komorebi;

Обито свыкается потихоньку – да и выбора, в принципе, не остается. Он начинает снова тренироваться, разговаривать с друзьями, шутить свои глупые шутки и улыбаться – подавляет свой запах и ходит на миссии. Орёт на старика третьего, когда тот подсовывает ему какую-нибудь легкотню и с зубами выдирает задания посложнее и поопаснее. Возвращается с миссий целёхоньким и довольным. Всё так же обожает Рин и краснеет, стоит ей посмотреть на него. С Какаши он не общается – они не общались и до этого, так что и здесь всё стабильно. Но всё же довольно часто они оказываются рядом – всё же круг общения у них один и тот же. Асума как с цепи сорвавшийся подтрунивает на омежьей сущностью Обито, Куренай затыкает ему рот и извиняется, Гай приободряет его всеми силами, Изумо и Котецу шутливо зовут его на свидание втроем. Обито краснеет от злости и рявкает на них не хуже бешеной собаки, чем вызывает приступы нового хохота. – Мы же любя, – оправдывается Асума и запускает пятёрню в растрепанную учиховскую шевелюру. Обито скрещивает руки на груди и дуется, но позволяет трепать свои волосы. Какаши смотрит на руку Асумы и почему-то очень хочет ее оторвать. Сарутоби замечает его потяжелевший взгляд и перестаёт лезть к Обито, и улыбается Какаши неловко, словно извиняясь. Какаши хмурится. У него гон начнется со дня на день, и по-хорошему надо было еще вчера предупредить третьего и Минато да запереться в квартире, но черт его дёрнул согласиться сегодня на встречу. Он мог не идти, конечно – и без него бы все хорошо посидели, ведь Какаши не душа компании, да и почти всегда молчит и строит из себя каменное изваяние, но. Какаши старается не смотреть на Обито. Пару дней назад Учиха накинулся на него – такой злой и обиженный, вмазал в челюсть и прошипел: – Хватит на меня так откровенно пялиться. Какаши ведь даже и не замечал этого – глаза будто сами искали Учиху в толпе, и он неосознанно наблюдал за ним: как тренируется до поздней ночи и тащится домой едва ли не спящим, как спорит с Фугаку-саном, отчаянно жестикулируя и доказывая что-то; как отшивает каких-то альф, одним только взглядом заставляя их бежать, поджав хвосты; как безнадежно пытается позвать Рин на свидание. Однажды Какаши поплелся за ним на миссию – Обито тогда отправили одного на разведку. Некого было с ним отправить – деревня совсем опустела из-за этой войны. Он тогда сам возвращался с очередной одиночной миссии – он должен был успеть добраться до Конохи до наступления утра, написать отчет, помыться и поесть, а потом снова двинуться в путь – уже в другую сторону. Все его планы порушил запах Обито – лес будто весь провонял им насквозь. Какаши тогда не на шутку разозлился – неужели Учиха настолько идиот, что пошёл на задание просто так, даже таблетки не приняв? А потом накрыло сомнениями и тревогой: а вдруг что-то случилось? Усталость как рукой сняло, и он вместе с Паккуном двинулись по следу Обито – все разумные мысли в голове улетучились мгновенно, и ему просто было жизненно необходимо знать, что с этим дурацким Учихой всё будет в порядке. – Я под подавителями, урод, – вскипел Обито, как только Какаши коршуном налетел на него с возмущениями. С куная на землю капала тягучая кровь, и Какаши понимал, что на месте бойни – как-то неправильно выяснять отношения, но раздражение буквально затопило его. – Да всё в радиусе нескольких миль провоняло тобой, ублюдок, – шипит Какаши и толкает его в грудь, заставляя отступить и прижаться спиной к дереву. – Ты хоть понимаешь, что несешь? Меня бы тогда давно уже нашли и убили, – Обито вскидывает голову вверх и заливается краской от негодования. Удивительно, даже ночью его румянец выглядит таким ярким. Какаши сжимает челюсти до боли и сглатывает – рот стремительно наполняется слюной. Обито слишком близко, и голова уже идет кругом – всё перед глазами плывет, словно аромат Обито – это отдельный вид гендзюцу. Который, видимо, работает только на него. – Возвращаемся, – с трудом выдавливает из себя Какаши и цепляется холодными пальцами за запястье Обито. – Живо! "Да иди ты нахрен со своими приказами", – шепотом ворчит Обито, но вырваться не пытается – так, сопротивляется для вида, всё же позволяя Какаши вести его обратно. Что на него было абсолютно не похоже. Сердце снова болезненно сжалось, и Какаши резко повернулся – аж шея хрустнула. – Ты ранен? – прозвучало как-то слишком обеспокоенно. – Нет, – ответил Обито и выдержал хмурый взгляд Какаши. Обычно он отводил глаза в сторону, если хотел что-то скрыть. Какаши выдохнул – всё напряжение как рукой сняло. – Тебе бы домой, – заботливо говорит Рин, вырывая Какаши из мыслей. Какаши смаргивает воспоминания и оглядывается вокруг: почти все уже ушли, остались только они втроем – как в старые добрые. Обито бережно касается локтя Рин и говорит, что проводит её до дома – он звучит так мягко и нежно, как никогда ни с кем другим. Рин с улыбкой кивает. Какаши успевает влететь домой прежде, чем его накрывает – зверь внутри него яростно скребется о рёбра, пытаясь разломать свою клетку, воет протяжно и рычит утробно. Таблетки не помогут – снимут напряжение на пару часов, конечно, но этого мало. Три дня кажутся тремя бесконечностями, связавшимися в единую нить и скрутившимися в клубок, который не распутать.