Я шел к тебе, Государь

      Своды тронного зала Финдарато Фаилакано были высоки и украшены световыми штольнями, которые и озаряли зал днем. По ночам же звездный свет из этих штолен падал на лампы Фэанаро, и по залу струился серебристо-белый свет. Сам зал был украшен искусно и роскошно: мозаикой с изображением цветов и деревьев, гобеленами, повествующими о жизни эльфов и горельефами, изображающими встречу людей и эльфов. По полу тронного зала, по диагонали, деля зал на три части, струились два ручья, истекавших из чаши высокого фонтана: фонтан был частью горы, расположенной за троном короля, и его струи поднимались каскадами почти к самому высокому своду потолка. Трон государя Наркосторондо был сделан из дерева и был… очень простым, но при этом в какой-то мере копировал трон Эльвэ в залах Хумэфэлйар. С двух сторон от трона, но несколькими ступеньками ниже располагались кресла советников короля.       Берен был уверен, что его ждут толпы любопытных, но Лорда народа Бэора ожидала лишь тишина и негромкое пение воды, и в этой тишине — стоял Лорд Финдарато.       Сопровождающие с поклоном удалились, а Берен остался один на один с Королем-из-сказки. Последний раз ещё юный Берен видел Финдарато в Топях Серех: грозным, собранным, отважным и искренне благодарным. Тот, кто сейчас вышел навстречу беорингу, был совсем другим. Спокойным властителем, но его взгляд был мечтательным и мягким, а лицо… почтительным?

***

      Узнав, что у Берена хотят отобрать оружие, Фаилакано встал со своего трона и пошел лично встретить атана: король не желал, чтобы в его землях было проявлено неуважение к прославленному герою.       Увидев Финдарато Атандиля, Берен поклонился с почтением, как подобает кланяться королю.        — Слава тебе, Лорд Фаилакано! Я Берен, сын Барахира. Я пришел, чтобы вернуть тебе твое кольцо.       — Я помню тебя, Берен барахирион, и рад приветствовать в своих землях, — ответил Финдарато. Нолдо не знал Берена до войны и видел единственный раз в жизни во время той битвы. С тех пор прошел лишь год, по счету Валинорэ, близкому к времявосприятию эльфов, но для атана прошло десять лет, и Берен стал намного старше*(1). Да и пережитые испытания оставили на Смертном свой след. — Пойдем со мною, будь моим гостем и расскажи, что привело тебя ко мне. Финдарато сам затворил высокие двери и повел Берена к трону, возле которого стояли кресла советников короля: нолдо усадил беоринга в одно из кресел, а сам сел в другое, стоящее напротив, так что между ним и Береном оказалось метра три.       Атан понял, что беседа будет не личной и не официальной, но что-то между — Берен не удивлялся и не сожалел, он просто отмечал это про себя, как привык подмечать происходящее за годы партизанской войны в Нортанионе (Northanion — Дортонион). Атандиль был едва знаком с ним, и эта встреча наедине в тронном зале, при возможности сидеть и говорить с Лордом нолдор на равных, была уже знаком уважения и, судя по всему, доверия, со стороны бессмертного владыки. Берен ожидал, что будет принят королем Наркосторондо лучше, чем Тиндаколло, и все же ждал меньшего, но при этом и чего-то менее официального. Скорее строгого, но близкого разговора командира со своим воином, чем любезного и доброжелательного, но отстраненного обращения правителя к герою.       А как сам Берен смотрел на Финдарато?.. Как… на сказочного короля из легенд: неизменного и всегда прекрасного, доблестного, но бесконечно далекого от ужасов мира. В глазах нолдо горели ясные звезды, ярче, чем у Тиндомэрэль*(2).       — Я обязан жизнью и свободой не только твоему отцу, но и тебе, — продолжил тем временем король. — Я знаю, что с тех пор ты спас многих, и сейчас прославлен по всему Валариандэ как злейший враг слуг Моринготто. Я слышал, как жестоко тебя преследовали.       Перед Тиндаколло беорингу приходилось доказывать, что он не безродный бродяга, и не за плугом провел свою жизнь; Фаилакано сам упомянул о его заслугах. Берен не раз довольно ухмылялся при мысли, что за него живого на Севере обещали ту же награду, что и за Короля нолдор, но слова Фаилакано вызвали… скорее глухую обиду. Берен видел, что эльфы ценят его деяния куда меньше, чем Моринготто.       — Рад, что тебе удалось уцелеть во всех испытаниях и достичь моего города, — тем временем продолжал Финдарато. — Какая бы нужда не привела тебя сюда, я не откажу тебе в помощи.       — Спасибо за теплое приветствие, король, — спокойно и сдержанно ответил Берен, даже не склонив головы. Атан не был уверен, что радушие Фаилакано не изменится после того, как станет известно, зачем пришел беоринг.       