Интонация его дыхания

…       В комнатах «общажного муравейника» жизнь кипела даже ночью. Причём жизнь эта пестрила разнообразием: кто-то слушал музыку, кто-то выпивал, кто-то просто очень громко храпел. Те, кто поскромнее, ответственно сидели за учёбой. Тесно, но когда оплата действительно низкая, то можно и потерпеть.       Кихён насильно заставлял себя дышать медленно и плавно, чтобы скорее настроиться на сон. Выходило из рук вон плохо. В их маленькой комнатке, помимо самого Ю, жили ещё двое. Шону занимал односпальную кровать, а Чхоль делил с Кихёном двухъярусную. Поэтому матрац над головой — это всё, что видел сейчас Ю, располагаясь на первом ярусе. В комнате царила тьма, и только сияние тусклого уличного фонаря спасало от полного мрака, но даже так оно освещало лишь стол, который стоял вплотную к окну.       Иногда Ю казалось, что он занимался неблагодарными делами, хотя перевоспитать себя всё равно не мог — какой-то материнский инстинкт вынуждал его оберегать близких. Правда, он сам не заметил, когда же надоедливые соседи по общежитию тоже стали относиться к числу «близких». Кихён всегда держал в голове слишком много бытовых обязанностей: что завтра приготовить, что постирать, как выкроить время для встречи с Хёнвоном, как заставить Чхоля, с которым он постоянно конфликтовал, навести порядок. Тот совершенно не ценил его труды и порой проявлял излишнюю грубость. Кихёну было обидно, но он, конечно, никому об этом не сказал.       С Шону всё складывалось по-другому. Внешность и поведение мужчины совсем не вязались друг с другом: он был высоким и крепким, с хорошими пропорциями тела, но при этом очень тихим и скромным. Иногда он за день не произносил ни слова. Кихёну поначалу было неловко. Ему постоянно казалось, что Шону его презирал настолько, что даже не хотел разговаривать. Но спустя время они хорошо узнали друг друга, и Ю начал ловить себя на мысли, что он стал выполнять роль заботливой женушки Шону. Хотя честно сознавался себе, что ему это даже нравилось, ведь сосед всегда благодарно кивал, когда Кихён готовил для него, а любое поручение выполнял без лишних вопросов. Когда они закупались в магазине, то Шону всегда брал самые тяжёлые сумки. Однажды он даже устроил юноше сюрприз на день рождения, молча подарив плюшевого зайчика. Было неожиданно, но очень приятно, пусть даже такой знак внимания показался немного ванильным и неуместным.       С Чхолем всё было иначе. Кихён уже устал терпеть его издёвки и подколы. Тот был готов раскритиковать абсолютно все действия юноши, мол, «не вкусно, не красиво, глупо, скучно». Причем делал это, когда они оставались наедине. А случалось подобное часто, ведь Шону работал подолгу и возвращался только под вечер.       Кихён, будучи частенько занятым, ложился спать позже всех, и пока была возможность, почитывал небольшой зарубежный роман в книжном переплёте. Громкое сопение Шону его никогда не напрягало, наоборот, даже немного успокаивало. Иногда случалось так, что Ю и вовсе не мог сконцентрироваться на содержании страничек книжки, пока не услышит, как мерно спит мужчина. Но даже здесь Чхоль отличился и однажды высмеял его пристрастие к чтению романтичных историй.       Сегодня подушка казалась особенно твёрдой и неудобной, а одеяло излишне тяжёлым. Кихён, обложенный книгами, вымучено вертелся с одного бока на другой, пытаясь найти подходящую позу. Было даже как-то чересчур обидно, что только у него не получалось быстро погружаться в сон, несмотря на то, как сильно он уставал за насыщенный день. Чем отчаяннее юноша пытался сосредоточиться, тем больше его сознание прояснялось и отказывалось засыпать.       Тихое шуршание, доносившееся со второго яруса кровати, заставило Кихёна открыть глаза и недоумённо прислушаться. После небольшой паузы возня возобновилась. Юноша нахмурился — какого чёрта Чхоль там копошился? А потом раздались характерные хлюпающие звуки. Кихён в изумлении перестал дышать, вслушиваясь и надеясь, что уши его подводят. Но, к сожалению, он не ошибся, и Чхоль действительно бесстыдно дрочил прямо при них.       