только руку протяни

      Ровный стук каблуков влился в какофонию цокота шпилек, едва слышных и громких переговоров работников высотки. Ксюша небрежно распахнула полы чёрного пальто, носящего гордое звание «зимнего» лишь ради пополнения модных коллекций. В лифте она словила в зеркальных стенках не лишённые восхищения взгляды мужчин и заинтересованные взоры женщин, прикидывающих, где Ксю умудрилась купить ту или иную вещь. Этот брендовый шмот был затолкан Ржевской на самое днище дорожной сумки, и, если честно, она никогда не думала, что даст ему шанс так скоро. Что принарядится ради одного-единственного соула, безумно сексуального и красивого, идеального, как будто бы не с этой планеты. Ксюша за все свои двадцать лет жизни ещё ни разу не занималась такой глупостью, как придумывать всё новые комплименты в сторону человека, но Арс — он был этого достоин как никто другой. Хотя бы потому, что терпел неидеальную Ксюшу и раз за разом возвращался к ней в квартиру, даря тепло и заботу. Ржевская чуть склонила голову на бок, оценивая своё отражение в створках лифта: зимние сапожки на квадратном каблуке; плотные чёрные колготки, выгодно подчёркивающие стройные девичьи ноги, плавно скрывались за тёмной джинсой юбки, в которую была заправлена такая же чёрная сетка с длинным рукавом. Чтобы не выглядеть слишком откровенно, Ксю не собиралась снимать с себя пальто, скрывая от чужих глаз вид на чёрный бюстгальтер под прозрачной сеткой. Это было совсем не в стиле Ксении — точно так же, как и то, зачем она вообще пришла в здание, где царила компания Арса. Как ни странно, Антон, выслушав её сбивчивую идею, уважительно закивал и, когда Ксю насмешливо попросила его поднять глаза, показал ещё и два больших пальца. Двадцать первый. Весь путь по длинному коридору вдоль офисных столов Ксюша мяла в кармане несчастную записку, оставленную Юрой в букете. Она хотела просто поговорить с парнем, объяснить ситуацию, но в таком прикиде со стороны это будет выглядеть, как минимум, непривычно. Матвиенко, что всегда в это время покидал кабинет, чтобы переговорить с подчинёнными по каким-то делам, не мог её не заметить и промолчать. — Привет. Низинов поднял взгляд и завис, снизу вверх глядя на объект своей внезапной, но яркой влюблённости. Он заметил, как приоделась Ксю, и его мозг выдавал лишь одну причину — это всё из-за букета, записки, и вот сейчас Юре удастся, наконец, прервать череду неудач на личном фронте. Ржевская присела на краешек стола и, боковым зрением увидев Сергея, на миг обернулась к нему с хитрой полуулыбкой на губах. Матвиенко остановился на пару секунд, осознавая, кто перед ним, и прошептал себе под нос: «Какого чёрта ты творишь?», на что получил красноречивый разворот и звонкий девичий смех в ответ на какую-то нелепицу из уст Низинова. Серёжу ситуация нисколько не рассердила, что удивительно — она его позабавила, и, скорее всего, это было связано с абсурдностью образа Ксюши и этим её незнакомым доселе Матвиенко хитрым взглядом. Очевидно, вызвонить Арсения было необходимо. Пусть хоть он оценит устроенный концерт. — Юр, послушай меня, — отсмеявшись, посерьёзнела Ксения и достала измятую бумажку, испещрённую по-мальчишески корявым почерком. Некстати вспомнилось, что почерку Арсения могли бы позавидовать все каллиграфисты мира, хотя он несправедливо часто печатал что-то на ноутбуке, чем корпел над бумагой. — Кафе или кино? — Юр, ничего из этого. — Ну… тогда… — Просто послушай, — Ксюша не была бесчувственной стервой, какой порой и хотела