только руку протяни

      Арс лениво перекинул руку через стройное тело, по-собственнически придвигая спящую ближе к себе. Лучи восходящего солнца плавно огладили оголённые девичьи ноги, пробежались по руке Попова и упали на его прикрытые веки, заставив недовольно поморщиться и глубже зарыться носом в каштановые волосы. Любимые локоны как всегда непередаваемо пахли персиком, как в самом настоящем саду в разгар его цветения… — Арс, пожалуйста, выключи будильник, — негромко попросила Ксюша, не открывая глаз, а Попов, услышав звук её голоса, ещё с минуту непонимающе пялился на девушку в своей постели. Почему у него не возникало ощущение неправильности? Где оно? Он же… — Арс! Выключи чёртов будильник! Арсения буквально вытолкнуло из сна, и первые десять секунд после пробуждения будильник продолжал надрываться, пока мужчина окончательно не сориентировался в пространстве и не тыкнул пальцем в экран. Устало, будто бы и не выспавшись, Попов провёл ладонями по лицу и оглянулся вокруг себя. Из комнаты Ржевской доносилось только шумное дыхание, которое заставило Арса поддаться любопытству и тихонько заглянуть к ней, предварительно отстучав короткий такт костяшками об дверь. Он так и замер у косяка, разглядывая уже проснувшуюся девушку. Ксюша стояла, упершись ладонями и пятками в мягкий ворс ковра, в довольно пикантной позе, но, заслышав появление Арсения, медленно дошла ладонями до ног и выпрямилась. — Доброе утро, — выдохнул Попов, стараясь откровенно не пялиться на короткие шортики Ксюши. Не верилось, что он испытывал трепет при виде девушки, как будто бы ему снова семнадцать. Его ночной самоанализ ни к чему толковому не привёл — только не выспался и чувствовал себя, как выжатый лимон. А вот Ржевская была непривычно бодра. — Доброе, — кивнула она и чуть улыбнулась. — Кто-то плохо спал. — С чего ты взяла? — Во-первых, ты топаешь как слон, — Ксюша подняла руки через голову и снова выдохнула. Кажется, она занималась утренней йогой, и Арс не то что бы был удивлён… впрочем, они жили вместе всего лишь второй день — и в первый Ксю просто была с похмелья. — А во-вторых, наконец, выглядишь, как реальный человек. — Реальный? — Арсений не сдержал смешка и засунул руки в карманы пижамных штанов. Глядя на Ржевскую, он снова и снова прокручивал в голове свой сон, понимая, что там, в царстве Морфея, был счастлив, как никогда. Без причин. Просто потому, что у него было всё, заключающееся в спящей рядом девушке. — Ну да, — пожала плечами она с прикрытыми глазами. — А то ходишь, как диснеевский принц, имей совесть. Арсений не смог сдержать широкой улыбки. Но, что бы там ни твердила природа «меченного», он не собирался поддаваться играм собственного организма, пока не убедится во всём путём сознательных рассуждений. Девушек с инициалами «К.Р.» — уйма, и было бы глупо на двадцать восьмом году жизни вдруг бросаться с цветами к едва знакомой студентке с признаниями в любви. К тому же, нет никаких признаков, будто Ксюша такая же. Будто так же, как и он, носила на теле чьи-то инициалы и разрывалась на части от противоречивых чувств к собственной родственной. Сейчас на Ржевской была только укороченная хлопковая футболка и шорты, которые позволяли Арсению жадно осматривать её тело, желая разглядеть хотя бы намёк на чёрные буквы, но тщетно. Кожа Ксюши была усыпана милыми веснушками, которые Попов определённо хотел бы пересчитать, но, чёрт возьми, Ржевская — дочь его главного партнёра по бизнесу! И ни разу Владимир не упоминал о соулмейтах, а ведь, если бы его дочь была «меченной», информация обязательно бы просочилась в близкие круги, а то и в СМИ. — Хватит так… смотреть, — недовольно выдохнула Ксюша, распахнув зелёные глаза, и Попов