только руку протяни

      Ксюша и Арсений не спешили возвращаться в шикарные апартаменты последнего: они с удовольствием глотали заказанную еду, пропуская акты жевания, и переключали каналы по телевизору. Арс узнал, что девушка в восторге от музыкальных каналов, с приоткрытым ртом готова слушать бредни на НТВ, а заметив взор Попова, делать вид, будто бы это он тупит и любуется «этой хернёй». — Надо выбрать квартиру, — напомнил Арсений, закинув полотенце на плечо. Ксю, до этого отчитывающаяся Антону об успехах, недовольно оторвалась от телефона и вздохнула: — Может, сказать ему, что я с тобой хочу жить? — Давай. Ксюша аж подскочила на постели от неожиданности: в её представлении все парни отчаянно бежали от знакомства с родителями, да и что там в представлении — Сашу едва удалось уговорить на короткий ужин на двадцать третье февраля. — Что значит «давай»? Арс, я имею в виду, сказать моему отцу, что я собираюсь жить у тебя, подразумевая под этим не «ой, он такой милашка», а «у нас всё серьёзно», — как маленькому повторила Ржевская, не понимая, какого чёрта это Попов смотрит на неё как на ребёнка. — Ну, что ты так пялишься? Думаешь, шучу? Думаешь, ссыкану ему рассказать о нас? — Солнце, только не кипишуй, — на Ксюшу Арсеньевское «солнце» действовало, как чашка горячего какао в зимний вечер — расслабляло и заставляло расплываться в блаженной улыбке. Попов это, зараза, знал — по глазам было видно, как он собой был доволен. — Просто я — не твои малолетние бывшие. Мне двадцать восемь, Ксень, и меня уже не испугаешь знакомством с родителями. — Мой отец — твой бизнес-партнёр. А что, если ты ему не понравишься в плане моего бойфренда? — Я — не твой бойфренд, — Ксю как ледяной водой окатило. — Я — твоя родственная душа, — Арс упёрся коленом в матрас и прижался лбом к её. — Мы связаны. И даже вкусы твоего отца на это не повлияют. Ржевская подняла на него внимательный взгляд исподлобья, и ей вдруг захотелось, как в дурацких мелодрамах, спросить, в чью пользу был бы выбор — она или бизнес, но ведь это — бред. Возводить друг меж другом каменные «бы» вместо того, чтобы наслаждаться ощущением «сейчас», в котором Арсений постоянно выбирает её. Ксюше, правда, достаточно того, что подарил ей Арсений Попов за каких-то десять с лишним часов — кажется, на всю жизнь хватит. «Или нет», — обречённо промелькнуло в мыслях, когда мужчина скрылся в душе. Ксения откинулась на подушки, пытаясь отыскать в кладовой памяти любой момент, сравнимый с теми, когда рядом находился Арсений, и чётко осознавала — нет, с Поповым не сравнится даже покупка долгожданного велика в девять лет. На прикроватной тумбочке стоял старенький ноутбук, что при включении шумел хуже, чем вентиляционная система во время пожарной тревоги. Ксюша поудобнее устроилась на животе и, пользуясь неудобным тачпадом за неимением мышки, кое-как открыла приложение почты. Дверь ванной раскрылась под аккомпанемент защёлки замка, и Ржевская, не оборачиваясь, бросила: — Ты не против, я взяла твой ноут? Ничего не смотрела, не читала — сразу на почту залезла. Кровать прогнулась под весом ещё одного тела, и в нос Ксюши ударил запах мужского мятно-апельсинового шампуня и геля для душа — ладонь Арса забралась к ней под футболку и мягко огладила выступающие лопатки. При этом взгляд его невозмутимо вчитывался в письмо от Владимира. — Не против, — ответил Попов, не переставая массировать девичью шею. — Уже просмотрела варианты? — Мельком, — Ксюша старательно делала вид, будто не получала чистый кайф от прикосновений мужчины, и не отрывала взора от экрана ноутбука — точно так же, как Арс. — Все далеко от твоего дома. — Ну-ка, а эта, — Попов щёлкнул по второму варианту и вчитался в адрес. — Это недалеко от моей работы. И от твоего универа. — Окей, берём, — хохотнула Ксюша и пролистнула фотографии квартиры, лениво скользнув по ним