Интонация его дыхания

      Чужая квартира оказалась маленькой, но очень уютной. Кихён ответственно выслушал инструкции Вонхо: где лежало чистое постельное бельё, полотенца; где можно развесить постиранные вещи; как и чем кормить котёнка. Хозяин квартиры, взяв с собой всё необходимое, напоследок приласкал своего питомца, прежде чем покинуть дом. Ю успел его окликнуть у самого порога: — Вонхо-хён, а как зовут кота? — тот развернулся на зов и окинул Кихёна взглядом, замечая своего найдёныша, который уже привык к рукам незнакомцев и сейчас безвольно болтался в объятьях юноши. — У него нет имени. — Вот как, — понимающе протянул он и снова уставился на Шина, вкрадчиво проговаривая, — огромное тебе спасибо. Вонхо молчаливо улыбнулся ему на прощание и вышел из квартиры. — Что за безответственный взрослый. Да, котёнок? — Кихён приласкал его мягкую шёрстку, на что тот мгновенно замурчал, вытягиваясь навстречу поглаживаниям. — Имени не дал, кормит какими-то сухарями. Ничего, малыш, со мной тебе будет хорошо.       Шону показался из комнаты, кивком головы приглашая зайти. Юноша послушался и, всё ещё не выпуская пушистый комочек из рук, направился вслед за мужчиной. И был приятно удивлён, увидев уже перестеленную кровать. Видимо, тот занялся этим, пока Кихён разговаривал с Вонхо. Он мгновенно почувствовал себя хорошо, и почти все переживания тут же испарились. Веря, что неприятности его больше не застанут, Ю с благодарностью посмотрел на Шону и сказал: — Будем ложиться сейчас?       Мужчина снова коротко кивнул, но в голове у него был шквал мыслей: постель в доме всего одна, согласится ли юноша лечь с ним? Но судя по тому, как тот уверенно заполз на кровать, вклинивая свои маленькие ножки под одеяло, спать они всё-таки будут вместе. И Шону, наверное, ещё никогда так не волновался по пустякам. Зная природную брезгливость Кихёна, он тихонько спросил: — Мне сходить в душ? — Ю, который сейчас поглаживал котёнка возле себя, озадаченно вскинул голову и изогнул бровь: — Ну, если хочешь.. Но уже третий час ночи. Не поздно? Ложись так, — хотя он прекрасно понял, почему Шону так замялся.       Кровать прогнулась под тяжестью ещё одного тела, и Кихён отчётливо ощутил, как начал скатываться ближе к мужчине из-за слегка придавленного матраца. Забавно. Шону ещё несколько раз покрутился, пока не нашёл удобную для себя позу. Последний раз прокряхтел и затих, готовясь провалиться в сон. — Хён, мне кажется, что всё это плохо кончится, — словно невзначай прошептал младший, но тут же пожалел о своём пустозвонии. — Ты о чём? — полусонный, но вполне серьёзный Шону открыл глаза. — Я.. — он сам растерялся, потому что изначально не собирался вываливать на него своих тараканов. Но раз уж начал. — Помнишь, я рассказывал тебе про моего друга Хёнвона? Он неожиданно начал встречаться с Вонхо, и мне немного страшно, что у них ничего не получится. — Почему? — чуть смягчил свой тон Шону, поняв, что юноше просто нужно кому-то выговориться. Он только рад, поэтому слушал внимательно. — Не может быть всё так идеально, — вдумчиво уставившись в потолок, ответил тот. — Эта чёртова жизнь обязательно что-нибудь подпортит. Мне кажется, скоро случится то, что значительно изменит их отношения. — Но они же любят друг друга? — таким же полушёпотом отозвался Шону и тоже перевернулся на спину, беря котёнка в широкие ладони и укладывая на свою грудь. — Вонхо показался мне хорошим. — Да, — согласился Кихён, чувствуя какое-то странное тепло в сердце от того, что его действительно выслушивали. Хоть кто-то слушал. Хоть кто-то слышал. — Да, Вонхо приятный и даже уступчивый. Но, как думаешь, — юноша повернулся к нему лицом, выдыхая и серьёзно проговаривая, — сколько он сможет ещё терпеть? Обычному человеку сложно привыкать к такому. Я боюсь, что он сорвётся и бросит Хёнвона. Не хочу, чтобы мой друг снова страдал от такого отношения к себе. — Кихён-а, — Шону тоже уставился в его глаза, — я не знаю этих двоих, но почему же у них должно быть всё плохо? — Да потому что так всегда и происходит. Они приживутся, ваниль и романтика закончатся. Разве может у них быть будущее..       «Неужели ты сам когда-то обжёгся, Кихён-а? Любовь — это чувство, которое имеет огромную силу, и я так хочу показать тебе её», — подумал он и мысленно схватился за сердце, что протяжно и болезненно заныло, ведь он права не имел говорить подобные громкие слова. — Надеюсь, что они справятся, — вместо этого выдал он и, снова перехватив котёнка, вернул его Кихёну под бок. Случайно коснулся тонкого предплечья и скорее одёрнул руку, чтобы не показаться излишне настырным. — Сладких снов. До его ушей донеслось тихое «и тебе». — Ночник, — через некоторое время пробубнил юноша уже с закрытыми глазами. Шону так же молчаливо вслепую нащупал выключатель.       Свет погас. Было очень непривычно засыпать в незнакомом для себя месте. Чужая атмосфера, чужой запах. Кихён даже под дулом пистолета никому бы не признался, что испытал настоящее облегчение, когда Шону всё же не пошёл в душ и лёг рядом. Потому что аромат его тела — единственное, что мгновенно успокаивало. — Я рад, что ты со мной, — находясь на границе сновидений, тихо произнёс он, но мужчина уже не слышал, шумно посапывая в подушку.       После насыщенной событиями ночи Хёнвон на удивление чувствовал себя вполне бодро и энергично. Он самостоятельно решил приготовить для Вонхо завтрак, пока тот не убежал на работу. Собственная кухня казалась чужой. Юноша обшаривал выдвижные ящички, чтобы отыскать хотя бы лопатку, потому что поджаренные овощи на сковороде уже начинали пригорать. Кихён, который хозяйствовал здесь чаще, чем он сам, разложил всю кухонную утварь по своему удобству и вкусу. Растерявшись, когда из его овощного произведения повалил чёрный дым, Хёнвон схватил нож и прямо им размешал то, что осталось от их будущего завтрака, царапая лезвием дно сковороды. Благо рисоварка, в отличие от него, работала исправно, поэтому вкусный рис им всё же был обеспечен.       Вонхо, шлёпая босыми ногами по дому, остановился в дверном проёме, наблюдая, как его парень корчил морду и соскрёбывал свой сгоревший кулинарный шедевр. Не теряя ни секунды, Шин подкрался к нему сзади и уткнулся подбородком в острое хёнвоново плечо. — Хочешь отравить меня? — ухмыльнулся он и прижался к юноше плотнее, чтобы перехватить у него лопатку и помочь в его нелёгком деле. Че довольно улыбался, несмотря на то, что его способности к готовке только что бессовестно высмеяли. — Будем есть рис, — заверил он, отдавая сковороду и позволяя Вонхо отпихнуть себя в сторону. — Я из дома захватил рамён. Тебе можно? — не отвлекаясь от своего занятия, спросил мужчина. — Не-а, — задорно отозвался тот, гремя посудой.       Хёнвон ещё никогда не встречал утро с таким шквалом положительных эмоций, поэтому максимально наслаждался моментом. Что-то весело болтал без умолку и с удовольствием выслушивал рассказ о том, что сегодня приснилось мужчине.       Когда овощи, которые Вонхо приготовил заново, оказались на столе, а в тарелках остывал свежесваренный рис, Шин развернулся к юноше, ловя его в объятья возле раковины. — Я ещё зубы не чистил, — несдержанно улыбнулся тот. — Я тоже, — в их обыденном и невинном разговоре витала неописуемая нежность, которую можно было чуть ли не наяву потрогать, прикоснуться, почувствовать. — Тогда в щёку, — с сияющим лицом отозвался Хёнвон, первым подставляясь под чужие мягкие губы.       Завтракали почему-то молча. Че всё никак не переставал удивляться тому, как же много ел Вонхо, но это только добавляло ему своеобразного очарования. Что касается здоровья, то Хёнвон чувствовал себя превосходно, поэтому вечером они планировали погулять, ведь прогноз погоды наконец-то сообщал о дожде. Шин распрощался с ним и ушёл на работу. Теперь юноше оставалось только ждать.       