быть, потому что сейчас Юра смотрел на неё такими наивными глазами, что сосредоточиться было трудно, — дело в том, что у меня… — Детка, я не ждал тебя так рано, — знакомый голос, но ниже на пару тонов, с нотками хрипотцы, нарушил момент, а несопротивляющаяся Ксюша была за затылок притянута к родным губам, которые безжалостно смяли её, обветренные и покусанные. Ржевская в отместку за неслабый укус в нижнюю губу запустила холодные ладони под пиджак мужчины, но тот даже не вздрогнул — в нём горела такая ярость, которой можно было бы греться в самую лютую стужу без пуховика на плечах. — Арс…сений Сергеевич, — улыбнулась Ксюша, но совсем не смущённо, а скорее — довольно, чем ещё больше удивила не только Арса, но и Юру, так и обмершего на своём стуле. — Ко мне в кабинет, Ксения Владимировна, — прорычал Попов и, спустив девушку со стола, молча указал в сторону лифта. — Быстро, — припечатал вдобавок, завидев замешательство в её глазах. Не выходя из роли, Ржевская, едва сдерживая смех при оживившихся сотрудниках, гордо прошествовала в кабину лифта и, когда створки перед её лицом схлопнулись, не могла видеть, как преобразился Арсений — его хладнокровие треснуло, грозясь явить Низинову истинную бурю. — Как зовут? — Ю-Юрий Низинов, — сглотнул парень, чувствуя, как с другого конца офиса за ними наблюдает и Сергей Борисович. — Ты цветы подарил? — монотонные вопросы Арсения Сергеевича ещё больше пугали Юру, но он мужественно сидел на месте и исподлобья следил за боссом. Надо было сразу понять, что такая чикуля, как эта Ксюша, водилась только с богатенькими папиками вроде Попова — на что он только надеялся? — Да, я, — не без нахальства ответил Юра, — но ваша девушка ни разу не намекнула мне, что занята, так что… — За неё не волнуйся, она будет наказана, — Низинов весь покрылся красными пятнами от того тона, каким было сделано заявление Арсения и от тех картинок, что возникли во взбудораженном воображении. — А ты, я надеюсь, поверишь мне на слово, — Попов склонился над подчинённым и отчеканил ему прямо в лицо, — ещё раз увижу вас рядом или какие-то твои косые взгляды в её сторону, я тебя не только уволю. Я тебе так мозги вправлю, что нескоро забудешь. Юра быстро-быстро закивал, на каком-то животном инстинкте чувствуя негативную энергетику босса, и позволил себе сделать вдох только тогда, когда Арсений Сергеевич скрылся за лестничным поворотом. Низинов боялся даже взглянуть в сторону Сергея Борисовича, что всё прекрасно слышал, но вскоре Юра ощутил на плече чужую ладонь и, испугавшись, что это вернувшийся Попов, резко вскинулся на неизвестного. Тёплые карие глаза Матвиенко, хоть и смеялись, но это лучше, чем открытая угроза. — М-да, парень, не повезло тебе попасть в этот переплёт, — только и высказался Сергей, оставив работника в полнейшем недоумении. Но, обдумав, что в этой Санта-Барбаре ему не разобраться, да и нахер надо, он с остервенением погрузился в работу. Тем временем, Ксюша сидела на письменном столе Арсения и, болтая ногами, словно ребёнок, с замиранием сердца ожидала появления самого хозяина кабинета. Внизу всё давно скрутилось в тугой жаркий узел, и одно только воспоминание о настойчивых губах Попова заставляло дыхание предательски учащаться. Дверь отворилась и тут же захлопнулась — Арсений предстал перед девушкой с раздражённым блеском в глазах, от которого радужка знакомо сменила цвет на тёмно-синий. Ксю свела ноги, закусив губу, но с места не сдвинулась, точно так же продолжив сверлить мужчину напротив потяжелевшим