Ю запаниковал. Сначала он решил ничего не предпринимать и просто притвориться спящим, но этот мерзкий звук над головой становился всё отчётливее. Кихён поёжился от отвращения. Ему действительно стало так противно, что он чуть не подскочил с кровати, чтобы остановить этого придурка. Взяв себя в руки, юноша специально зашевелился, надеясь, что это спугнёт Чхоля. Но тому, похоже, было вообще всё равно на посторонний шум. Кихён с трудом сдерживался, пока последней каплей не стали хриплые противные стоны. В голове будто что-то щёлкнуло, и он злостно выдал: — Ты серьёзно, Чхоль? Места другого не нашёл? — хлюпающий звук на мгновение прекратился, но Кихён, к сожалению, начал ликовать раньше времени, пока не услышал голос с явной издёвкой: — Наслаждайся, гомик, — захохотал тот и продолжил мастурбировать уже в открытую, совершенно не заботясь о том, что в комнате находился ещё и Шону, который сейчас крепко спал. — К чёрту иди, извращенец, — после небольшой паузы угрожающе выплюнул юноша, скидывая с себя одеяло и намереваясь встать. — Кто ещё гомик? За член хватаешься, пока в комнате другие мужики. Иди, говорю, отсюда! Не хочу твои стоны слушать.       И тогда Чхоль будто специально повысил голос, намереваясь выбесить Кихёна ещё сильнее.       Юноша замер, так и не поднявшись с кровати. Вышвырнуть этого идиота из комнаты он всё равно не мог, потому что значительно уступал в комплекции, будучи чуть ли не на две головы ниже. Что же делать? И его мгновенно осенило: — Шону-хён, — громко позвал он, пытаясь разбудить соню. Он точно мог рассчитывать на его помощь. — Шону-хён, проснись.       Но Чхоль неожиданно перебил Кихёна, задавая шокирующий вопрос, который заставил юношу почти наяву согнуться от рвотного рефлекса: — Может в рот возьмешь? Член сосать-то ты наверняка умеешь, я прав? С твоим-то смазливым лицом.       И Кихёну окончательно снесло голову от ярости. Уверенности ему придала и обида, которую он долгое время таил глубоко в себе. Юноша снова лёг на свою кровать, чтобы в следующее мгновение со всей силы пнуть матрац Чхоля, намереваясь скинуть своего обидчика со второго яруса. На удивление у него это получилось, и парня чуть подбросило в воздух. Его ноги оказались за пределом кровати, и он больно ударился пятками об поверхность близстоящего комода, но смог удержаться за ступеньки приставной лестницы. Светильник, который он задел, с громким звуком упал на пол. И Кихён понял, что ему конец, когда Чхоль в ярости бросился к нему и схватил за грудки, с силой дёргая на себя.       Шону поморщился от шума возни. Он, всё ещё не открывая глаза, прислушался, улавливая краем сознания голоса своих соседей. Но истошный и болезненный вопль Кихёна заставил его подорваться с постели. Сердце автоматически волнительно заколотилось, готовясь к худшему. Шону весь напрягся, пытаясь во мраке комнаты понять, что происходит. Когда глаза привыкли, то мужчина ужаснулся увиденному: Чхоль схватил маленького, сжавшегося в комочек Кихёна за воротник футболки. Истерично тряс его так, что юноша даже не мог держать голову, по инерции болтаясь в сильных руках. И, психически нездорово смеясь, парень замахнулся для удара.       Шону действовал на инстинктах, пулей подскакивая на ноги и толкая Чхоля всем телом в плечо. От неожиданности тот кубарем повалился на приставную лестницу и с сильнейшим грохотом впечатался в неё спиной, громко вскрикивая от боли. Кихён, который тоже не ожидал такого, на подкосившихся ногах рухнул на пол, тяжело дыша, но мужчина быстро помог ему подняться, притягивая к себе. — Что ты делаешь, мразь? — неестественно громко спросил Шону своим низким ото сна голосом. Кихёну показалось, что он ещё никогда не видел его таким злым. Да и просто недовольным в целом.       И Шону такие негативные эмоции тоже были в новинку, но одно для себя он понял точно — никто больше не посмеет трогать Кихёна.       