На дне картонной коробки

      В этот раз, не было удивления, не было скованности в эмоциях или неловкости в движениях. Майкл полностью расслабился, отдаваясь во власть пламенного напора Грегори, тянулся к нему каждой клеточкой тела. Мужчина целовал так отчаянно и чувственно, что под закрытыми веками блондина плыли облака, унося остатки сомнений и тревоги.       Никто и никогда, не целовал парня, так одновременно жадно и трогательно нежно. Колючая щетина царапала кожу, заставляя краснеть все участки, которых касалась, но это только увеличивало нарастающее напряжение между мужчинами, нисколько не раздражая и не мешая.        Тёплые губы накрывали, слегка посасывая, чужие припухшие, язык неспешно двинулся вперёд, и Майкл покорно впустил его, отвечая с таким отчаяньем, что у Грега заходилось сердце, от каждого движения юного тела. Парень должен принадлежать ему, весь, до последнего волоска, до последнего вдоха, это теперь Грег знает точно.       Дыхание становится прерывистым, рваным, слишком поверхностным, чтобы полноценно насыщать организм кислородом... Грегу не достаточно целовать только эти чувственные губы, ему хотелось покрыть своими поцелуями каждый сантиметр молодого тела, облизать его, чувствуя на кончике языка его вкус, который оседает в горле, впитываясь в мышечную память, и он не отказывает себе в этом, не сомневаясь и не думая ни о чем другом.       Влажными поцелуями он обводит линию скул, выступающих над впалыми щеками, спускаясь на волевой подбородок, слегка очерчивая нижнюю челюсть горячим языком, от чего Майкл сильнее сжимает его плечи, словно подбадривает на дальнейшие действия. Затем, оставив лёгкое касание губ под подбородком, Грег спускается к шее, расцеловывая ее, слегка всасывая светлую тонкую кожу, оставляя едва заметные красные следы, которые пройдут к утру, стирая воспоминания сумасшествия происходящего ночью. Там где бьётся жилка, мужчина задерживается чуть дольше, чувствуя её быстрые толчки, будто маленький молоточек, стучит, пробиваясь наружу.       Майкл задыхается, трепещет в чужих руках, отпускает себя и свои мысли в полёт, не думая о завтрашнем дне, только о том, как ему хорошо и легко прямо в эту минуту.       Сейчас ему прекрасно, как никогда до этого. В голову лезет глупая мысль о том, что Эн никогда не умела ТАК ласкать его, в основном требуя внимания к себе и своим потребностям. А Грег отдаёт... он дарит ему наслаждение, в каждом касании губ, языка или пальцев, которые в это время, ловко стягивают с него домашнюю футболку, отбрасывая ее в сторону. Оставляют валяться где-то на полу бесформенной тряпкой.       - Мальчик мой... хороший мой... мой красивый котёнок - шепчет Грегори, спускаясь ниже, вылизывая острые ключицы, покусывая их и выцеловывая всю грудь, приближаясь к розовым соскам.       Когда его язык касается одного из них, Майкл хрипло выдыхает и откидывается на подушку, руками то ли отталкивая мужчину, то ли держась за него, словно за единственный якорь, задерживающий его в реальности.       Он не подозревал, что эта ласка может быть такой приятной, такой острой, словно лезвие бритвы, планомерно разрезающее плоть мазохиста.       Когда зубы брюнета чувствительно смыкаются на затвердевшей горошине, юноша выгибается, вплетая пальцы в густые тёмные волосы, и тихо вскрикивает, от смешения боли и удовольствия, а в следующую секунду ахает, когда зажатый покрасневший сосок, теребит кончик чужого языка, вбрасывая пучки наслаждения в организм блондина, разлетающихся повсюду.        Приласкав и второй, не менее чувствительный сосок, обведя каждый его контур, чувствуя, как в его руках разгорается жар чужого тела. Грег снова возвращается к губам Майкла, которые с готовностью тянутся на встречу и ласкают, в такт движениям мужчины, который прижимается пахом к чужому бедру, и Майкл чувствует, насколько возбуждён Грегори. Это поражает и возбуждает сильнее, чем любые ласки или слова.       Брюнет тихо стонет, одновременно прикусывая верхнюю губу Майкла, которую перед этим втянул меж своих губ и чувствует, как бедра парня резко взлетают вверх и чужое возбуждение толкается в его бедро.       - Грег... хммф... - умоляюще простонал блондин, когда коснулся своим твёрдым, словно столетний баобаб, членом чужого тела, выгибаясь и запрокидывая голову, от полученного лёгкого разряда. - Как жарко! Грег... Сделай что-нибудь, наконец! - голос парня сорвался, и последние слова он скорее выдохнул.       