With you infinity

Когда-то зеленый Дино с упаковок «Растишки» улыбался во все тридцать два, пока маленький Чимин не закрашивал ему улыбку гелиевой ручкой, выбивая динозавру тем самым все зубы, и был от этого жутко счастливым. За двадцать лет поменялось одно — вместо Дино у Чимина довольный сытый Тэхен, а «Растишку» прогрессивный мир бесконечной эксплуатации и денежных гонок заменил на чудо-йогурт. Шоколадный. Точнее, он был шоколадным, до того как Тэхен его выпил. Чимин улыбается ему в лицо, рассчитывая навскидку силу удара. — Как жаль, что у нас в квартире нет лопаты, — в голове играет что-то тривиальное, вроде мешапа похоронного марша с волшебной дудочкой от Дино. — В смысле? — Тэхен отвлекается от телефона, глядя на соседа по комнате. Его бурная игра в «кэнди краш» пару раз издает непереносимые звуки лопающихся конфет, и Чимин представляет, что это аккомпанемент к его вывернутым костям. Тэхен чешет указательным пальцем переносицу и щурит глаза. Его локоть орудует в опасной близости от открытого и подпитого чудо-йогурта. Чимин тяжело вздыхает. — Было бы прикольно тебя ей уебать. Тэхен издает что-то, похожее на визг зарезанной свиньи и клоуна, которому сказали, что он не смешной, и за этим смехом его локоть сначала входит в радиус поражения, а потом поражает упаковку недопитого чудо-йогурта. Чимин просто смотрит на то, как его йогурт, выпитый Тэхеном и Тэхеном разлитый, валится на пол и оставляет после себя шоколадную лужу. Голубая пластиковая трубочка, словно труба в канализации, достигает пика своей эволюции. Тэхен ржет сильнее. — Авария, скорую сюда. Врача, врача, позовите врача. Когда мама учила Чимина жить, она сказала не пихать пальчики в розетку, потому что оно тебя убьет, но забыла упомянуть, что в жопе у Тэхена эти Чиминовы пальчики оказаться тоже не должны — и Чимин в свои двадцать два, полный уверенности, что это делать можно, двигается в сторону Тэхена с явным намерением превратить корейского принца в чучело в краеведческий музей Тэгу. Но Тэхен — упорство и прущая из всех дыр наглость — дрыгается из кресла с грацией бухой шлюхи на спидах и актерским мастерством, достойным улицы красных фонарей. «Не шлюхи, — мысленно поправляет себя вежливый Чимин, — а эскортницы». Он отсчитывает от одного до десяти и обратно, чтобы не катапультировать Тэхена из своей жизни через окно. Опасный смертельный номер, не повторять в домашних условиях. Раз, два, три; восемь, девять, десять, кто не спрятался, Чимин выходит на охоту. — Знаешь, кто ты, Ким Тэхен, — вопрошающе говорит Тэхен, смотря на разлитые остатки йогурта. — Бытовой олигофрен. Как в детских классиках на двух ногах Чимин обходит мины из лужи своего чуда, чтобы тыкнуть в нос Тэхена телефоном, где вместо контакта «соседе сосет» теперь, после сказочного перфоманса, красуется лукавое «олигофрен 47». И уйти в свою комнату, истерично протопав, но не хлопнув дверью — не положено. Месть случается сразу же, как заказанная посылка с таобао приходит на адрес их квартиры. Дино с растишки перестал улыбаться у Чимина в два года, в двадцать два у Чимина перестанет улыбаться Ким Тэхен. Чимин отбрасывает телефон от себя, разглядывая, как Тэхен с довольной миной идет к холодильнику за очередным е г о чудо-йогуртом, но вместо этого получает посылку с таобао в лицо, при открытой дверце маленькая компактная сигнализация орет итс бритни бич. Тэхен орет громче и хватается за сердце. И Чимин улыбается, падая от смеха.