Финдарато не знал, о чем думает беоринг, говоривший с ним… так же, как и сам нолдо говорил с атаном. Подчеркнуто вежливо, но без теплоты. Атандиль не гадал и не думал за Берена, но он знал, отчего сам так ведет себя — от того, что ему было неловко перед Береном. Наловко по многим причинам. И потому Финдарато вел себя как радушный король, доброжелательный податель благ — нет, не так ему нужно было говорить с Береном. Финдарато предложил ему кресло одного из лордов Наркосторондо, потому что Берен более чем заслужил сидеть в кресле лорда. Но этого ли ждал сын Барахира, внук Беора, добираясь сюда? Фаилакано поднялся.       — Ты стал лордом своего народа и Нортаниона (Northaniona), потому что именно ты защищал его. Не знаю, чего это тебе стоило… но это действительно счастье, что тебе удалось дойти сюда через все опасности. — Финдарато подошел к атану и коснулся его плеча. Если бы Берен погиб, как погиб Барахир и его спутники, это было бы виной Финдарато. Прошло десять солнечных лет, а его командиры все еще не были готовы отвоевать назад земли Третьего Дома, которые Берен защищал в одиночку. И говоря откровенно… если бы Тйэлкормо и Куруфинвэ не пришли в город, то войско и сегодня было слишком слабым для длительной открытой войны. И хотя сейчас оно уже усилено и подготовлено фэанариони, освобождать Нортанион, как и другие земли, разумнее будет в союзе, здесь Маитимо прав*(3) — для того и направлено посольство, чтобы выступить всем вместе*(4). Но за то время, пока Наркосторондо бездействовало, а Маитимо не пришел в голову его план, Барахир и многие другие были убиты; народ Беора и его род почти уничтожен, и их, в отличие от земель, не вернуть. А все это случилось потому, что их король не защитил их. Дружина Барахира спасла Финдарато, а после, ценой своей жизни, спасла всех, кого смогла, в Нортанионе. И Финдарато обещал Барахиру помощь в любой нужде. Беоринг никогда не просил помощи, но нуждался в ней и, возможно, ждал ее…       Когда Фаилакано коснулся плеча Берена, атан отдернул руку — потому, что считал, что король эльфов иначе отнесется к нему, когда узнает о цели его прихода. Да и не было в действительности меж ними никакой теплоты. Какие бы лестные слова ни говорил король, встречали «прославленного героя» без почета, чуть ли не тайно, несколько раз пытались отобрать оружие. Атан видел, что ни Финдарато, ни другие эльфы не знали и не хотели знать о том, через что он прошел, но что с того? Он пришел сюда по нужде, и не ему кривить лицо от того, что ему не воздали почести.       — Благодарю тебя, король, за радушный прием, но ты еще не знаешь, за чем я пришел, — снова спокойно ответил Берен, поднимаясь, и, сняв с пальца кольцо, протянул его Фаилакано. — Больше года назад незванным, сам того не заметив, я прошел Завесу Мэлйанны и оказался во владениях Эльвэ Тиндаколло. Там я встретил девушку, которую полюбил и которая полюбила меня, но после я узнал, что это дочь короля. Тиндаколло велел мне принести свадебный выкуп за Лутиэн Тиндомэрэль, а я пришел к тебе просить о помощи.       Финдарато пораженно выслушал атана, а потом нахмурился. Принцесса Лэстанорэ и беоринг полюбили друг друга… это дурная весть. Нолдо не верил, что союз Смертного и Бессмертной может быть счастлив, тем более союз Смертного и такой бессмертной, как Тиндомэрэль; слишком разнятся судьбы двух народов, слишком высока судьба Лордов эльфов. Но с другой стороны… самая возможность встречи Тиндомэрэль и Берена, не только любви меж ними, казалась невозможной. Что если все происходящее было не случайным? Как Тиндомэрэль могла согласиться на такой брак, почему Эльвэ не образумил ее, и что это за обычай со свадебным выкупом? *(5)       Глядя в лицо Финдарато, Берен продолжил.       — Мы с королевной встретили и полюбили друг друга, но Тиндаколло согласился на наш брак только при условии, что я принесу ему Сильмарилль и одной драгоценностью возмещу другую.       И тогда Финдарато все понял. Нет, Эльвэ вовсе не смирился с желанием дочери и не «выкупа» требовал государь Лэстанорэ. Тиндаколло послал Берена совершить невозможное: атан должен был или погибнуть, в бесплодной попытке обрести Камень, или с позором отказаться от Лутиэн. И теперь, понимая всю невозможность своего задания, Берен пришел за помощью к Финдарато и предъявил кольцо — залог обещания Фаилакано дать любую помощь, которая будет в его силах, Барахиру и его роду… Короля обдало холодом. Если он согласится помочь, то против них восстанут вся мощь Ангамандо и вся сила Клятвы Фэанаро, что пока спала; а если откажется, то покроет себя позором.       А Берен продолжал:       — Правду сказать, я думал сначала, что мне придется идти за Сильмариллами в Ангамандо. Но так я и поступлю, если ты не пожелаешь открыть миру, что Сильмарилли во множестве украшают твои пещеры, и дать мне один из них.       