривая его ответ, Исли пояснил, туманно помахав в воздухе ладонью: – Что-то такое светлое, прохладное, сдержанное... и голое. – Поняли, остолопы? – взвизгнула Люсиэла, поворачиваясь на каблуках так резко, что ее длинные волосы хлестнули по стремянке. – Это скандинавский стиль! Мистер Фёрст единственный из всех из вас понял! Мужик на лестнице покачнулся и упустил красный деревянный кубик. Люсиэла немедленно пришла в справедливое буйство. – Голый швед... – негромко повторил Кронос, смакуя, и ласкающе окинул взглядом инсталляцию. – Почему бы не предложить маркетологам так назвать белый струганый щит 2.0 на 2.0? Исли встретился с ним взглядом и ухмыльнулся. Бабник Кронос был из тех удивительных людей, которым совсем не обязательно являться геями, чтобы быть полными пидорасами. – Предложите, – легко согласился он, сунув руки в карманы. – И посоветуйте им обсудить это название в рабочем порядке с мистером Сегундо! Ригальдо заслужил подарок за свое двухдневное отсутствие. А будет возмущаться, пусть радуется, что это не круглый полированный брус «Колбаса». В кабинет Исли вернулся в хорошем настроении и обнаружил, что в приемной, пользуясь отсутствием цербера-Люсиэлы, болтается Кларисса. Она рассматривала очередное чудо маркетингового дизайна напротив – большой деревянный конус с лампочками, выложенный круглыми древесными срезами с бледным узором годовых колец. Исли на автомате поискал подходящую ассоциацию, но в голову пришли только «сиськи валькирии». Кларисса стояла напротив инсталляции, заложив руки за спину, и, кажется, нюхала ее. – Нравится? – вежливо спросил Исли. Кларисса отпрянула и покраснела. – Очень, – призналась она, пряча глаза. – Пахнет свежеструганным деревом. Вкусно! – Попросите патрона когда-нибудь взять вас на завод, – засмеялся Исли. – Там пахнет еще лучше! Он взялся за ручку двери, и тут Кларисса заметалась. – Мистер Фёрст, я же пришла, потому что вам передали вот это. – Кто? – Исли повертел в руках плотный картонный конверт. Кларисса пожала плечами: – Человек в холле. Я... не спросила... не успела... – А зря, – укоризненно сказал Исли, думая, что Ригальдо ее бы за это съел. – Ну, идите. Я разберусь. Она уже пересекла половину приемной, когда он снова окликнул ее. – Как ваша сестра? Повисло молчание. Кларисса медленно оперлась бедром о стол Люсиэлы. Исли казалось, что он почти может угадать, о чем она думает. О том, что он основательно в курсе ее неприятной семейной тайны. А также о том, что она тоже в курсе его собственной тайны, которая уже давно перестала быть таковой. – Спасибо, все хорошо, – сказала она невнятно. – Миата опять в «Санта Розе». Ей пришлось вернуться, когда я устроилась на работу. За ней нужен присмотр, круглосуточно... а у меня пока нет денег на сиделку. – А кто же оплачивает клинику? – Агата, моя мачеха. – Простите, что я так бесцеремонно, – все-таки счел он нужным извиниться. – Я тоже долгое время был связан с «Санта Розой»... – Я знаю, – сказала Кларисса, не оборачиваясь. – Они заботятся, чтобы родные их пациенток не пересекались друг с другом, но я несколько раз видела вас на территории, еще когда приезжала туда вместе с отцом. Вы... вас такого невозможно забыть. – Значит, вы видели там и Присциллу. Кларисса пожала плечами. – Может быть, – сказала она очень тихо. – Только я ее совсем не помню. Там было так много таких потерянных девушек... Вы знаете, они ведь бывают опасными, но мне все равно их ужасно жаль. Исли кивнул, как будто она могла его видеть. Ему было одновременно и стыдно, что он полез к секретарше Ригальдо с этим неуместным разговором, и вместе с тем он испытывал странное облегчение от того, что в мире нашелся целый один человек, который может говорить о таких пациентках, как Присцилла, не испытывая негодования или отвращения. Эта смешная и нелепая рыжая девушка его понимала. Иногда Исли считал самого себя ненормальным: Присцилла убила его семью и чуть было не зарезала его мужа, а он все равно испытывал к ней болезненную жалость. – Я больше не доверяю их квалификации, – наконец сказал он то, что его мучило. – При случае покажите сестру еще нескольким специалистам. – Спасибо, – ответила Кларисса очень серьезно. – Я обязательно так и сделаю, когда заберу ее. Когда получу опеку, и у меня будет собственное жилье. Исли вздохнул. А что тут еще скажешь. – Удачи вам, мисс Фортисью. – Спасибо, – неловко сказала Кларисса. – С наступающим вас. – С Рождеством. Она ушла, осторожно прикрыв за собой стеклянную дверь. Исли еще некоторое время постоял, глядя ей вслед, а потом прошел в кабинет и вскрыл запечатанный конверт. Глупая девочка даже не поняла, что принесла ему анонимку. Все-таки опыта у Клариссы пока было маловато. С Люсиэлой такой номер у доставившего конверт так просто не прошел бы. По столу разлетелись фотографии. Исли протягивал к ним руку в некотором смятении, не смея себе признаться, что представляет... разное. Мгновенно выпустили щупальца все его тщательно скрываемые, самые глубокие страхи. Вдруг на снимках... Ригальдо вместе с охранником. Пристреливают длинный ствол. Большого калибра. Он сгреб весь ворох фотографий и быстро пролистал их, тасуя, как карточную колоду. И как стоял, так и опустился в кресло. Взъерошил себе волосы. – Что за черт?.. Анонимка не имела отношения к его личной жизни. Это была первая и единственная хорошая новость. Второй новостью было то, что на фотографиях был скрупулезно заснят склад, на котором, по документам Ганеса, сейчас хранилось пиломатериалов на 400 тысяч долларов. Более 50 разных видов древесины. Миллион бордфутов. И на этих ебаных фотках он был почти совершенно пуст.

