don't leave

В твоей голове абиссаль. Но мне не хватает воздуха.

Аль Квотион

– Черт возьми, я ничего не понимаю! – шипит Акутагава, ложась на прохладный асфальт. – У тебя какая-то идиотская способность, впрочем, как и ты сам! – Спасибочки, – угрюмо выдает Ацуши, потирая лоб. Они уже несколько часов пытаются добиться превращения в тигра, но все тщетно. Для этого они специально отошли на безопасную местность, дабы не тревожить жителей. Хотя Акутагава не хотел никуда идти и яро отпирался, он, как-никак, должен был слушать работников агентства, так что сейчас он зря тратил свое время, пытаясь слепить хоть что-то из Накаджимы. Рюноске еще раз повторяет серию бестолковых атак, которые ни к чему не приводят. Ацуши продолжает бездарно уклоняться от ударов, используя только одну руку, в то время как Рюноске все это начинает поднадоедать. Больше всего он не любит топтаться на одном месте, как часто делал это в мафии, когда был младше. Хотя ему часто и самому приходилось терпеть поражение, но наблюдать за безрезультативными стараниями Ацуши ему совершенно не по душе. – Давай тогда немного отдохнем, заодно и подумаешь, как тебе лучше использовать свою способность, – с наигранной усталостью говорит Акутагава. Накаджима на это только обиженно хмурится. – Тебе сложно, что ли, потренироваться со мной еще немного? – недовольным голосом произносит Ацуши, потирая свой бок. Рюноске зыркает на Накаджиму, ему порядком надоело уже играться с этими детьми. Он чувствует, как ком поднимается к горлу и начинает кашлять, в то время как Ацуши выжидающе смотрит на него. Взгляд тигра немного смягчается, но все равно давит на нервы. – Я не понимаю, что с тобой не так. Разве ты не можешь попытаться вызвать свою способность, при этом контролируя ее? – Я не знал о существовании этой способности, считай, до восемнадцати лет. В лучшем случае, все, на что я сейчас способен, это обратить одну из моих конечностей. Рюноске понимает. Рюноске помнит. Все эти продолжительные тренировки с Дазаем до седьмого пота. Все издевательства, которые он перетерпел. Все те ранения, от которых все еще хочется содрать свою кожу. Всю боль, захороненную глубоко внутри. – Что-то не так, Рюноске? – едва слышно шепчет Ацуши, видя изменения в настроении парня, и под резким взглядом тушуется. Акутагава будто чувствует где-то неподалеку свою точку кипения. – Какого черта ты меня называешь Рюноске? Я тебе вообще кто? И не надо мне твоего гребаного сочувствия, – он поднимается с земли, отряхивая свой плащ и штаны. – Я просто спросил, что случилось, – тихо настаивает Ацуши, не желая так просто закрывать эту тему. Что-то внутри медленно лопается. – Тебе интересно, что случилось? Правда? – язвительно произносит Акутагава, прежде чем посмотреть Накаджиме прямо в глаза. – Да заебало меня это все! Ты, Дазай, мафия… Все вы! Вот ты, Тигр, значит, только появился, и сразу же все привилегии, да? Меня в мафии ни во что не ставят. Что жив, что мертв. А тебя холят и лелеют. Заебали, – немного тише продолжает Рюноске, сжимая губы. – А сейчас я еще и должен нянчиться с тобой. Блять. Акутагава выглядит так, будто его разбили. Он опускает свою голову и медленно выдыхает воздух, пытаясь успокоиться. Что-то внутри Накаджимы замирает, и он подползает к нему, не в силах сказать что-либо – все слова кажутся чересчур неискренними, лишними, ненужными. Ненастоящие. Они оба просто искусственные, они оба были всего лишь игрушками в руках других людей. – Что? Хочешь еще поиздеваться, зная, что я не могу ничего сделать из-за соглашения? – усмехается Рюноске, и затем задыхается, почувствовав легкое прикосновение к своим губам. И это… странно. Это похоже на легкое дуновение ветра, стирающее весь яростный пыл. Из-за своей истерики Рюноске совершенно не заметил, когда Ацуши успел подойти ближе настолько, чтобы они могли соприкоснуться и… поцеловаться? Это больше похоже на неуклюжий мазок его губ, но почему-то это место горит так, будто к нему приставили раскаленное железо. Впервые не зная, как реагировать на подобное, Акутагава просто смотрит на лицо другого парня. У него внутри – пустыня, которую только что обдало воздухом. И почему-то этого очень и очень мало. Ацуши тоже в неверии отодвигается, так же быстро, как и оказался рядом. Он проводит рукой по своим губам – еще секунду назад он касался ими Рюноске. Еще секунду назад он хотел забрать его боль. Еще секунду назад все было совершенно иначе. Но сейчас они просто сидят на расстоянии нескольких сантиметров и удивленно рассматривают друг друга, будто видят впервые. Ацуши больно, хотя это дарует ему освобождение. Чего и требовалось доказать – Рюноске к нему ничего не чувствовал. Он еще раз заглядывает в глаза парня, пытаясь увидеть там хоть крапинку чувств, но тот выглядит так, будто из него высосали всю душу. Будто внутри сейчас просто ничего нет. Будто он не смог забрать даже одну сотую его боли. Накаджима обхватывает голову руками, оседая на землю. Ему так сильно хочется убежать, подальше от серых глаз, подальше от черных волос, подальше от Расемона, подальше от издевок и подколов. Он знает, что Акутагава силен, но также знает, каким слабым является он сам. – Забудь, – твердо говорит Накаджима, – забудь… я просто… Он чувствует мягко-судорожное прикосновение к своей руке. Гром грохочет где-то посреди небес, но это ничто по сравнению с теми ощущениями, когда Рюноске сжимает его руку и притягивает ближе к себе. – Просто молчи, дурак, – тихо говорит он, и это, наверно, первый раз, когда Ацуши слушается, когда ему совершенно не обидно. Поцелуй получается чуть-чуть горьким и соленым. В нем слишком много отчаяния, боли, а еще больше – страха. Ацуши хочет сказать: не уходи, я же без тебя не смогу, ты мне нужен… И он не находит ответа. Акутагава юрко проскальзывает языком в его рот, и получается очень мокро, жарко и совершенно не так, как это должно быть на улице, в месте, где в любой момент их могут обнаружить. Несмотря на то, что в голове Ацуши уже срабатывает сирена, он не может остановиться. Что-то внутри говорит ему, что если он сейчас отпустит, то больше никогда не сможет вернуть. Он сильнее сжимает руку парня, боясь потерять. Боясь того, что рано или поздно это закончится. Холодная бледная рука касается его волос. Начинается дождь. Мелкие капли без остановки падают на их лица. Акутагава чуть-чуть отстраняется, но лишь для того, чтобы обнять Ацуши, плотнее прижимая его к себе. Сердце парня стучит, как во время самой ожесточенной битвы, и холодные капли дождя создают яркий контраст с до невозможности разгоряченной кожей. – Не уходи… Рюноске ничего не говорит, лишь едва слышно бормочет что-то, касаясь губами его шеи. глупый… На одну секунду внутри Ацуши Накаджимы все разрывается, когда он не слышит ответа, а затем снова склеиваться воедино, когда Рюноске мягко целует его волосы. Любить кого-то – это страшно…

