только руку протяни

      Чёрная BMW второй раз за день припарковалась возле Питерского государственного, вызвав мечтательные вздохи всех студенток и некоторых незамужних преподавательниц. Из авто грациозно вышел Арсений Попов, ничуть не грациозно ступив в снежное месиво дизайнерскими кроссовками, но никто и не заметил, как шевельнулись его губы в красноречивом «блять». Привычным движением поправив чёлку, Арс захлопнул дверь машины и вальяжно прижался к ней спиной, сунув замерзающие руки в карман рваных на коленке джинсов. Не то что бы ему не льстило женское внимание, но сейчас конкретно напрягали и немного раздражали заинтересованные косые взгляды в его сторону. Может быть, дело было в этих делах родственных душ, но Арс всё ещё пытался убедить себя, будто не слишком надеется на подобное. Он понятия не имел, рад ли, что, возможно, нашёл своего соулмейта — с тех пор, как на его груди появились инициалы, ему не составляло труда убедить себя в том, что это не так уж важно. Ну, поначалу, конечно, хотелось всего и сразу. Хотелось и любви, и букетно-конфетный период длиною в жизнь, а затем всё это перетекло в категорию «глупые мечты», и Попова немного отпустило. Серьёзные отношения — максимум три месяца, мимолётные знакомства в барах, на корпоративах, в кафе — обожающие взгляды, зависимость от Арса, которая самого Попова тут же отталкивала за линию фронта. Ему становилось скучно. Да и в глубине души он понимал — все эти девушки не его. Ни разу ему не удалось забыть, что в мире существует некая К.Р., идеально подходящая лишь ему, Арсу. Подобная мысль согревала лучше, чем коньяк двадцатиоднолетней выдержки. Подобная мысль селилась в Попове, как вирус, и на неделю лишала его способности быть объектом вожделения особ женского пола. Два дня назад Арсений собирался сходить с Серёгой в клуб и хорошенько так потрахаться, а сейчас — стоит вот, ждёт малознакомую девушку с учёбы и волнуется, как пятиклассник. И это внезапно не кажется чем-то противоестественным — как будто бы Попов уже год как встречал Ксюшу с универа и отвозил её на обед в своё любимое кафе. Блять, как же он влип. Ржевскую он заметил не сразу, погрузившись в безрадостную трясину мыслей, и не смог насладиться огоньком изумления в кошачьих глазах. Ксюша, до этого смеющаяся в компании Антона, вдруг посерьёзнела и чуть притормозила, не зная, стоит ли ей обольщаться или Арс приехал за кем-нибудь другим. Или другой. Нет, Ксю так-то было плевать. Почему должно быть по-другому? Ну, почему? — Хей, ты в порядке? — Шаст помахал ладонью перед глазами подруги и проследил за её взглядом, тут же громко хмыкнув. — О, наш принц на чёрном коне. Ты сказала ему, во сколько заканчиваешь? — Нет, — осипшим голосом вымолвила девушка. — Я ничего не говорила и понятия не имею, что он тут делает. — А я знаю, — хитро улыбнулся Антон. — Арсений приехал забрать тебя с универа, и это чертовски мило, Ксю. — Пошёл ты, — беззлобно фыркнула Ржевская и, собрав всю силу воли в кулак, уверенным шагом направилась к скучающему Попову, который, наконец, заметил её. И расплылся в широкой охеренно обворожительной улыбке. — Привет. — Мне холодно на тебя смотреть, Арс, — с ходу наехала Ксюша, чувствуя, что промолчать просто не может да и не хочет. Ей и вправду хотелось закутать Попова в тёплую шубу, обуть валенки и затолкать в машину с обогревателем, лишь бы не видеть эту дырку на коленке; лёгкие, совсем не по погоде, кроссовки и этот бомбер, который был создан для красоты, а не для тепла. — Какого хрена ты тут стоишь? — Тебя жду, — парадоксально Арсу стало тепло. Неужели дело было в том, что Ксю за него волновалась? — А в машине не судьба была подождать? — Ты бы прошла мимо. — Я бы мимо такой тачки ни за что бы не прошла мимо, — подумав, Ржевская чуть слышно пробубнила себе под нос: — и мимо такого водителя. — Что? — Арс, конечно, расслышал и теперь просто издевался. — Солнце, ты вся дрожишь, — Попов отлип от авто и открыл перед нахохлившейся девушкой дверцу, — садись. Ксюша зачем-то оглянулась на Антона, который со смешком в глазах докуривал первую сигарету, и одними губами вымолвила: «три сигареты», на что Шаст показал средний палец и миленько помахал рукой Арсу. Попов вовсе не хотел думать, будто между Ржевской и Шастуном было что-то большее, чем дружба. И не думал. Совсем нет. — Как ты узнал, что у меня пары закончились? — Расписание находится в открытом доступе. — Но я не говорила, на кого учусь. — Твой отец упоминал. Упоминание старшего Ржевского снова ввело Ксюшу в прострацию, из состояния которой Арсений поспешил её вырвать: — Ты не против пообедать со мной? Ксю недоумённо покосилась на невозмутимого мужчину, следящего за дорогой, и это вовсе