***

Не позволяя себе раньше времени делать никаких выводов, Исли вытащил телефон и набрал Ганеса, чтобы как можно спокойнее пригласить его старую задницу в офис и уже здесь получить объяснения. За все дни, что они работали вместе, директор производства впервые оказался недоступен. Исли не смог до него дозвониться ни по личному, ни по корпоративному номеру. Телефон Ганесовой приемной тоже ответил ему длинными гудками, как будто испарились не только пиломатериалы со склада, но и весь промышленный отдел. Он позвонил и на обожаемый Ганесом завод, и на фабрику, и в лесное хозяйство, но везде отвечали, что шеф был, но ушел. Исли потер лицо, выхлебал минералку, ослабил галстук, который внезапно начал врезаться в шею. Еще раз внимательно перебрал фотографии. Уходящие вдаль стеллажи, затоптанный голый пол в обрывках картона, два брошенных погрузчика. И не поймешь, то ли фотошоп уровня «Бог», то ли рождественская шутка, то ли чей-то позорный прокол – так, например, однажды логист отправил огромную партию леса в Баффинову Землю, – то ли действительно мошенничество. Такое тоже бывало. Исли знал Ганеса давно – кажется, с самого рождения, знал его пожилых родителей, братьев, жену и детей. Когда отец привозил Исли с сестрой на лесопилку, усатый и грозный Ганес водил их по цехам за руки, катал на лесовозе и кормил в рабочей столовой сосисками с кетчупом. Позже он здорово помог Исли, когда тот, молодой неоперившийся финансист, принимал на себя правление империей Фёрстов. Без понимания им всех тонкостей производства «Нордвуд» бы расшатался, как колосс на глиняных ногах. Ганес входил в число акционеров, и Исли всегда мог рассчитывать на его верность. Беда в том, что со временем любым, даже очень преданным людям становится мало. За десять лет Исли столкнулся с самыми чудовищными способами хищений и обмана. Римуто вот тоже когда-то был очень полезным компании человеком. Люсиэла еще не вернулась – должно быть, по-прежнему насиловала декораторов. Исли послал ей сообщение: «Найди мне Ганеса, живым или мертвым», – накинул пальто и замотал шею шарфом. Чертовы фотографии он мрачно сгреб в ящик стола. На часах была половина пятого, стемнело, за окном Даунтаун зажигал свои искрящиеся огни. Самолет Ригальдо должен был через час приземлиться в Такоме. Ригальдо категорически не хотел, чтобы Исли заехал за ним в аэропорт. До северной промзоны, тянущейся между озером Вашингтон и заливом Пьюджет, было всего полчаса езды. «Ну вот и хорошо, – сразу как-то успокоившись, решил Исли. – Проще всего будет заглянуть на склад и лично убедиться во всем, а там уже разобраться, кого и за что покарать». Он, сука, заставит ему показать всю проходящую по документам продукцию, и если чего-то не досчитается, устроит из виновных инсталляцию. В скандинавском стиле. Зато не придется ждать дома, как верная супруга. Пусть дорогой супруг приезжает, когда захочет. От этой мысли он неожиданно повеселел, распихал по карманам перчатки и быстро спустился на парковку. Когда он выехал, на улице мело – ветер гнал мелкую крупу мимо ярких витрин и золотых елок, завивал воронками поземку на тротуарах. На удивление, не было пробок, Исли удачно проскочил центр города, как будто мироздание решило его побаловать, вспомнив, что близится Рождество. Машина въехала на длинный понтонный мост через озеро Вашингтон, и снег пошел уже крупными хлопьями. Исли включил магнитолу погромче. В салоне орал рок, а в окна лупил снег, падающий с черного неба, будто из чьей-то огромной разверзшейся пасти. Краев озера было не видно – только отдельные далекие огни в темноте: пристани, подъемные краны, высоковольтные вышки и семафоры. Исли поймал себя на мысли, что хочет курить. Промзона занимала значительное расстояние между жилыми пригородами Сиэтла и вся была пронизана рельсами. По ту сторону озера «Эскалада» дважды постояла на переездах. Прилично освещенное шоссе, по которому проезжали автобусы, тянулось вдоль неподвижных и темных товарных составов, а с другой стороны тускло белели бесконечные ряды низких ангаров, похожих, как близнецы. Падающий снег сильно затруднял видимость. Исли пришлось воспользоваться навигатором, чтобы найти нужный склад. Первая странность заключалась в том, что электронные ворота на въезде в охраняемую зону были наполовину открыты, шлагбаум опущен, а сторожа в будке не было. Исли поднялся наверх по железной лестнице, подергал дверь, постучал в темные окна, и в итоге, бросив машину, пролез под шлагбаумом и двинулся через двор. Ветер трепал полы пальто, закидывал шарф на голову, приходилось идти, низко наклонив голову, но, дойдя до нужного ангара, Исли позабыл об этих мелких неудобствах. Тяжелые железные