Услышав это, Фаилакано опешил и удивленно посмотрел на атана. Но почти сразу нолдо понял, что Берен называет Сильмариллами лампы Фэанаро — светящиеся кристаллы, которые в Наркосторондо во множестве использовали для освещения подгорных помещений. По опыту общения с атани Фаилакано знал, что они нередко додумывают услышанное от эльдар и могут приходить к странным выводам. Финдарато рассмеялся, но тут же вновь стал собранным и мрачным. Эльф накрыл своею рукою руку Берена, протягивающую кольцо, и сжал пальца атана на драгоценности — нолдо отказался принимать назад символ своего обета.       — Я с радостью отдал бы тебе Камень, если бы мне принадлежал хоть один. — Фаилакано действительно был бы рад, если бы мог исполнить обет, отдав только Камень. Не жертвуя жизнью или свободой, чтобы спасти свою честь, исполнив обет. Ведь в военном походе за Сильмариллями на Ангамандо его могут захватить или убить, у Наркосторондо не было сил для штурма крепости Врага. — Но Сильмарилля только три, и все они у Моринготто. А право владеть любым из Сильмариллей есть только у рода Фэанаро.       Берен почувствовал себя глупо и все же спросил:       — Чем же твои светящиеся камни, король Фаилакано, отличаются от Сильмариллей? Я думал, что мне нужно найти камни, сияющие, как звезды, а теперь я вовсе сбит с толку.       Нолдо вздохнул. Лучший из светильников в зале только украшал и освещал его, а не противостоял Искажению, как Камни*(6)…       — В Сильмариллях Фэанаро заключил смешанный свет Тэльпэриона и Лаурэлин, он похож на смешение лунного и солнечного света, — Финдарато подобрал сравнение, которое должно быть понятнее для человека. — Но в свете Камней все становится прекраснее, и он может исцелять Искажение. Кроме того, Сильмарилли на самом деле живые существа. Светильники же, которые ты видел здесь, это тоже изобретение Фэанаро, — среди ламп Наркосторондо не было созданных самим Фэанаро, это были творения его сыновей и учеников. — Но это только вещи, прекрасные и искусно сделанные. Поэтому, увы, теперь ты видишь, что единственный способ исполнить твое обещание это идти за Камнем в Ангамандо. Мы обсудим с тобой, как получить Сильмариль, но прежде расскажи мне о себе, о том, что было после Топей Серех.       Берен слушал, не проронив ни слова и не изменившись в лице. Новость о том, что светящиеся камни Наркосторондо это не Сильмарили ю, была не приятной, но не опустошающей; атан с самого начала не очень-то надеялся — слишком все было просто, чтобы быть правдой.       — Ты расказываешь удивительные вещи, король. Но я слышал много чудесного о пришедших из-за Моря и особенно о Фэанаро. И теперь, — усмехнулся воин, — мне самому стало интересно взять в ладонь Сильмариль, чтобы понять, если получится, как это: камень, наделенной душой. — Беоринг снова посуровел и продолжмл. — Но слушай же мою историю. — барахирион понимал, что Фаилакано надо вначале хоть что-то узнать о том, кому он собирается помогать, а потом уже принимать решение, в чем и как помогать. — В тот день был праздник Середины Зимы, Долгая Ночь*(7), и на Стенах*(8) было меньше воинов, чем обычно, хотя Лорд Маитимо и предупреждал так не поступать. Но твои братья были на стенах, и мы с отцом тоже. И ровно в середину ночи, когда веселье было в самом разгаре, на Севере вдруг раздался рокот, гул и треск, и земля содрогнулась, а стены Ангоронти (Железных Гор) вдруг покрылись жидким пламенем. Меньше часа прошло, как несомые колдовством реки пламени залили Хардалаика (Ард Гален), и передовые отряды были вынуждены бежать пред ними, но… многие оказались отрезаны огнем со всех сторон и не смогли спастись, и им никто не успел бы помочь, Утешением было лишь то, что и смерть их была очень быстрой. На равнине находились и эльфы, и люди, повсюду горели праздничные огни, ко многим людям пришли их семьи. Будь то обычное нападение, все успели бы отступить… — Вспоминая виденное, Берен не заметил, как его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки. — Огонь прокатился по землям перед Хитиломэ и затих, расплескавшись перед Нортанионом: но и на западе и у нас, уперевшись в Стену Осады, огонь дальше пойти не мог. Но там, где затихал огонь, появлялись полчища орков, волков и разных тварей без имени и числа. Враги попытались прорваться в нескольких местах на стену. У них долго ничего не получалось, пока не подошли валараукар. К полудню пала Стена на западе, а через несколько часов и наша Стена была частично разрушена и взята. Что было с Осадой дальше, я не знаю. Дракон и валараукар гнали нас в Нортанион, вокруг снова поднялся огонь: тогда и погибли Лорды Ангарато и Аиканаро, — Берен сделал паузу, чтобы Финдарато мог спросить что-то если он пожелает, а нет, то продолжить дальше.       — Ты был рядом с Аиканаро и Ангарато? — спросил Финдарато, и голос его звучал ровно, пожалуй, слишком ровно.

