только руку протяни

      Прекрасное место — дом. После долгого рабочего дня нет ничего чудеснее, чем прийти в старую-добрую квартиру и, поужинав, залпом просмотреть фильм, который так давно хотел. Но в этот вечер Арс, оказавшись среди родных стен, почувствовал себя даже хуже, чем в офисе в разгар переговоров. Попов резко бросил ключи на полку в прихожей и, стянув надоевшие туфли, прошёл вглубь квартиры. Не хватало только недоумённо оглянуться вокруг себя с немым возгласом: «Какого хрена не так?». Было тихо. Было тихо так, как бывало всегда с той оговоркой, что всегда Арс жил один. А женские ботинки и куртка в прихожей недвусмысленно так намекали, что у него теперь есть сожитель. Ксения нашлась в спальне с ноутбуком на коленях и убийственным взглядом, устремлённым на монитор. Арсений замер в дверной проёме, уперев руки в косяки, и постарался как можно приветливей улыбнуться: — Привет. Ржевская поглядела на него исподлобья и снова вернула всё внимание ноутбуку. Арсения мутило, как на корабле в самый разгар шторма, и, чем дольше длилось молчание, тем хуже он себя чувствовал. Как будто всё нутро Попова готовилось к буре, которую упрямо держала в себе Ксюша. — Как прошёл день, солнце? — Я не хочу сейчас разговаривать. — А я хочу. Арс читал где-то, что есть такие люди, именуемые «энергетическими вампирами» или как-то так. Так вот, Ржевская, кажется, была как раз одной из них, потому что как ещё можно было объяснить тот факт, что неплохое настроение Попова резко упало до критической отметки при виде хмурой девушки? Где вот наука, когда она так необходима? Где Воля, который с умным видом объяснит любую херню? — А я — нет, — не сдавалась Ксения, всё же подняв глаза с экрана на Арсения. — Ты ела? — Да какая разница? — Так, — Арс хотел бы объяснить приступ раздражения, заставивший его захлопнуть ноутбук прямо перед носом шокированной Ксюши, но… не мог. Всё, происходившее в тот самый момент, не поддавалось никакому здравому смыслу — какое Попову вообще было дело до этой девчонки? Его просто поставили перед фактом: поживёт-де пока с тобой дочка моя, Попов, извини за неудобства. А уж как у неё день прошёл, ела или не ела она — не его, Арса, проблемы. Но, блять, он ощущал острую необходимость говорить и настаивать, хлопать крышками ноутбуков и грозно смотреть в возмущённую зелень глаз. — Мой руки и топай на кухню. — Я не… — Молча, — отчеканил Арсений и проследил за тем, как Ксюша, поджав губы, громко протопала в ванную. Попову нужно, чтобы девчонка перестала быть такой мрачной и обиженной на весь мир. Попову это нужно, чтобы развеять напряжённую атмосферу в его собственном доме! Не хватало ещё ощущать себя заложником в любимой квартире, служащей оплотом спокойствия и тепла. Ему казалось, что причина в этом. Что она должна быть только в этом. Арс быстро разогрел нетронутое мясо, которое предназначалось кое-кому на обед, и, когда он уже раскладывал ужин по тарелкам, за кухонный стол присела недовольная Ксюша. Попов не мог сдержать улыбки при виде по-детски надутых губ и даже немного смягчился, установив еду перед носом девушки. — Приятного аппетита. — Спасибо, — буркнула Ржевская, мысленно умоляя желудок урчать потише. Как же было бы унизительно, если Арсений понял бы, что вернулся как раз вовремя и спас Ксюшу от голодной смерти. Она даже для приличия лениво поковыряла вилкой в мясе, но, заметив грозный взгляд Арса, послушно накинулась принялась за ужин. Попов краем глаза следил, как тарелка Ксю пустеет, и только огромным усилием воли сдержал самодовольный хмык, когда всё было съедено, а Ржевская как-то печально установила локти на стол. — Будешь ещё? — Нет. Арс молча установил грязную посуду в раковину и включил воду, но его неожиданно остановила девичья ладонь и короткий взгляд из-под ресниц. — Я сама. Вы бы переоделись хотя бы. Попов уже было открыл рот, чтобы поговорить насчёт этого ужасного «выканья» в свою сторону, но Ксюша вывернула кран на всю мощность и