взором. — Какого чёрта, Ксения Владимировна? — прошипел ей в самое ухо Попов, приблизившись и заметив, что девушка уже скинула с себя пальто, открыв его взору своё прекрасное тело, едва прикрытое идиотской сеточкой. Чёрный кружевной бюстгальтер то и дело привлекал внимание Арса, но пока он позволил себе лишь пробежаться ладонями по впалым бокам, будто пересчитывая девичьи рёбра, а несдержанный стон уже застыл под потолком. — Ах, ты… До Арсения каким-то чудом дошло — в дымке возбуждения и отголосков ревности до него дошло, чёрт возьми, чего добивалась Ксюша, спиной откинувшаяся на огромную столешницу и выгнувшаяся под пристальным голодным взглядом мужчины. — Арс, иди уже ко мне, — Ржевская призывно раздвинула ноги, из-за чего юбка задралась ещё выше, а Попов продолжал молча взирать, пытаясь поймать обрывки важных мыслей, коварно ускользающих от него. — А-а-арс! — Блять, Ксень, только не здесь, — отмер Арсений, понимая, что здравый смысл начинал волновать его всё меньше — Ржевская, как назло, прогнулась в пояснице сильнее, словно кошка, и вцепилась в него своими умопомрачительными зелёными глазами, утягивающими в бездну разврата. Она приподнялась и, скрестив лодыжки за спиной мужчины, притянула его лицо к себе, покрывая его лёгкими поцелуями. Прикосновения девичьих губ горели на коже Попова, и весь он сам сгорал от желания взять своё здесь, блять, и сейчас, но Ксюша же не шлюха какая-то, чтобы так с ней обращаться, нет… — Пожалуйста, Арс, я хочу тебя, — словно в бреду, зашептала Ксюша, притираясь к мучающемуся от собственных моральных установок Арсению, — и ты меня хочешь, я знаю, — короткий смешок рядом с ухом, и девичья ладонь настойчиво сжала ткань брюк в районе паха. Из лёгких Попова выбился весь воздух, — пожалуйста, что же тебя останавливает?.. — Я хотел, чтобы наш первый раз был нежным, потому что ты… — Арс прикусил губу от вида запыхавшейся Ксюши, которая уже наполовину вытащила заправленную рубашку, а её собственная сеточка уже задралась выше пупка, — потому что ты такая… — Я могу уйти, — Ржевская постаралась скрыть разочарованный выдох, — если ты так хочешь, если ты хочешь, чтобы всё было… нежно, — она не сдержалась и скривилась. — А ты типа не хочешь так? — передразнил Арсений, потому что уже окончательно запутался — это их прерывистое дыхание на двоих служило причиной давлению в его чёртовых узких модных брюках. — Я хочу, чтобы ты не притворялся со мной, — Ксюша резко притянула мужчину ещё ближе за ремень и облизнулась, сверкнув белыми зубками, — иначе я сейчас же вернусь на двадцать первый и… — Заткнись. Одна мысль о том, что его Ксюшу, такую Ксюшу мог увидеть кто-то, кроме него, окончательно уничтожила все сомнения Арсения — он грубо толкнул девушку на стол и, нависнув над ней, прошёлся губами по веснушчатой щеке, спустился на шею с не сошедшими до конца его засосами, и, дойдя до кромки ворота сетки, Арс потянул её пальцами вверх и откинул куда-то в сторону. Тело Ксю сплошь было покрыто бледными веснушками, от которых Попов балдел и выцеловывал бы каждый сантиметр, если бы не требовательный стон девушки сверху и не её юркие пальчики, борющиеся с мелкими пуговичками на его рубашке. Новый фетиш Ксюши — родинки Арса, которые она мысленно пообещала себе пересчитать, но в другой раз, а сейчас ей оставалось только упрямо сражаться с языком Попова у себя во рту — такая борьба возбуждала обоих, и первым сдался Арсений: — Блять, у меня… нет презерватива, Ксень. Ржевская уверенно пихнула мужчину в грудь, отчего