На лбу выступила испарина, так же, как над верхней губой и на кончике носа, мелкими бисеринами усыпав бледную кожу. Маленькие капельки переливались в полутьме, делая Майкла похожим на русала, случайно попавшего в сети рыбака. Его тонкая кожа, словно светилась в темноте, добавляя налёт мифичности всему его образу.       - Майки... сейчас... сейчас мой сладкий... раздвинь ножки - прижимаясь к ушной раковине парня, жарко шептал мужчина, словно уговаривая маленького ребёнка сделать прививку, при этом успокаивающе водя одной рукой по внешней стороне бедра и боку блондина. - Давай мой мальчик... не бойся ничего... Я сделаю тебе хорошо...       Грег и сам был возбуждён до предела и с трудом мог внешне не показывать, насколько сейчас слаб перед юношей, лежащим под ним, с бесстыдно развратным лицом. Покрасневшими щеками и шеей, алыми припухшими губами и поблескивающими небесными глазами.       Эти простые ласки, вызывающие у Майкла такую бурную реакцию, сводили с ума, вызывая какой-то нездоровый восторг, заражая своей мощностью. Единственное, о чем мужчина мог думать, только о том, что он желает его... как никого и никогда не желал, с самой юности, когда впервые познал прелести постельных утех.       Словно в бреду Майкл развёл бедра, позволяя Грегу прижаться своим пахом к его. А непослушным рукам обвиться вокруг мощной шеи, притягивая мужчину ближе, сливаясь в новом поцелуе, теперь более жаждущем, более откровенном. С пошлым хлюпаньем и необузданным танцем влажных языков, которые притирались друг к другу, обвивались и ластились, стараясь передать все, что чувствуют хозяева.       Грег покорял Майкла, завоёвывал, как древние римляне беззащитные города, готовые перейти под чужое знамя. Он практически трахал языком его доступный рот, а блондин с удовольствием помогал ему, отдаваясь беспрепятственно и добровольно.       - Черт... - выдохнул мужчина, скрипнув зубами, отстранившись и ощутимо потираясь своим возбуждением к чужому, сквозь слои одежды, которые сейчас сильно раздражали, мешая в полной мере ощутить полноту наслаждения.       Он не смел пойти дальше, не осмеливаясь коснуться обнажённого естества парня, боясь ошибиться, страшась вновь вспугнуть... Но и терпеть эту невыносимую болезненную тягостность в паху, мужчина так же больше не мог.       Он двинул бёдрами, проезжаясь своим пахом, по выступающему через домашние штаны бугорку Майкла, у которого в это мгновенье словно вышибло дух. Грег зажмурился и шумно выдохнул с протяжным то ли стоном, то ли хрипом, сжимая широкую ладонь на чужой талии. Инстинктивно блондин задвигался в такт движениям Грега, который все быстрее скользил по нему, прижимаясь, все теснее.       Грег чувствовал, как пульсирует его член, готовый вот-вот взорваться, на задворках сознания мелькала мысль, что такой ерундой, он занимался, будучи ещё подростком, и никак не ожидал, что на четвёртом десятке, вновь будет с упоением наслаждаться такими прелюдиями.       На штанах Майкла проступило мокрое пятно, от обильно выделяющейся природной смазки, а движения бёдер стали более дёргаными и хаотичными. Мужчина чувствовал, как и его плавки становятся влажными, но заворожённо смотрел, сев на пятки, на тёмное, все сильнее расползающееся доказательство, что Майклу хорошо сейчас, не прекращая блаженного трения.        Рыкнув, Грег протянул руку и сжал член блондина, слегка двигая рукой вверх и вниз. Майкл взвизгнул что-то непонятное, и, вцепившись одной рукой в его запястье, а второй в плечо Грега, потянул на себя, молчаливо прося вернуться. Мужчина повиновался, возвращаясь к уже порядком, истерзанным устам, вновь утягивая парня в поцелуй, тщательно вылизывая каждый уголок его рта, словно изучая новую территорию и запоминая каждый дюйм.        В какой-то момент все тело Майкла напряглось, Словно сжалось и стало более высокой плотности. Член задрожал, запульсировал крупными волнами, а затем боксеры постепенно увлажнились от выплеснувшегося в них густого, горячего семени, мгновенно остывающего и прилипающего к распалённому телу.       