Когда Чхоль, кряхтя, поднялся, потирая покалеченные конечности, случилось то, о чём Ю пожалел почти мгновенно, но остановить это уже не смог — Шону, присмотревшись, увидел полуспущенные шорты парня и его эрегированный член. В голове у него пазлом сложилась неверная картина происходящего, когда он понял, что эта мразь делала с Кихёном. Очевидно, приняв это за попытку изнасилования, мужчина тут же бросился на ублюдка с кулаками, громко выговаривая: «Да как ты только посмел, урод».       Кихён пытался угомонить его: кричал, толкал, оттаскивал за руки. Но, в конце концов, просто сдался и начал истошно плакать.       На шум сбежался весь этаж. Кто-то помог разнять дерущихся, растаскав их по разным углам. Кихён в панике бежал за Шону, когда его и Чхоля выводили на улицу, чтобы они проветрились. В общежитие обоих на эту ночь охрана уже не пустила, а кто-то и вовсе грозился вызвать полицию. Ю пытался объяснить ситуацию, но его благополучно проигнорировали. Не желая возвращаться в разгромленную комнату, Кихён просто побрёл за Шону. — Хён! — окликнул он, пытаясь догнать бесцельно бродящего мужчину. — Хён, подожди! Шону послушно остановился и обернулся, ожидая, когда младший с ним поравняется. — Ты, — он окинул всего юношу взглядом, — как? — Я в порядке, — отдышавшись, заверил тот, — спасибо, без тебя бы я точно. — Он успел что-нибудь сделать? — перебил его Шону, хотя на него было не похоже. Да и вообще эта ситуация очень его изменила — Кихён не был глупым, чтобы не заметить эти неожиданные перемены. — Нет, — чуть тише отозвался Ю и опустил голову, рассматривая свою обувь. — Он не успел.       На что Шону просто молчаливо кивнул. И уже это движение показалось Кихёну очень привычным, что позволило ему расслабиться. — Кстати, — спохватился он, — я успел захватить твой телефон и кошелёк, — мужчина благодарно принял свои вещи и улыбнулся, всё ещё не проронив ни слова.— Тебе есть где переночевать? — Да. — Хорошо, а тогда я к другу пойду. — Угу, — снова прозвучал короткий ответ, и Шону развернулся, направляясь в противоположную сторону. — Хён, — не выдержав этой недомолвленности, Кихён окликнул его снова, по-настоящему искренне проговаривая, — спасибо тебе.       Вместо того чтобы сразу пойти к Хёнвону, юноша заглянул в магазин, где купил бутылочку соджу и выпил её в одно горло. Алкоголь подействовал моментально, но легче не становилось. Обидно было больше за Шону, чем за себя. Хотя и эти мысли прогибались под одной единственной потребностью — он очень хотел спать. …       Кихёна уложили в кровать и поскорее укутали в одеяло. Ночь была прохладной, а парень шлялся по улицам в одной тоненькой футболке, поэтому немного озяб во время своей прогулки. Хёнвон, выслушивая историю друга, не прекращал гладить его по макушке. Вонхо, не зная, куда себя деть, вертелся у окна, лишь изредка вставляя свои комментарии.       Ю было хорошо, но кое-что не давало покоя: — Я волнуюсь за Шону. Не знаю, куда он ушёл, — сказал Кихён, принимая в руки вторую чашку горячего чая. Потупив голову, он собрался с мыслями и решил вылить свою душу полностью. — Буду искать квартиру. Не могу больше находиться в общежитии. Я бы к родителям пошёл, но они уже как пару лет переехали в другой город, поэтому..       Хёнвон серьёзным взглядом уставился на Вонхо, ища одобрение на свою затею. Мужчина кивнул, хотя понимал, что решения в данном случае должен был принимать только Че, ведь это его квартира. — Оставайся сегодня здесь и зови Шону. Думаю, как-нибудь поместимся вчетвером, — обратился юноша к другу с улыбкой. Кихён столько сделал для него, поэтому это меньшее, что он мог предложить взамен.       Вонхо успел сделать для себя несколько интересных открытий: во-первых, связь двух друзей всё же была намного прочнее, чем он мог предположить. Во-вторых, он скользнул взглядом по тонкой фигурке Кихёна и заметил, какой ровной была его осанка. Шин никогда раньше не сравнивал его с Хёнвоном, но сейчас неосознанно разглядывал их обоих. И разница действительно была колоссальной: у маленького Ю были соответствующего размера ладошки и ступни, в то время как Хёнвон просто длинный и худой. У последнего особо сильно выпирали кости, которые, казалось, могли вспороть кожу. К тому же эти угловатые тонкие плечи оказались достаточно широкими, хотя на первый взгляд и не заметно. А Кихён будто просто был маленьким, но находился в своём идеальном весе, приправляя это неплохой мускулатурой. (Вонхо до сих пор помнил их первое рукопожатие). Такие необычные, такие разные, но всё же друзья. Мужчина даже умилился, давя улыбку в кулак, чтобы они не подумали чего лишнего.       