Хоть было и не раннее утро, но землю окутал туман, а солнце скрылось за тяжёлыми облаками. Верхушки кривых деревьев парка пропадали в омуте этого густого серого месива. Казалось, протяни руку, и она также увязнет в нём. Вокруг стояла мёртвая тишина, перебиваемая лишь гулом далёких машин. Обыденное позднее утро превратилось для Вонхо в маленькое путешествие с его чуть прохладным воздухом и ощутимой сыростью. Извечный парк, который ему всегда приходилось пересекать до автобусной остановки, сейчас полностью отличался от себя прежнего. «Хочу показать его Хёнвону», — думал он.       Шин, сам того не ведая, словно забрёл в чужой для себя мир, где нет палящего летнего солнца. Было в этом что-то пугающе волнительное, поэтому мужчина замедлил шаг, с интересом оглядываясь по сторонам. Задорно хмыкнув, обшарил карман, выуживая из его недр мобильный телефон. Сделал несколько снимков пейзажа, чтобы увековечить его не только в памяти. Когда пришёл на работу в клуб кендо, отправил фотографии загадочного и необычного явления природы Хёнвону и отложил телефон, начиная подготовку к занятиям.       Он поставил перед своими воспитанниками довольно высокую планку и, в отличие от других тренеров, действительно прилагал много усилий, чтобы дети выучили основы этого боевого искусства: силу духа, честь воина, уважение к сопернику. И он бы никому не сознался, что в университете выбрал направление японского фехтования лишь по-приколу за компанию с друзьями. Правда, он единственный, кто действительно проникся этим видом спорта.       За пару лет у него были вполне результативные показатели: ребятишки, которым нравилось то, чем они занимались, получали неплохие места на соревнованиях. Так как малышам всё же нужна была не слишком большая нагрузка, то Вонхо занимался с детьми младшего школьного возраста, а подросшие подопечные переходили в старшую группу к другому тренеру, где нагрузка значительно увеличивалась. В прошлом году у него была действительно сильная группа. Но с появлением безобразника Сандона весь боевой дух периодически шёл насмарку.       Вонхо терпеть не мог те моменты, когда он объяснял детям основы медитации, которые подразумевала основная образовательная программа, а этот хулиган продолжал горланить на весь зал. Было сложно его утихомирить, но всё же ребёнок имел талант к фехтованию и значительно отличался упорством, поэтому все проказы вскоре сходили ему с рук. Да и на носу были важные соревнования, к которым вся группа готовилась несколько месяцев, так что отвлекаться не хотелось.       Натянув кендоги и подготовив бамбуковые мечи, Вонхо в ожидании сел на маты. Забытый им телефон протрещал новым сообщением. Хёнвон написал ему: «Красиво. Хочу сходить с тобой туда». На вопрос о самочувствии Че отправил какой-то идиотский смайлик с подписью «живой». — Как же я умудрился такую радость подцепить? — ухмыльнулся мужчина и отправил голосовое, но сначала удостоверился, что вокруг точно никого нет: «Сегодня, после прогулки, я хочу сделать с тобой кое-что очень плохое». «Я в предвкушении», — кряхтя от смеха, тоже ответил он голосовым сообщением, а где-то на фоне раздавался истеричный хохот Кихёна. — «Извини, он всё услышал». …       Чжухон сегодня так и не пришёл, его братишки тоже не было. Зато Сандон отличился, ключом от квартиры расковыряв страховочный мат. Вонхо сдерживался, как мог, чтобы не наказать малолетнего мародёра. Но пришлось всё-таки припоздниться на некоторое время, чтобы зашить дыру. Вечерняя работа в тренажёрном зале текла своим руслом, но Шин периодически поглядывал на часы в надежде, что время от этого будет идти быстрее. Когда ушёл последний клиент, Вонхо отправился в освежающий душ прямо здесь, потому что сильно пропотел за целый день.       