Примечания.

*(1) Согласно «Анналам Амана», один год по счету Валинорэ равен 9.582 солнечных лет. «Преображенные мифы»: «За один год Валар обитающие в Амане эльдар росли и развивались почти так же, как смертные за один год в Средиземье». «Время в Амане было реальным временем, а не просто способом восприятия. Как, скажем, 100 лет прошло в Средиземье, как в части Арды, так 100 лет прошло и в Амане, который тоже был частью Арды. Однако именно тот факт, что эльфийская скорость «роста» соответствовала исчислению времени Валинорэ, позволил Валар привести эльдар к обитанию в Амане». *(2) «Лэ о Детях Хурина»: «До лунного света и до тех пор, пока не стихнет музыка, Берен с эльфийской девой танцует в лесу в звездном свете ее глаз и поет беспечально». Но глаза вернувшихся нолдор сияли ярче: «Квэнди и эльдар»: «В целом тиндар очень напоминали изгнанников: они были темноволосыми, сильными и высокими, но гибкими. Действительно, их едва ли можно было отличить друг от друга, кроме как по глазам; ибо глаза всех эльфов, живших в Амане, поражали жителей Средиземья своей пронзительной яркостью. По этой причине тиндар часто называли нолдор Лахэнд, мн. Лэхинд «огненноглазые». *(3) По «Лэ о Лэйтиан», 'в то время, когда лай Хуана разносился в лесах, а Моринготто раздражали слухи о Берене (т.е., Берен ещё сражался в Нортанионе), лазутчики повседневно приносили в Ангамандо новости об угрозе войны, исходящей от семи сыновей Фэанаро, а также от Наркосторондо, и вести о том, что Финдэкано собирал свои силы под холмами и деревьями в тени Хитиломэ. Отсюда видно, что фактически Союз Маэдроса был задуман и начал создаваться ещё в 460-464 гг. П.Э., хотя широкую известность получил позже, в 467 г. П.Э., когда начались первые сражения. Упоминание угрозы от Наркосторондо, после угрозы от семи фэанариони, показывает, что Финдарато тоже должен был войти в этот союз. *(4) О судьбе этого посольства подробно рассказано в повести «Птичка-в-клетке» (https://ficbook.net/readfic/8538779). *(5) В законах-и-обычаях-эльдар нет традиций, связанных как-либо с выкупом за невесту — скорее всего, сама такая идея показалась бы эльфам довольно странной. Но, по-видимости, у беорингов таой обычай был, и когда Берен обещал Эльвэ принести Сильмарилль, сам Берен посчитал это «выкупом за невесту», хотя для Эльвэ и других эльфов это, скорее, был «подвиг, подтверждающий, что Берен не хуже эльфийских владык». *(6) «Преображенные мифы»: «Теперь одной из целей Древ (как позже и Сильмариллей) было исцеление ран Мэлькора». Таким образом, исцеление ран, которые Мэлькор нанес миру (исцеление Искажения мира), было одним из предназначений Сильмариллей. *(7) «Серые анналы»: «Битва началась внезапно в ночь зимнего солнцестояния». То есть в Долгую Ночь. *(8) Стенах Осады. Кольцо Осады — это не только войска, но и оборонительные сооружения. «Атрабет Финрод ах Андрет»: «Куда Вы теперь? — спросила она. — На Север, — ответил он. — К мечам, на стены — на осаду. Чтобы в реках Белерианда струились чистые воды, чтобы распускались листья и птицы вили гнезда, — хотя бы еще немного, пока не наступила Ночь». В оригинале стены названы «walls of defence», т.е., оборонительные стены.