Начиная с конца, Заканчивая вечностью

,,О, я хочу безумно жить: Всё сущее — увековечить, Безличное — вочеловечить, Несбывшееся — воплотить!" - А. Блок Книга найденная на полке лежала в руках Союза. Обшарпанные страницы в потертом переплете который, верно, был когда-то алого цвета, пахли домом и родным кабинетом. Ранее, идеально красная поверхность книги прерывалась золотыми буквами, которые тоже подчинившись времени потускнели и ушли в века. Витиеватый и, слегка, барочный шрифт торжественно указывал на содержимое книги:

Шедевры ,,Серебряного века"

Внезапная справочка: Серебряный век- (в русской литературе конец 19-го начало 20-го века..) В это время писали дохуя коммунистической литературы, особенно Маяковский Блок, Есенин, Фет, Маяковский, и другие. Русская классика, неизвестно откуда взявшаяся на этих полках среди бесчисленных книг продвигавших идею национал-социализма. Словно лучик надежды среди мертвых, всего-то книга, но она была чем-то светлым в этой беспросветной тьме. Что-то родное. Что-то, чего так не хватает. Для СССР всегда были важны книги, они помогали сбежать. А серебряный век. Это ведь его начало. Конец его отца. Конец всего и начало всего. Стихи помогали успокоиться и отпустить мысли, которые словно пчелы слетались, как только перестанешь их отгонять. Их ужасный облик стоял перед глазами, а железный смех звучал в ушах. Ничто так не уничтожает человека, как его мысли. Никогда. И он снова принялся изучать такие родные строки.

***

Темный коридор. Высокие стены. ,, Что это такое? Бегство? Бежать, бежать и только. От кого? Или вовсе не бежать? Какие странные вопросы? Откуда и о чем они?" - Мысли, мысли, мысли. Они наталкивают на гнев или сострадание, на смех или слезы, они превозносят тебя высоко над землей или вгоняют в глубочайшую депрессию. Но сейчас мысли в голове брюнета были непонятны и запутаны.       -Да что ,verdammt , происходит! - Словно крик души, эти слова разносятся в тишине коридора, и рука нациста резко летит к стене. Удар. Внезапная боль в костяшках. Пара мгновений, и она снова исчезает в равномерных шагах по бесконечным коридорам. Поворот, еще один, и еще. Их просто нескончаемое количество, но Рейх, он знает их все. Каждую деталь, каждую дверь, каждую ворсинку ковра. Этот нескончаемый бункер, эта нескончаемая тюрьма. Ноги подкашиваются он больше не хочет идти. А от чего он идет, а вернее бежит? Неизвестно. Но оно и к лучшему. Мягкий ворс щекочет кожу будто свежая трава. Трава? А когда он в последний раз чувствовал прикосновения травы, вдыхал порывы ветра и слушал пение птиц. Хотя, на что можно рассчитывать, когда ты мертв. Мысли, просто дурацкие мысли....       - Warum? Почему я просто бегу от этого коммуниста? - Лежа на ковре, немец хотел закурить сигарету, но вспомнил что она лежит в его пиджаке. - Scheiße!! Ебаная жизнь. Хотя это даже не существование. Он закрыл глаза. Уж слишком это все вводило в смятение. Ворс ковра, такая слабая связь, но он уже не здесь, он далеко отсюда лежит на траве в Австрийских Альпах. И вот, ему снова 12, и он снова дома. Ветер играет его темными волосами и шелестит яблонями в саду. Перед ним целый мир, за который он цепляется своими темными глазами и нет в ничего, что могло бы его сломать, пока он бежит по этому склону навстречу ветру. Его дом, он был единственным местом уюта в его жизни. И вот, он бежит, где-то вдали плещет водопад, и его звуки отдаются звенящей симфонией в его ушах. Кажется что вот она. Свобода.

***

-Freiheit, Freiheit, - И невероятная тоска родилась где-то глубоко в этих темных глазах.