не было похоже на любование. Хотя Арс был чертовски красив и, кажется, она уже это упоминала. — С чего такая честь? — А почему бы нет? — поняв, что девушка таким ответом недовольна, он добавил: — Хочу узнать тебя поближе. Нам всё-таки жить вместе. — Ты, наверно, не в восторге от этого. — Был, — пожал плечами Арс, выглядывая место для парковки, — пока не встретился с тобой лично. К счастью, уши Ржевской и без того раскраснелись от холода, и Попов не мог знать, как его слова подействовали. Ксюша была вся в напряжении, не зная, почему так реагировала на мужчину, и боясь даже предположить. Судьба, верно, посылала ей испытание — дурацкое обещание Шасту и самой себе притормозить душило. И распрекрасный Арс с его приглашением на обед вообще не помогал. Попов придержал дверь кафе, пропуская Ржевскую вперёд, и тут же улыбнулся оживившейся за стойкой официантке, которая чуть ли не бегом подскочила к Арсению. Ксюша резко стянула шапку и смерила девушку нечитаемым взглядом. А та будто бы и не замечала студентку — сладко щебетала о предложениях дня и о том, как все соскучились по Арсу. — Лиза, подойдите к нам минут через пять, — мужчина принял из рук официантки меню и повёл Ксюшу к излюбленному столику у окна. Ржевская тут же уткнулась в список блюд, надеясь, что Арсений не заметит её реакции на этот концерт посреди кафе. — Заказывай, что хочешь — я плачу. — Не надо, я и сама в состоянии заплатить за себя. — Это не обсуждается, — отрезал Арс, исподлобья посмотрев на девушку. — А я бы обсудила. — В кого же ты такая упрямая? Ксюша опустила меню на стол и, сложив руки на столе, вздохнула: — Арс, я просто хочу сразу тебя предупредить: тебе не нужно быть со мной любезным из-за отца. Даже если бы я очень хотела, то никак не смогла бы «замолвить за тебя словечко». Попова словно током ударило — у Ксюши был такой грустный взгляд, и вся она сжалась в ожидании ответа мужчины. Неужели она видела в Арсе только партнёра своего отца? Впрочем, пока он и не был чем-то большим. Но, признаться, хотел. — Почему ты думаешь, будто дело в твоём отце? Разве я не могу просто так оказывать тебе знаки внимания? Ксюша была уверена, что она покраснела как помидор и выглядела до ужаса смешно. Неловко поправив мешающие пряди, она опустила глаза на сцепленные пальцы. — Не можешь. — Почему? — Ты себя в зеркало видел? — Ксюша попыталась перевести всё в шутку и немного нервно хохотнула. — А вообще, это хорошо, если ты видишь во мне не только дочь твоего бизнес-партнёра. — У тебя, как я понял, натянутые отношения с отцом. К их столику подошла вездесущая Лиза и звонко поинтересовалась, определились ли они с заказом. Ксю, конечно, так и не смогла вникнуть в написанное, но Арсений, как самый настоящий джентльмен, сделал выбор за двоих, постаравшись как можно скорее избавиться от компании официантки. — И как ты догадался? — Это не так трудно, как ты думаешь. Ржевская теребила салфетку меж пальцев и судорожно думала, хочет ли она перевести тему. Страшно было осознавать, что Арсению хотелось открыться и выговориться, хотя ни одной веской причины доверять этому мужчине у неё не было. Логики не было никакой, да и похер. Ксю устала держать это в себе, потому что Антон, ни разу не видевшись с её папой, не мог понять всю трагедию. А Попов вроде как был с ним знаком. И вроде как мог понять. — У нас просто… взаимное недопонимание, — выдохнула Ржевская и облизнула пересохшие губы. — Он всю жизнь воспитывал меня в строгой дисциплине, что, в принципе, не является никаким преступлением. Я и сама не подарок и всё понимала до того момента, как в нашей семье не воцарились двойные стандарты. Лиза принесла капучино и скользнула расстроенным взглядом по Арсению, который с таким интересом взирал на какую-то незнакомую девушку. По её мнению, та едва ли могла затмить своей красотой Лизу. Удивительно, какими мужики могут быть неразборчивыми в женщинах. — После рождения моей младшей сестры воспитательные взгляды папы почему-то не распространились на неё. Меня продолжали контролировать и причитать из-за каждого неловкого движения, а Каринку — облизывать со всех сторон. Никакой справедливости, правда? — Ксю печально подпёрла кулаком щёку, помешивая ложечкой кофе. Слова лились сами собой, и Ржевской даже не требовалась реакция Арса. Её отпускало. — Вот я и отстранилась от отца, свалила в Питер и начала жить так, как он бы никогда не позволил. А если бы не эти двойные стандарты — купалась бы в деньгах, окончила медицинский и вышла бы замуж за самого грандиозного ботана. Короче, полный отстой. — У меня тоже есть младшая сестра — Вероника, — бархатный голос Арса успокаивал раздражённые нервы. Ксюша прикрыла глаза, пробуя самый вкусный капучино