двери были открыты. На ручке висела цепь с массивным разомкнутым замком. Это была вторая, но не последняя странность. Внутри было темно, а снег под дверями утоптан. Потрогав цепь, Исли решительно потянул на себя створку и вторгся внутрь. Стряхнул снег с волос и нашарил на стене выключатель – он неплохо знал планировку таких помещений. С мерным гудением загорелись лампочки под потолком. Он мгновенно испытал облегчение, замешанное на сожалении, что так нелепо повелся – доски были на месте. Штабеля обрезных и остроганных досок, брусьев, брусков, фанеры и фальш-брусьев, длинные, светлые, уложенные на стеллажи от пола до потолка с соблюдением техники безопасности. Ясень, дуб, сосна, орех, лиственница; кипарис и гикори; полный, блядь, ангар досок, гребаные сотни тысяч бордфутов древесины, уходящие в бесконечность. А потом за спиной громыхнуло, чужие руки до боли вцепились в волосы, заставляя запрокинуть голову. Плотный полиэтиленовый пакет опустился ему на лицо, мгновенно вызвав дикий приступ тахикардии. Исли вдохнул и пакет натянулся, врезался в шею под кадыком. Лицо зачесалось, сделалось жарко, в ушах зашумело. Кто-то напрыгнул ему на плечи, кто-то повис на руках, мешая их вскинуть. Третий человек возник прямо перед ним – неразличимое мельтешение сквозь пакет – и выбил дух, ударив в солнечное сплетение. Сзади раздался характерный треск липкой ленты. – Тебе передавали привет, педрила! – прохрипел незнакомый голос. – От мистера Блэкмэна. Знаешь такого?..

***

«Я тебя уничтожу», – сказал Римуто еще в октябре, глядя ему в лицо холодными, как у ящера, глазами. Исли все время думал, что речь шла о бизнесе: Римуто Блэкмэн знал слишком много их общих секретов. Он был готов к попыткам его разорить, к подставным сделкам, атакам прессы и долгим тяжбам, и с осени вел все дела необыкновенно осмотрительно. Но, видимо, все-таки потерял бдительность, замороченный семейными сложностями и фоновым финансовым благополучием. С уходом Римуто «Нордвуд» все так же процветал, может, даже сильнее, чем когда-либо. Здесь, на безлюдном складе, Исли с необыкновенной ясностью понял, что сейчас на нем отыграются. Пакет облепил лицо, Исли дышал в нем тяжело, как в скафандре, по морде тек пот, голова кружилась. Не важно, что они там задумали, похитить его или пытать, пакет надо было снять. Он навалился спиной на тех, кто держал его сзади, вскинул ноги и с силой лягнул человека перед собой. Тот не ожидал подвоха и отступил, и Исли рванулся вперед, на ходу выдираясь из расстегнутого пальто. Он оказался на полу, на четвереньках, оставив пальто в руках нападавших, и освободил голову. Вдохнул с облегчением, и тут на него налетели. Ударили по лицу, по ребрам, попытались сбить с ног. Все это – в молчаливом остервенении. Он видел незнакомые, напряженные, злые лица. Все трое били его по чему попало, дергали за волосы, мешали друг другу, и от них пахло перегаром, немытым телом и еще почему-то бензином, и, унюхав этот резкий запах, Исли начал сопротивляться сильнее. Рядом с ним в пол ударила монтировка, и он подумал, что следующий удар может выбить ему мозги. «Бродяги, – думал он, защищаясь. – Бездомные, которых в Сиэтле дохера. Римуто даже не раскошелился на профессионала. Старая жаба!» Он наклонился и дернул одного из них за лодыжки, роняя его на товарищей, вскочил и бросился к стеллажам. Ему никак не удавалось пробиться к выходу, они отрезали его от дверей в ангар и наступали, зло сопя. «Плевать, – подумал Исли. – Здесь должно быть еще несколько запасных выходов». И, упершись спиной в приставленную к стеллажу лестницу, поднырнул под нее и удачно свалил на нападавших. И побежал так быстро, что сердце в груди заходилось. За очередным поворотом его посетила мысль, что они могли запереть остальные двери. Мысль эта была неприятной до ужаса, но Исли решил быть последовательным и, как заяц, рванул в лабиринт штабелей. Не очень удачно – он почти сразу запутался в брошенных железных тележках. – Стой! – закричали ему. – Стой, паскуда! Кто-то схватил его за волосы, и Исли, рванувшись так, что из глаз брызнули слезы, на ходу обернулся и толкнул тележку в нападавшего. – Сука!.. Он уже не слушал – бежал между рядов. Первая же боковая дверь была заперта. Исли ударился о нее всем телом, попытался открыть, убедился, что бесполезно. Его преследователи приближались, переговаривались в дебрях ангара. Исли присел на корточки, отполз подальше, чтобы его не было видно. Охлопал карманы и выругался. Он проебал айфон – тот остался в пальто. Голоса приближались. Исли медленно выпрямился. В проходе между рядами стоял человек и смотрел прямо на него. – Я позвонил в полицию, когда увидел, что ворота