***

В кабинете стоял затхлый запах, на диване в полудреме лежал Союз оперившись на спинку и как-то странно прижимая к себе раскрытую книгу. Его веки подрагивают и он открывает глаза, чтобы взглянуть на часы. ,, Его нет уже часов двенадцать, хотя нет, шестнадцать". Пепельноволосого явно беспокоило, когда вернется этот помешанный, ведь он может явится в самом худшем состоянии, и тогда коммунисту точно несдобровать. Хотя, теперь он знал, что в любой момент сможет постоять за себя. Но что-то его беспокоило, намного более, чем возможные увечья. ,, Твою мать, мне шестьдесят девять лет, а застрял в теле двадцатитрехлетнего долбоеба, блять. Я полнейшая тряпка. Нет-нет, видимо, этому нацисту не достаточно было одного раза. Ну, придется убить его опять , может теперь дойдет. Явно не этого я хотел после смерти", -Закончив этот монолог в своем мозгу, он обнял книгу и закрыл глаза проваливаясь в беспокойный сон.

***

Тяжелая дверь в кабинет приотворилась с характерным звуком, впуская мужчину внутрь. Его темные волосы ,обычно идеально уложенные и вычесанные, были взъерошены и так непривычно для него торчали в разные стороны. Брюнет смерил взглядом комнату, на секунду останавливая взгляд на спящем в обнимку с книгой Союзе, и уверенными шагами, будто ничего необычного не происходит, направился к письменному столу. Рисунки, краски, книги, бумаги,и граненый стакан. Среди всего хлама на столе Рейх остановился на последнем. Он принялся что-то разыскивать на полках темных шкафов. В итоге, в его руках оказалась бутылка со светлым желтовато-оранжевым содержимым . Тихий щелчок закрывающегося шкафа и комната снова тонет в беззвучии . Тихие шаги еще больше заглушаются мягким ковром и становятся и вовсе едва уловимыми. Немец наполняет стакан светлой жидкостью и в нос ударяет персиковый аромат смешанный с резким запахом спирта.Не глава а путешествие в мир алкоголя, блять. Он садится на стул и пододвигает к себе альбом. Неужели, ему захотелось порисовать? Он уже и забыл, что когда-то любил это. Карандаш путешествует по бумаге. Это возвышенное чувство, подаренное художникам, архитекторам, композиторам, скульпторам и поэтам. Они могут создать в данный момент что угодно, и ты - создатель. Не зря же говорят, что у творческих людей два пути: Либо слава, либо психиатрия. Или ты создашь великое, или создашь свой мир и останешься в нем узником. Но руки сами рисуют. Не ты их властелин, что-то внутри решает, что ты создашь. И вот сейчас в простом графическом стиле на бумаге появляется спящий юноша так нелепо обнимающий книгу в наброшенном на него черном элементе нацистской формы. ,, Какой же он чертовски красивый и такой утонченный, и как до ужаса хочется его сломать, видеть его крики и боль и в то же время оставить тут чтобы он просто спал целую вечность. Я мог создать что угодно но нарисовал его. Странно". Немец поднялся, взяв стакан подошел и сел на кресло напротив дивана. ,, Он спит, но я хочу видеть его глаза. Или не хочу,Scheiße! Внутренние противоречия, как же это достало, как хочется лезть на стены и убивать или просто сидеть в углу и рыдать." Из размышлений брюнета вывело ощущение того, что его прожигают взглядом. - Guten Morgen, meine liebe. - Эти слова он проговорил с неподдельной и слегка глуповатой улыбкой. Смотря куда-то влево. - Чего ты лыбишься, пока я спал успел кому-то ногти повыдирать?- Союз буквально выплюнул это с таким презрением, что казалось будто увидел перед собой самое низшее создание, хотя скорее всего, Рейх для него таким и являлся. Но у немца это не вызвало никакой реакции, и он лишь усмехнувшись сделал глоток из стакана и развернулся смотря на него затуманенным взглядом. - Еб твою мать, так ты ж бухой в дровину. - Проговорил с неким удивлением Союз. - Nein, мне просто очень хорошо.- И Рейх блаженно прикрыл глаза вновь отворачиваясь куда-то в сторону. А потом резко повернулся и с вызовом взглянув на союза, как-то даже очень резко сказал: -Willst du? - И протянул коммунисту стакан с алкоголем. - Прости, я не понимаю твой уебский язык.- Эти слова коммунист буквально процедил хотя прекрасно знал немецкий. С неким недоверием он взял стакан и принялся разглядывать его содержимое. -Цианид? Он ждал ответа со скептическим взглядом уставившись на на немца но он увидел лишь недовольный взгляд. На самом деле он явно пользовался эмоциональным спадом врага, еще пару часов назад за такое он бы уже содрогался в предсмертных муках в луже собственной крови. С недоверием покосившись на стакан он сделал глоток сразу же зажмурившись от крепости напитка. - Тьху, что за самогон? - Проговорил союз под насмешливым взглядом врага. итак угадайте что это за напиток. Персиковый, немецкий нууууууу...... - Шнапс, я же все таки немец, персиковый. По благородней вашего самогона уж точно. Справочка, шнапс правда дохуя крепкий оборотов от 30 до 40-50 - Я бы сказал, funfzig-funfzig, -Коммунист проговорил это, полностью допивая содержимое стакана и смотря в упор на немца. - Кажется кто-то говорил, что versteht nicht mine ну нихт ферштейн, цитирую ,, уебский язык", -Проговорил с улыбкой немец который явно был ,, под хмельком". На что ему просто протянули стакан: - Налей ещё, - проговорил коммунист, и потом с улыбкой довольного кота добавил - bitte. Это была аномальная и понятная только им двоим игра. Она существовала только сейчас и через пару часов этого всего уже не будет. Все утонет в горьком сигаретном дыме и растворится в бокале алкоголя. Но сейчас, это их игра и они уже согласились вступить в нее.

