Damn Good Shots

6. Весьма голубая лагуна В середине февраля Исли остро почувствовал, что в жизни не хватает тепла и красок. Он устал ощущать себя под прицелом – Присцилла, Римуто, дурацкое противостояние с охранником попили из него порядочно крови, даже обязанности перед фирмой начали вызывать глухое раздражение и перманентное желание на кого-нибудь их переложить. Его непривычно угнетал даже тусклый серый город, низкое сумрачное небо, неопрятные голые деревья, граффити на грязных стенах. И еще его беспокоил драгоценный супруг. После того, как «Ганнибал» стал реже появляться на радарах, Ригальдо начал киснуть. Он вел себя безукоризненно, но Исли было не обмануть. Ригальдо хандрил. Он работал без прежнего азарта, мало разговаривал и много спал. Секс превратился в ритмичное сонное толкание под одеялом, и, подгребая Ригальдо под себя, Исли опасался, что если бы не утренний стояк, ему бы и того не перепало. Мириться со всем этим молча было не в его характере, и однажды Исли невозмутимо подтащил стул к дивану, на котором сидел его муж, и, сев напротив него, сказал: – Я заказал нам билеты. – В кино? – отозвался Ригальдо, не отрываясь от ноутбука. – Ага, – Исли подпер рукой щеку. – Бизнес-классом. Пальцы Ригальдо зависли над клавишами. – Или признайся сразу, или полетишь один. Я не люблю сюрпризы, ты же знаешь. – А меня любишь? – рискнул Исли. Ригальдо наконец поднял глаза, сдул челку и смотрел долго, не отрываясь. – В Нью-Йорк? – наконец спросил он. – Подальше. – В Европу?.. – Еще дальше. – Ты же не собираешься, как Даэ с Рубелем, искать в Тибете Шамбалу?.. – А ты бы решился, если бы я попросил тебя?.. Глубокая задумчивость Ригальдо почти пугала. Исли молча выложил билеты. Ригальдо взглянул на них одним глазом и тут же скривился. – Лучше бы и правда был Тибет, – проворчал он. – Или Австралия. Или Антарктида. – Не нравится? – Да что там может нравиться?.. Жарко, дорого, скучно. И вообще... это пошло, как мне кажется. Такое статусное романтическое паломничество для идеальных пар. Исли начал вставать со стула, прилагая большие усилия, чтобы не дать выплеснуться раздражению, как вдруг Ригальдо схватил его за рукав. – Я поеду, – сказал он, не позволяя Исли вырваться. – Я не отказывался. Исли посмотрел на него сверху вниз. – И почему же? – Потому что это мой корпоративный и супружеский долг, – выдал Ригальдо. Лицо при этом у него было невыразимо унылое. – А, – Исли как-то не нашелся, что еще на это сказать. И тогда Ригальдо добавил: – Ну, и потому, что я люблю тебя, идиотина. Иди сюда, босс. Исли, все еще немного обиженный, позволил втянуть себя на диван. Они немного побарахтались, обнимаясь, а потом Ригальдо, прервав поцелуй, сказал: – По сравнению с Рубелем я чувствую себя очень попсово, – и Исли подавил стон: – Это всего на семь дней. Но, может, тебе повезет, и скучать не придется. Если подвалят акулы, цунами или террористы. Ригальдо потерся о его плечо носом: – Плевать на террористов. Главное, чтобы там не оказалось орхидей.

***

Орхидей не было. Был мелкий белый песок, пальмы с жесткими листьями и бамбуковые мостки, упруго пружинящие под голыми ногами. Всю неделю до рейса, отведенную на подвязывание рабочих хвостов и неторопливые сборы, Ригальдо прилежно выносил Исли мозг. Он предрекал тяжелый перелет, жару, отравление, ограбление, вымогательство, нападение медуз, солнечные ожоги, ушную инфекцию, смерть от скуки и главное – повышенное внимание к ним, двум женатым пидорасам. Это и было краеугольным камнем его сопротивления. Ригальдо отчаянно стеснялся выступать в амплуа «счастливой семейной пары в романтическом антураже безмятежного отдыха в тропическом раю», как было написано на первом же сайте. – Мы как будто вернулись на полгода назад в Эймс, – рявкнул Исли, когда его могучая выдержка подошла к концу. – Местным, ей-богу, похуй, кто прилетает в их тропический рай чпокаться в жопу, а туристы сами ничем не лучше. – Там мусульманская страна, – упрямо возразил Ригальдо. – Им не похуй. – Возьми себя в руки, я уже давно все продумал, – Исли почел за лучшее не заикаться, как именно. – Никто не будет швырять в тебя камнями. Я обещаю. Но, несмотря на его заверения, Ригальдо продолжил бухтеть. Он делал это и в самолете, и когда они приземлились в аэропорту. Стоя на благословенной земле Мальдивского архипелага среди толчеи отдыхающих, похожий не на туриста, а на коллектора за работой, Ригальдо скептически озирался по сторонам. – Все очень яркое, – наконец вынес он вердикт. – Почему оно такое яркое? Где настройки в этом фотошопе? Исли покачал головой, снял темные очки и пихнул Ригальдо: – Держи, страдалец. – А ты? Исли тряхнул распущенными волосами и огляделся, краем глаза заметив восхищенный взгляд какой-то женщины. На нем была ярко-голубая рубашка совершенно пидорского цвета, и он осознавал, что даже на фоне «отфотошопленного» пейзажа океана выглядит охуительно. – А мне отлично, – честно сказал он. – И с каждой минутой делается все лучше и лучше. Их встретили сразу и проводили на гидроплан. Исли предусмотрительно решил оградить свою половину от посещения столицы – он уже бывал в Мале и запомнил его как тесный, шумный, невыразимо грязный город, пахнущий рыбным рынком, гниющими фруктами и бензином. Такой «экзотический рай» был способен нанести Ригальдо психическую травму. Из окна гидроплана белые разводы рифов внизу были похожи на всплывших из глубин кайдзю, греющих хрящеватые спины в теплой воде. Ну, или на колонию размножающихся бактерий. Ригальдо обрадованно заржал, когда Исли поделился с ним ассоциациями, и его напряженные плечи самую малость расслабились. Остров был совсем маленький, аккуратный и чистый, с крошечной рощей пальм и c-образным озерцом в середине. Ригальдо прилип к иллюминатору, разглядывая ряд прибрежных бунгало на сваях. – А где отель? – Вот – отель. – Эти бамбуковые коробочки?.. – Это романтика, – назидательно сказал Исли. Ригальдо фыркнул. – Домики близко расположены, – недовольно пробурчал он. – Звукоизоляция нулевая. Мы будем слышать «романтику» из каждого курятника. Наши соседи тоже погреют уши... Исли промолчал. Лазурная вода светлела возле берега, становясь совсем прозрачной, как будто растворяясь в белом песке. Гидросамолет осторожно опустился на волны. Ригальдо поднялся, размял ноги и достал сумки. На его лице застыло обреченное выражение. – Ну вот, – сказал он печально. – Пора приступать к отдыху! Исли улыбнулся краем рта, подхватил свой багаж и двинулся к выходу, первым окунувшись в сухой горячий воздух.