В момент оргазма, блондин выгнулся неестественной дугой и всем телом прижался к Грегу, обвивая его талию ногами, скрещивая их на чужой пояснице. Майкл протяжно простонал в чужие губы, которые с готовность впитывали каждый звук, мягко, целуя, давая возможность вдыхать полной грудью, но не давая лишней свободы. А затем откинул голову назад, распахивая глаза, и выставляя напоказ, нервно вскакивающий кадык, который брюнет тут же нежно облизал, попутно обласкав всю шею ещё раз, чувствуя солоноватых вкус пота, и жмурясь, словно это редчайший деликатес.       После сумасшедшего оргазма, Майкл вмиг обмяк, разжимая конечности и растекаясь на постели, продолжая быстро дышать и смотря на мужчину затуманенными глазами, невидящим взглядом. Брюнет, все так же нежно прижимал юношу к себе, дожидаясь, когда его тело придёт в относительную норму и перестанет дрожать, словно в лихорадке.       Грег осторожно поднялся, оставляя Майкла в полном расфокусе и раздрае, и нырнул в ванну, намочил небольшое мягкое полотенце, которое приобрёл пару недель назад (на все возмущения парня, ответив, что 2 полотенца для них недостаточно). Мужчина вернулся обратно и протянул его юноше, который только-только отошёл от потрясения.       - Но... Грег... ты же не... - Майкл заметил все ещё возбуждённый член брюнета, выпирающий через штаны. - Можно я... - синие, ставшие кристально чистыми, большие глаза, смотрели без смеха или поддёвки.       После испытанного наслаждения, Майкл искренне чувствовал себя обязанным отплатить тем же и Грегори.       - Нет - отрезал мужчина. - Я сам с этим разберусь, а ты приведи себя в порядок и переоденься.       - Но почему? Лучше было бы, если бы я помог - обиженно пробормотал блондин, - Я хочу...       - Не стоит, Майки. На сегодня с тебя и так достаточно потрясений - уже более мягким голосом ответил брюнет.       Смотря на насупившегося и от этого выглядевшего совершенно очаровательно парня, Грег не удержался и, наклонившись, чмокнул Майкла во влажный нос.       - Нам ещё нужно поговорить. А если ты ко мне прикоснёшься, то разговора точно не выйдет - Грег выразительно посмотрел, на вмиг смутившегося мальчишку, поднялся и, не дожидаясь очередной реплики, скрылся за дверью ванной комнаты.       Оказавшись в одиночестве, он привалился к стене и приспустил штаны вместе с бельём, выпуская на свободу, побагровевший от перевозбуждения член, который тут же прижался к паху, пачкая живот обильно выделяющимся предэякулянтом. Сильной ладонью он обхватил багровую крупную головку, сжимая ее и слегка сгибаясь, под силой ощущений, а затем плавно двинул рукой вниз, блаженно прикрывая глаза.       Стоило ему опустить веки, как в пустом до этого разуме, тут же всплыло воспоминание о раскрасневшемся, с влажными большим глазами и растрепавшимися волосами, разметавшимися по подушке, блондине, лицо которого исказил оргазменный спазм... и это поистине завораживающее зрелище, которое хотелось видеть снова и снова.       В ушах, в дополнение к визуальной части, тут же послышался долгий, глубокий стон, растекающийся тягучим сиропом по всему телу, волнуя каждый нерв, будоража и доводя до края. Ускорив движение на своём возбуждённом до болезненных коликов достоинстве, Грегори задержав дыхание, кончил в свою ладонь, орошая ее вязкой жемчужной жидкостью, и медленно оседая на пол, на подкосившихся в секунду ногах.       Это парень точно сведёт его с ума! Разобьёт на отдельные части пазла, которые вряд ли кто-то сможет собрать по новой, в целую картинку. Эти глаза разорвут его выдержку и стальной, как он раньше думал характер, в мелкие неровные клочки.        Но с ним, он готов проходить все семь кругов ада, столько раз, сколько потребуется. Разваливаться на части и собирать себя по новой, если он этого захочет. Рад начинать все с самого начала, терпеливо заботясь о его постепенном познании мира секса между мужчинами.       Грег привёл себя в порядок, умылся и вернулся в комнату, где на кровати сидел Майкл, уже сменивший штаны и натянувший обратно футболку, явно ожидающий его появления. Мужчина понимал, что от него ждут объяснений. И не важно, хочет он или нет, он обязан их дать. Майкл должен все решить, после того, как услышит о чувствах Грега.       Мужчина опустился на пол, рядом с кроватью, оказываясь спиной к блондину. Он попросту не посмел сесть рядом, не зная, в каком душевном состоянии сейчас находится Майкл.