готов поклясться, что, столкнувшись с ним взглядом, она покраснела. — Давно у тебя была девушка? — А ты предлагаешь? — Я не люблю песок в постели. — Какая смешная шутка, Ржевская, — саркастично хохотнул Арсений и отлип от дверного косяка. — Мне двадцать восемь, и, поверь мне, в секс-марафоне ты бы сдалась первая. — Тебе двадцать восемь? — Ксюша специально проигнорировала последнюю фразу, стараясь отогнать возникшие перед глазами картинки того, как Попов раскладывает её на всех поверхностях этой огромной квартиры. — А шутишь, как прожжённый «мужчина средних лет». — Сказала девушка, только что пошутившая про песок. Солнце, сколько раз тебя оставляли на второй год? Ржевская нетерпеливо запустила в довольного Арсения подушку с кресла, которую тот без труда перехватил и опустил взор на дорожные сумки, всё ещё одиноко ютившиеся в углу. — Ты можешь повесить свои вещи в шкаф, — Попов откинул подушку на место и подошёл к шкафу, дёргая дверь в сторону. — Тут куча места. — Ничего себе, — присвистнула Ксюша, становясь рядом. — Вот это у тебя шмоток. — Не «шмоток», а одежды, — поправил Арс. — А ты на что тратишь папины деньги? Он понял, что сказал не то ещё до того, как Ржевская подняла на него тяжёлый взор исподлобья. Арсений почувствовал то же, что чувствовал лет пять назад, когда Серёжа пусть и в шутку, но спросил: «Куда папка разрешил потратить первый лимон?». Арсений ведь тогда чуть не оттаскал Матвиенко за его идиотский хвостик за такой вопрос, а сейчас точно также унизил Ксюшу. Блеск, Арс, пять баллов. — Бедным отдаю, — буркнула девушка и, развернувшись, прошествовала в ванную. Попов вымученно простонал сквозь зубы, едва Ксю скрылась, схватившись ладонью в районе сердца. И, правда, выглядел он в этот момент едва ли на двадцать восемь — на все шестьдесят. Физическое ухудшение состояния вслед за плохим настроением Ксюши — уже не шутка. Совпадение? Возможно. Может, он просто отравился два дня назад в том ресторане, который так советовал Серёга, и теперь вынужден переживать накатывающие последствия. Поставив кофе в турке на плиту, Арс набрал номер, который желал искать в контактах меньше всего. — Ну, привет, друг мой, — послышалось на том конце провода. — Не разбудил? — В отличие от некоторых, не могу позволить себе дрыхнуть до девяти. Ближе к делу, Арс, у меня тут хвостатые на очереди. — Кто? — Должники, Попов, сессия близко, — страшным голосом пояснил Паша и замолк в ожидании разъяснений товарища. — Слушай, по телефону долго рассказывать, — выдал Арсений. — Я могу заехать к тебе в универ? — Попробуй, у меня как раз окно, — Добровольский отхлебнул кофе и махнул рукой мявшемуся на пороге студенту. — Только учти, будешь молчать — я тебя выпну. У меня тут немых рыб — пруд пруди. — Ты как всегда мил, — съязвил он в ответ. — Если бы не хотел говорить, не позвонил бы, Паш. Жди. — Ты меня напугал, признаюсь. До встречи. Арсений отложил телефон и только тогда заметил, что Ксюша уже пришла на кухню и увлечённо исследовала недра холодильника. Демонстративно не замечая мужчину, она вытащила яйца, отыскала в шкафчиках сковородку и поставила её на огонь. — Я отвезу тебя в универ. — Нет, спасибо, у меня хватит папиных денег, чтобы доехать аж в лимузине. — Ксень, — Арс аккуратно коснулся напряжённого локтя девушки, вынудив её отвлечься от яичницы и посмотреть в его сторону, — прости. Я просто неудачно пошутил. — Проехали. И это её «проехали» было хуже, чем мрачные взоры и ругательства в его сторону. Ксюша снова закрывалась от него, а Арсу этого допустить никак нельзя было. Не сейчас. Пока он не разобрался, что с ним происходит рядом с Ржевской. — Я не знал, что ты так отреагируешь. — А как я должна была отреагировать? — вспыхнула