На дне картонной коробки

      Повисла неловкая пауза. Брюнет не знал с чего начать, а блондин старался переварить происходящее и хотя бы немного, разложить все в своей голове на полки.       - Как ты себя чувствуешь? - начал мужчина издалека, прерывая гнетущую и давящую на мозг тишину.       - А как я должен, по твоему, себя чувствовать? - с нотой сарказма, ответил Майкл, разглядывая тёмный затылок перед собой. - Меня, только что практически трахнул мой ДРУГ, - парень намеренно выделил последнее слово.       - Тогда зачем ты меня остановил и не позволил уйти? - Грег все так же сидел спиной, стараясь унять задетое колкими словами самолюбие, от чего голос был чуть резковат.       Да, возможно он поступил не правильно и не совсем честно, уступив своим низменным желаниям. Но ведь, Майкл сам его спровоцировал, зная, что Грег поддастся, он не мог не понимать, что мужчина хочет близости с ним. В конце концов, Майкл не ребёнок и не девственник, которого опозорил и взял силой дикий мужлан, опорочив невинное создание.       - Почему ты позволил мне это сделать? Почему не оттолкнул? - Грег начинал заводиться и старался изо всех сил не сорваться, стискивая кулаки и впиваясь короткими ногтями в свои ладони, оставляя болезненные следы, не дающие ему слететь с катушек, немного отрезвляя.       Приступы ярости с ним бывали крайне редко, всего несколько раз. Обычно в такие моменты, он уезжал куда-то в безлюдное место, брал у парней из охраны пистолет и разряжал всю обойму по банкам или птицам, с каждым выстрелом ощущая, что бешенство отступает. А иногда напивался до беспамятства, и потом весь день страдал жутчайшим похмельем, борясь с тошнотой и головной болью, находясь в абсолютном безразличии ко всему, кроме работы.       Сейчас не было возможности сделать ни то ни другое. А ярость подкатывала к горлу, просясь на свободу и противно хихикая, в предвкушении своего триумфа.       Грег сжимал кулаки и слегка встряхивал головой, как сдерживаемый на привязи мустанг, желающий нестись по просторам прерий, вдыхая воздух наполненный ароматами дикой природы, стараясь отогнать пелену злости, медленно заволакивающую глаза.       Впервые, он испытал подобный взрыв, после смерти матери. Оставаясь выдержанным и убийственно спокойным вплоть до той минуты, пока приехав с кладбища, маленький Грег не остался наедине с собой. В тот день он разнёс всю свою комнату подчистую, разбив и сломав все, до чего смог дотянуться и на что хватило сил.       Несколько взрослых мужчин не могли утихомирить и удержать взбесившегося школьника, рвущегося из крепких рук, с обезумевшим взглядом, ищущим очередную жертву. Тогда же отец впервые вывез его в поле и научил стрелять.       К удивлению мальчишки это помогло, и он взял этот способ на вооружение на многие годы вперёд. Такой приступ могли спровоцировать, только сильные душевные переживания, от которых Грегори предпочёл отгораживаться всеми доступными методами, уже много лет.       Брюнет никого не хотел подпускать к себе так близко, как позволил приблизиться Майклу. Но самое страшное было то, что это не предел, и дальше будет ещё хуже... он чувствует это всем своим нутром. Настанет момент, когда Грег не сможет выдрать его из себя даже клещами, когда он прорастёт в каждой клетке, в каждой мысли, в каждом движении, словно полевой цветок, сквозь каменистую почву, выбивая себе право на существование.

