komorebi;

– Что? – тупо переспрашивает Какаши в четвертый раз, моргая часто-часто, будто раскрасневшееся лицо Рин ему мерещится. Она морщится, и повторить всё это еще раз уже кажется невыносимым: – Ну, Обито... Он, – она закусывает губу. – Потёк, – заканчивает за нее Асума и хохочет так заразительно и громко, что люди на них начинают оборачиваться. – Нет, ну ты представляешь? Он, наверное, убьётся, когда придёт в себя. Бедняга. Какаши снова моргает. В голове эта информация не хочет укладываться от слова "совсем". – По..тёк? – слово-то какое, ужасное, дурацкое, даже произносить неловко, будто что-то постыдное и табуированное. Асума вздыхает: – Ну знаешь, это такой период у омеги, когда он очень хочет почувствовать чей-нибудь крепкий член в своей задн... Куренай пинком отправляет его в полёт по главной улице – Какаши вернулся с миссии только вчера ночью, сразу же завалившись спать, а на утро обнаружил, что его холодильник пуст, поэтому пришлось выбираться из своей берлоги в поисках хоть какой-то еды – и вот около ближайшего магазина его и окружили друзья, начав вразнобой тараторить про Учиху. – Так что ты с ним теперь поосторожнее, – предупреждает она, сверкнув своими кровавыми-красными глазами, – а то он точно убьётся, если ты скажешь что-нибудь тупое и обидное. Ты же знаешь Обито. Они оставляют его наедине со своими мыслями, и Какаши остается стоять посреди улицы совсем один – и стоит он так часа два точно, не двинувшись с места ни на шаг. Его не было в Конохе от силы дня четыре – какого черта всё успело перевернуться с ног на голову? Он наспех закидывает первые попавшиеся продукты в пакет, оплачивает всё и несется домой – надо проведать Минато и Кушину. – Ага, – будничным тоном отвечает Кушина, расчесывая копну своих шикарных волос уже битых двадцать минут, – потёк. Какаши морщится – слово режет по нервам, и он весь напрягается. – Рин была рядом с ним, когда это началось, – начинает Минато, помешивая наваристый суп, – она говорила, что... Какаши не дослушивает – не хочет, не может. Захлопывает за собой дверь с такой силой, что выводит Кушину из себя – и она вслед кричит ему много страшных вещей, обещая оторвать ему уши за такие выкрутасы. Какаши проигрывает у себя в голове слова Куренай уже в тысячный раз за день – течка Обито закончилась еще неделю назад, но тот отказывался покидать стены родного дома и показываться на людях, и вот сегодня Рин всё-таки сумела вытащила его на тренировку – с горем пополам. Какаши, в общем-то, не звали. И, если честно, ему вообще запретили появляться рядом с Обито как минимум месяц, чтобы он успокоился немного, но. Какаши не мог не прийти. Рин держит Обито за руку и улыбается так ярко, что слепит – на щеках у Обито трогательный румянец, и он лопочет что-то глупое – в своём обычном стиле. Они оба меняются в лице, когда замечают его – на лице Рин так и написано: "ты что, сдурел?", а Обито весь ощетинивается, выпускает все свои колючки и иголки, смотрит волком и грубо спрашивает: – А ты чего тут забыл? Какаши смотрит на него пристально – изучая, будто под микроскопом – в Учихе не поменялось абсолютно ничего: такой же нескладный, угловатый, неуклюжий, с резкими чертами лица – даже запах совсем не омежий: древесная кора, тлеющие угли, дым – всё так же забивается в нос и вызывает желание откашляться. Обито заезжает ему в челюсть с такой силой, что Какаши первые несколько секунд даже двинуться не в силах – встает на ноги только на одних голых инстинктах и рефлексах. "Ты теперь с ним поосторожнее", – отдается эхом в голове. Какаши бьёт его, не жалея и не поддаваясь, и со стороны правда кажется, что они готовы убить друг друга. Все их драки такие. Минато вздыхает в пятый раз за несколько минут – уши у Какаши горят просто ужасно, и у Обито, кстати, тоже. Рин подлечивает их немного – сначала Учиху, конечно же, хотя тот и огрызается, пытаясь вырваться и пойти домой – если бы они были на миссии, то Рин первым делом лечила бы Какаши. Альфа сильнее, выносливее и может принести больше пользы – так заведено. Какаши разваливается на мягкой траве и дышит полной грудью – у него сломано пара ребер, и больно просто до одури, но он всё равно вдыхает на пределе своих возможностей, несмотря на это. И пытается не выдыхать, задерживая воздух в себе как можно больше, будто стараясь впитать его в себя полностью, до последней капли. – Ты же знаешь, что Обито..., – начинает Кушина, и Какаши краем глаза замечает, как Учиха напрягается из-за её слов. – Знаю, – перебивает Какаши. – И что с того? Он в порядке. Кушина хмурится. – Ты же в порядке? – он поворачивает голову в сторону Учихи и вперивается в него острым взглядом. – В полном, – цедит Обито сквозь зубы. И вдруг улыбается – широко и лучисто, как раньше. Уголки губ Какаши чуть-чуть дергаются вверх, но под маской не видно.