открыты, а сторожа нет, – тихо сказал Исли. – Они обещали выслать патруль. Он вот-вот бу... Он не успел договорить. Этот тип был самым опасным, как ему показалось – тот, кто передал ему привет от Римуто, – он дрался зло, собранно и, похоже, был настроен угондошить Исли любой ценой. Он двигался быстро и моментально оказался рядом. Они повалились на нижнюю полку, вцепившись друг в друга, и тот, другой, со всей силы давил на лицо Исли, стараясь дотянуться до его глаз. Пальцы Исли соскальзывали с его горла. – Сюда! – рычал напавший на него человек. – Он зде!.. Он прикусил язык – Исли боднул его головой в челюсть. Больше ему ничего не удалось. Противник крепко приложил его затылком о доски. В глазах потемнело, а пальцы ослабели. Он согнул ногу в колене и угодил мужику в пах. Они расцепились; Исли держался за стеллаж, а противник стоял, согнувшись. В кармане чужой куртки заиграла знакомая мелодия. «Челюсти». «Это Люсиэла, – подумал Исли. – Урод заграбастал себе мой айфон». – Это полиция, – блефуя, прохрипел он. Бродяга вытащил мобильник, перевернул его, чтобы посмотреть на экран. Исли саданул его шестидюймовым брусом. Удар пришелся по хребту. Бродяга как стоял, так и упал. Исли добавил ему еще, по голове и по шее, выхватил телефон из разжавшейся руки и, как змея, вполз на нижний стеллаж, надеясь, что его не заметят за вертикально стоящими паллетами. Когда рядом затопали, он зажмурился и, как ребенок, попросил, чтобы никто не позвонил ему вот прямо сейчас. За паллетами матерились. Кажется, нападавшие не могли разобраться, дышит их третий товарищ или уже нет. «Брось его, – наконец сказал грубый голос. – Надо сделать то, за что нам заплатили. Разлей канистры у входа. Здесь древесина, знаешь, как полыхнет?..» Исли вцепился зубами себе в руку. Суки! Вот суки же! У них был приготовлен бензин. Наверное, с точки зрения Римуто, это было красиво – чтобы он сдох в огне на дровяном складе, с пакетом на голове, убитый горсткой бомжей. Он знал, как отлично горят склады дерева. Чем реже укладка материала в штабелях, тем интенсивнее распространение пожара, так как развиваются мощные воздушные потоки, которые пронизывают штабели и усиливают огонь. Ангар был огромным, а противопожарная система – хорошей, в теории Исли мог ждать приезда спасателей, спрятавшись в задней части. Но если у этих типов достало ума запереть запасные двери, они могли поработать и над сигнализацией. Тогда он неминуемо очень скоро начнет задыхаться и вырубится быстрее, чем до него доберется огонь. Ему наконец стало страшно, так страшно, что он с трудом мог дышать. До этого он действовал на голом адреналине, дрался, бежал, прятался, а здесь, в этом деревянном ящике, похожем на гроб, ему сделалось отчаянно жалко себя – такого беспомощного, слабого и всеми брошенного. Захотелось встать в полный рост и заорать: вернитесь, суки, я здесь. Разберемся без огня. Исли еще раз укусил себя, чтобы перебороть приступ паники. Он слышал, как они отходили, как, матерясь, гремели железом, и, выждав минуту, вывалился из укрытия. Подполз к бессознательному телу, нащупал пульс и обрадовался. Прижал трубку к уху и прикрыл динамик, чтобы гудки не фонили, одновременно пытаясь прислушиваться к отдаляющимся голосам и грохоту железа. Все ебаные операторы девять-один-один, разумеется, были заняты. «Пожалуйста, оставайтесь на линии», – услышал Исли, прежде чем трубка коротко запипикала. Он повторил попытку позвонить – звонок снова сорвался. Противопожарная система, конечно же, не работала. Исли нюхал воздух и безошибочно чувствовал вонь гари. Помещение понемногу затягивало дымом. Стало теплее, или Исли просто бросило в жар. Как только он в очередной раз скинул холостой вызов, экран засветился. – Шеф, – радостно сказала Люсиэла. – Вам все еще нужен Ганес? Он здесь, со мной, в главном офисе... У него телефон украли, вы представляете... – Люсиэла, – пробормотал Исли, свободной рукой пытаясь ослабить шарф на шее бродяги. Не из человеколюбия – ему был пиздецки необходим свидетель против Римуто. – Я вас люблю. В трубке осеклись. – Ганес подождет, – бродяга заворочался, и Исли торопливо стянул ему руки шарфом. – Вызови мне на 103-й склад пожарных, пожалуйста. И полицию... – И спецназ? – деловито уточнила Люсиэла. – Можно спецназ, – согласился Исли. Через полминуты он уже разговаривал с диспетчером девять-один-один, а закончив, сделал, как та сказала – обвязал нижнюю половину лица платком и потащился к боковой двери. Своего покушенца он с немалым трудом волок за собой. Телефон заиграл, когда они уже сели под дверью и стали ждать помощи. Исли посмотрел на экран и сбросил звонок, опасаясь сорваться, если услышит голос Ригальдо.