***

Они возвращаются домой довольно поздно, как только дождь стихает. Рюноске ничего больше не говорит, только идет рядом и пинает камушки. Ацуши так хочет спросить что-то, но почему-то так трудно отыскать нужные слова. Все хорошо? Мы будем вместе? Я тебе нравлюсь? Но Накаджима молчит. Ставя себя на место Акутагавы, он понимает, что наверняка ему надо обдумать все это, потому что нельзя за один миг изменить свое отношение к человеку, каким бы близким или далеким он ни был. Поэтому-то Ацуши и не хочется вываливать это все на него, пусть и внутри невыносимо больно от молчания и незнания того, чего ждать дальше. – Так вы выяснили, что с тем делом? Почему та женщина нас преследовала? – бормочет Ацуши, сам не понимая, зачем он говорит это. Если честно, ему сейчас совсем не до работы, но надо чем-то развеять эту дурную атмосферу. – Она связана с делом о краже? Акутагава, не ожидавший вопроса, мигает, но все же не молчит. На мгновение озадаченность и удрученность исчезают с его лица. Ацуши выдыхает. – Да, оказалось, что она и тот чиновник были заодно. Они специально все это проделали, чтобы выйти на вас. Они члены Гильдии, – отвечает Рюноске, то и дело пытаясь увернуться от взгляда Ацуши. посмотри на меня пожалуйста Небо почему-то такое темное, что хочется тихо лечь у скамейки и больше не раскрывать глаз. Но Ацуши, к сожалению, это сделать не сможет, да и, во всяком случае, его душа сейчас гораздо темнее, чем небо после дождя. посмотри на меня пожалуйста прошу Акутагава делает глубокий вдох и прикрывает свое лицо руками, будто ему физически больно. Физически больно быть рядом с кем-то, физически больно чувствовать что-то, кроме злости, физически больно быть слабым. Ацуши понимает его. Ацуши понимает его боль. Ацуши понимает, потому что ему тоже до невозможности больно. посмотри на меня не отворачивайся пожалуйста прошу Накаджима медленно и неосознанно берет ладошку Акутагавы. Она холодная, впрочем, как всегда. Рюноске наконец поднимает взгляд и вопросительно смотрит на Ацуши, и следующие слова будто удушают: – Все будет хорошо, Рюноске. Не волнуйся, – привычная улыбка, привычный оптимизм Ацуши, привычное сладкое вранье. Акутагава смачно ухмыляется. – Ты так думаешь? – немного раздраженно говорит он, но Ацуши не злится. Он все понимает. Рюноске выдергивает свою руку и идет вперед. Накаджиме кажется, что он впервые так сильно пытается сдержать слезы, когда смотрит на угольные волосы и темный плащ. посмотри на меня не отворачивайся не уходи пожалуйста прошу