На дне картонной коробки

      Огромный особняк Коллинзов находился в элитном районе, расположенный в пригороде, и даже там, поражал всю богемную местную братию своей мощью и размерами. Он выделялся на фоне огромных особняков и вилл, внушая уважение и благоговейный трепет в души зажиточных граждан.        Подземный гараж, под всей немалой площадью дома, напичканный всевозможными автомобилями различных марок и предназначений, начиная от спортивных и заканчивая авто класса люкс, вызывали восхищение и приступы зависти у местных богатеев. Помимо этого, имелось и несколько мотоциклов на общую сумму, превышающую годовой доход небольшой европейской страны.       На территории особняка имелось также, несколько гостевых домиков, жилье для многочисленной прислуги, больше напоминающее общежитие, конюшня, теннисный корт, открытый бассейн и обширная парковая зона, засаженная многолетними деревьями. В общем, всё, что было нужно миллионеру для счастливой жизни, здесь имелось в необходимых и более количествах.       Все эти гектары были тщательно ухожены и выглядели, как с фотографии о красивой жизни, публикуемые в модных глянцевых журналах, которые, к слову, не раз пытались уговорить владельцев дать интервью.       Не привыкшему к такой роскоши, среднестатистическому человеку, было трудно принять тот факт, что это не замок какого-то короля, а всего лишь семейное гнёздышко семьи Коллинз. Хотя членов этой семьи было всего двое, но постоянно приезжающие погостить родственники вплоть до пятого колена, насильно скрашивали своим присутствием будни отца и сына.

***

      - Отец, ты звал меня? Что случилось? - низкий басовитый голос разнёсся по всему кабинету, наполняя собой каждый уголок огромного помещения, обставленного в лучших традициях кабинетной роскоши - книжными стеллажами и развешанными повсюду картинами далёких и не очень предков, гордо взирающих на посетителей с полотен, мягкий ковёр на полу, скрадывающий шум шагов.       В центре стоял внушительный стол из цельного дерева, с искусно вырезанными ножками и лаковой столешницей, уставленной канцелярским принадлежностями. За столом сидел седовласый мужчина, повернувшись спиной к входу и рассматривающий, висящий на стене портрет красивой молодой женщины с мягкими чертами лица, длинными слегка вьющимися волосами и робкой нежной улыбкой.       По современным меркам, она не была красавицей. Чуть больше положенного нос и немного массивный для женщины подбородок, слегка полновата, но имея приятные округлости. Тем не менее, было в ней нечто такое, что притягивало взор и завораживало, вынуждая смотреть с восхищением и уважением.       Мужчина медленно повернулся и внимательно посмотрел на молодого человека, стоящего перед ним в расслабленной, непринуждённой позе, в которой чувствовалась грациозность представителя диких кошачьих.        Высокий, более 190 см ростом, широкоплечий, с изумрудными, с маленькими тёмными вкраплениями, словно гранит умудрился проникнуть в зелёный камень, но под его давлением расщепился на мелкие крошки, глазами, напоминающими хищника, а пристальный, порой немигающий, тяжёлый взгляд и рассветляющаяся к краю радужка, лишь усиливали эту ассоциацию.       Узкий нос, тонкие губы. Этот человек был красив именно в том понимании, в котором должен быть привлекателен мужчина. Широкий разворот плеч, стройное тело, узкие бедра - молодой человек был похож на грациозного, но опасного леопарда, готового напасть на добычу в любую минуту, без сожаления и промедления, разорвав пополам, при этом наслаждаясь процессом.       Бронзовая кожа мерцала в свете, рассеиваемом массивной люстрой, подвешенной к высокому потолку и бликовала, от льющегося сквозь окно солнечного света, создавая на теле причудливый окрас.       Несмотря на царящую на улице непереносимую жару, мужчина был одет в дорогой хлопковый костюм известной марки и источал аромат элитного парфюма, мягко и ненавязчиво окутывающего его с ног до головы. Распространяя едва уловимый терпкий шлейф, при каждом его движении.       - Ты знаешь, Грегори... у тебя ее подбородок, и так же вьются волосы, - не ответив на приветствие, с ноткой грусти произнёс старший мужчина. - Зато, от меня ты получил глаза и рост, - он улыбнулся, указывая на кресло с другой стороны стола, приглашая гостя присесть.       