сосредоточенно принялась за мытье посуды. Переодеваясь в спальне, Арс отчётливо слышал, как тихо прикрылась дверь холодильника, и всё-таки хмыкнул. Велико было желание застать «преступницу» за поеданием первой попавшейся шоколадки, но какой-то несвойственный Попову такт удержал его в комнате ещё на целых три минуты. — Куда собралась? Арсений беспардонно перехватил спешащую в спальню девушку и, не убирая ладонь с её талии, подвёл к дивану. — У меня домашка, Арсений Сергеевич, вы не могли бы… — Во-первых, садись, — Попов с сожалением отпустил Ксюшу, чтобы та настороженно присела на краешек, не спуская с него своего гипнотического взора. — Во-вторых, хватит ко мне на «вы» обращаться, я ещё чертовски молод для постоянного «Арсений Сергеевич». Хотя для ролевых игр — очень даже возбуждающе, Ксения Владимировна, — не удержавшись, Арс подмигнул вспыхнувшей студентке. — А в-третьих, у тебя настроение такое отвратительное было, только потому что на учёбе запара? — Даже если и так, то ва… тебе какое дело? — Ксень, детский сад. — Не называй меня так. — Хорошо, солнце, как скажешь. Ржевская возмущённо пискнула, на что Арсений улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которая магическим образом действовала на Ксюшу — вместо того, чтобы быстренько свалить в комнату, она поудобней расселась на диване и чуть склонила голову на бок. — Если тебе так хочется знать, — вздёрнула нос девушка, — то мой день прошёл просто отвратительно: вначале ты со своими советами, потом лабы защитить не смогла, потом Антон меня выбесил и, как вишенка на торте, — вызов к замдекана за мат в стенах универа! Да я просто «блять» сказала, а мне все мозги промыли фразами типа «ну ты же девочка», «как некультурно», «от тебя мы такого не ожидали»! Арсений устроился рядом, скрестив руки на груди, и ответил: — Постарайся в следующий раз материться чуть тише, — Ксюша фыркнула. — Я это говорю не потому, что активно борюсь за чистоту языка, а потому, что это избавит тебя от раздражающих нотаций. — Совет дня просто. — А ты попробуй ему последовать. Ксения подогнула под себя ноги и залипла на чёрную ткань своих домашних штанов, сосредоточившись на ощущениях. Было… хорошо. Спокойно. Даже несданные лабораторные не казались больше таким уж кошмаром — и сидящий рядом Арсений, буквально заставивший её выговориться и слушающий так внимательно, тут был совершенно не причём. — Какой фильм хочешь посмотреть? Он удивлял её всё больше. Ксюше в такую бескорыстную доброту верить не то что бы не хотелось — она боялась в это верить. Даже собственные родители выказывали какую-то жалкую пародию на заботу к Ржевской, их волнение вечно казалось искусственным. Арсений же делал это легко, как будто бы каждый месяц вынужден был уживаться с очередной идиоткой со скачущим настроением. Мастер своего дела. Просто актёр. Для него Ксюша — дочь бизнес-партнёра, не больше. Не может быть больше. — «Ночные игры». — Минуя первое свидание? — Арс! — Ржевская ощутимо пихнула смеющегося мужчину в плечо, еле сдерживая собственную улыбку. Не могла же она вот так быстро сдаться и признать, что подколы Попова — больше веселят, чем бесят. Как подколы Шаста. Только в животе как-то странно щекочет, когда Арсений выдаёт новую шутку, а с Антоном — просто язык чешется. — Фильм так называется. Недавно вышел. — Звучит как порно. — А много ты порно видел? — Побольше твоего, солнце. Она заулыбалась. Арс залип. Как дурак вцепился глазами в изгиб губ, в чуть неровные зубы, в родинку на шее, которая открылась перед его взором, когда Ксюша откинула голову назад в порыве беззвучного смеха. — Может, я и сама в нём снимаюсь. Шарю. — То-то лицо такое знакомое… Ржевская играючи накинулась на мужчину с кулаками, которые тот без усилий перехватил и прижал к своей груди. Ксюша понятия не имела, что там, под хлопковой тканью футболки, горели две чёрные буквы. Которые Арс предпочитал игнорировать бо́льшую часть жизни. Которые Арс считал своим вторым сердцем — сейчас вот буквы пульсировали ему в такт, а боли не было. Только тугой узел, скручивающийся всё сильнее с малейшим перемещением секундной стрелки. — Я хорошо играла? — Лучше всех, — хрипло так, сквозь зубы. Арсений, найдя в себе силы отстраниться, нервно поправил чёлку и коротко хмыкнул: — Папе не скажу. Его удивило то, как Ксюша равнодушно пожала плечами. Скрестила руки на груди в знак того, что эту тему она обсуждать не хочет и не будет. Упрямая. Совсем не во вкусе Арса. Ему бы под боком тех, кто трепещет от одного взгляда аквамариновых глаз, улыбки свысока и небрежного комплимента. Серёжа говорил, что Попов просто ленивый граф, а вот Арсений знал — ему было жалко сил на тех, от которых сердце и не ёкало, и не замирало, и дыхание не сбивалось, да и жить-то без этих приходящих-уходящих было точно так же пресно, как и с ними. — М, комедия, — одобрительно промычал Арсений, нажимая на «play» и откладывая пульт. — Я уж думал, мелодраму захочешь посмотреть. — Мечтать не вредно. — А мне лично нравятся мелодрамы, — пожал плечами мужчина и покосился на расслабленно развалившуюся на диване Ксюшу. — В них есть особенный шарм. И тепло. Ржевская чуть склонила голову, чтобы лучше видеть Арсения, и приподняла уголки губ в знак одобрения. Только сейчас, лежа на мягком диване, она в полной мере осознала, как устала. От учёбы, стресса, отвратительной погоды. Не хватало только замурчать, чтобы Арс, восседающий рядом, покрутил пальцем у виска. И так возится с ней, на разговор пытается вывести, а она… ну, как обычно. Довольно забавно, что из всего фильма Ксюша запомнила только начало и… титры, потому что именно на них Арсений завозился и предпринял попытку поднять её на руки. — Что ты… я сама! — сонно буркнула Ржевская и в доказательство своих слов чересчур резко вскочила с нагретого места. Поцеловав все косяки, Ксю всё-таки добралась до спальни и забралась под одеяло, широко зевнув. Арсений, проводив шатающуюся фигуру девушки, молча разобрал диван и устроился на подушках. Вот уже электронный циферблат обнулился, а Попову никак не удавалось заснуть. Вместо баранов ему впору было считать количество бессвязных мыслей, кружащихся в его черепной коробке. Но самая главная была очевидна и горела ярким неоном: «Какого чёрта с ним происходило?». Никогда не замечал за собой излишней потребности в заботе к кому-либо, даже к собственной сестре, которая по всем законам жанра — только раздражала всё время. Сейчас-то, когда они находятся в разных городах, Арс может без стыда признаться кому угодно — он скучает по вездесущей Веронике. По Веронике, которая на это продолжала закатывать глаза и обещать приехать «лишь бы ты перестал ныть, Сенька». Арсения бесило, когда его называли Сеней. Ещё со школьной скамьи. Все девчонки зачем-то противно тянули пресловутую «е», пытаясь подлизаться и завоевать сердце красивого парня, который ещё и не курил за гаражами на большой перемене. Мысли разбегались. Кажется, он думал о Ксюше, прежде чем перекинуться на ностальгические воспоминания о сестре и школьных годах. Арс кинул жалобный взгляд на часы. 0:02 Отвернувшись к спинке дивана, Попов громко засопел, словно это могло заглушить бесчисленные размышления. 0:20 Арсений раздражённо перевернулся на другой бок и, сжав зубы, приказал себе не думать. Не думать о буквах. Не думать о Ксюше, наверняка досматривающей уже десятый сон в его постели. Не думать. Арс, соберись! 1:03 Лунный свет скользнул по сгорбленной спине, на которой явственно проступили позвонки, и замер на скомканном одеяле на краю дивана. Попов бесшумно прошествовал в ванную и через голову стянул мешающую футболку, болезненно красными глазами посмотрев на инициалы, въевшиеся в бледную кожу. «К.Р.» — Чего Ржевский заходил? — Серёжа, как всегда, без стука, но так вовремя — Арсу не терпелось выразить негодование. — Попросил, чтобы дочка его у меня пожила пару недель. — У, друг, поздравляю, — протянул Матвиенко. — Твой новый сосед — Ксения Ржевская!