только руку протяни

      Тренировка заканчивалась в восемь, но Ксюша поняла, что дома будет нескоро, увидев за столом ресепшена Лёлю. Её рабочий день закончился ещё полчаса назад, зал должна была закрывать Ржевская, а Оля вроде бы не отличалась недоверием к давней подруге. Так что пришлось устало сбросить сумку с плеча и присесть на диванчик. — Умница, — заулыбалась Ольга и закинула ножку на ножку. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Прости, — слабо приподняла уголок губ Ксю и подпёрла голову кулачком, — я просто… не до конца осознала. — Не осознала что? — Я встретила своего соулмейта, Лёль. Улыбка резко пропала с лица Ольги, а Ржевская продолжала смотреть сквозь неё, отвлекаясь на мысли об Арсе, которые вдруг перестали пугать — они стали логичным довершением её. — Это же… невероятно, — выдохнула, наконец, подруга и подошла ближе к Ксении. — И какой он? — Невероятный, — честно ответила Ксю и поднялась с диванчика. — Лёль, извини, уже поздно, мне пора… — Я подброшу. Всю дорогу Оля молчала, но Ржевская прекрасно понимала, почему — она тоже скрывала от всего мира инициалы своей родственной души. И ждала. Ждала с искренней верой во встречу с тем самым. И если раньше Ксюша бы только неопределённо пожала плечами на такое ребячество, то сейчас, прежде чем выйти из машины, она ободряюще похлопала подругу по плечу и одними губами прошептала: — Найдёшь. Оля благодарно растянула губы в улыбке и фыркнула: — Иди уже. Ржевская понимающе захлопнула за собой дверцу авто и, поправив спортивную сумку на плече, забежала в открывшуюся дверь подъезда. Консьержка проводила долгим взглядом светящуюся от счастья девушку и, когда та скрылась в лифте, подумала, что молодое поколение — удивительно, ведь так мучать друг друга, чтобы затем всё равно быть вместе, надо ещё уметь. Ксюша уже хотела позвонить в дверь, как та сама открылась, и на пороге возник осунувшийся Арсений, который нечитаемым взором вперился в фигуру девушки. — Арс? — Где ты, блять, была? Ржевская осторожно вошла внутрь и, прикрыв за собой дверь, виновато пожала плечиком: — На тренировке. Я же оставила тебе записку… — Записку? — Попов нахмурился. — Тренировка? Ты… — мужчина явно успел накрутить себя и едва сдерживался, чтобы не придушить Ксению. — Дай сюда телефон. Ксюша послушно протянула Арсу смартфон и зачем-то повернулась в сторону кухни — за столом, как ни в чём не бывало, восседал Серёжа и неслышно прихлёбывал кофе. Кофе в девять вечера — это, конечно, очень по-мужски, хотя Ксю больше удивило само присутствие Матвиенко. Изумление в глазах девушки Серёжа понял, как «какого хера ты тут делаешь, тварь?», и поспешил подняться с насиженного места. — Уже ухожу. — Привет, Серёж, — Ксения уверенно преградила ему путь и улыбнулась. — Присядь, допей кофе. — Ксюш… — Теперь у меня есть твой номер, — вклинился в немую сцену раздражённый Арсений и всучил смартфон обратно девушке. — И теперь потрудись объяснить, какие у тебя тренировки в девять, сука, вечера. Загремев кружками, Попов притормозил возле полки с алкоголем, но, что-то обдумав, вернулся с банкой из-под кофе. Вздохнув, Ксюша аккуратно обвила его запястье своей ладонью и отставила кофе. Нервы у Арса были, как видно, ни к чёрту, так что, усадив слабо сопротивляющегося мужчину, Ксю заварила ему чай. Серёжа молчал, так и оставшись в дверном проёме. Он не мог оторвать взгляд от двух молодых людей: от Арса, который чуть ли не молнии метал, и от Ксюши, которая заботливо не давала ему окончательно слететь с катушек. На кухне, в приглушённом желтоватом свете, у Матвиенко разыгралось несвойственное ему мечтательное настроение: он бы тоже хотел жить так. Идеальных отношений не существует — даже у соулмейтов, потому что в данный момент Попов был зол, а в другой — уже Ржевская могла предъявить своё недовольство, но умение находить компромисс и непроизвольно создавать атмосферу теплой заботы — это, наверно, и было главным залогом «идеальных отношений». Наверно, потому что Серёжа — далеко не дипломированный специалист в данном направлении. Поэтому он слушал. — Арс, прекрати дуться. — Я не дуюсь, — как маленький возразил Арсений, и Матвиенко бы рассмеялся, не знай он, что не имел права рушить такой момент. — Прости меня, что лично не предупредила о тренировке — вылетело из головы, а потом ты уехал на работу, номера твоего нет, а записка…— Ксюша со вздохом повернулась к холодильнику, на котором среди множества магнитиков красовался бледно-жёлтый стикер, — была явно провальной идеей. Арсений кинул на