он попятился на шаг и засмотрелся на то, как девушка нагнулась к своему пальто и достала из его кармана заветный квадратик. Зажав его между зубов, Ксю нетерпеливо стянула с себя юбку, колготки и, оставшись в одном нижнем белье, вновь запрыгнула на стол. Попов тут же удобно устроился меж её разведённых ножек и, забрав презерватив, хмыкнул ей в губы: — Какая предусмотрительная… — Настолько, что ещё целая упаковка ждёт нас в твоей квартире, — жарко шепнула Ржевская. Её всю потряхивало от предвкушения, и остальные действия Попова скрылись в его сладострастном тумане. Горячие руки Арса блуждали по её обнажённому телу, а губы не желали прерывать ненасытного поцелуя — в нём потонул их обоюдный стон. Арсений двигался резко, быстро, а Ксюше не хватало дыхания, её вело от близости Попова, что умудрялся нашёптывать ей на ухо какую-то бессмыслицу своим глубоким, хриплым и оттого будоражащим голосом. — А-а-арс! — единственное слово, что осталось в лексиконе Ржевской, которую втрахивали в дубовую столешницу. — Как думаешь, Юра бы смог лучше? — издевательски рыкнул Арс, ускоряясь и сходя с ума от узости и жара внутри девушки. — Смог бы так же заставить тебя выстанывать его дурацкое имя? Ну? Отвечай мне, когда я, блять, спрашиваю, — сбившееся дыхание нисколько не умаляло грозности Попова, от которой у Ксюши поджимались пальцы на ногах. — Нет-нет-нет, Юра… да, м-м, никто бы так не смог, А-арс, — протараторила она в ответ. — А-арс, ты лучший, Арс, я сейчас… Арсений мог бы ещё помучить свою девушку, но, блять, он и сам был на грани — её слова; её голос, сорванный от удовольствия, её открытость перед Поповым и только для Попова не способствовали никакой, даже самой минимальной, выдержке. По телу пробежался ток: Ксюша, несдержанно выкрикнув любимое имя, без сил рухнула на столешницу, а Арсений чуть не свалился на неё, вовремя успев выставить ладони по обе стороны от её головы. Первым придя в себя от оглушительного оргазма, Попов уже более ласково прикоснулся к истерзанным девичьим губам, на что Ксю лениво запустила пальчики в его растрёпанную шевелюру, охотно отвечая. — Ты же специально, да? К тому моменту, как вопрос завис в кабинете, окончательно пропахшим сексом, Ксю успела только натянуть колготки и сейчас застёгивала юбку подрагивающими от пережитых эмоций руками. — Ты и сам знаешь ответ. — Просто хочу убедиться, что тебя с этим… ничего не связывает. Показательно закатив глаза, Ржевская подошла к мужчине, чтобы помочь ему застегнуть рубашку, и спокойно вымолвила: — Я говорила тебе, что твоя, и держу своё слово. Да, я сглупила, сразу же не рассказав Юре о том, что у меня есть молодой человек, а потом он подарил мне тот букет, и твоя реакция предопределила все мои дальнейшие действия. Я не собиралась с ним флиртовать, хотела просто сказать, наконец, правду, но ты ворвался раньше и выразился… понятнее. — Тогда какого хрена ты так вырядилась? — Для тебя, — честно ответила Ксю и подняла глаза, — не нравится? Арсений выдохнул с облегчением и улыбнулся, глядя на её невинное выражение лица. Он запустил руку в спутанные каштановые волосы, и на это простое действие Ксюша отреагировала, забавно мурча. — Очень нравится. И, я полагаю, весь отдел уже оценил твой образ на пять звёзд. — Но мне главное, что думаешь ты, — Ржевская пригладила воротничок и наигранно вздохнула. — И вообще, это я должна тебя ревновать. Ты хоть мешок мусорный надень — всё равно, сука, прекрасен. — Ты нарываешься на комплименты, зная, как сводишь меня с ума, — Арсений