На улице действительно шёл долгожданный дождь. Когда передвигаешься в темноте, всегда кажется, будто скользишь намного быстрее, чем на самом деле. К тому же он мчался, словно окрылённый, поэтому добрался почти мгновенно. И вот причина такого возвышенного чувства уже поджидала его у подъезда.       Вонхо замер на месте, зачёсывая мокрые волосы назад, глядел на Хёнвона, на его лучезарную, вопреки погоде, улыбку. Он чувствовал, что сегодня сможет вдоволь налюбоваться им, тихо поражаясь красоте скул и огромных глаз.       Юноша, делая уверенные шаги, подошёл к нему вплотную и, не спрашивая разрешения, аккуратно поцеловал, губами собирая капли дождя с его мокрых, чуть прохладных губ. — Куда пойдём? — тихим шёпотом, похожим на лёгкий ветерок, спросил Вонхо, перехватывая длинные озябшие пальцы. — Куда и собирались — в парк.       В их разговоре не было ничего, кроме каких-то детских глупостей. От заразительного смеха Хёнвона невозможно было скрыться. Как будто всё, что их окружало, сейчас полностью затмилось озорством юноши. Они медленно шли вдоль темной аллеи. Здесь было абсолютно тихо, как в лесу, и пахло свежей мокрой травой. Вонхо ничего не нужно, кроме того, чтобы взглядом пожирать Че. Всё было в новинку, ведь это их первое свидание.       Шин мысленно посмеялся, понимая, что в их отношениях действительно всё развивалось слишком нестандартно. Всё это немного сбивало с толку. Он не был уверен сейчас в своих действиях, но видя неописуемое счастье в больших глазах напротив, просто отдался в руки судьбе. В руки Хёнвона.       У юноши голова кружилась от дурмана, и творилось что-то странное с сердцем. Таких всепоглощающих чувств он, наверное, ещё никогда не испытывал.       Дождь усиливался, плавно наращивая свою мощь и становясь ливнем, капли которого ощутимо больно колотили по макушке двух сумасшедших, что гуляли по аллее в такое время. Укрывшись под большим деревом, они стояли вплотную друг к другу и просто молчаливо улыбались, обмениваясь сердцами. Толстовка Хёнвона, что не была застёгнута до конца, открывала взору Вонхо привлекательные ключицы. В них собрались капли воды. Зачесав мокрые волосы сначала себе, затем юноше, Шин взял его лицо в свои ладони, кончиками пальцев оглаживая замёрзшие уши. Хёнвон щурился от влаги на потяжелевших ресницах. — Мы заболеем, — наконец нарушил тишину Че, накрывая руки мужчины своими. — Возможно, — ответил тот, приоткрытыми губами проводя по чужим губам, но не целуя. Дал возможность любимому сделать первый шаг. Хёнвон медлить не стал, не смог бы.       Дождь всё так же колотил по сырой земле, ручьи бежали по асфальту, скрываясь в потоках канализации. Скамейки аллеи сильно потемнели, и нет никого, кто бы осмелился сидеть на них. Потяжелевшие сиреневые цветы сильнее припали к земле. Создавалось ощущение маленького, крошечного мира. Но для двоих, что целовались под большим деревом, этот мир стал бесконечной вселенной. Здесь, в глухой аллее, им не нужны больше откровенные разговоры. Одними только прикосновениями всё было сказано — полная ясность. Особенные слова тоже потеряли свою значимость.       Хёнвон гадал, как ему могло так повезти? Он был рад той стабильности, которую имел. Но сейчас ему хотелось чего-то нового. Он был счастлив, что ещё мог дышать. Но сейчас никак не мог надышаться. Он благодарен, что остались продукты, которые он мог есть. Но до них уже совсем нет дела. Он улыбался тому, что до девятого этажа не поднималась дорожная пыль. Но о ней он совсем позабыл. Он рад, что ему позволяют жить, и он любит эту жизнь всем сердцем. Он смеялся, думая о том, что для полной коллекции ему не хватало только аллергии на собственные слёзы. Но слёз в его жизни больше нет.       Горячие руки, что медленно оглаживали его поясницу, согревали всё тело. Хёнвон прижимался к родной широкой груди, но не чувствовал какого-то отчаяния. Не было и страха, что его оттолкнут, ведь Вонхо никогда бы так не сделал. — Идём домой? — тяжело выдыхая юноше в шею, прошептал Шин. — Угу.