Грег закатил упомянутые очи к небу, но счёл правильным промолчать. Когда речь заходила о его умершей матери, отец всегда называл его полным именем, что немного раздражало, делая разговор слишком затрагивающим те уголки души, которые Грегори старался не теребить. Это означало, что у родителя очередной приступ ностальгии о прошедших годах, который усиливал его отцовскую, и без того удушающую, любовь.       - Пап, ты позвал меня обсудить именно это? - времени у Грега было катастрофически мало, да, и настроения бередить былое не было вовсе.       Весь его день был расписан по минутам, точнее даже секундам. В последние годы, отец все больше вовлекал его в свои дела. Если раньше он занимался незначительными мелочами, то сейчас, он был допущен к заключению многомиллионных сделок и к крупным строительным объектам. Фактически, руководителем компании стал Коллинз младший, который успешно справлялся со своими обязанностями.       Это не означало, что Курд Коллинз не следил за тем, как работает его единственный отпрыск. Он тщательно отслеживал все, что делал его сын, перепроверяя все документы и изучая контракты. Это не было прихотью или его необоснованным желанием, держать все в поле своего зрения. Он многим пожертвовал и многое прошёл, чтобы взрастить свою корпорацию, которую теперь планировал передать наследнику.        В самом начале пути, приходилось и лгать, и обманывать, давать взятки и предавать компаньонов. Несколько раз пришлось провернуть сделки, которые могли бы обеспечить ему долговременное пребывание в тюрьме, но к счастью все обошлось, хотя Курд считал это, просто счастливым стечением обстоятельств и благосклонностью к нему судьбы.       Сейчас мистеру Коллинзу шёл 59-й год, он был подтянутым и крепким мужчиной, но годы медленно брали своё, заставляя задуматься о заслуженном отдыхе. Он быстрее уставал, пропускал важные детали, чаще болел, несмотря на здоровый образ жизни и жёсткие диеты, основанные на правильном питании.       Пришло время потесниться и уступить своё место сыну, о чем Курд совершенно не переживал. Грегу недавно исполнилось 35, он имел отличное образование и острый ум. Такому наследнику можно было без опаски передать дело своей жизни. Но большой бизнес - это не то место, куда можно бросить, как щенка в воду, и смотреть, выплывет он или нет.       Тут необходим скорее бережный подход, медленное, поэтапное вхождение, как в ледяную воду, чтобы дать организму привыкнуть и принять холод, как данность. Позволить подстроиться под новые обстоятельства, чтобы не впадать в панику при малейших проблемах и дестабилизирующих ситуациях.       - Да, для этого, - спокойно, но уверенно произнёс седовласый мужчина, смотря своим зелёными, чуть потускневшими с возрастом глазами, в такие же, но более сочного оттенка напротив, чуть приподняв бровь. - Ты не приезжаешь домой неделями. Пропадаешь на работе сутками. А мне скоро 60, и я хочу внуков! - отрезал Курд, слегка подаваясь вперёд.       - Неужели необходимо так спешить? Ты молод и вполне способен завести детей ещё сам. Столько леди и не очень... были бы счастливы, подарить тебе ребёнка, что можно смело устраивать кастинг, - Грегу претили разговоры о его личной жизни, которые отец в последние годы поднимал все чаще, словно намеренно провоцируя сына.        - Грегори, тебе ли не знать, что единственной женщиной, с которой я хотел совместных детей, была твоя мать? - голос слегка вздрагивал, от скрываемой нарастающей ярости. - Трахать дорогих шлюх - не проблема, но допускать их до своего сердца и своих денег, я не собираюсь. Там занято уже давным-давно.       Грегу стало не по себе от такого тяжёлого отцовского взгляда, и он не выдержав, отвёл глаза в сторону. Конечно же, он знал, что отец до сих пор не отпустил свою жену, несмотря на то, что не живёт монахом. Никто за все прошедшие годы не смог занять место его матери. Женщины мелькали, словно на карусели, и вскоре Грег перестал запоминать их имена и лица, сменяющие друг друга самое долгое, раз в месяц.       Ни одна из вереницы отцовских любовниц, не смогла заменить миссис Коллинз, которая позволила Грегу появиться на свет. Курд Коллинз выбрал ее ещё, будучи студентом, не имеющим за душой ни гроша. Это оказалась первая и единственная любовь в его жизни.       Камилла Саммерс, а в будущем Коллинз, прошла длинный путь вместе со своим мужем, терпеливо снося все ущемления и тяготы семейной жизни. Она никогда не упрекала мужа в его преданности работе, безропотно деля его с только развивающимся бизнесом, которому Курд посвящал времени больше, чем семье.       