***

Ходить босиком было каким-то почти грешным удовольствием. Исли сидел в шезлонге лицом к морю, поджимал пальцы, утопающие в песке, и жмурился от наслаждения. Мимо его ноги шустро пробежал немаленький краб, юркнул в норку. От воды убаюкивающе накатывал ритмичный гул. Над верхней губой выступила соль, и Исли слизнул ее. Под пляжным зонтиком было не так жарко, как на солнце. Хотелось плавать, хотя было время «высоких волн», и один раз он уже выкупался, не утерпел. По длинному пирсу, соединяющему «дома на сваях», шел человек. Исли хмыкнул. Ригальдо раскладывался в бамбуковом домике почти час, и вот наконец решил выползти. На нем были солнцезащитные очки, футболка и кепка. И длинные черные плавки-джаммеры до колен. – Ты бы еще кальсоны надел, – заметил Исли. Следовало признать: Ригальдо джаммеры шли, подчеркивая длинные сильные ноги, но Исли предпочел бы увидеть его в чем-нибудь менее целомудренном, о чем и сообщил. Ригальдо зашипел и огляделся: – Не так громко, сука! – Прости-прости, – Исли замахал руками. – Забыл, что у нас тут... мусульманская страна. А где твой хиджаб?.. Ригальдо показал ему средний палец, а после швырнул на лежак сумку. Раздраженно пристроил сверху кепку и очки. Исли смотрел на него в упор и старался не улыбаться совсем уж дебильно: длинные плавки каким-то абсурдным образом подчеркивали не только ноги, а как раз то, что должны были скрывать. Исли не мог не пялиться на выразительную выпуклость. Ригальдо тем временем взялся за нижний край футболки. – Пляжный стриптиз, – прокомментировал Исли. Ригальдо напрягся, и вдруг криво усмехнулся. – Не стриптиз, – холодно сказал он, – а демонстрация медицинских инноваций фирмы «Франкенштейн и сыновья». Он отбросил футболку, погладил себя по рубцам на животе и груди и решительно двинулся к океану. Исли смотрел ему в спину, перестав лыбиться. Он как-то упустил, что Ригальдо может не желать прилюдно оголяться по вполне объективным причинам, а не только из-за комплексов. «Надо ему сказать, – подумал Исли. – Вот прямо сейчас». Но Ригальдо уже ушел от берега: вода на этом пляже, как и на многих рифах, долго была мелкой, покрывая песок и заросли кораллов, и только там, где начиналась густая синь, сразу появлялась глубина. Исли вылез из-под зонта: зной сразу же обрушился на него, солнце облизало грудь, спину и плечи. С моря подул бриз, и идти стало легче. Ригальдо впереди брел по колено навстречу волнам, и это было так красиво: ладная фигура на фоне бирюзового океана, что Исли испытал какую-то неуместную тахикардию и сказал себе: тише, тише. Ригальдо нырнул в волну. Ушел в нее вытянутыми вперед руками, как рыбка, выскочил позади, затряс головой. Пропустил маленькую волну и снова нырнул в большую. Исли ускорил шаги. Он быстро пересек мелководье и обрушился в волны: вода была невозможно теплой, упругой и очень соленой. Исли набрал полную грудь воздуха и ушел на глубину, и плыл в бирюзовой толще, сколько хватило дыхания, глядя, как движутся пятна света на песке. Когда заложило уши, вода сама его вытолкнула, и он вылетел на поверхность пробкой. Раскинулся по поверхности колышущегося океана и рассмеялся. Ригальдо молча подплыл к нему откуда-то сбоку и плеснул водой на живот. Исли немедленно ответил тем же. Они немного подурачились, брызгаясь и толкаясь. Исли попытался под водой обхватить Ригальдо ногами за талию, но не преуспел – тот проворно удрал. Теперь они качались на волнах, касаясь друг друга только пальцами разведенных рук. Исли сделал еще попытку подплыть ближе, положил ладонь на плечо Ригальдо. Кожа была прохладной и скользкой от соли, под ней чувствовались гладкие крепкие мышцы. Ригальдо на короткий миг зажал его руку щекой и отстранился. – Поговорим о погоде? – сказал он светским тоном. – Как вам море, мистер Фёрст? – Вообще охуительно, – не задумываясь, сказал Исли, отворачиваясь, чтобы волны не брызгали в лицо. – А вам, мистер Сегундо? – Нормально, – веско сказал Ригальдо. – Тепло, и волны прикольные, больше, чем на том пляже, на который Лаки заманивал нас прошлым летом. – Ну ты сравнил: жалкий холодный спот к северу от Сиэтла и настоящий Индийский... – Не начинай, – оборвал его Ригальдо и нырнул с головой, чтобы освежиться. Исли подумал, что ранним утром надо непременно поплавать в спокойной прозрачной воде, чтобы в ней было видно каждую складку на плавках Ригальдо, и засмеялся. Ригальдо вынырнул, шумно отряхнулся. – У меня есть претензия к этому курорту. Кораллы на мелководье – это убийство для ног, – вдруг сказал он. – Я не знаю, может, привязывать к ногам шлепанцы и так заходить?.. – Отвяжутся и уплывут в океан, – сказал Исли, тоже почувствовавший на себе прелесть мелководья. – Не переживай. Во-первых, это просто ближайший пляж, на острове могут быть и получше. Во-вторых, если ты не заметил, у нас есть лестница в океан прямо из нашего домика. Можно попробовать устроить заплыв прямо оттуда. Но там вода холоднее и близко глубина. – Теперь меня не оставит мысль, не может ли кто-то из океана вползти к нам по лестнице, – с притворной серьезностью проворчал Ригальдо. – Если я увижу, что какой-нибудь спрут лапает тебя, пока ты спишь, я ему щупальца узлом завяжу. – Ты озабоченное чудовище. – Еще какое, – Исли сделал рывок и попытался ухватиться за плавки. Ригальдо его оттолкнул: – Да хватит уже! Он быстро оглянулся в сторону пляжа, потом на ряды домиков. Приставив руку к глазам, осмотрел пирс. Исли как поплавок качался рядом, терпеливо поджидая, пока до Ригальдо дойдет. – Слушай, – сказал наконец Ригальдо, – а где все? – А кто тебе нужен? – Ну, я не знаю... Соседи по пляжу, местные, обслуживающий персонал... – Это остров-резорт, местные тут не живут. – Я знаю, но здесь должен кто-то работать. Нет, ты погляди: нигде ни души. Шезлонги пустые, никто не купается, нет ни мячей, ни матрасов, ни чертовых детей на песке... – Ригальдо направился к берегу, и Исли поплыл за ним. – Я не пойму: или это сиеста, или постапока... – Я снял нам весь остров, – сказал Исли, глядя в мокрый черный затылок. И почувствовал, как по лицу расползается горделивая улыбка. Он и впрямь это сделал. Теперь его легко могли утопить. Ригальдо медленно обернулся. Он уже выбрался с глубины, вода достигала ему до пояса. – Ты – что?.. – Я снял целый остров, – повторил Исли. Он тоже поднялся на ноги. – Никто не будет заселяться сюда еще неделю. Я обещал, что никто не будет показывать на нас пальцем. Так и вышло. Потому что здесь нет никого, кроме тебя и меня. Ригальдо таращился на него, и только его губы шевелились, как будто он беззвучно что-то считал. Наконец он хрипло выговорил: – Сколько?.. Исли молча смотрел в упор. Ригальдо повторил с нажимом: – Сколько?! – Не скажу, – вздохнул Исли. Ригальдо развернулся и попер к берегу. И, разумеется, с размаху наступил на коралл. Вот тогда его прорвало. Он орал, прыгая на одной ноге, матеря отнюдь не природу тропического рая. – ...так нельзя, понимаешь, так нельзя?.. Что это за небрежные замашки миллиардера?! Мы же договорились, что будем обсуждать все значительные траты вдвоем! – Это был сюрприз, – Исли глядел в сторону. – Я не люблю сюрпризы! – А я люблю. – Ты ведешь себя так, будто я не имею никакого отношения к этим деньгам! Мне казалось, мы зарабатываем их вместе! Или я на положении содержанки? Или я бесправный мальчик-раб?! – Это деньги с моего старого личного счета, – раздраженно сказал Исли, смахивая с себя соль. Он хотел пить, ополоснуться и заткнуть уже этому крикуну рот. – Которыми я, по навязанному тобой свадебному контракту, могу распоряжаться по желанию, так как они мое «добрачное имущество». Я пожелал сделать нам этот ебучий подарок. И успокойся, тебя я не разорил. – Дело не в этом, – тут же вспыхнул Ригальдо. Они шли в сторону пирса по аллее из пальм. – А в том, что ты опять решаешь за всех вокруг. А может, я не хочу торчать посреди океана вдвоем, как Робинзон и Пятница?.. Без медицинской помощи, без спасателей, без возможности, я не знаю, сходить вечером в бар?.. – Тогда, – сказал Исли, глядя под ноги, – тебе лучше поспешить и начать складываться. В пять часов приплывет катер с соседнего острова, доставит ужин из ресторана. Сможешь добраться с ним до большого отеля, а завтра любым подходящим рейсом вернуться в Сиэтл. В него полетело тяжелое, мокрое полотенце. Исли не стал заслоняться, и оно свалилось на песок. Ригальдо рванул по деревянному мосту к своему домику так быстро, что только пятки застучали. Ну и пожалуйста, подумал Исли, и пошел искать душ.