Может быть, оттого, что под влиянием ночи Вонхо хотелось спать, он не сразу сообразил про наилучший исход событий — его-то квартира сейчас пустовала. — А, — глупо выдал он, вскидывая голову, — вы же можете пойти ко мне на пару дней. — Точно, — закивал Хёнвон, поддакивая ему, — Вонхо поживёт пока со мной, а вы располагайтесь там. — И заодно присмотрите за моим котёнком.       На этом и порешили. Пока Кихён отошёл поговорить по телефону с Шону, Вонхо воспользовался моментом и присел на кровать поближе к Хёнвону. Жестом приманил его к себе и, наклонившись поближе, шёпотом спросил: — Ты этого Шону знаешь? — Че в ответ отрицательно покачал головой и тихо ахнул, когда мужчина случайно мазнул губами по его чувствительному уху. Вонхо улыбнулся и снова мимолётно чмокнул его туда же, издеваясь.       Но Хёнвону сейчас было не до баловства, поэтому он беззлобно отпихнул Шина от себя и стал прислушиваться к разговору Кихёна. Уловил лишь короткие фразы, но когда довольная моська друга показалась в комнате, всем сразу стало ясно, что сделке быть. — Я назвал ему адрес, он уже топает сюда, — с неописуемым облегчением отозвался он. Поступь его ног сразу стала такой лёгкой, когда с души свалился лишний груз. Оказалось, что Шону бессовестно соврал, сказав, что ему было где ночевать. Как же хорошо, когда есть друзья, которые всегда помогут и поддержат.       Найдя свои джинсы в груде другой одежды, Вонхо натянул их. На голову напялил кепку Хёнвона, чтобы хоть как-то скрыть ужасный бардак — после сна волосы напоминали настоящее гнездо. Они решили встретить Шону, чтобы он не затерялся случайно где-то в подъездах. Кихён тоже позаимствовал у юноши кофту потеплее, правда та мешком висела на нём, полностью скрывая его короткие руки.       Уже у самой двери Вонхо обернулся и обронил: — Идёмте? Хёнвон-а, чего стоишь? — заметил он, что парень ещё даже не переоделся.       Вмиг почудилось напряжение со всех сторон, и только когда Шин недоуменно глянул на обоих мальчишек, что так растерянно и обескураженно замерли на месте, до него дошло, какую глупость он только что ляпнул. Хёнвон же не выходит из дома. Не может.       Этот вопрос, как ни странно, застал Че врасплох. Он и в самом деле просто застыл, не зная, как реагировать. Но это безмолвие быстро прервалось благодаря Вонхо, когда он в растерянности выдал: — Прости, я забыл, — он кашлянул, переживая, что сковырнул чужую душевную болячку, — вернее, я не подумал. — Нет, — улыбнулся Хёнвон, вмиг приходя в себя, — всё же нормально.       Для пущей правдоподобности он ещё и посмеялся, чтобы точно показать неважность случившегося. Перехватив взгляд Кихёна, Че подмигнул ему и обронил забавное: — Я, кстати, прослежу, чтобы ты там ничего не учудил, — он пальцем указал на своё окно, а потом сложил руки по типу бинокля. — Я? Учудил? Ты меня ни с кем не перепутал? — наигранно возмутился Кихён и потянулся за прощальными объятьями. Хёнвон охотно подался навстречу распахнутым рукам и всё ещё с издёвкой в голосе обронил: — Только не забывай навязываться ко мне с заботой. Мне нравится, когда ты за мной ухаживаешь. Без тебя мы с Вонхо пропадём, — и он глянул на мужчину, уже обращаясь к нему, — ты умеешь готовить? — Умею, вообще-то, — захохотал тот. Кихён хмыкнул: — Вот, видишь, Хёнвон-а, теперь он будет тебя кормить.       Хотя все в доме точно знали, что Ю теперь будет заваливаться в гости намного чаще, чем раньше.       