нежно провёл ладонями по плечам Ксю, медленно спускаясь вниз, и тот взгляд, которым он провожал каждый миллиметр тронутой загаром кожи — говорил о многом. Ксюша всегда считала, что это глупо — любить ушами. Приятно, конечно, слышать изобилие комплиментов из уст любимого мужчины, но как же непередаваемо ощущать на себе тот его взгляд, в котором читается больше, чем способен обличить в слова самый прославленный поэт и прозаик. — Ты великолепна, умопомрачительна, идеальна для меня так же, как и я идеален для тебя, пока все мои бывшие плюются ядом. Пойми, я не слишком люблю пустословить, но все мои действия по отношению к тебе, солнце, должны говорить о моих чувствах сами за себя. Сказано было и без того много, поэтому Ксюша молча потянулась за поцелуем, которых было иррационально мало, несмотря на то, как припухли и раскраснелись их губы. — Пообедаем? — Ты читаешь мои мысли, — хохотнула Ржевская и отошла, желая натянуть сеточку на потное тело, но полетевшая в её сторону ткань нарушила планы. В руках Ксю держала чёрную рубашку, пропахшую одеколоном Арса. — Зачем? — А ты думаешь, я позволю тебе соблазнять кафетерий? — хмыкнул Попов. — Да и к тому же, моя рубашка, я уверен, будет тебе очень к лицу, — теперь уже мужчина помогал Ксюше застегнуться. Ржевская следила за пальцами Арсения, затаив дыхание, и выдохнула только тогда, когда он отошёл к небольшому зеркалу в глубине кабинета, чтобы уложить непослушную чёлку так, будто и не занимался сексом пять минут назад со своей девушкой на рабочем столе. Не хотелось бы смущать и без того всё слышащую Окс и давать повод для сплетен всем остальным. Правда, Ксюша, хоть и была полностью одета, причёсана, невозмутима, но Арсению ничего не оставалось делать, как принять — вид его девочки так и говорил о том, каким образом она была наказана, и сплетники передадут этот блеск в зелёных глазах и, чего таить, довольную ухмылку Попова, в самых красочных эпитетах. — Прости, что не везу в кафе, — решил высказаться Арсений, когда Ксюша, расплатившись за заказ, присела напротив. По её вздёрнутым бровям он понял, что сморозил глупость, но продолжил: — Сегодня-завтра должно пройти подписание окончательного варианта договора, ко мне в любой момент могут нагрянуть с поправками, так что лучше мне не покидать офис. — А мне неважно, где обедать, — пожала плечами Ржевская, не замечая влюблённого благодарного взора Арса, — главное, что с тобой. — Так хочу на этих выходных, наконец, поваляться с тобой в кровати до обеда. Ксюша счастливо уткнулась в тарелку, ковыряя вилкой салат, вид которого не вызывал у Попова никакого аппетита. Но устраивать сейчас девушке выговор по поводу её скудного питания Арсений не хотел — не хотел портить такой момент, момент их долгожданного и, к сожалению, кратковременного «вместе». — А ещё больше хочу тебе предложить, — Арс прочистил горло под внимательным взором Ксюши, оторвавшейся от изучения своего обеда, — отпраздновать Новый год вместе. По губам Ржевской расползлась широкая улыбка, позволяющая Арсению с замиранием мальчишки рассчитывать на положительный ответ, но вибрация смартфона по правую руку девушки вернула их в реальный мир. Попов видел, как опустились уголки губ Ксюши и как долго она размышляла над тем, принять ей вызов или нет. Арсу удалось разглядеть имя контакта: «Сестра», и всё стало на свои места. Он не имел право на советы, да и Ржевская, тщательно скрывая волнение и не глядя ему в глаза, сама приняла решение и поднесла телефон к уху, сухо произнеся: «Алло».