студентка. — Глупо рассмеяться и поведать тебе, как у меня сумка еле застегнулась от долбанных Гуччи и Прада? Ксюша оставила яйца в покое и тяжко упёрлась ладонями в кухонный стол, опустив голову так, чтобы волосы скрыли её пылающее лицо. Интересный факт: у неё был только один настоящий друг — Антон. Потому что только с ним Ксюше удалось как-то обойти этот вопрос «папиной богатенькой дочки». Потому что Шастуну неожиданно, но было откровенно срать на её родственников. Потому что Ксю была своя в доску, и имела только единственную границу — разговоры о семье. Всё. В остальном — она была на голову повёрнутая, как не раз выражался Антон. С Арсом хотелось бы так же. Правда, хотелось. Ксюше вообще бы хотелось, чтобы они с Арсением познакомились в каком-нибудь клубе и, возможно, попытались поиграть в любовников, но вместо этого Попов — коллега отца, которому поручили за ней присматривать. Смешно звучало даже в голове, а уж произносить это вслух — как провалиться сквозь землю. Ксю плохо спала не потому, что Арсений топал или луна в окно светила. Ксю металась по смятым простыням от жара во всём теле, которое словно было и не её вовсе — в четыре утра отпустило, а в восемь она уже вскочила на зарядку. Царство Морфея вдруг перестало спасать от суровой реальности, и это пугало. Ржевская молча разложила яичницу по тарелкам, чем приятно удивила Арсения, который никак не мог подобрать правильных слов, а Ксю уже и забыла, какой задала вопрос. Все её мысли были заняты даже не предстоящими парами, а жуткой реакцией организма на расставание с Сашей. Забавно было, что, будь она нормальной, то всё ещё рыдала бы по бывшему, заедала бы стресс мороженым и, затаив дыхание, перечитывала старые переписки с ним. Но Ксюше было никак. Отношения с Сашей были, полтора года никуда не вычеркнешь, не разорвёшь, не выкинешь — только вот они обесцветились, слились с другой массой воспоминаний, и Ржевская ощущала отвратительную пустоту… … когда рядом не было Арсения никого. Грея озябшие ладони между коленок в машине Попова, Ксю уже хотела первая ляпнуть какую-то ерунду, но мужчина её опередил. — Как так получилось, что ты осталась без жилья? Прости, если лезу не в своё… — С парнем рассталась, — перебила его Ржевская. Лучше обговорить эту тему сейчас, без подготовки, как пластырь резко сорвать, чем оттягивать момент малоприятных откровений. — Он мне изменил. — Оу, — только и смог вымолвить Арс. — Как ты? — Нормально. Жаль только потраченные полтора года. Изначально стоило понимать, что он не мой человек. Арсений едва заметно вздрогнул, но Ксюша смотрела строго вперёд, думая, что не встретить в двадцать своего соулмейта — это ведь нормально. Она читала, что некоторые встречались и в тридцать, и в сорок, и даже в шестьдесят. Только вот… Ржевской столько ждать сродни вечным мукам — это же сколько ошибок она успеет совершить прежде, чем встретит того самого. Непроизвольно пальцы взметнулись к уху, огладив кожу за ушной раковиной. Надо же было умудриться так влипнуть… — А как звали молодого человека? Ксюша изумлённо выгнула бровь. — Ты серьёзно? Зачем тебе? — Ну, твой отец просил узнать… — Мой отец знает, как звали моего бывшего, — фыркнула Ржевская. — Пиздец ты ужасно врёшь. — Ты можешь просто ответить на вопрос? — Саша, его звали Саша, доволен? Арсений кивнул чему-то своему и припарковался возле здания университета. Ксюша повернулась к мужчине, чтобы попрощаться, но увидела лишь, как тот выходит из авто и обходит его, открывая дверь с её стороны. — Эм, спасибо? — глупо пискнула Ксюша и нервно поправила лямку рюкзака на плече. — Но не стоило из-за этого вылезать из своей дорогущей тачки и месить остатки снега своими модными кроссами. — Спасибо