***

После купания он решил, что хорошо бы обойти остров, и, поскольку Ригальдо все равно законопатился в бунгало, как рак-отшельник, дал себе обещание растянуть эту прогулку настолько, насколько сможет. Медленно следуя вдоль моря, то зарываясь ногами в сухой песок, то погружая их в воду, Исли вспоминал рекламные проспекты, где счастливые пары, взявшись за руки, бежали по пляжу в золотой закат, и еще раз твердо сказал себе, что попробовать стоило. Пляжей, воды и пальм вокруг было в избытке. Правда, счастливая пара, возможно, уже паковала чемодан. Песок тут и правда был очень классный: белый, мелкий и теплый, настоящий тактильный оргазм. Исли знал, что на многих островах берега полны пластмассы, приносимой океаном, но за «их» островом явно следили – на стоимости аренды это тоже отражалось. Он обернулся: его одинокие следы тянулись вдоль всего побережья и возле моря уже расплывались, быстро наполняясь водой. Параллельно Исли в воде плыла мурена – белая, длинная и нахальная. Он несколько раз вспугивал ее, но она, нагло извиваясь, снова возвращалась и стелилась в шаге от него. Несколько раз Исли видел крабов – они плевали в него песком из своих норок. Обогнув нависавшую над водой пальму, он чуть не наткнулся на цаплю. Она утомленно взглянула на него и отошла в сторону. Даже плетясь «нога за ногу» и останавливаясь, чтобы поснимать на телефон для Лаки всякое зверье, до противоположной стороны острова Исли добрался за сорок минут. Пляж здесь, кстати, был несравнимо лучше. Довольно глубокая лагуна, отделенная от океана естественной грядой рифа, смягчающей высокие волны, кусты крупных кораллов, в которых сновала живность. Исли порадовался, что нашел неплохое место для снорклинга, скинул рюкзак с водой на песок и подумал, что с удовольствием отвел бы сюда Ригальдо. Вот только Ригальдо с ним никуда не пойдет. Велев себе прекратить заниматься самоедством, он самозабвенно и долго купался в лагуне, отдаваясь морю так, словно отдыхал в первый или в последний раз. С каждым погружением в нем как будто становилось все меньше и меньше Сиэтла. Вода вымывала из него промозглые февральские вечера, мокрый снег, пробки в Даунтауне, споры с финансовым директором и представителями банков, очередные ЧП на производстве, недосып, тахикардию и частую головную боль. Он нырял, пока тело не отяжелело и не налилось слабостью, а внутри, наоборот, не сделалось блаженно и пусто – как будто он совсем растворился в жаре и тишине. Он совершенно не хотел бы поменяться с «непопсовыми» Рубелем и Даэ местами. Ему и здесь было слишком хорошо. Выбравшись на песок, Исли еще долго загорал, намазавшись кремом, потом дремал, на песке, положив голову на скрещенные руки. Так, в дреме, он услышал мерное тарахтение с другой стороны острова. Встрепенувшись, Исли изумился, что уже так много времени. Он все проспал и пропустил приезд катера. Кажется, он здорово налажал. Пока он возвращался, солнце начало опускаться. Ранний закат и правда был, как в рекламе – тягучий, розово-золотой. Откуда-то взялись чайки, орущие тоскливо и сладко. Маленькая летучая мышь, лакомившаяся фруктами, сорвалась с куста и чуть не вцепилась Исли в волосы. Он отогнал ее с некоторым трудом. Когда он вышел к пирсу, было уже совсем темно. Море шуршало у берега, сиротливо белели шезлонги. Где-то на линии горизонта мигали судовые огни. Приземистые бунгало под пальмовыми крышами стояли, как понурые часовые. Пляж утонул в густых сумерках. Не было слышно ни звука, кроме плеска волн и шелеста пальм. Посреди деревянных мостков стояла корзина для пикников. Исли не надо было подходить, чтобы узнать, что там. Заказанный ресторанный ужин: горячее, закуски, фрукты и напитки. Видимо, Ригальдо принял доставку – и оставил корзину ему. Темнело стремительно – через несколько минут Исли с трудом мог различить свои руки. Море и суша совсем слились в черноте, и в этом мраке взошел месяц – тонкий и перевернутый рогами вверх. Исли взглянул на него, уронил рюкзак с плеча и сел прямо на песок. И долго сидел в каком-то оцепенении, глядя, как наливается свечением планктон возле берега и чувствуя себя очень странно. И только когда он потащил через голову футболку и скинул шорты, сзади раздался голос: – И куда ты собрался? Исли выпрямился. Ригальдо шел по мосткам, подсвечивая себе фонариком. У самого песка он выключил свет и в темноте поравнялся с Исли. – Ты знаешь, что правилами большинства здешних отелей ночные купания в море запрещены? – Да, знаю, – спокойно кивнул Исли. – Но мы здесь одни. Кто нам штраф выпишет?.. Ригальдо снова щелкнул фонариком, направил луч в сторону отливающего синевой моря: – Смотри, что там делается. Вода возле самого берега зашевелилась, задвигалась, блеснула живым, черным, гладким. Что-то большое плавно скользнуло в сторону от луча и снова замерло, затаившись. – Скаты, – удовлетворенно сказал Ригальдо. – Ночью их дофига. Ты все еще хочешь купаться?.. Исли взял из его руки фонарик и посветил в воду, наблюдая, как возмущенно кипит взбудораженная светом рифовая жизнь. – Мне вдруг показалось, что ты правда уехал, – сказал он, погасив луч. Ригальдо помолчал, а потом сказал: – Тебе напекло голову? Он развернулся, но Исли даже в темноте безошибочно положил руку ему на плечо. – Скажешь еще, тебя все устраивает? – Не скажу, – возразил Ригальдо. – Но у меня было время подумать. Он отошел и зашуршал пакетами в корзине для пикников. – Я думаю, – донеслось из темноты, – нам надо заключить соглашение. Исли набросил на плечи футболку, но поленился надевать шорты. Плавать в кишащей скатами воде действительно не тянуло. Он решил, что отложит ночное купание для других пляжей, которые присмотрел, пока обходил остров. – Какое соглашение? – спросил он миролюбиво. Ригальдо возился в ночи, занимаясь чем-то непонятным. У Исли создалось впечатление, что он ввинчивает в песок какие-то палки. – Такое, – сказал тот, не прекращая своей возни. – Чур, следующий общий отпуск – полностью по моему выбору. Я решу, где и когда. И... буду командовать. А ты будешь подчиняться. И ничего не сделаешь мне назло. – Ого, – Исли был немало удивлен. – И что это будет за место такое? – Понятия не имею, – зловеще сказал Ригальдо. – Но я придумаю. – А что там насчет подчинения, я не понял?.. В темноте характерно щелкнула крышка зажигалки. – Гляди-ка, работает! Исли с изумлением уставился на стремительно растущий огонь. С треском и шипением на пляже загорелись два факела. До Исли дошло, что их привезли в корзине. По черной воде заметались отблески огней. С моря, должно быть, это выглядело очень красиво – пятно света на ночном пляже, под темными силуэтами пальм. – Тут передали еще пяток таких палок, – Ригальдо отряхнул руки, – но можно я не буду морочиться их расставлять?.. – Что ты делаешь? – тихо спросил Исли. Ригальдо взглянул на него возмущенно. – Романтику, – сказал он. – Разве не похоже?.. И, поскольку Исли молчал, он добавил: – Я решил, что неделю я переживу. Этот отпуск целиком твой. Я тебе доверяюсь со всеми кишками. Хочешь плавать с рыбками – будем плавать. Хочешь делать селфи на пляже – давай делать, слова не скажу. Хочешь спать в домике из соломы – давай спать. Хо... – Привет, – сказал Исли, ошарашенный таким поворотом. – А если я все-таки захочу плавать ночью? Или там, не знаю, взять тебя в сексуальное рабство?.. Ригальдо смерил его взглядом. В дрожащем свете факелов выражение его лица было трудно разобрать. – Сексуальное рабство? – наконец, повторил он. – На неделю? А ты осилишь?.. Исли хмыкнул и взял его за руку. Она была теплой и сильной. Он пожал ее и ощутил, как пальцы Ригальдо коротко стиснули его ладонь в ответ. – Соглашение так соглашение. Этот отпуск на моей совести. Следующий – на твоей. – Угу. Обмоем? – спросил Ригальдо и кивнул на корзину. – Почему бы и нет. Они ужинали прямо здесь, на песке, под треск факелов, и было сложно поверить, что все это происходит на самом деле. Исли задумчиво жевал маринованного кальмара, наблюдая, как Ригальдо расправляется с сэндвичами. Они сталкивались руками, когда тянулись нарезать фрукты или положить себе еще салата. На десерт был манговый чизкейк. А когда Ригальдо, закончив тянуть через трубочку кокосовое молоко, вытер руки салфеткой и сказал: «Я не думал, что у них здесь такие проблемы с алкоголем; кажется, этот отпуск будет самым трезвым в нашей жизни», Исли ухватил его за плечо, потянул к себе и поцеловал. Плечи Ригальдо напряглись, взгляд метнулся к темной воде, затем в сторону бунгало, и вернулся наконец к лицу Исли. Он закрыл глаза и ответил. Они целовались, пока хватало дыхания, и Исли чувствовал, как учащенно колотится сердце. Как будто он никогда раньше никого не соблазнял, о господи. Он отпихнул корзину, но, когда попытался опрокинуть Ригальдо на песок, тот распахнул глаза: – Здесь?.. Правда, что ли?.. Вместо ответа Исли заурчал и принялся выцеловывать его скулы. Ему все-таки удалось заставить Ригальдо лечь. Исли прижимал его к песку, едва заметно напрягая бедра – член уже стоял, как каменный, откровенно торчал из плавок, хотелось снять их совсем, чтобы резинка не давила. Ригальдо в последний раз трепыхнулся: – Прямо так, на пляже? Исли не мог разобрать, чего в его голосе больше, насмешки, неловкости или любопытства. Он провел вдоль щеки Ригальдо, стирая прилипший песок, и повторил: – Соглашение есть соглашение. И Ригальдо сдался. Он приподнялся и сам поцеловал его. Исли навис над ним, поймал его руку, завел за голову, придавил за запястье к песку. Ригальдо выгнулся, потерся затвердевшим членом о его бедра, а потом выпростал из-под него ноги и обхватил ими поясницу – все еще, по мнению Исли, излишне одетый. Что-то в кармане его шорт царапалось, впивалось острым уголком. Исли просунул туда руку и вытащил тюбик смазки. – М-м-м! – А ты думал, – тяжело дыша, сказал Ригальдо. – За тобой не приглядишь – ты и к скатам полезешь, и смазку не возьмешь, и... Он не договорил – Исли всосал его язык, принялся вылизывать рот. Они с Ригальдо обнимались, не в силах разомкнуть руки, и чертов песок был между ними везде. Он скатывался по голой спине Исли, забивался Ригальдо в пупок и просыпался настоящим водопадом, когда Исли, стоя на коленях, все-таки избавил их с Ригальдо от одежды. В свете факелов обнаженный Ригальдо, лежащий перед ним с разведенными ногами и налившимся членом, по которому он непроизвольно водил рукой, выглядел завораживающе. Словно они проводили тут, на берегу, ритуал по вызову глубинного монстра. Исли смутно подумал, что по всем законам кинематографа, какая-нибудь тропическая тварь уже должна была наблюдать за ними из воды. Исли засмеялся и тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Он подобрал смазку и щедро размазал ее по члену, а потом выдавил на пальцы. Ригальдо смотрел на него из-под ресниц расслабленно и призывно, как будто забыл, где они, и только согнутые в коленях ноги иногда мелко дрожали. Когда Исли пихнул ему в зад два пальца, он выгнулся, заскреб пятками по песку. Исли подвинулся ближе, пережимая другой рукой основание своего члена, чтобы не кончить от этого зрелища слишком рано. Он терпеливо трахал Ригальдо пальцами, а тот насаживался на них. Его волосы мотались по песку. Исли давно не видел его таким возбужденным. – Давай же, – прохрипел Ригальдо, сильно сжимаясь. Исли осторожно освободил руку и заменил пальцы членом. В глазах потемнело, сердце бешено застучало – член стиснуло в этом крепком заду так, словно никакой подготовки и близко не было. Ригальдо замычал и обхватил его за шею, пригибая ниже, и Исли упал, распластался, накрыв его собой и тяжело вдавливая в песок. Они стонали и двигались, ухватив друг друга за плечи, колени Ригальдо впивались Исли в бока, а над ухом слышалось прерывистое жаркое дыхание. Факелы догорели и потухли, и в густой черноте Исли краем глаза заметил, как снова засветился синими искрами пляж вокруг них там, докуда докатывала вода. Ригальдо вдруг кончил в абсолютном молчании – его член запульсировал и начал выплескиваться между их животами, задний проход поджался, а пальцы стиснули спину Исли. Он что-то благодарно промычал. Исли поцеловал его в мокрый лоб и немного поменял положение, дотрахивая размашистыми толчками. Он в несколько движений довел себя до разрядки, в последнюю секунду вытащив член. Ригальдо был весь в песке, как и руки Исли. Песок был решительно везде. Ригальдо застонал и выпрямил ноги: – Ох, бля... – Что такое? – Меня как будто отодрали... отдраили... с применением скраба «дохлый коралл»... – В следующий раз отдеру тебя на лепестках роз, – пообещал Исли, помогая ему встать. Ригальдо тут же несильно двинул его кулаком: – Лучше найди мне душ. Где фонарик?.. Фонарь нашел Исли – тот валялся возле корзины. Исли щелкнул кнопкой и имел счастье наблюдать, как Ригальдо ходит голым по пляжу, наклоняясь за разбросанными вещами. Наведя луч света на его аккуратные ягодицы, молочно светящиеся в темноте, Исли решил, что это зрелище радует ему сердце. И не только сердце. По-видимому, теплый климат подействовал на него благотворно. Исли чувствовал в себе больше сил, чем в свои двадцать лет. – Ты что? – с подозрением спросил Ригальдо, обернувшись через плечо. – Чего ржешь, как конь? – Думаю, не отправиться ли нам в душевую кабину вместе. Я мог бы очень тщательно оттереть тебя от песка. – Да ладно! – Ригальдо невежливо фыркнул. – А ты не сотрешь себе ничего важного?.. – Сексуальное рабство, – напомнил Исли и вытянул его футболкой по голому заду. – Ты думаешь, я пошутил?..