Курд Коллинз был преданным мужем, благодарным человеком и порядочным мужчиной. Он ценил супругу, впоследствии осыпая дорогими подарками и даря всю свою любовь, мечтая компенсировать годы, посвящённые компании, когда она коротала вечера в одиночестве, ожидая его возвращения.       После появления на свет Грега, мужчина фактически носил жену на руках, покупал ей все, что считал достойным её красоты и безмерно любил маленького сына, лелея и взращивая своё продолжение со всем усердием.       Когда жена заболела, Курд без раздумий тратил огромные суммы на дорогостоящих врачей и самые высоко оборудованные клиники. Таскал жену по стране, ища панацею. Не гнушался ничем, хватаясь за любой, даже мало-мальски похожий на правду, шанс.       Но спасти Камиллу, к сожалению, не удалось. Никакие баснословные суммы не могли вылечить смертельное заболевание, сожравшее некогда молодую и цветущую женщину, отобрав её у маленького сына и разбитого горем мужа.        Когда Грегу исполнилось 11, Камиллу похоронили, а отец, стараясь отвлечься, окунулся в работу, чтобы просто не сойти с ума от горя. Бизнес все больше набирал обороты, а единственной отдушиной Коллинза старшего был Грег, который впитывал все лучшие качества отца, и всячески старался быть достойным сыном.       Вскоре из небольшой фирмы, детище Коллинза развилось до огромной корпорации, которая раскинулась свои сети по всей стране и приносила огромную прибыль.       Но вот в душе у мужчины, все так же царствовала скорбь, которую не смогла заполнить ни одна из претенденток на сердце миллионера. Хотя, старались они очень усердно, буквально расстилаясь ковром, но никто не зацепил внутри него ни одной струны.       - Прости, отец, я был не прав, - молодой мужчина с искренним сожалением посмотрел в глаза родители. - Но я пока не встретил кого-то такого особенного, кто был бы для меня так же важен, как для тебя мама.       - Сынок, а что если такого человека не найдётся вовсе? Ты же понимаешь, что я не буду жить вечно, и тебе нужен тот, кто будет любить тебя, а главное, кого будешь любить Ты, - Курд устало прикрыл веки и ненадолго замолчал. - Я уже не молод, и сил вырастить ещё одного ребёнка, у меня нет. Тебе нужен наследник.       - А с чего ты взял, что это будет наследник? - улыбнулся Грег. - Может быть, родится девочка?       - Неважно, кто родится, - отмахнулся Коллинз старший, - важно то, как ты воспитаешь своего ребёнка, и что вложишь в него. Пол - это лишь предрассудки и пережитки прошлых веков. В Германии, к примеру, канцлером является женщина, и это никак не мешает ей руководить страной и добиваться успехов. И таких примеров в истории десятки.       Грегори нечего было ответить. Он только хотел немного подшутить над отцом, чтобы разрядить обстановку, но мистер Коллинз не был настроен на веселье. Он уже принял решение, о чем говорил и его серьёзный тон, и все его аргументы.       - Я никогда ни о чем тебя не просил. Это впервые, - Курд впился глазами в напрягшегося в одно мгновенье сына. - Я даю тебе год, чтобы ты нашёл мать своего будущего ребёнка. И главное, что он не должен родиться вне брака. Никаких бастардов в нашей семье не будет.       - Но...       - Никаких “Но”. Если ты уважаешь и ценишь меня, если считаешь отцом, то не откажешь мне... А теперь можешь идти, у тебя полно дел, как и у меня.       Младший Коллинз вскочил со своего места и, чеканя шаг, направился на выход.       - Жду тебя в воскресенье на ужин, - донеслась до него последняя фраза отца, устало откинувшегося в кожаном кресле.       - Непременно, папа, - бросил Грег через плечо, и стремительно вышел, захлопнув за собой дверь.       Оказавшись в салоне дорогостоящего мерседеса, Грег покинул территорию особняка. Прокручивая в голове недавний разговор, мужчина ухмыльнулся. Отец хорошо знал, где его слабые места и успешно давил на них, словно играя на фортепьяно, заставлял Грега идти у него на поводу и безвольно подчиняться своим желаниям.       Но молодой мужчина понимал, что родитель прав, годы стремительно пролетают мимо, а в его сердце нет никого, кого хотелось бы защищать, и ради кого хотелось бы возвращаться домой.       Таким существом мог стать ребёнок, его кровь и плоть. Тот, кто будет любить его не за миллионы на счетах или красоту, а потому, что он его отец. Тем, кто будет ждать его дома, дарить свои детские, немного корявые рисунки, просить читать сказки перед сном, счастливо смеяться, катаясь с папой по улицам города, хвастаться достижениями и жалеть его, когда он уставший будет возвращаться с работы или из командировки.       Что ж, значит год? Хорошо... да будет так!