за комплимент, солнце, — как ни в чём не бывало заулыбался Попов. — Но мне тоже нужно в универ, так что давай быстрей передвигай ножками, на улице дубак. — Конечно, ты бы ещё в одной футболке выперся, модник херов, — буркнула Ржевская, разглядывая тонкую ткань белой рубашки мужчины, выглядывающую из-за расстёгнутого бомпера. — Ты бы помолчала, куртка еле жопу прикрывает, — не остался в долгу Арс, на что Ксю прикусила язык и, скрестив руки на груди, чтобы согреться, осмотрела двор университета. После первой пары возле лавочки быстро курили студенты, и среди них почему-то не было видно Шастуна, который любил подымить, пока подруга не начала читать ему нотации. Ржевская не то что бы была ярым поборником здоровья, Антону курить было даже к лицу, как бы странно это ни звучало, но, серьёзно, у неё не так много друзей, чтобы они скуривали пачку сигарет за раз. Все студентки жадно провожали Арсения взглядом, не находя сил даже покоситься на плетущуюся рядом Ксению. — И как ещё никто не кинулся к тебе за автографом? — зло прошипела Ржевская, обходя по дуге застывшую на месте первокурсницу, которая с обожанием глядела только на Арса. Ксюша думала, что такие сцены могут быть только в кино, но — нет, Арсений доказывал обратное. Чёртов диснеевский принц даже с мешками под глазами и не попадающими друг на друга зубами. — Не ревнуй, солнце. — Солнце, ты уже начала ревновать? — послышался над ухом знакомый смешок, и Ксюша, не оборачиваясь, пихнула его обладателя локтём. — Привет ещё раз, — Арсений только сейчас понял, что так и не узнал имя друга Ржевской. Разумеется, друга, Арс, успокойся. — Я пошёл, веди себя хорошо и не матерись, — он напоследок коснулся пальцами девичьего плеча и, подмигнув, скрылся на лестнице. — Там на улице такие лужи образовались после появления твоего Арсения Сергеевича, — от Антона несло табаком за версту, но Ксюше просто было не до этого. У неё из головы не выходили слова Попова, сказанные так, будто они сто лет знакомы и… будто он девушку на учёбу провожал. Саша ей тоже желал удачи почти каждый день, когда ему было не лень вставать с ней с утра. Ксюша, забудь. Ты же обещала, что не будешь бросаться в новый омут отношений, только потому, что хочется. Надо иметь хоть какую-то гордость. Надо же хоть иногда головой думать, а не сердцем, которому для учащения ритма многого и не нужно было. Арсу так достаточно было просто слово сказать — и у Ксюши сердце в ушах стучало. Впрочем, на Арсения такая реакция, наверное, у всех женщин планеты. — Он не мой, — запоздало поправила Ржевская и направилась в раздевалку. — Он тебя солнцем называет, а ты его — как, м? — Никак, Шаст, это лично его загоны. Давай ты не будешь снова начинать этот разговор — не хочу снова оказаться у замдекана. — Да брось, между вами аж искры летают, Ксю… — Это у тебя уже от зажигалки в глазах искры летают! — шикнула Ржевская и ткнула указательным пальцем в грудь друга. — Ни слова. Я завязала с отношениями. Хотя бы на пару месяцев. — Что за хрень? — Ты сам мне говорил! «Хватит вешаться на мужиков, искать отношения — твоё само тебя найдёт»! — она передразнила Шастуна и повесила куртку на крючок. — К тому же, Арс считает меня не более чем папиной дочкой, которая только и может, что тратить его деньги. — Я говорил, что ты любишь придумывать себе всякую херотень?.. — И не раз, — хмыкнула Ксю, — но это — не тот случай. Просто поверь. Антон только покачал головой в знак того, что «эта женщина неисправима», и решил отложить разговор про Арсения. В конце концов, может, Попов — вовсе не тот самый «А.П.», выжженный за ухом у Ксении. Шастун, правда, и предположить не мог, что Ксюша до сих пор понятия не имела, какая у Арсения фамилия.