***

Пожар удалось ликвидировать без серьезных последствий. Открытый огонь погасили, но проливка древесины продолжалась еще несколько часов. Когда кто-нибудь принимался твердить об убытках, Исли смеялся, как ненормальный. Какие убытки, когда он сам чуть не сгорел. И не один - в щитовой нашли сторожа, оглушенного, связанного и запертого. Мужик получил сильную травму. Его госпитализировали. Все это время Исли провел в полицейском участке – давал показания, ждал результатов первоначальной экспертизы. Его отпустили, допросив нападавшего – тот сдал и подельников, и нанимателя. Ему собирались предъявить обвинение в покушении на убийство, а Римуто – в организации нападения и поджога. Исли беседовал с детективом, понимая его через слово – усталый, отупевший, с непроходящей головной болью. За вечер его два раза рвало – на улице перед складом и в «скорой помощи» – и временами шатало, до звездочек в глазах. Врач осмотрела его и констатировала отравление дымом, сотрясение и перелом одного правого ребра. Исли пытался остаться, чтобы присматривать за тушением пожара, но его запихнули в машину, особо не спрашивая, наложили эластичную повязку и накачали анальгетиками. «У вас отсроченная шоковая реакция», – сказала парамедик, сделав ему последний укол. Пальто потерялось, и кто-то дал Исли теплую медицинскую куртку. Он так и сидел в ней, глядя, как горит его склад. В участке его задолбали звонками и объяснениями. Исли нечеловечески вымотался. Звонили все: пожарные и страховая, журналисты, акционеры, Люсиэла и Ганес. И, конечно, Ригальдо, который так триумфально вернулся из аэропорта и обнаружил, что дома его встречает лишь кот. Что он ему говорил и как долго, Исли не помнил. В какой-то момент он вдруг обнаружил, что смотрит на себя в мутное туалетное зеркало. Журчала вода в раковине, Исли прижимал к уху трубку. «Пожалуйста, – тихо и серьезно твердил в трубке Ригальдо. – Скажи мне, пожалуйста, номер участка. Почему ты не хочешь, чтоб я приехал?..» «Потому что ты обязательно устроишь драку с задержанным», – подумал Исли, а вслух сказал: – Просто я хочу как можно скорее вернуться домой. На улице он обнаружил, что снег все еще сыпется, будто задавшись целью похоронить город к Рождеству. Такси неторопливо ехало по шоссе, и Исли то задремывал, то снова просыпался и смотрел в снежную пляску за окном. У самого дома вдруг оказалось, что у него нет с собой вообще никаких денег. Он с недоумением осмотрел себя и выяснил, что так и уехал в чужой куртке. – Пожалуйста, посигнальте, – попросил Исли. Гудки разнеслись на весь лес, и от КПП почти сразу отделился коренастый силуэт. «Тони», – узнал Исли. Охранник быстро врубился в ситуацию: – Я рассчитаюсь с водителем. Идите в дом, мистер Фёрст. Исли неловко выкарабкался из машины, чувствуя себя слегка инвалидом. При этом охранник дико посмотрел на его избитое лицо. Исли одернул мешковатую куртку. Что уж там, экстерьер ему попортили основательно. Это он еще грязь и копоть с себя смыл. – Спасибо, – сказал он, напомнив себе позже отдать Тони деньги. Такси взревело и укатило, мазнув желтым светом фар по высокому забору, и тут «калитка» на КПП распахнулась. «Сейчас начнется», – смиренно подумал Исли. В машине он периодически размышлял о том, как станет объясняться с Ригальдо за свои увлекательные приключения. Ну и о том, какой нехилой пизды выгребет. Ригальдо не стал ничего «начинать». Он быстро подошел и обнял его. Прямо возле ворот, на глазах у охранника. Стиснул так, что Исли дышать не мог, и прижал его голову к плечу. Обомлевший Исли стоял, неудобно согнув шею, разведя в стороны руки, и боялся пошевелиться. Ригальдо выскочил из дома, как был – без куртки, в тонком домашнем джемпере, его посыпало снегом, но он будто не замечал этого. Он не произносил ни слова, просто прерывисто дышал в ухо, и Исли чувствовал, как его руки мнут куртку на спине. А потом Ригальдо отстранился, нахмурив брови, глянул ему в лицо и начал быстро ощупывать – плечи, шею и руки – как будто желая удостовериться, что Исли весь, целиком здесь. Исли сделалось жарко. Он схватил Ригальдо, притиснул к себе и зарылся лицом ему в шею, молча покачиваясь вместе с ним, а у забора, не сводя с них глаз, топтался охранник Тони, и снег падал крупными хлопьями.

***

Дома Ригальдо почти силком влил в него виски и усадил в ванну с горячей водой, а сам, не раздеваясь, устроился рядом на стуле, и молча следил за каждым движением Исли, как настороженный кот. Исли несколько раз попытался завести разговор, но Ригальдо отмалчивался, даже не захотел показать свои призы, а потом нетерпеливо сказал: «Давай все обсудим завтра», и Исли был ему благодарен за эту отсрочку – ему и без того было очень хреново; он лежал, пристроив затылок на край ванны, и ощущал, как в нем болит каждая косточка. – Если с тобой что-то случится, я сразу убью Римуто, – вдруг произнес Ригальдо так буднично, как будто рассказывал про стрельбу. Подал полотенце и снял с крючка теплый халат. – Я никого так не ненавидел. Даже Присциллу. Исли так и остался сидеть с протянутой за халатом рукой. – Я верю, – сказал он, наконец отмерев. – Но не хочу, чтобы тебя посадили. – Отлично, – Ригальдо поднялся со стула. – Значит, мы понимаем друг друга. Он уже приоткрыл дверь, когда Исли позвал его. Ригальдо обернулся всем корпусом, осунувшийся и усталый, и Исли с внезапным раскаянием подумал: как же ему дались эти несколько часов, которые он провел в метаниях по пустому и тихому дому. – Я буду беречься, – пообещал он, тряхнув волосами. – Но ты можешь тоже кое-что для меня сделать? Ригальдо молча смотрел на него, держась за дверную ручку. Исли пояснил: – Пожалуйста, не ходи сегодня звонить на вахту. Ригальдо недоуменно моргнул, но тут же сжал губы. – Конечно, – сказал он мягко. – Я никуда не уйду. Зачем бы мне. И он действительно всю ночь неподвижно пролежал у Исли под боком, и Исли чувствовал, как тихо вздымается от дыхания его грудь.