Дверь захлопнулась, и Хёнвон остался один на один со своими тараканами, которые тут же дали о себе знать. Юноша вернулся к кровати и стянул с неё одеяло, чтобы в следующую секунду завалиться на диван, с которого открывался вид на окна квартиры Шина. Он лежал, обнимая себя за плечи, и рассматривал свои руки. Вонхо много раз делал ему комплименты, что у него мягкая и гладкая кожа. Хёнвон поражался этому, потому что отлично видел её шероховатости и чешуйки. Было только два предположения: либо мужчина над ним подшучивал, либо Че в его глазах — излишне идеален.       Юноша как-то особенно обречённо выдохнул и перевернулся на бок, лицом утыкаясь в спинку дивана. Старые пружины скрипнули под его тяжестью. Ему не нравилась эта тишина, что повисла в комнате. Будто он снова вернулся в те времена, когда рядом никого не было, а изнутри душу выедали отвратительные черви под названием «одиночество».       Хёнвон никому не озвучил настоящую причину того, почему так сильно растерялся, когда Вонхо позвал его вместе встречать Шону. Голос мужчины казался таким убедительным и естественным, что Че чуть действительно не начал собираться на улицу. А в голове отчётливо забилась мысль: «Ой, и чего это я стою? Меня же ждут».       Так странно.. Хёнвон ещё никогда так не забывался. Как же всё-таки сильно на него влиял Вонхо. От колоссальной ошибки спас только Кихён, который своим не менее растерянным видом вернул его в жестокую реальность. В реальность, где была астма, где были аллергии, вечная слабость и бессилие.       «Скорее бы он пришёл», — проскулил Хёнвон, пугаясь своей зависимости.       Ночь была особенно тёмной. Обычный человек наверняка боялся бы идти по совершенно незнакомой местности. Будучи окружённым многочисленными девятиэтажками, небольшой парк тоже не внушал доверия. Скудные лысые деревья только портили картину, пропуская тусклый свет фонаря сквозь корявые ветви. Шону брёл, полагаясь лишь на интуицию, но страха действительно не испытывал, потому что душу грела мысль — Кихён его ждал.       Можно ли теперь было надеяться на то, что юноше он небезразличен? Скрывалось ли за этим что-то большее? Или Ю просто проявил знак благодарности за своё спасение, позвав его жить в квартире вместе? Шону скривил губы, отмахиваясь от назойливых догадок, которые уже на протяжении года мучили его. «Благодарность или.. Он наконец-то чувствует ко мне что-то?»       Ночная прогулка с мрачными силуэтами кособоких деревьев подошла к концу. Уже совсем скоро он добрался до назначенного места. Его встретили двое: Кихён и парень, который представился Вонхо. — Здравствуй, — протянул он свою крепкую большую руку. Шону с удовольствием пожал её в ответ, приветственно кивая головой. — Вы поживёте пока в моей квартире. — Спасибо, — искренне поблагодарил он, присматриваясь к добродушной улыбке Шина.       Была у Сона какая-то неподтверждённая способность чувствовать или даже считывать человека. От Вонхо изначально исходила аура некого спокойствия и серьёзности намерений. По одним только глазам можно было сказать, что он хороший и прилежный во всём. Это помогло Шону расслабиться и полностью довериться незнакомцу.       Шин соврет, если скажет, что сосед Кихёна не произвёл на него впечатления. Наоборот, очень удивили его комплекция и низкий голос. Новый приятель выглядел действительно мужественно, и легкая щетина на волевом подбородке отлично подтверждала это. Узнав от Ю, что тот достаточно молчаливый и скромный, Вонхо решил взять всё в свои руки, и пока они направлялись в квартиру, спросил: — С котами ладишь? — тот посмотрел заинтересованным взглядом и кивнул. — У меня есть питомец, приглядишь за ним? — Угу.       Вонхо улыбнулся, находя его сдержанный характер привлекательным. Кихён в это время семенил где-то недалеко впереди них. Его ноги забавно торчали из-под подола длинной кофты, что добавляло образу миловидности. Шону, не отрываясь, смотрел на его узкую спину. — А между вами что-то есть? — проследив за его опечаленным взглядом, спросил Вонхо. — Я не совсем уверен.       Шин протяжно промычал. Его определённо заинтересовал такой ответ. Откуда столько неуверенности? Тогда какие же отношения их связывали?