равнодушными глазами. — Сводишь меня на свою работу? У тебя секретарша есть? Хочу засосать тебя перед ней — чтоб уж наверняка. — У меня есть помощница. И она замужем. — Так я тебе и поверила. — Я когда-нибудь тебе врал? — Когда пытался выведать имя моего бывшего. Весьма бездарно, к слову. Арсений заставил Ксюшу перевернуться на спину и навис над ней — только сейчас она заметила, что Попов забыл накинуть футболку. От желания соединить языком все родинки на бледной коже — у Ксю пересохло в горле. — Ты сейчас доиграешься, — хмыкнул Арс. — А ты без футболки. — Это проблема? Ржевская в ответ отпихнула от себя мужчину и рывком стянула с себя толстовку, оставшись в одном лифчике. — А это — проблема? Арс оценивающе склонил голову набок и издевательски протянул: — Не знаю, меня устраивает твоя единичка. — Ты охуел?! — взвизгнула Ксюша и накинулась на ржущего Попова с кулаками. Оседлав его бедра, девушка попыталась добить, но была схвачена за талию и повержена лёгкой щекоткой. — Арс! Арс, хватит! Прекрати-и-и! — А ты меня простишь? — За единичку?! — задыхаясь от приступов смеха, уточнила Ржевская. — Никогда! Скотина ты, Попов! Арсений привстал с подушек и, взяв наигранно обиженное лицо в чашу ладоней, прикусил нижнюю губу девушки, вызвав судорожный вздох и ёрзанье на коленях. Поцелуями очертив линию челюсти, Попов добрался до мочки уха и шепнул: — Твёрдая двойка. — Я не спрашивала про тебя. — Сама хотела проверить? Ксю тихонько рассмеялась, запрокинув голову назад, и обняла Арсения за шею, массируя пальцами кожу головы. Попов забавно замурчал, а взгляд Ржевской, наконец, зацепился за чёрные инициалы на чисто-белой коже мужчины. Аккуратно коснувшись подушечкой пальца вначале буквы К, затем очертив Р, Ксю накрыла буквы прохладной ладонью и почувствовала их пульсацию. — Ксень… Ржевская понятливо повернулась к затаившему дыхание Арсению спиной и убрала длинные волосы набок, обнажая кожу за правым ухом. Весомый электрический разряд прошёлся под кожей, когда Попов коснулся своих инициалов. Паша как-то говорил, что прикосновения соулмейтов к собственным инициалам на коже друг друга — это интимнее всех объятий, поцелуев, секса. Арсений любовался аккуратными буковками на нежной коже за девичьим ухом — о, что за игры судьбы — разве смог бы он отыскать их на теле Ксюши? Но Попову так нравилось, что только ему было позволено разглядывать чёрные буквы, касаться их пальцами и губами, отчего Ржевская выгнулась до хруста в позвоночнике, откидывая голову назад, ещё ближе к Арсу. Она ему доверилась — ещё никому не позволяла касаться себя там, ещё никто не желал узнать её так сильно, как это хотел сделать Попов. В каждом его движении, вдохе читалось «мне мало» — и, кажется, Ксюше предстояло заново узнавать всё о соулмейтах, всё о себе. О том, как она может быть зависима от одного человека; о том, как теряешь в памяти названия городов, термины, имена — только он, только соулмейт, его интересы, мимика, анатомия тела и души; о том, как распирает от палитры чувств и как хочется ею поделиться с нужным человеком; о том, как в конечном счёте забываешь и о себе — приятное беспамятство, скрывающее дымкой вредных демонов, колючие принципы и неповоротливые комплексы. Ксюша поворачивается к Попову лицом и шепчет: — Мне надо в душ. — Хорошо, — коротко кивает Арс и, спрыгнув с постели, снабжает девушку чистыми полотенцем и футболкой. — Вторая зубная щётка в шкафчике с зеркалом на первой полке, гель и шампунь только одни — мои. Спинку потереть? — Ложись спать, — Ксюша чмокнула сонного мужчину в щёку и скрылась в ванной комнате. В груди заныло и потянуло, как будто кто-то неосторожно натянул нити, обернувшиеся вокруг бьющегося сердца — Ржевская с ужасом представляла, как им с Арсом нужно будет завтра расстаться на целый день. У него — работа, у неё — универ и подработка. Надо бы обрадовать Лёлю, что «со здоровьем» всё наладилось. А то её жалостливые взгляды через весь коридор порядком раздражали, хотя и было приятно осознавать заботу со стороны единственной подруги. Чёрная футболка Арсения доставала девушке до середины бедра — на ней была вышита фраза: «перестал высыпаться». Кажется, стоило выпытать у Попова, откуда у него, серьёзного бизнесмена, нашлось в шкафу что-то интереснее костюмов-троек. Но не сегодня. Когда Ксюша вышла из душа, то увидела Арса, примостившемся на краю постели со сложенными под голову руками и неплотно сомкнутыми веками. Выключив свет, Ржевская осторожно забралась на другую сторону кровати и прикрыла глаза. Минут через пятнадцать ей стало жарко — оказалось, Арсений во сне придвинулся вплотную, перекинув руку через её талию. Ксюша улыбнулась — не то что бы она была любителем ночных обнимашек. В детстве даже лупила Каринку, чтобы не лезла к ней в кровать «со своими глупостями», но отказаться от объятий Арсения Попова — никогда. Хотя бы потому, что он не сопел сосредоточенно над её ухом, как младшая сестра, и не ворочался, пытаясь найти «любимую позу». Утро наступило неожиданно — особенно для двух молодых людей, не видевших нормального сна с неделю. Ксю поморщилась и заворочалась, но тут же была притянута ближе к мужскому телу. — Арс, пожалуйста, выключи будильник. Щекочущее чувство дежавю заставило Попова разлепить веки и, нашарив рукой смартфон на прикроватной тумбочке, оборвать надоедливый писк. Комната вновь погрузилась в блаженную тишину, прерываемую только еле слышным шумом цивилизации за закрытыми окнами. Ксю уже снова начала погружаться в сон, как Арс за её спиной завозился и, судя по шарканью тапочек, скрылся в ванной. Ржевская упрямо натянула одеяло до ушей и, внутренне приготовившись к борьбе за валяние в постели, прислушивалась к каждому шороху в квартире. Но к глубочайшему удивлению Ксюши Попов и не думал её будить — он решил поступить умнее. Сладкий аромат блинчиков забился в ноздри, и девушка, ведомая им, тихонько прошлёпала на кухню. Арсений стоял по-прежнему голый по пояс с лопаточкой в одной и с телефоном — в другой, сосредоточенно хмурясь. — Тебе кто-нибудь говорил, какой ты сексуальный, когда серьёзный? — голос непозволительно для хрупкой девушки хрипел от продолжительного молчания, на что Попов усмехнулся и отложил смартфон. — Говорили. И каждый раз после этого следовал жаркий секс. — Не желаю даже слышать. — Ревнуешь? — ярче заулыбался Арсений, установив кружку с дымящимся чаем перед помрачневшей девушкой. — Ну, что это у тебя? — будто бы у маленького ребёнка поинтересовался Попов, заставив Ксю поднять нос, и быстро чмокнул её в россыпь веснушек на самом кончике. Ржевская не сдержала хихиканья, а, увидев довольное лицо мужчины, уже сама потянулась за поцелуем. — Шуруй в ванную — чистить зубы, солнце. — Прости, — Ксения примирительно поправила встрёпанную после сна чёлку Арса, на что тот едва заметно прикрыл глаза от удовольствия — мысленно Ржевская отметила для себя эту эрогенную зону своего парня. Через десять минут она вернулась, застав Арса уже за столом и всё с тем же телефоном. Пришлось самостоятельно отыскать вилку, нож и наложить на заботливо приготовленную мужчиной тарелку два блинчика. Молчание с её стороны Попов, верно, принял за признак женской обиды и поспешил схватить Ксю за запястье, чтобы усадить к себе на колени. — Арс, неудобно же, — хмыкнула Ржевская, поставив тарелку. — Всё удобно, солнце, — не согласился Арсений. — Мы с тобой на целый день расстаёмся — потерпишь? — Мы можем так хоть каждый раз завтракать, — в подтверждение своих же слов Ксюша поёрзала на бёдрах мужчины, принимая более удобное положение. — Может, не пойдём сегодня никуда? — продрался голос изголодавшегося сердца. — То есть… извини. У тебя наверняка куча дел, да и… — Ксень, если хочешь — я никуда не поеду. — Нет, Арс, глупость