девушку смягчившийся взгляд и вздохнул. — Что за тренировки? — Подработка. — Зачем? — Арс… — Я не понимаю: твой отец далеко не бедствует, и я готов… — Арсений, — собственное имя заставило Попова заткнуться и заметить, наконец, молчаливую мольбу выслушать. В зелёных глазах плескалась усталость, а Арса чуть не снесло волной скрытого страха, захлестнувшего девушку. Она вспоминала многочисленные неприятные разговоры с отцом о деньгах; вспоминала Сашу, оравшего, что он мужик в семье и ей не нужно «горбатиться», хотя на самом деле всё, что он имел в виду — это «я хочу, чтобы ты была зависима от меня». Зависима так, как избегала в ситуации с родным папой. Матвиенко тихонько скрылся в гостиной, но из-за тишины, застывшей в стенах квартиры, всё равно слышал продолжение разговора. — У меня нет денег отца, — постаравшись отвлечься от эмоций, вымолвила Ксюша. — Если хочешь знать, я разрезала его чёртову карточку прямо перед его носом — потому что меня вывело из себя его постоянные упрёки и замечания вроде «ты живёшь за мои деньги, так что слушай меня». А помнишь Сашу, моего бывшего? Запретил мне работать. Привязал меня к себе ещё и материально, а затем оставил без гроша за душой. И я знаю, что ты не такой, Арс, — предугадывая реакцию мужчины, заверила Ржевская. — Я тебе… доверяю. Но я хочу, чтобы это было взаимно. Попов ощутил себя самым большим идиотом. Он ведь чувствовал Ксюшу, его мутило от собственных слов, но, как малолетка какой, не мог остановиться. Это ведь эгоизм — подсадить Ксюшу на иглу своих денег, каждую секунду контролировать её, зная, что они с рождения и так связаны. — Пиздец. — Что? — Прости, солнце, — Арс бережно усадил удивлённую девушку к себе на колени и ткнулся носом в изгиб её шеи. — Я сказал тебе, что я — не такой, как твои малолетние бывшие, но сейчас повёл себя хуже, чем они. Ты просто пойми, ты мне нужна. И сделай скидочку — у меня первые серьёзные отношения. Ксюша тихо рассмеялась, а с души свалился тяжёлый камень — камень под названием «Арс не поймёт». — Ну, вы там закончили миловаться? — не выдержал-таки Матвиенко, воскликнув из глубины гостиной. — Мне уехать? — А что это у вас с Серёгой за тёрки? Ксюша загадочно пожала плечами, улыбнувшись, и плюхнулась на диван рядом с Серёжей, который и сам не понимал, почему не уехал ещё пятнадцать минут назад. Рядом с Ржевской ему было максимально неловко — в особенности за своё поведение тогда, в универе. Арсений возвращается с кухни с тремя бокалами и бутылкой какого-то вина, а Серёжа понимающе хохочет: — Что, неужто настало время? — он поворачивается к Ржевской. — Наш Арсэний купил эту дорогущую алкашку, когда мы, бухие, гуляли по улицам Франции, и сказал мне: «А эту бутылку я открою, когда будем знакомиться с любовью всей моей жизни!». — По какому поводу пили? — Контракт? — предположил Серёжа. — Договор о сотрудничестве с крупным парижским холдингом, — участливо подсказал Арс и, распечатав бутылку, разлил сладко пахнущее вино по бокалам. — А сейчас выпьем же за красочный пиздёж Матвиенко. Не выдержав, Ксюша громко расхохоталась и под звон чокнувшихся бокалов исподлобья глянула на улыбающегося Арсения. Её вдруг посетила мысль, что она бы влюбилась в него и без инициалов — и как же было бы больно осознавать, что такой мужчина предназначен судьбой кому-то, наверняка в сто раз лучше какой-то Ксюши Ржевской. Но Арсений был её родственной душой с этой яркой улыбкой, обнажавшей неострые клыки, в домашних штанах и футболке с надписью «я перестал волноваться», что вызвало у Ксении ироничную ухмылку. Полчаса назад Попов не мог найти себе места, источая одно лишь колкое раздражение, а сейчас безмятежно сидел на полу, скрестив ноги по-турецки, и смеялся с Матвиенко с каких-то историй про их приключения в Париже. Они объясняли их молчаливой Ксюше, а у неё щёки сводило от ответной улыбки, которую и за бокалом было не скрыть. — Кислятина жуткая, Попов. — А ты помнишь, в каком магазине мы его купили? — Арс внимательно изучал ни в чём неповинную бутылку вина. — Не-а. — Вот и я не помню. И чего ты хотел тогда? — Пиздец вы мажоры, конечно, — хохотнула Ксю и сделала ещё один глоток. — Вам просто не приходилось пить разбавленное водой вино, потому что в течение года кое-кому не терпелось его попробовать, а на Новый год просто не было денег купить новое. — Мне приходилось! — возразил Арсений. — Я как-то подарил родителям прекрасное красное полусладкое, приехал на день рождения мамы через полгода, разлил вино по бокалам — пробую, чувствую, что просто… сладкая