***

В январе охранник Тони уволился. Исли не сразу это понял, по самые уши вовлеченный в расследование, зализывание ран и годовую отчетность совета директоров. Почти все рождественские тусовки прошли мимо них с Ригальдо – Исли не чувствовал ни сил, ни желания эпатировать публику побитой рожей. Он и так не сходил со страниц криминальной хроники, чтобы доставить еще и такую радость Рифул Вест. Сломанное ребро побаливало, мешало громко смеяться, глубоко дышать и активно заниматься любовью. Ригальдо быстро просек последнее и оставил Исли исключительно «улитковые» удовольствия. Исли терпел, подчинялся и предвкушал жестокий реванш. Новый год отмечали не в Нью-Йорке, а на полу у камина – полночи пили, целовались и играли в «Джангл-страйк». А утром за ними, похмельными и взъерошенными, приехали Лаки и Клэр и решительно увезли праздновать день рождения. С расследованием все шло не так продуктивно, как хотелось бы. Улик против поджигателей было много, но дело против Римуто разваливалось. У него оказалось алиби на день покушения, Кларисса не опознала в нем человека, отдавшего ей в руки конверт, отпечатки не совпали, и даже бродяга, согласившийся сотрудничать со следствием, уверенно заявил, что видит Римуто первый раз в жизни. Ригальдо исходил на говно от ярости, Римуто встречал все выдвинутые против него обвинения холодным презрением. Исли мучительно думал, что делать. Божественное озарение настигло его вместе с открыткой из Перу. – Привет тебе от Блэкмэна, – буркнул однажды Ригальдо, перебирая почту. Исли напрягся. – Что такое?.. – Должно быть, хочет поздравить с чудесным спасением, в промежутке между употреблением аяуаски и медитацией! Исли почувствовал, как его медленно накрывает нирвана. – Блэкмэн, – пробормотал он, глядя в глаза Ригальдо. – Господи, ты о Рубеле. А я, идиот, почему я решил, что мне опять передают «привет» от Римуто?.. – Ну так если их, Блэкмэнов, целый клан, и почти все так или иначе работали на разных должностях в «Нордвуде»... Погоди-ка... Ты же не хочешь сказать... – Я хочу сказать, что следствие в тупике, потому что я сам повел их по ложному следу. Я подумал, что если Римуто мне угрожал осенью, то и с покушением все тоже устроил. Но у Блэкмэна-старшего для этого слишком много мозгов... Тот сукин сын, с которым я дрался, никогда Римуто не видел, потому что его нанял совсем другой Блэкмэн! Орсей Блэкмэн был задержан и сразу с испугу начал сдавать всех. И старшего брата, который давно планировал отомстить Исли, и своих мелких подручных, и парня, изготовившего фотошоп, и их с Римуто родственницу из логистического отдела, выкравшую у Ганеса телефон. – У них нет шансов в суде, – сказал Исли, услышав об этом. Ригальдо с ним согласился, и на радостях они снова напились. Разумеется, со всеми этими делами Исли было не до охранника, поэтому в один из дней он искренне изумился, обнаружив на КПП нового мужика. – Радость моя, – спросил он, вваливаясь на кухню. Ригальдо нарезал овощи для салата; Исли нравилось смотреть, как ловко стучит по доске нож в его руках. – А что это за Терминатор на проходной?.. Против его ожидания Ригальдо шутку не принял. Дернул плечом и скинул в кроваво-красную капусту сладкий лиловый лук. – Не понял, – сказал Исли, выждав минуту. – Что-то случилось? Так иногда бывало. Ребята отпрашивались, и на этот день из агенства могли прислать кого-нибудь на замену. Ригальдо ответил не сразу. Он мыл чернослив под горячей водой. – Уволился Энтони, – наконец произнес он. – Точнее, он перевелся через «Рабону» на какой-то другой объект. Исли все-таки удалось сделать достаточно равнодушное лицо. – Давно? – небрежно спросил он, зачем-то взяв со стола морковку. Ригальдо молча выдернул ее из его руки и бросил в раковину. – Почти неделя. – Но разве мы не должны были что-нибудь подписать?.. – Я подписал, – сухо сказал Ригальдо. Разбил в стакан два яйца, принялся взбивать венчиком. – Он передал заявление через агентство. Исли полюбовался на него, уговаривая себя заткнуться, и все же не смог смолчать: – Он как-то объяснил уход?.. Стакан в руке Ригальдо треснул. Болтанка выплеснулась. – Твою мать! – Исли быстро шагнул вперед. – Дай посмотрю!.. – Я не порезался, – Ригальдо вырвал руку. Отошел на пару шагов. Когда он обернулся, вид у него был несчастный. – И нет, Тони нам ничего не объяснил. Исли, скажи честно. Я хуевый собеседник? Исли как-то слегка потерял дар речи. – Что ты придумал, Пиноккио? – Я унылый? – отчетливо повторил Ригальдо. – Нудный? Со мной тяжело общаться? – Вовсе нет, – осторожно ответил Исли, не понимая, к чему он клонит. – Что это за бред? – Это так тупо, – Ригальдо махнул рукой. – Я даже не знаю, как признаваться. – Но ты все же попытайся. И я попытаюсь понять. – Ладно, – Ригальдо отошел к дальней стойке, присел на высокий стул. – Я тебе расскажу. Все равно не вижу