сморозила. Забей. — Я серьёзно, Ксюш, если ты ещё чувствуешь себя нехорошо — только скажи. Ржевская склонилась, чтобы оставить короткий поцелуй в темноволосую макушку, и умиленно улыбнулась: — Я вас недостойна, Арсений Сергеевич. Вы со всеми были таким классным бойфрендом? — Классным любовником — со всеми, — пожал плечами Арс. — А вот роль классного бойфренда для меня новая. — Отлично получается, — почему-то прошептала Ксю, уперевшись затылком в стену. — Много дел сегодня? — До вечера справлюсь. Заеду за тобой после третьей пары — пообедаем. Ржевская встрепенулась, запрокинула голову и посмотрела на настенные часы — полвосьмого. — Что такое? — Мне надо ещё заехать к нам домой — тетрадки взять. — Я подброшу. — Тогда ты опоздаешь на работу. — Думаю, начальник не заругает. Ксюша согласно рассмеялась и, подцепив с тарелки блинчик, откусила. Кулинарный шедевр Арса буквально таял во рту, и Ржевская, закатив глаза в экстазе, с набитым ртом воскликнула: — Арс — это… охуенно! Самый охуенный блинчик, который я только пробовала! — Солнце, я польщён, но ты бы прожевала сначала, — улыбаясь в кружку с чаем, ответил Попов. Смартфон на столе не прекращал мигать новыми оповещениями — сообщения от юриста перемешивались с воплями Серёги, требующего скорейшего рассказа о «делах любовных». Но по смс рассказывать лучшему другу, как ему хорошо, легко, спокойно; как ему трудно оторваться от черт лица своей родственной души, как ему хочется её смешить, чтобы слышать в ответ родной смех, местами похожий, если честно, на мини-истерику, но Арс был очарован — нет, это всё невозможно было выразить одними лишь буквами и даже смайлами. Ксюше двадцать, но иногда, глядя в её глаза — Попов об этом забывал. Таилась в зелёных омутах какая-то взрослая тоска, загадочность, порой и насмешка — наверное, он выглядел, как идиот, когда упрямо ловил взгляд девушки и откровенно залипал. Вот и сейчас: Ржевская задумчиво жует блинчик, а мужчина, прихлёбывая чай, изучал крапинки на радужке вблизи чёрного зрачка. У Ксюши еле заметно покраснела шея и горели щёки — но останавливать Попова не хотелось. Внимание Арса было как гарант того, что он рядом и пока никуда не спешит уходить. Правда, уже через семь минут Ксю сама поднимается с колен и подходит к раковине. Быстро намывая тарелку с чашкой, вспоминает расписание на сегодня, а заодно и расписание Антона — надо бы позвонить ему и разбудить хотя бы ко второй. — Арс, — негромко позвала она мужчину, найдя его уже в спальне, где он переодевался. — Что такое? — отвлёкшись от застёгивания ширинки, вскинул голову Попов. — Можно возьму твою футболку? — Да хоть все, — расслабился мужчина и, справившись с молнией на джинсах, остановился напротив зеркала в попытках справиться и с непослушной чёлкой. — Только штаны всё-таки свои надень. — Отличный совет, Арсений Сергеевич, — наигранно серьёзно кивнула Ксюша и оглядела комнату в поисках своей одежды. Та нашлась на ближайшем стуле, сложенная в аккуратную стопку. И Ржевская отчётливо помнила, как вчера покидала шмотки на пол прежде, чем забежать в душ — нет, она точно не была достойна Арсения Попова. В восемь часов молодые люди, наконец, стояли полностью собранные в узкой прихожей — Арс уже вышел за порог, звеня связкой ключей, пока Ксюша застёгивала куртку, запихивала телефон в её карман, и прежде, чем выйти вслед за мужчиной, она оглядела полюбившиеся светло-бежевые стены. Пожалуй, эта квартира навсегда останется для Ржевской тем самым местом, в котором она не только обрела родственную душу, но и сама собралась по кусочкам. — Ксень? — окликнул заждавшийся Попов, и девушка тут же вышла к нему, виновато улыбнувшись. — Всё хорошо? — Спрашиваешь, — Ксюша доверительно коснулась пальчиками свободной от ключей ладони Арсения и вприпрыжку спустилась по лестнице. Не скрывая глупой улыбки, мужчина поспешил следом.