в своей жизни. — Но наши предки вроде как одинаково нас гоняют в случае, если мы облажаемся, так что нас это объединяет. А ты… не пробовала поговорить с отцом? — Я ему прямым текстом всё рассказала, когда уезжала в Питер. И я видела, что он прекрасно понимал меня, моё негодование и то, что я, чёрт возьми, была права. Но признаться в этом вслух — о, нет, Владимир Ржевский ни за что не будет так унижаться. Он лучше окончательно испортит отношения со своей старшей дочерью и будет молча наблюдать за тем, как это дерьмо не даёт ей спокойно жить. Ксюша на секунду задумалась, будто бы решаясь, стоит ли продолжить, но всё-таки добавила: — Папа очень хотел второго ребёнка. Разумеется, мальчика, но, когда родилась Каринка, в его голове будто что-то замкнулось. Мне кажется, ему просто хотелось «слепить» мою сестру под себя, учтя все ошибки, что он допустил со мной. Возможно, себе-то он признался, что тотальный контроль с его стороны заставлял меня учиться врать гораздо раньше, чем моих сверстников. Это он сделал меня такой — упрямой, свободолюбивой, опрометчивой. А теперь уже ничего не изменить. Теперь у него единственная надежда — Карина, а я — всего лишь бельмо в глазу. — Не говори так, — Арс накрыл своей тёплой ладонью её. — Владимир всегда отзывался о тебе по-доброму, не без гордости. Я полностью с тобой согласен: такому человеку, как Ржевскому, тяжело признаться себе в своих ошибках, но ты должна его понять — бизнес воспитывает людей, думающих головой, а не сердцем. — Вот именно — он постоянно вёл себя со мной так, будто я — очередное вложение, а не его дочь. Разве так можно? Даже сейчас, когда у меня появились проблемы, он просто пристроил меня в надёжное хранилище, едва ли собираясь посочувствовать мне как человеку, — произносить всё это вслух оказалось тяжелее, чем думать, но Арсений только сильнее сжимал ей ладонь, не давая разреветься окончательно. Блять, Ксюша, остановись. Не смей рыдать. — Мне изменил любимый человек, а он просто позвонил и сказал, что немедленно займётся покупкой квартиры, чтобы «больше таких глупостей не было». Это просто невыносимо. Ржевская вырвала руку и спрятала горящее лицо в ладонях. Молчание со стороны Попова раздирало в клочья, и Ксюша не могла себя заставить посмотреть в голубые глаза, боясь увидеть там ничего. Или того хуже — наигранное сочувствие. По полу противно заскрежетали ножки стула, послышались удаляющиеся шаги — Ксюша была в шаге от истерики. Неужели Арс просто встал и ушёл, не желая видеть эти сопли? Спустя, казалось, вечность, кто-то с силой оторвал её руки от лица и заглянул в глаза, в которых застыла предательская влага. — Поехали домой, солнце, — Арсений очень нежно аккуратно заправил волосы за покрасневшие девичьи уши и мягко улыбнулся. — Я взял тебе чизкейк с собой. Так вот куда он уходил. Ржевская не смогла сдержать кривого оскала, неуверенно поднимаясь на ноги. Арс протянул ей бумажный пакет с логотипом кафе и, молча притянув её к себе за плечи, повёл на выход. Ксюша не могла видеть, каким тяжёлым взглядом Попов окидывал всех, кто беззастенчиво пялился на них, хотя бы потому, что она по-детски уткнулась носом в ключицы Арса в попытках спрятаться от всех. До дома ехали также молча. Ксюша уже ни о чём не думала, провожая глазами сменяющиеся питерские улочки, а Арсений ловил себя на мысли, что готов был сделать всё, лишь бы Ржевская больше не чувствовала себя такой… пустой. Попов ясно ощущал её состояние и то, как ей стало легче от разговора в кафе, несмотря на горький привкус воспоминаний. Не то что бы он влюблялся. Просто желание защитить Ксю от её собственных демонов перестало казаться таким противоестественным. — Мне надо вернуться на работу. Ржевская кивнула и потянулась к ручке двери. — Ксень. Она замерла, вслушиваясь в бешеный стук сердца. Что творил с ней этот Арсений? — Твой бывший — просто мудак. Удивительно, как Попову удавалось найти те слова, что хотела услышать Ксюша. Она не хотела, чтобы Арс защищал или нападал на её отца, чтобы костерил Каринку или возносил Ксю. Это бы не изменило отношения в семье Ржевских. Её, если честно, больше беспокоило настоящее, в котором никто, кроме Шаста, не понимал важности простой человеческой поддержки. Арс, оказывается, тоже понимал. — Спасибо, — она выдержала паузу, — я знаю. Попов хмыкнул и больше не стал задерживать девушку, которая покинула автомобиль и направилась к высотке, ни разу не оглянувшись. Ксюша слышала, как шипованные шины зашуршали по асфальту, и ввела код. На дворе стоял холодный питерский декабрь, а Ржевскую затопила такая тёплая волна, что она нетерпеливо стянула шапку и шарф ещё в лифте. В зеркальных стенках отражалась счастливая девичья улыбка.