***

Солнце взошло в немыслимых пять утра, и сразу залило спальню горячим и ярким светом. Исли ворочался, пытаясь найти тень. Окна были раскрыты всю ночь, в рамах трепыхались тонкие полупрозрачные занавески. Первую половину ночи он плохо спал – мешали влажная духота, шум океана, ощущение раскачивающих тело волн и горячий Ригальдо, закидывающий на него тяжелые руки и ноги. В очередной раз проснувшись в темноте, Исли обнаружил, что лежит на спине весь в поту, разметавшийся и возбужденный, а Ригальдо без всяких объяснений делает ему минет, энергично надрачивая рукой и массируя языком головку. У Исли не было сил ни удивляться этой инициативе, ни радоваться, он чувствовал себя одуревшим и разморенным, поэтому он только положил руку на темя своего мужа и послушно вскинул ему навстречу бедра. Хватило всего нескольких толчков – Ригальдо сосал горячо и умело. Кончая, Исли счастливо мычал, и больше его не беспокоили ни волны, ни жара – он спал, как убитый, и проспал бы дольше, если бы не солнце. Сейчас же оказалось, что Ригальдо лежит, максимально откатившись в сторону – низкая кровать без преувеличения занимала полкомнаты, и на ней, при желании, можно было бы поставить шалаш. Ригальдо спал на животе, отвернув голову в сторону. Исли подлез поближе, заглянул ему в лицо. Рот был приоткрыт, брови сердито хмурились. Белая простыня сбилась до поясницы, и было видно, что кожа Ригальдо уже немного загорела. Исли провел по ней пальцем, и Ригальдо дернулся. Тогда Исли осторожно прижался к плечу губами. Втянул крепкий и сладкий запах спящего мужика, смешанный с запахом морского йода, и, задержав дыхание, поцеловал Ригальдо еще раз, в другое плечо. И принялся медленно спускаться по его спине вниз, прихватывая кожу губами. Ригальдо заворочался, оттопырил во сне зад. Исли боролся с соблазном поставить засос на пояснице. Он осторожно стянул простыню и замер – Ригальдо спал без трусов. Над ягодицами проходила четкая линия загара, и Исли не отказал себе в удовольствии провести по ней языком, затем крепко ухватил Ригальдо за бедра, приподнял и подсунул подушку. Черная лохматая голова впереди приподнялась, и Ригальдо хрипло сказал: – Я не понял, ты на рекорд идешь, что ли?.. Исли не стал вдаваться в дискуссию. Он развел ладонями упругие теплые ягодицы. Ригальдо дернулся, но больше «для порядка». Исли удержал его в прежней позе, надавив на спину, и провел волну кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, от колена и вверх, к яйцам, погладил их, понуждая раздвинуть ноги. Ригальдо повернул голову, глянул через плечо – его лицо было заспанным и темным от смущения. Он с коротким вздохом зарылся лицом в подушку. Исли усмехнулся, потерся о ягодицу небритой щекой, поцеловал чистую кожу. Вчера перед сном Ригальдо торчал в душе час. Удивительно, как его, такого сверкающего, не украли бакланы. Исли наклонился еще ниже, и по телу Ригальдо прошла дрожь. Кончик языка мельком коснулся рефлекторно сжавшегося входа. Исли провел языком еще раз, прибавил слюны, и бездумно принялся полизывать и посасывать, иногда надавливая языком сильнее, иногда – едва дотрагиваясь. Ригальдо, которого он по-прежнему фиксировал, заерзал, пытаясь потереться о подушку членом. Прервавшись на мгновение, чтобы сделать вдох, Исли увидел, как он с силой комкает простыню, и это чертовски его порадовало. Понять, когда Ригальдо захочет большего, было очень легко – тот стал подаваться навстречу, завел руки назад, ухватив себя за ягодицы. Дырка зазияла совершенно бесстыже, и Исли, широко и смачно лизнув промежность, пихнул язык в приоткрытое отверстие. Ригальдо издал короткий полусмех-полувсхлип, а Исли трахал его языком, терся колючей щекой о нежную кожу, которая тут же покраснела. Ригальдо отпустил ягодицы и попытался сунуть руку между ног. Исли поймал его ладонь: – Лежать! Ригальдо посмотрел через плечо совершенно дурным взглядом. – Исли, я дико хочу, – выдал он. – Трахни меня. Исли зарычал, встал на колени и перевернул этого страдальца на спину. Его собственный член уже давно стоял, как солдат по стойке «смирно», прилив крови пережал уретру, и Исли подумал, что неосмотрительно не сходил первым делом отлить. Утренний заход мог получиться долгим. Перевернувшись, Ригальдо тут же застонал, сжал свой член, мелко затряс рукой. Исли рывком забросил его ноги себе на плечи. Ригальдо молча вложил ему в ладонь тюбик. Когда он с оттяжкой «въехал» в отлично отлизанную и смазанную задницу, Ригальдо моргнул и замер, даже его рука на мгновение остановилась. Глядя на него, такого растрепанного, раскрасневшегося, с закушенной нижней губой, Исли почувствовал, что его распирает от темного собственнического чувства. Ригальдо смотрел в бамбуковый потолок над собой. Он снова возобновил движения кистью: на гладкой головке выступили капли, кулак скользил по члену с восхитительным мокрым звуком. Исли обхватил обеими руками его щиколотки, толкнулся на пробу, расставил колени – и принялся ебать от души. Белые занавески на окне шевелились, лазурная синева за распахнутым окном казалась невыносимой. На тумбочке лежала вчерашняя связка бананов. Ригальдо постанывал, выгибаясь на белых простынях и практически становясь на лопатки, а Исли засаживал ему, крепко стискивая лодыжки. Он взмок, волосы прилипли к спине, мышцы живота закаменели. Ригальдо дрочил себе, прикрыв глаза, только белки обморочно поблескивали из-под ресниц. Почувствовав, что удовольствие подступает даже сквозь рези внизу живота, Исли поддернул ноги Ригальдо выше, прижал их к груди. Ригальдо закинул левую руку за голову, вцепился в угол подушки. Он напружинился, и его член выстрелил, забрызгав спермой грудь и живот. Исли зажмурился. Несколько долгих мгновений он слышал скрип кровати, шум океана и частый стук крови в висках, а потом напряжение достигло пика, взбурлило и выплеснулось. Исли навалился на ноги Ригальдо и замер, тяжело вздрагивая всем телом. Ригальдо расслабленно поднял руку, мазнул его по щеке кончиками пальцев, а потом неожиданно сгреб его за волосы и дернул. – Мне кажется, или день начался слишком бурно?.. Исли поцеловал его в лоб: – Ключевое слово тут – начался. Они с трудом разлепились и расползлись по разным углам комнаты. Ригальдо вытирался углом простыни. Исли надел плавки веселенького незабудкового цвета. – Я предлагаю нам искупаться, пока не приплыл катер с завтраком. Ригальдо опасливо глянул из-под челки: – А что мы тогда будем делать весь остальной день? Исли похлопал ресницами: – А что, по-твоему, делают отдыхающие?.. Оставив Ригальдо переваривать этот вопрос, он пошел, наконец, отлить.