смысла скрывать и дальше. На всякий случай Исли не стал это комментировать. Он тоже подтянул к себе стул и сел напротив Ригальдо. – Короче, этот охранник... Мы с ним вроде как подружились, – тяжело выговорил Ригальдо. – Ну, то есть мне так до его увольнения казалось... И Исли в полном молчании выслушал рассказ о ночных разговорах. Он чувствовал себя, мягко говоря, очень странно. Ригальдо ему все выложил, как самому близкому человеку. А он полтора месяца слушал его разговоры, о господи. И целовал на виду у ебучей камеры. – У меня никогда не было друзей-парней, – глядя в сторону, подытожил Ригальдо. – Мне все это было неинтересно. И им со мной, видимо, тоже. А тут будто переклинило. Я первый раз в жизни почувствовал, что могу вот так просто общаться. Болтать ни о чем, о хобби, как нормальные люди... – Ты говоришь ерунду, – осторожно перебил Исли. – Мы ведь с тобой общаемся, а я вполне себе парень... – Это другое, – спокойно сказал Ригальдо. – Я тебе нравлюсь. Ты хочешь со мной спать. Блядь, простонал про себя Исли. А Тони не хочет, значит!.. – Послушай, – как можно аккуратнее начал он. – Я думаю, дело в том, что этот Тони – охранник. Обслуживающий персонал. Ты просто его объект. Ты же не знаешь, может, он перешел туда, где больше заплатят... – Я понимаю, – упрямо сказал Ригальдо. – Но я все равно думал... Ай, – он махнул рукой, встал спиной к Исли и принялся ногой возить тряпкой по полу. – Я думал, что, может, ему со мной интересно. Но если человек сваливает без предупреждения, скорее всего, это значит... Что я заебал его этими ночными звонками, – твердо договорил Ригальдо. Он пнул тряпку в угол и принялся мыть руки. – Такой вот херовый объект бедняге попался. Исли смотрел ему в спину в оцепенении. Он так долго, так тщательно прилагал силы, чтобы выпереть этого «Ганнибала» из дома! Кто знал, что его уход обернется такой катастрофой! – Все не так, – снова повторил он, судорожно соображая, как все исправить. – Тебя уважает куча народа. Хочешь, давай позвоним Клэр, она подтвердит?.. – Нет, спасибо, – резко сказал Ригальдо. – Хватит с меня на ближайшее время общения. Пойду постреляю. – Ригальдо! Ригальдо ушел из кухни, шарахнув дверью, быстрее, чем Исли успел встать из-за стола.

***

Согласно досье, Тони жил на задворках Даунтауна, между восточным рестораном и лавкой секс-игрушек. На тротуаре перед его домом сидел грустный бомж с плакатом «Мама велела мне подождать ее здесь». Еще несколько возились в отдалении, пытаясь натянуть возле фонаря брезентовую палатку. Исли непроизвольно обошел попрошаек по дуге – в последнее время у него развилась стойкая аллергия на скопления бездомных. Чтобы попасть в квартиру, нужно было подняться по заплеванной лестнице на пятый этаж. На каждом пролете громоздились невынесенные баки. Исли старательно огибал их, чтобы не испачкать пальто. Даунтаун – это красиво только в кино, с высоты или из другого района. Когда он позвонил, ему открыла пожилая лысая женщина на инвалидной коляске. – Привет, – сказала она, улыбаясь правой половиной лица. – Не думала, что вы так быстро отреагируете! Вы ведь из департамента канализации, правильно? – Нет, мэм, – Исли заставил себя не отводить взгляд. Было совершенно неясно, как она может жить здесь, как выбирается из дома в коляске по этой чудовищной лестнице. – Я не чиновник. Я к вашему сыну. Женщина удивилась. Тони вышел из комнаты в спортивных штанах и старой футболке – и растерялся до ужаса. – Мистер Фёрст? – напряженно спросил он, знакомо алея лицом. Его светлые брови страдальчески хмурились, когда он искоса с головы до ног осмотрел Исли. – Что-то случилось? Как вы меня отыскали? Маленькая женщина тревожно переводила взгляд с одного на другого. – Мама, это по делу, с работы, – наконец произнес Тони. Исли кивнул, принимая правила игры. Плечи Тони расслабились. Из взгляда его матери медленно ушла тревога. – Надо по-быстрому кое-что обсудить, – спокойно сказал Исли. – Здесь есть какое-нибудь подходящее место? – Кафе через улицу, – обреченно кивнул Тони. – Если вас не смущает, что там будет народ. Исли дернул углом рта. Похоже, Тони не представлял, чего от него ожидать, и на всякий случай решил подстраховаться, пригласив в место, где Исли не стал бы драться или распускать руки. Наивное летнее дитя. Кафе оказалось уютным, с непривычно смешными ценами. Исли заказал два кофе и коробку печения. Тони к своей чашке так не прикоснулся. Он сидел, как нахохлившийся воробей, дожидаясь, пока отойдет официантка. – Если вкратце, – вздохнул Исли, который немного подрастерял свой первоначальный агрессивный запал. – Спасибо, что перевелся. – Не за что, – хмуро ответил охранник. – Я это не из-за вас. Все?.. Я могу возвращаться к матери? – Нет, не все, – Исли окунул твердокаменное печенье в чашку, оценил, как размягчается край. – Знаешь, что такое «эмпатия»? Тони взял печенье и принялся крошить на скатерть. – Я не идиот, – ершисто сказал он. – Знаю. Ты не идиот, ты нормальный молодой человек с человеческими потребностями. А у моего мужа нулевая способность к эмпатии. Чтобы он заметил чужой интерес, нужно снять трусы и полчаса кричать в мегафон, желательно – приковавшись наручниками, чтобы он в ужасе не съебался. Охранник Тони стал красным, как пожарный гидрант. Он быстро огляделся, но Исли следил за интонациями. В их сторону не повернулась ни одна голова. Исли попробовал печенье. Оно было вкусным – миндаль, изюм и какао. – Зачем вы мне это говорите? – сказал Тони, опуская глаза. – Мне все равно. – При всем при этом, – так же ровно продолжил Исли, – мистер Сегундо очень ценит... общение на равных. И так уж вышло, что он подпускает очень мало людей в ближний круг. Он хороший человек, но он не умеет быть нормальным со всеми. У него как-то по жизни с этим не складывается. Тони уже не краснел – он побледнел и все порывался открыть рот, но Исли не дал ему такой возможности. – Я лично считаю, что ты ему очень помог. Все это ваше стрелковое общение по интересам. И я благодарен, что ты вроде как не претендуешь на большее. Да у тебя бы и не получилось... без мегафона-то. Но бросить его вот так, без звонка... это было нехорошо. Нехорошо – это мягко сказано. Исли давно не видел, чтобы Ригальдо был настолько расстроен. Тони схватил чашку с кофе и в несколько глотков выхлебал. – Если бы я видел, что у меня есть хоть один шанс, – с вызовом сказал он, раздраженно кроша печенье, – я бы попытался. Но я смотрел на вас тогда, на проходной, и я не вижу шансов, вот в чем дело. Он перевел взгляд в окно, на спешащих мимо людей. – Я ему позвоню. Я совсем не хотел его обижать. Скажу, что мать приболела. Она ведь и правда... У нее вырезали опухоль надпочечника... – Я знаю, – сказал Исли. И положил на стол прихваченный из машины пакет. Тони уставился на перетянутые резинками пачки денег. – Это зачем? Предлагаете отступного?.. – Это не ради тебя, – твердо сказал Исли. – Я хочу, чтобы ты уяснил: я совсем не против этой вашей стрелковой дружбы. Общайтесь по телефону, как раньше, почему нет. Но только если ты пообещаешь никогда не тянуть к нему руки. А иначе я их оторву. Это мой человек. Это был возмутительнейший собственнический жест, Исли это знал, как и то, что узнай Ригальдо, тот скорее всего выбил бы ему зубы. Но ему было крайне важно, чтобы до этого армейского «Ганнибала» дошло. Тони открыл рот, а потом закрыл. Потер лоб. На пальцах осталась шоколадная крошка. – А вы-то как сами бы поступили на моем месте? – А мне и на своем месте хорошо, – честно сказал Исли, свернул пакет и отодвинул на середину стола – между собой и Тони, на нейтральную территорию. – Но если бы у меня была мать, которую бы я заносил на пятый этаж на руках, я бы не слишком колебался. Насчет всего остального... оглянись, это Сиэтл, здесь каждый второй-третий гей. Было бы, как говорится, желание.

***

Вечером Симба выкатил откуда-то грецкий орех. Ригальдо не знал, откуда: ему казалось, он сто раз прибирался под креслами и диванами. Орех завалялся с Хеллоуина, не иначе: Ригальдо не помнил, чтобы они для чего-то понадобились бы ему в другой день. Он стоял, глядя, как Симба гоняет его по гостиной, распушив хвост и изображая царя зверей, и внезапно его всего сотрясло. Так, что ему даже пришлось опуститься в кресло. Это было, как отголосок, как последняя затухающая сейсмическая волна страха. Мокрый лес, запах печеной тыквы и крови, холодная кожа Присциллы, ее беспокойный взгляд. Ригальдо смотрел на этот орех, нутром ощущая, что больше не будет бояться. Это ведь не шло ни в какое сравнение с тем, что он пережил, когда услышал про Исли. Наутро после пожара он обнаружил у себя первую седину. Теперь ему было нечеловечески сложно не таскаться за Исли повсюду, не изводить его звонками «Ты где?» и «У тебя все хорошо?» И каждый час, который они проводили далеко друг от друга, превращался в несколько часов. Ригальдо щелчком отправил орех в угол комнаты. Расфуфыренный Симба тут же боком прянул за ним. По полу потянуло холодным уличным воздухом. Исли стоял в дверях, склонив голову, и вместо того чтобы раздеваться, наблюдал, как Ригальдо играет с котом. Ригальдо подумал, что столько всего должен немедленно ему рассказать. Что Тони звонил, извинялся и оставил свой номер. Что он нашел инвестиции, позволяющие временно покрыть убытки сгоревшего склада. Что им обоим пришло приглашение на стимпанк-вечеринку Ирены Квиксворд. Что он планирует сегодня наконец-то по-человечески трахнуться. Но вместо всего этого он спросил: – Мы будем сегодня смотреть про вампиров или про зомби?.. – Про зомби-вампиров, – почему-то развеселившись, сказал Исли. И аккуратно пристроил пальто на вешалку, как человек, наконец-то пришедший домой.