***

В комнате стоит крепкий запах алкоголя. Задымлено,в центре комнаты, почти под столом, две смеющиеся фигуры лежат на ковре. Рейх закинул свою голову на грудь совету, который курил сигарету, а вторую руку закинул себе за голову, сам все еще крепко держа в руке далеко не первую бутылку шнапса. Дым медленно улетал наверх танцуя странный танец и постепенно исчезая. Белая рубашка Рейха, которую он всегда носил под пиджак, была уже полностью в пятнах и черном ворсе ковра что придавало очень необычный вид всегда собранному и одетому с иголочки немцу. СССР все еще был в пиджаке врага , хотя это сейчас похоже на кусок измятой ткани нежели на элемент одежды. Какое-то неуловимое молчание. Этот дым и эти двое. Странное сплетение прошлого и будущего. -Тебе очень идет моя форма, не думал вступить в СС ? - Эти слова Рейх проговорил смотря в потолок и будто больше для себя. - Nein, danke.- Все слова воспринимались, скорее, как бессвязная каша, чем как предложение. - Слушай, а was ты там у меня читал? - поинтересовался Рейх и поворачивая голову к лицу коммуниста. - Русскую классику. Откуда она у тебя? - Ich weiß nicht,- сказал немец и потом быстро перевел увидев удивленный взгляд- не знаю я. А прочитай мне что-то. -Только если ты с меня встанешь.- насмешливо проговорил коммунист спихивая брюнета со своей груди. Рейх резко поднялся и тут же схватился за голову. В глазах на секунду потемнело и все внутри съежилось а из его губ вырвался болезненный стон с шипением. - Алкоголь? Хотя чего я спрашиваю. - Сказав это Совет достал книгу и сложил под себя ноги. Он долго перелистывал страницы. И в конце-концов нашел что-то и помотрев на сидящего перед ним проговорил: - О, вот послушай. А.Блок. Окончание красивое. ....Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино. И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. Пару секунд стояла тишина которую прервал шепот. - Красиво, правда. Даже учитывая мое скудное знание русского. Совет поднял глаза и смотря прямо в два кипящих черных котла напротив повторил: -Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. ,, Эти глаза напротив, его светлые глаза, блядские океаны. Как там было? ,,И очи синие бездонные, Цветут на дальнем берегу.’’ Именно так. Хочется вырвать их ему чтоб они не были такими красивыми и поставить в баночку на столе или просто смотреть в них вечность . А, к черту! Я пьян!". После этих мыслей нацист схватил Союза за руку и второй рукой за подбородок. ,, Блять, сраные сорок сантиметров между нами, эти глаза! Эти губы! Этот, этот он! Голова, блять." Все тело Рейха начала бить мелкая дрожь а его лицо исказила ухмылка полная боли. Момент и он падает прямо на Союза, перебор алкоголя . Отойдя от шока совет скинул с себя врага. Был бы он трезв он бы сейчас убил немца.Но он пьян и пьян жутко. Этот момент, возможно было что-то большее для коммуниста в нем, но он просто лег на ковре рядом и уснул. ,,Блять, что это было? Видимо он слишком пьян. Да и я тоже. А жаль, жаль? Господи, что я несу! Что жаль?! Это ведь псих, еще и пьяный. Я ведь знаю. Сегодня он хотел поцеловать, а завтра, он будет выламывать мои суставы, улыбаясь этому. Но почему внутри тогда так пусто? Ведь это ничего не значит, да? "