***

Кажется, после завтрака до Ригальдо начало доходить, что насчет рабства Исли не пошутил. До этого они долго и с упоением купались, и Исли плавал вокруг Ригальдо, как акула, постепенно сужая круги. Море было спокойным и прозрачным, сквозь едва рябящую воду был отлично виден волнистый донный песок. Раскинувшись на спине звездочкой, Ригальдо признался, что понемногу привыкает к здешней ненормальной синеве. К такому нему, расслабленному и довольному, Исли и подкрался, чтобы взять в плен. Он поднырнул под ноги Ригальдо и всплыл с другой стороны, чтобы обвить его по-осминожьи и прилепиться, как рыба-прилипала. Как только Исли обнял ногами его талию и накрепко обхвал руками поперек туловища, Ригальдо сразу же потерял всякую безмятежность. Он перевернулся в воде, попытался, сбросить Исли, но тот только лапал его и крепче прижимался. Когда рука Исли по-хозяйски накрыла пах, стянутый эластичными плавками, Ригальдо взвыл. Конечно, не всерьез; но их объятия «в водах» все больше походили на борьбу человека и морского чудовища. В итоге Исли смачно поцеловал его в соленую шею и отстал. Они еще некоторое время ныряли и плавали на скорость, и Исли было смешно и весело смотреть, как Ригальдо яростно выгребает вперед с такой рожей, как будто от победы зависит его жизнь. Когда из-за кораллового мыса на востоке появился силуэт катера, Ригальдо трусливо сбежал из воды в домик. Это он зря: вместе с прочей обслугой приехала горничная, которая сразу же направилась в бунгало. Исли принял корзину с завтраком и переговорил с суровым мужчиной, который представился собирателем кокосов. «Это очень важно – вовремя сбивать кокосы, – сказал он. – Ежегодно от падения кокосов умирает сто пятьдесят человек». Исли проникся этой звериной серьезностью и пообещал бдеть насчет окружающих пляж кокосовых пальм. Когда катер уехал, Исли занес корзинку в бунгало, где стал свидетелем восхитительной сцены. Ригальдо стоял напротив кровати, возмущенно разглядывая узоры из алых цветочных лепестков на свежих простынях. – Что – это – такое? – спросил тот, обвиняюще вытягивая палец в их сторону. – Романтика, – ухмыльнулся Исли, доставая упакованный завтрак. На самом деле, при виде этих дурацких цветов на белоснежных простынях утихшее либидо заиграло с новой силой. Он тут же представил, как хорошо было бы разложить на них Ригальдо – можно сзади, можно на боку. И немедленно исполнил свое желание. Завтрак скучал на тумбочке все то время, пока Исли, пристроившись с краю кровати, размашисто втрахивал Ригальдо в прохладный шелк. Бунгало ходило ходуном. Когда все закончилось, взъерошенный Ригальдо вытянул из волос лепестки и, держась за поясницу, только изумленно сказал: – Ну ты даешь! – а после остервенело вытряхнул простыню над морем, развеяв цветочный прах так, чтобы и следа не осталось. Завтракали на крошечной веранде, с которой вела лесенка прямо в море. Исли случайно обнаружил, что под сваями водится «прикормленная» рыбка: когда ветер сдул крошки с его подноса в воду, рыбы стали выпрыгивать чуть ли не на полметра вверх, выпрашивая добавки. Ригальдо смотрел с умеренным интересом, методично двигая челюстями. Им привезли всякой тропической, но сытной еды. – Так ты совершенно точно приманишь сюда какого-нибудь глубинного монстра, – сказал он, покончив с салатом из креветок и лениво намазывая авокадо на толстый багет. Исли за каким-то чертом подумал, что тема с обмазыванием довольно многообещающая, и, видимо, выдал себя выражением лица. – Надеюсь, ты сейчас не подумал о каких-то извращениях с едой, – лениво сказал Ригальдо и, посолив авокадо сверху, с хрустом откусил горбушку. Исли поморщился. Ну что за человек! – Нет, я думал об извращениях с глубинными монстрами, – он вытащил из банки маринованное щупальце с присосками и провел им волнистую линию по голой ноге Ригальдо. – Только представь, вдруг весь этот остров – всего лишь нарост на шкуре на спине у огромной спящей подводной твари. И если мы будем вести себя непочтительно, она стряхнет нас в воду, утащит в пещеры и будет использовать не по назначению... Ригальдо даже жевать перестал. Исли выбросил в воду щупальце, которое немедленно было сожрано, и как бы невзначай поднырнул пальцами под край шорт, которые Ригальдо пуритански надел ради завтрака. – Хорош, – Ригальдо спихнул его руку, допил свежевыжатый сок и поднялся. – Я хочу поснорклить, пока есть силы. – Ты бы поел еще, – нежно сказал ему в спину Исли. – Силы тебе понадобятся. Ригальдо обернулся с подозрением, дернул лопатками, будто его коснулся невидимый тентакль. Исли докрошил рыбкам свой хлеб и стал собираться. Становилось жарко, а ведь еще надо было дойти до противоположной стороны острова.