водичка. Вначале наивно подумал, что меня хорошенько намахали в той винодельне, но, встретившись взглядом со своей притихшей сестрой, понял, кто настоящий обманщик, — не выдержав, Попов расхохотался, и его с радостью поддержали Серёжа с Ксюшей. Время плавно перевалило за полночь. Серёжа вовсю сопел носом в диванную подушку; Попов ему вторил, откинувшись на спинку, пока Ксюша, мысленно хихикая над «стариками», убирала опустошённые бокалы и бутылку с журнального столика. Выключив везде свет, Ржевская кое-как накрыла двух мужчин одним одеялом и без сил рухнула на холодную постель, тут же сжавшись в позу эмбриона. Она забыла закрыть панорамные окна и теперь сверлила черноту неба осоловевшими глазами. В присутствие Арса она наивно забывала о своей боязни высоты, но сейчас противные щупальца страха потихоньку зарождали внутри неприятное щекочущее чувство. — Ты чего не спишь? Ксюша чуть не заорала от раздавшегося неподалёку шёпота, но вовремя осознала, что это всего лишь проснувшийся Арс. Заметив напряжённое состояние девушки, он понятливо задёрнул шторы и прилёг рядом, накрывая их тёплым одеялом. — Откуда ты?.. — Ты постоянно просишь задёрнуть шторы меня, никогда не подходишь к окнам, предпочитая обходить их по дуге, — пробормотал ей в затылок Арс. — А вообще, я просто предположил. Боишься высоты, да? — Да. — Твоя новая квартира на десятом этаже. — Я не буду там жить. — А твой отец… — Не хочу о нём говорить, — отрезала Ржевская и поудобнее устроилась в кольце рук мужчины. — Спокойной ночи, Арс. Молчание длилось дольше пяти минут, и Ксюша подумала, что Попов уже видел десятый сон, как он снова подал голос: — Хочешь, переедем ко мне, в ту квартиру на втором этаже? — Арс, спи, — Ржевская хотела звучать угрожающе, но внутри она вся таяла, как мороженое на солнце, от подобной заботы своей родственной. — С тобой я ничего не боюсь, — совсем тихо прошептала девушка, но, судя по тому, как Попов прижал её ещё ближе к себе, он всё услышал. Слова тут были излишни. Утро наступило тогда, когда с кухни потянуло подгорелым и послышались несдержанные маты Серёжи. Ксюша хрипло рассмеялась на ответное ворчание Попова и только недовольно простонала, когда жаворонок-Арс вскочил с постели на помощь другу. На часах мигало девять утра, и Ржевская уже прогуляла первую пару, о чём свидетельствовали настойчивые сообщения старосты, в которых она пыталась выяснить причину её отсутствия на семинаре по операционным системам. Бонусом служило напоминание про сдачу лабораторных в кратчайшие сроки для получения допуска к экзамену. К счастью, Ксю на семинарах горбатилась с начала года, поэтому препод вряд ли будет сильно расстроен — только если от того, что без вечно поднятой руки Ржевской в аудитории сейчас отсутствовал «лес рук». А вот с лабами… — Я думал, это антипригарная сковорода! — Она и была антипригарная, Серёг! Ржевская прошлёпала в ванную, не желая пугать Матвиенко своими слезящимися заспанными глазами. Арсу-то уже ничего не страшно — да и куда он денется? На завтрак были бутерброды с колбасой и сыром, а про яичницу можно было забыть, пока не будет куплена новая сковородка. Старую Ксюша обнаружила в мусорке, а на лице Сергея — обиженность на несправедливость Арсения всего мира. Под недовольный взгляд Попова девушка уткнулась в смартфон, пролистывая почту. Со всеми этими боями на личном фронте Ксю совсем не обратила внимания на сообщение от парня с потока, который обещал помочь с неработающей программой. — Блять. — С каких пор «доброе утро» устарело? — хмыкнул Серёжа, не до конца прожевав бутерброд. Ксюша фыркнула в ответ и раздражённо откинула телефон на стол, утыкаясь в кружку с чаем. — Чё случилось-то? Арс молчал, не успев задать аналогичный вопрос. — Попросила парня помочь с программным кодом, который никак не хочет работать — мне сдавать лабораторную на днях — а он заявил, что «вообще хз где ты там лохонулась», и вот вопрос — это он такой тупой или я? — На каком языке пишешь? — Си плюс-плюс. Брови Арсения взлетели вверх, и он как-то неожиданно почувствовал себя семилетним мальчиком рядом с разговаривающими на другом языке взрослыми. — Поехали с нами в офис, я гляну, — как бы ставя точку, заявил Серёжа, а затем добавил менее уверено, — если хочешь, конечно. — Спасибо, — искренне улыбнулась Ксюша и вскочила из-за стола следом за Матвиенко. — Арс, не засыпай, пора собираться! Попову понадобилось ещё полминуты, чтобы поднять челюсть со стола от этого командирского тона и ответить на ржач Серёжи дружеским подзатыльником.