***

В лагуне, похожей на глубокое темное блюдце с белой каймой рифов по краям, они до одурения снорклили между кораллов. Если вначале Исли опасался, что Ригальдо быстро надоест, что он психанет, если у него не получится справиться с маской, что ему просто не понравится медитативное наблюдение за рыбами, то в итоге ему пришлось за трусы тянуть мужа на берег – тот, кажется, был готов сжечь на солнце спину до черноты. Исли, впрочем, тоже свою спалил – смотреть на Ригальдо, медленно огибающего заросли актиний с грацией хищного животного, было не менее увлекательно, чем пялиться на калейдоскоп из рыб. Утвердившись ногами на песке, Ригальдо стащил маску и сделал глубокий вдох. Вода достигала ему до пояса, и Исли, избавившемуся от снаряжения, нравилось, как блестит его мокрая грудь. – Хорошо, – сказал Ригальдо ворчливо-смущенно. – Напомнило, как мы часами с Маргарет смотрели дома «Дискавери». Я раньше всю эту бесполезную мелюзгу по именам знал. Кто из них рыбы-клоуны, кто – рыбы-хирурги... – На большом острове можно нырять с аквалангом, – напомнил Исли. – Можно организовать ночную рыбалку, можно охотиться с гарпуном... Если хочешь, предлагаю отправиться завтра на катере... – Я думал, ты вывалил кучу денег, чтобы не видеть других отдыхающих. – Ну да, но это не значит, что мы должны тут томиться от безделья. – Посмотрим, – степенно сказал Ригальдо, но от Исли не укрылось, как заблестели его глаза при упоминании гарпуна. – Пока что мне лень. Он выбрался на берег и сел на самой кромке суши, вытянул вперед ноги так, чтобы их слегка покрыло водой. Оперся на локти и запрокинул голову, жмурясь, и подставил солнцу шею. Вода лизала его живот, плескала на грудь и неторопливо откатывалась назад. Этой его минутной расслабленностью нельзя было не воспользоваться, и Исли вплавь двинулся к нему, как коварный крокодил. – Даже не думай, – сказал Ригальдо, не открывая глаз, но Исли был уже рядом, вместе с очередной набежавшей волной. Он навалился грудью, вклинился между разведенных ног и уронил Ригальдо на песок, обнял поперек талии и потерся о него подбородком. Теперь они лежали в полосе прибоя, и волны приятно накатывали Исли на спину. – О боже, меня схватил морской змей, – пробормотал Ригальдо, не двигаясь. – Я так и знал, что мне суждено умереть как в фильме ужасов. – Чем ты готов расплатиться за свою жизнь? – спросил Исли и легонько куснул его за грудь. Сполз ниже и поцеловал в живот. – Я очень либеральное чудовище. – Ничем, – печально сказал Ригальдо. – У меня нет ничего, кроме трусов, но лучше смерть, чем позор. Исли зарычал и, просунув руку Ригальдо между ног, стиснул под водой его плавки. – А если я начну есть тебя по кускам?.. – Подавишься плавками, я надеюсь. Такого нельзя было стерпеть, и Исли решительно подпихнул Ригальдо под зад, вынуждая подползти по песку вверх, туда, где воды было меньше. Когда ему перестало грозить захлебнуться, он двумя пальцами потянул с бедер Ригальдо резинку трусов. С Ригальдо мигом слетела напускная безмятежность. – Ты обалдел? – недоверчиво спросил он. – Белый день же! Глядя ему в глаза, Исли сполз еще ниже и уверенно прихватил губами выпуклость на трусах. Ригальдо дернулся, как будто его ударило током. Исли водил языком по члену через мокрые плавки, чувствуя на языке горечь и соль. От Ригальдо пахло морем, а его живот вздрагивал при каждом прикосновении. Эластичная ткань почти сразу же натянулась, обрисовывая толстый ствол, бесстыдно контурируя головку. Было слышно, как Ригальдо сглотнул. Его член был очень горячим даже через ткань. Ригальдо молча потянул Исли к себе, наклонил голову за поцелуем и запустил руку к нему в трусы, высвобождая член, который тоже настоятельно требовал внимания. Они с Ригальдо катались по берегу, как в пошлейшем кино – целуясь, обнимаясь и избавляясь от плавок. Прямо на линии прибоя, в мокром песке, под тропическими пальмами и на ярком солнце. Ригальдо, кажется, был настроен от души подрочить – его рука ухватилась за член Исли, как за рычаг переключения скоростей, он шумно дышал и норовил оказаться сверху. – Нет уж, – поддразнил Исли, переворачивая его на живот. Вздернул за бедра и поставил на четвереньки. – Как главное чудовище здешних вод, я беру только настоящую жертву. Ему хотелось выдрать Ригальдо на этом белом песке, на самой границе земли и моря, во всех позах подряд, начиная с коленно-локтевой. И чтобы видеть перед собой его напряженную спину, капли пота на пояснице и растрепанные черные волосы. И чтобы биться бедрами о поджарый зад, и поддавать сзади с оттяжкой... Ригальдо обернулся через плечо с искренним возмущением: – Смазка в рюкзаке, тупой морской змей! – зашипел он. – Хумансы в соленой воде не сношаются! Исли отпустил его с тяжелым вздохом. Ригальдо был прав. По-хорошему, стоило бы принять душ и перейти в тень, под пальмы, и что-нибудь культурно расстелить на траве, чтобы не схватить сердечный приступ или тепловой удар... Глядя, как Ригальдо споро уползает от него по песку, оттопырив голый зад, Исли испытал приступ чудовищной похоти. Он скромно дождался, пока Ригальдо достигнет своего рюкзака, и, ухватив за лодыжки, дернул его к себе. У него не было сил и желания делать что-то культурно. Ригальдо заорал на весь кокосовый берег. – Ты пытался удрать от чудовища, и оно настигло тебя, – наставительно сказал Исли, подгребая его под себя, прижимаясь стояком к ягодицам. Ригальдо хохотал и брыкался, чем дальше, тем менее интенсивно. Наконец он повернул голову и ответил на поцелуй. Его рот был в песке. Исли отплевывался и смеялся. Они все-таки переползли подальше от пляжа, под дрожащую тень пальмовых листьев. Ригальдо целовался жестко и увлеченно, затем сел, выдавил полтюбика смазки, бесстыдно просунул руку между своих ног. Когда он наконец развернулся и встал, как надо, Исли казалось, что прозрачная вода в лагуне сейчас зашипит и испарится, а берег потонет в ослепительно белой вспышке. Ригальдо наваливался на лохматый ствол пальмы и тихо шипел. Исли входил в него осторожно, не хотел травмировать и без того растянутый вход, но Ригальдо, кажется, все резко стало фиолетово: он опирался на пальму, сильно прогибался и качался вдогонку толчкам, негромко постанывая, а потом принялся яростно толкаться. Исли задрал голову, придерживая руками этот восхитительный твердый зад, зажмурился – солнце металось в метелках пальмовых листьев. Перед глазами рассыпался калейдоскоп из желтых и зеленых кругов, ярко-синего неба и цветных коралловых рыбок. Движения Ригальдо сбились, по бедрам прошла дрожь, и, даже не глядя на него, Исли чувствовал, что он кончает. Ригальдо перестал подмахивать, навалился на ствол, оперся головой о скрещенные руки. Исли заставил его отцепиться от дерева, нагнул прямо над песком и поменял положение – теперь он как бы сидел на Ригальдо, разведя ноги, проникая жестко и глубоко, и трахал так, как будто задался целью найти сокровища на глубине. Ригальдо не издавал ни звука, и Исли не был уверен, что он еще жив. Было так хорошо, что, кончая, он почти потерял сознание. А когда вынырнул из захлестнувшего удовольствия, обхватил Ригальдо поперек туловища и завалился вместе с ним на песок.

***

– Где мои плавки?.. Исли открыл глаза. Он так и лежал под пальмой и, перекатившись на спину, мог видеть в вышине над собой пронзительно-чистое небо и острые, частые, как гребенка, разрезные пальмовые листья. Возле ствола, под листьями, ненавязчиво темнели кокосы, и Исли мгновенно сел, понимая, как они с Ригальдо были неосторожны. Тело отозвалось скованностью, тупой усталостью и головной болью – Исли чувствовал легкий озноб и боль в мышцах, как будто все утро таскал кирпичи. Кажется, он все-таки обгорел и в каком-то смысле перетрудился. Прозрачное море призывно поблескивало в двух шагах, но мысль о том, чтобы в него лезть, не показалась приятной. Он поискал взглядом футболку, чтобы прикрыть спину, но вместо нее обнаружил Ригальдо. Тот ходил по берегу без трусов, пинал песок и жутко ругался. – Куда ты дел мои плавки? – спросил он, дернув голым плечом. Исли удивился: – Я не брал! – Но ты их с меня снял! И куда бросил?.. Исли наморщил нос. Он помнил: они судорожно сдирали друг с друга остатки одежды, сплетшись руками и ногами на линии прибоя, как каракатицы щупальцами. Голова болела все сильнее, и Исли испытал странное сожаление. Он предпочел бы еще поваляться в обнимку. Двигаться совершенно не хотелось. Черные строгие джаммеры Ригальдо валялись в стороне, смятые и присыпанные песком. Исли взглянул на них – и ковырнул песок ногой, добросив сверху еще горку. А потом еще и еще. – Ну что? – Ригальдо недовольно озирался. – Не видишь? – Нет, – сокрушенно ответил Исли. – Может, унесло в океан?.. Ригальдо, приставив козырьком руку ко лбу, с сомнением оглядел прозрачную, чуть рябящую воду лагуны. – Хрень какая-то, – сказал он тоскливо. – Второй день отдыха, а я потерял плавки! – Другие наденешь. – Здесь что, магазин с доставкой?.. – Нет, – Исли нацепил футболку. – Не волнуйся, я брал запасные. Как чувствовал. – А размер? – Универсальный. – Семейники, что ли?.. – Нет, – у Исли даже настроение поднялось, и головная боль несколько притупилась. – Стринги. Ригальдо, ковыряющий палкой песок, медленно выпрямился. – Что?.. – Что слышал, – Исли склонился над рюкзаком, пряча улыбку. – На выбор. Хочешь – красные, хочешь – голубые. – Не собираюсь я ходить в голубых стрингах! – взвился Ригальдо. – И правильно. Голубые будут мои. Тебе пойдут красные, – он повернулся спиной к Ригальдо и демонстративно поиграл ягодицами. Ригальдо воинственно засопел. – Ты ведь это нарочно?.. Он сделал несколько шагов по песку и обвиняюще вытянул палец: – А это что?! – он попытался обойти Исли, схватить свои плавки. Исли преградил ему путь. Они толкались и теснили друг друга, Исли попытался сделать подножку. Ригальдо не поддался, обхватил поперек туловища. – Красные стринги! – он сверкал глазами, но в его голосе не было злости. – Ну что ты за похотливый змей! – Ты же сказал, у нас соглашение, – промурлыкал Исли. – В этом отпуске – все по моим правилам, детка. – Я не буду носить это извращение! – Ну тогда ходи с голой задницей! – Исли без предупреждения разжал руки, отпрыгнул, и Ригальдо, потеряв равновесие, плюхнулся на песок. Исли нагнулся, сцапал его плавки и, пригнувшись, рванул по песчаной косе. Ригальдо что-то возмущенно орал ему вслед – Исли не останавливался. Так и рысил себе, как дурак, размахивая трусами, как флагом, а вокруг была бескрайняя прозрачная гладь, белый песок и тишина.

***

Всю середину дня Исли проспал. Сон был тяжелый, сладкий и муторный; несколько раз Исли выныривал из него, но не мог оторвать голову от подушки. Шум океана за стенами усыплял. Горела спина, все тело как будто аккумулировало впитанный солнечный жар. В очередной раз он проснулся от звука движка катера и удивился, как сумрачно стало в домике. Исли валялся поперек огромной кровати, укрытый до пояса простыней, а плечи лоснились от жирной прохладной мази, стянувшей его кожу, как пленка. Пока Исли нюхал свою ладонь, пахнущую алоэ, Ригальдо вошел в бунгало и поставил тяжелую корзину на стол. – Обед привезли сразу вместе с ужином, – он сел на кровать, положил руку на голую спину Исли, заставив его вздрогнуть. Было такое чувство, что любое прикосновение сдерет с него кожу. – Предупредили, что скоро начнется шторм. – Чушь, – пробормотал Исли, подсунув руки под щеку. – В феврале на Мальдивах не бывает штормов. – Но он начинается, – Ригальдо повел руку выше, нажал на спазмированные плечи, и Исли чуть не заскулил от смеси боли и удовольствия. – Ты обгорел, придурок. На твою спину страшно смотреть. – Не может этого быть. – Все самоуверенные белые гринго так говорят. Сзади щелкнула крышка тюбика. Между лопаток Исли лег толстый червяк мази. Рука Ригальдо прошлась снизу вверх, размазывая и втирая крем в обожженную кожу. Исли расслабился – так непривычно и здорово было получать такого рода заботу. Он еще раз понюхал свои пальцы: – Это ведь то, что я думаю, да?.. – Регенерирующая анальная смазка с д-пантенолом. Я думаю, ничего лучше на этом острове мы не найдем. – Какой ты находчивый парень!.. – Ну, мы ведь в робинзонаде. И кто знает, когда нас теперь навестят из-за этого шторма... Может, мы навсегда оказались отрезаны от мира. – О, я обожаю робинзонады, – Исли поерзал, устраиваясь на простынях поудобнее. – Пожалуйста, нажми посильнее вот здесь... И помягче – вот здесь... – Уймись, – голос Ригальдо звучал с мрачным удовлетворением. – Я мажу тебя только потому, что иначе ты всю ночь будешь стонать. Не надо наглеть, я не тайская массажистка. – Конечно же, нет, – Исли оттопырил ягодицы, ненавязчиво сдвигая вниз простыню. – Ты не массажистка, ты мой Пятница. А я твой белый господин. Ригальдо молча ухватил его за зад и попытался ущипнуть – больно, с подвывертом. Пальцы соскользнули. Исли перевернулся, поймал его за запястье и потянул к себе. Ригальдо не поддался. Уперся руками в матрас, глядя потемневшими глазами. Исли лег на спину. Простыня липла к жирной от смазки коже, как будто Исли был рождественским гусем, приготовленным для духовки. В комнате стало совсем сумрачно. Пронзительная синева за окнами исчезла, небо сделалось тускло-серым. Легкие занавески летали в дверных проемах, как сумасшедшие. Шум океана стал громче, чайки кричали отчаяннее. – Если бы нас здесь забыли, нам сделалось бы нечего есть, – произнес Ригальдо с каким-то странным выражением. Исли не стал говорить ему про кокосы, ловлю рыб гарпуном и черепашьи яйца или про то, что до большого острова можно было бы добраться на плоту или каяках. Он поднял руку и провел вдоль скулы Ригальдо, обрисовывая идеальную линию. – Тоже любишь робинзонады? И какой твой любимый фильм? «Голубая лагуна», «Жизнь Пи» или «Изгой»?.. – «В сердце моря», – сказал Ригальдо. – И в каком-то смысле «Террор». – Это не про острова. – Не важно. Это про голод, каннибализм и отчаяние. – Ты страшный мужик, – задумчиво сказал Исли. – И ты смог бы меня съесть? – Не знаю, – Ригальдо пожал плечами. – Что бы я стал делать здесь потом без тебя? Утопился бы в тот же день от пустоты. Исли вплел ему пальцы в волосы и дернул к себе. – Какой ты у меня еще молодой, всему нужно учить, – наставительно сказал он. – Можно же было бы есть по частям, несколько дней. А стало бы скучно – взял бы и откопал стюардессу! Они целовались сквозь приступы хохота, ворча и кусаясь. Ригальдо перекинул ногу через бедра Исли, опустился сверху, потер скользкой от смазки рукой вставший член и сжал его в кулаке. Исли вскинул бедра. Ригальдо не торопился по-настоящему оседлать его, балансировал на грани, член Исли только задевал головкой его влажный горячий зад, и Исли хотелось спросить: «Долго ты еще будешь там ерзать?» – но он терпел. Ригальдо выпрямился, настороженно прислушался и сказал: – А вот и он. Шторм. Исли повернул голову в сторону двери, выходящей на море. Она распахнулась порывом ветра, и даже лежа он мог видеть тусклое серое небо и тяжелую зелень волн, катящихся по направлению к берегу. Волны разбивались о сваи, разлетались клочьями пены, брызги летели в домик, Исли чувствовал сильный запах йода и воды. А потом за дверью все стало пунктирным и серым – на море упал тропический ливень, и больше Исли не мог ничего разобрать, потому что Ригальдо наконец-то с размаху опустился на него, так, что в глазах потемнело. Было горячо, тесно, тяжело, немного неудобно – Ригальдо насадился до самых яиц, – и хорошо так, что удовольствие отдавалось мурашками в пальцах ног. Ригальдо навис над ним, упираясь руками в подушку, Исли смотрел на него снизу вверх, не дыша – глаза у Ригальдо были дикие, лицо напряженное, над верхней губой поблескивали капли пота. Он медленно двигался, описывая бедрами какой-то невозможный эллипс, и у Исли сердце падало в живот всякий раз, когда внутренние мышцы сжимали его член. Он дотянулся до ягодиц Ригальдо и положил на них руки, он то тискал их, то скользил ладонями по напряженным ногам. В конце концов Ригальдо перехватил его руки и придавил к матрасу – Исли взвыл, задергался от этой несправедливости, но Ригальдо был неумолим. Он с размаху пригвождал бедра Исли к постели, и его стоящий член, текущий от возбуждения, подрагивал при каждом движении. Исли до одури хотелось вобрать этот напряженный член ртом, почувствовать пряный вкус смазки. Он все-таки высвободил одну руку и сжал член Ригальдо. Ригальдо вздрогнул и стиснул в ответ его пальцы, а после – откинулся назад, выгнулся в пояснице. Над ними, над крышей бунгало, взорвалась грозовая вспышка – молния и одновременно с ней жахнувший гром; Исли зажмурился и малодушно порадовался наличию на пляже громоотводов. Дождь шелестел по пальмовой крыше и скатывался потоками, через дверной проем было видно, что серо-зеленая вода будто кипит снаружи. Исли поднял глаза на Ригальдо: тот выглядел охренительно. Теперь он сидел прямо, немного отклоняясь назад, и снизу были видны его шея и запрокинутый подбородок, широкая грудь, расслабленные сильные руки и напряженный живот. Исли хорошо различал на этом загорелом животе и груди шрамы – рубцовая ткань так и осталась светлой, и понимание, что так будет всегда, неожиданно подхлестнуло Исли. Он согнул ноги в коленях, поджал пальцы, но оргазм уже выворачивал его наизнанку. Исли кончал внутрь Ригальдо, держась за его бока, а переведя дух, уронил его на себя и перекатился вместе с ним по матрасу. Он взял сразу до горла – Ригальдо только дернулся, а потом схватил его за волосы и натянул еще глубже. Исли сосал исправно, не обращая внимания на слезы в глазах. Ригальдо кончил с очередной грозовой вспышкой. Потом они долго лежали, обнявшись, касаясь друг друга мокрыми лбами и переплетя горячие руки и ноги. Светопреставление вокруг них продолжалось. Исли думал, что надо бы встать и закрыть дверь, чтобы не впустить шаровую молнию, но у него совершенно не было сил шевелиться. – Я думал, мы призовем Дагона всеми этими ритуальными шутками с факелами, – сказал ему в ухо Ригальдо, поглаживая его по спине. – Но, кажется, мы призвали бурю. – Климатический апокалипсис на Мальдивах, – Исли прикрыл глаза, балдея от этой ласки, как кот. – Это точно наша вина. Ригальдо протянул руку куда-то ему за плечо. Комнату осветил телефон. – Всего лишь пятый час дня, – сказал он удивленно. – А мы уже и накупались, и натрахались, и обсудили каннибализм, и вызвали апокалипсис. Чем заниматься в этом отпуске еще целых пять дней?.. – Я же тебе говорил, – сонно сказал Исли. – Есть дайвинг, серфинг, охота, полеты на гидроплане, кормление акул и скатов, путешествия на соседние острова. Кроме того, можно... загорать и купаться. И играть в прятки. – В прятки?! – Ну да. Смотри, сколько мест: весь остров и все бамбуковые домики. – Ты перегрелся, что ли?.. – Почему же. Условия простые: ты прячешься, я ищу – а когда нахожу, ты даешь мне, не сходя с места. Ригальдо совсем не нежно сжал его нижнюю челюсть, заглянул в лицо. – А ты не думал, что я тоже могу захотеть водить?.. И тоже могу для разнообразия выебать тебя, не сходя с места? – Не-а, – Исли завел руку за голову. – Командовать будешь в «своем» отпуске. И нечего так смотреть. У нас соглашение!.. Его муж надулся, и Исли поцеловал его в шею. Ригальдо забросил ему на бедро свою горячую ногу. Исли обнял его, притиснул к себе ближе, украдкой пощупал зад. Между ягодиц все было скользким, а вход – растянутым и припухшим. Исли облизал палец, осторожно ввел фалангу и начал ее раскачивать, вызывая приятную вибрацию. Ригальдо замер – и расхохотался. – Нет, нет! – он начал вырываться. – Я не хочу на новый заход. Господи, Исли, у меня скоро поясница отвалится! – А мы осторожно, – мурлыкнул Исли. – Чем еще заниматься, пока идет дождь! – Можно смотреть фильмы! – Оставим их на поздний вечер. – Исли, имей совесть. Ты обгорел, у тебя сердце, здесь очень влажно. Хочешь хватануть инфаркт в сорок лет? – Мне тридцать семь! – встал на дыбы Исли. Конечно, больше в шутку, чем серьезно. Он вовсе не думал, что сможет немедленно повторить. Вот через полчаса – ради бога. – Дай мне хотя бы поесть, мой белый господин! Исли отстранился, разглядывая Ригальдо. – А это мысль, – задумчиво сказал он. – Знаешь, в одном фильме... – Да?.. – В китайском фильме. Там к императору доставили сбежавшую наложницу. Она, бедняжка, изголодалась, скитаясь в бегах... И вот он ее поставил раком и трахает – а она так из миски рисинки клю-клю-клю!.. Даже сквозь сумерки было видно, что у Ригальдо отвисла челюсть. – Забей, – наконец сказал он трагическим голосом. – Ты этого не говорил, я не слышал. Не смей ни о чем таком мечтать, слышишь, Исли? Давай мы просто – мирно – поедим!.. Дождь вдруг прекратился, как будто его выключили. Небо из молочно-серого сделалось синим и золотым. Пол в домике прочертили полосы света. До заката оставалось чуть меньше двух часов. Исли приподнялся на локте, разглядывая в окно мокрый берег с волнующимися на ветру пальмами и катящиеся изумрудные волны. Ригальдо сел на кровати по-турецки, принялся чистить манго ножом. – Я должен признаться в ужасном, – сказал он задумчиво. – За эти два дня я ни разу не задумался ни о работе, ни о доме. Что будет к концу недели, даже страшно представить. Исли почувствовал, как его губы разъезжаются в глупой улыбке. Похоже, что сексуальное рабство выбило из его мужа все воспоминания об общении с охранником. Исли был этому рад самым гнуснейшим образом. – Я часто ловлю себя на том, что мне не хватает Симбы, – он погладил Ригальдо по бедру. – Боюсь, будь он здесь – мы не нашли бы повода возвращаться. Что-то в ней есть, в этой растительной жизни, ты не находишь? Ригальдо кивнул, а потом свел брови и подпихнул Исли кулаком. – Садись уже есть, надо поторопиться. Я хочу еще пару раз выкупаться до того, как станет темно. – А когда станет темно и засветятся звезды и планктон... – Факелы разожжем. И знаешь, я все-таки хочу поплавать ночью на плоту.

***

В аэропорт Такомы Исли прибыл совершенно больным. Он устал из-за долгого перелета, у него ныла шея, раздражали запахи салона и самолетной еды. В правом ухе стреляло – похоже, простыл под кондиционером, а еще с ним случилось то, что случается с самонадеянными взрослыми мальчиками, которые безостановочно суют член в чужой зад. «Элементарная мочевая инфекция, – пожал плечами молодой врач-араб, первый попавшийся, которого Исли в ужасе отыскал при пересадке в Дубае. – Что значит «Я уверен в своем партнере»? Сэр, вы хоть знаете, сколько у каждого здорового человека бактерий? Нет ничего страшного в том, чтобы использовать презервативы и в браке. Вы ведь не новичок, должны понимать». Выслушав эту тираду не моргнув глазом, Исли застегнул штаны, получил рецепт и признал, что пристыжен. Все время, которое он провел в кабинете, Ригальдо ждал в коридоре, багровый от стыда. В аэропорту, куда они вернулись, купив лекарство, Исли несколько раз ловил на себе его косой взгляд. Антибиотик помог почти сразу, Исли перестал по десять раз в час подниматься отлить, но все равно чувствовал слабость и липкую испарину. Отличное завершение отпуска. В салоне он поймал свое отражение в иллюминаторе – безукоризненно выбритая морда с тропическим загаром, белые волосы, хмурая линия губ и тени под глазами. И полотенце под правым ухом. Ригальдо смотрел с нечитаемым выражением лица. Исли все ждал, когда он разродится коронным «А я предупреждал», но Ригальдо, о счастье, молчал. Исли тоже не рвался вести беседу. Он отказался от попыток бортпроводницы его накормить, отвернулся от непонятных взглядов Ригальдо, укрылся выданным пледом и стал разглядывать плывущие за окном облака. И вспоминал крохотные клочки суши в блюдцах атоллов посреди океана. До самого отъезда у них все было отлично. За эти семь дней они с Ригальдо словно растворились в солено-горькой воде: купались, трахались, загорали на белом песке, ели доставляемые им морепродукты и фрукты, смотрели привезенные фильмы и спали по многу часов. Конечно же, они попробовали все обязательные туристические развлечения и побывали на других островах, но в целом вели совершенно растительное существование. Когда гидросамолет забирал их на остров-аэропорт, Исли думал, что есть вещи, которые никогда теперь не удастся забыть – стоило закрыть глаза, и он видел либо берег с шелестящими на ветру пальмами, либо пронизанную солнцем ярко-голубую воду, либо Ригальдо, спящего в гамаке в одних плавках, не замечающего подлых попыток его сфотографировать. Как объявили посадку, Исли не слышал – промаявшись почти сутки, он наконец-то заснул. Ригальдо разбудил его, уже полностью переодетый, и сообщил, что подали «рукав». Пора было подниматься, но Исли медлил, как будто малодушно оттягивал возвращение в Сиэтл. Такома встретила их порывистым ветром и липким снежным дождем. И градом звонков – стоило Исли включить телефон, как он стал мишенью для всех проблем «Нордвуда». Уже через минуту у него на одной линии висела Люсиэла, на другой – его брокер, и все продолжали поступать сообщения о пропущенных звонках. Он шел между стенами аэропорта, и впереди была стоянка такси с сердитой очередью тепло одетых людей, и мутные отражения светофоров на мокром асфальте, и длинная, громко сигналящая машинная, и чувствовал себя странно. Как будто он ни на час не уезжал, а белый берег был случайной эротической фантазией. Ригальдо куда-то подевался вместе с их багажом, Исли раздраженно оглядывался, пытаясь высмотреть его поверх чужих голов. А когда нашел, подумал, что, должно быть, антибиотик не помог, и у него поднялась температура. Ригальдо шел к нему через плотный людской поток, и лицо у него было решительным и суровым, а черное пальто развевалось, как у Нео из «Матрицы». Левой рукой он тащил за собой их чемодан с пристегнутым к нему рюкзаком, а в правой сжимал огромный букет темных роз. На самом деле букет; Исли сбросил звонок и замер, прижимая телефон к уху. Его огибали, ругаясь, но он не мог оторвать взгляд от этого удивительного зрелища. В букете было штук девять роз; а еще из него нагло торчали пальмовые листья. – На, это тебе, – непререкаемым тоном сказал Ригальдо и сунул букет Исли с таким лицом, как будто просил подержать кота. Исли спрятал руки за спину. – Давай, не тупи, – с ангельской кротостью, не подходящей его мрачной роже, поторопил Ригальдо. – Это правда тебе. Спасибо за отпуск. Мне очень понравилось. Исли протянул руки и принял цветы. Задумчиво подергал жесткие пальмовые листья. – Розы? – наконец спросил он, недоверчиво улыбаясь. – Не слишком ли это по-пидорски?.. – Пидорством были токсичные орхидеи, – отбрил Ригальдо и закинул рюкзак за спину. – А это – романтика. Разницу видишь?.. Исли стоял на пути у спешащих к парковке людей, налетающих на него и толкающих его в спину, и улыбался, как дурак. – Что-что?.. – Через плечо, – его муж закатил глаза. – Что непонятного? Ты развлекал меня целых семь дней; теперь моя очередь. Для этого не обязательно лететь через океан или ждать следующего отпуска. Пальма с цветами у тебя уже есть. Приедем домой, я шум волн включу. Камин разожгу, рыбу в апельсинах пожарю... Исли счастливо заржал. – И красные стринги наденешь? – С сеточкой, – по замогильному голосу не было сильно похоже, чтобы Ригальдо шутил. – Насчет этого самого, – Исли поморщился. – Я бы пока подождал... – Само собой, – Ригальдо посторонился и придержал перед ним дверь. – Не ты один. Это были хорошие дни. Мне кажется, я еще неделю на задницу не сяду. Они вышли в мокрый зябкий февраль. Ветер задувал под пальто и бросал в лица водную морось. Исли поднял повыше ворот. Ригальдо поймал такси, распахнул дверцу: – Заплывай. Исли с удовольствием опустился на заднее сидение, положив свой чудовищный букет поперек колен. Ригальдо сел рядом и закинул руку на спинку кресла, обнимая Исли за плечи. Исли запрокинул голову, потерся о его руку, закрыл глаза – и его будто накрыло и закрутило теплой ярко-синей волной.