***

      Майкл смотрел на взвинченного мужчину и впервые испугался. Именно он был причиной такой нервозности и пронизанного напряжением тела. Он настолько не логичен и не последователен, что у самого от себя голова кругом, что уж говорить про Грега, который знал его всего пару месяцев.       Тем не менее, он привык жить так, как чувствует, опираясь на внутренние ощущения. И поэтому его душевные метания, отражались и на его поведении, резонируя с психологическим состоянием. При этом он совсем забыл, что это касается ещё одного человека, кроме него самого, которого его выходки ставят в тупик.       - Потому что я не хотел тебя отталкивать, это же элементарно, - все же произнёс блондин, скорее спрашивая, чем утверждая. - Грег... Я не знаю, что это сейчас было, и как себе это объяснить. Пойми, мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Прошу, не дави на меня. Я никогда не думал, о чем-то подобном, это меня напрягает. Я в полнейшей растерянности... Мне нужно все обдумать.       Грег, медленно повернулся и застыл... Майкл улыбался ему, совершенно не к месту и не вовремя, но эта тёплая, почти счастливая улыбка успокаивала. Добрые, наполненные заботой глаза, убаюкивали и прибивали к земле, всколыхнувшегося внутри мужчины дикого зверя.       - Да, я понимаю, - кивнул брюнет. - Ты впервые сталкиваешься с подобным, и я должен знать, что для тебя тяжело принять правдивость моих чувств, тем...       - А у тебя есть ко мне чувства? - перебил его блондин, ненавязчиво протягивая руку и потянув Грега на постель, усаживая рядом, все так же ласково смотря в глаза. Все происходило словно не с блондином, он действовал в разрез с тем, что он только что сказал, но никак не мог с этим справиться.       Майкл испытал прилив душевного спокойствия, услышав подобные слова о том, что он не безразличен Грегу, совсем не сомневаясь в их правдивости. Тепло разлилось внутри, лаская накалённые за вечер нервы, давая возможность немного расслабить скованные мышцы.       Мужчина криво ухмыльнулся и последовал за зовом партнёра, совершенно не задумываясь, как это все выглядит, взгромождаясь и усаживаясь напротив парня, не в силах разорвать зрительный контакт.       - А ты думаешь, я таким занимаюсь со всеми подряд? - Майкл пожал плечами, а Грег укоряюще посмотрел на юношу исподлобья. - Весьма низкого ты обо мне мнения, видимо. Я никогда не занимаюсь любовью, если не чувствую ничего к человеку. Это может быть старомодно и странно, но секс - это лишь частица отношений. Очень важная и значимая, но это не все, на чем держатся чувства. Секс нужен для наполнения отношений большими красками, позволяет раскрыть партнёра с новых граней, увидеть его в момент наибольшей уязвимости, прочувствовать по-настоящему. Во время занятий любовью, мы можем пропитаться своим партнёром и пропитать его собой, наполнить своими чувствами. Тело не умеет врать, его нельзя заставить или приказать.       Майкл внимательно слушал, местами кивая и положив руку на колено Грега, придвинулся ближе, касаясь его бедра своим. До этого парень не задумывался над этим вопросом. Секс - был просто способ удовлетворения физиологических потребностей, а не способ, что-то там понять о партнёре.       - А ты давно понял, что ты... эм... ну...       Грег, внимательно посмотрел на блондина и не смог сдержать смешка, видя, как усердно парень пытается подобрать подходящее слово, от чего смешно морщит нос и хмурится.       - Гей? - подсказал брюнет, а Майкл бодро кивнул и смущённо порозовел.       - Я не совсем гей, скорее я - натурал с лёгким уклоном в гейство, - спокойно продолжил мужчина, стараясь не реагировать, на вытянувшееся после первой части предложения лицо блондина. - В моей жизни были и женщины, и мужчины. В 25 лет я рассказал об этом отцу, и к моему нескончаемому, и по сей день, удивлению, он отнёсся к этой новости абсолютно спокойно. Принял меня и за все последние 10 лет не упрекнул ни разу.       Слова о многочисленных увлечениях в жизни Грега, Майклу было слушать отчего-то неприятно, это было похоже на укол банальной, совершенно бабской ревности. Хотя рассуждая здраво, он понимал, что вряд ли Грег ходил девственником до 35 лет.       - У тебя хороший отец, - безапелляционно заявил юноша, выбрасывая из головы лишние мысли. - Он тебя действительно любит.       Грег не спорил, это было бессмысленно. Отец всегда был рядом и делал все, чтобы у Грегори было будущее и правильное восприятие мира. Стоило вспомнить его бурную молодость, когда в его постели побывало более дюжины мужчин, а количество представительниц прекрасной половины населения, он и подсчитывать не возьмётся.       В 22 он впервые влюбился. Летал в облаках и носил плотно надетые розовые очки. Мэри была прекрасна и внешне, и внутренне, словно весенняя капель - звонкая и прозрачная. Юная, открытая девчушка, смотрящая на молодого красавца широко распахнутыми глазами. Они были вместе около 2 лет. Но, к сожалению, Мэри погибла.       Вспоминать о том, как он переживал этот момент, мужчина не хочет по сей день. Когда вышел из депрессии спустя почти год, в каком-то санатории на краю страны, подальше от прессы, спрятанный заботливым отцом, то решил изменить свою жизнь на 360 градусов.       Он признался отцу, в своих "свободных" предпочтениях, а затем окунулся в семейный бизнес, ища там утешение. Душу он свою закрыл, как думал навсегда, пока не увидел Майкла.       Грегори не сможет объяснить, что именно рассмотрел в худосочном грязном мальчишке, таскающим на себе мешки с цементом, стараясь совладать с подгибающимися под тяжестью ноши коленями. Тем не менее, с того дня, все его мысли были о светловолосом чуде, в тёмной майке и потрёпанных шортах.       Майкл наблюдал за мужчиной, глубоко ушедшим в свои мысли, незаметно погружаясь в собственные размышления.       Время шло, а двое продолжали сидеть в темноте небольшого помещения, тишину которого разрывало только глубокое, размеренное дыхание.       - Хочешь я приготовлю для нас чай? - голос Майкла разрезал молчание, прозвучав слишком громко.       Брюнета выбросило на сушу из океана памяти, и на секунду задумавшись, он кивнул:       - Да, пожалуй, это отличная идея.       Блондин поднялся, опираясь рукой о колено Грега, чтобы при подъёме не потерять равновесие. А Грег, по инерции, приподнял руки, подстраховывая юношу.       Через 15 минут, Майкл приблизился к кровати, протягивая Грегу кружку с ароматным дымящимся содержимым, второй рукой держа такую же для себя.       Мужчина благодарно принял горячий напиток и, сдвинувшись, уселся поперёк кровати, протягивая длинные ноги. Майкл последовал его примеру, устраиваясь вплотную, беспардонно прижимаясь к чужому тёплому боку и держа кружку двумя руками, будто пытался согреться.       - Ты знаешь... Мне было очень хорошо... - неожиданно произнёс блондин, слегка приподнимая голову и устраивая на чужом плече свой подбородок.       Грег улыбнулся и сделал большой глоток, чувствуя как, горячая жидкость касается языка, обжигая его кончик, а затем скользит дальше в пищевод, опускаясь в желудок, разливаясь жаром сразу во всех направлениях.       Все это время, он чувствовал, как его изучают голубые глаза, внимательно следя за каждым движением. Грег медленно повернулся, касаясь щекой чужого носа и скосив глаза, встретился взглядом с Майклом.       - Если ты позволишь, я постараюсь сделать ещё лучше... - тихо произносит мужчина, обдавая щёку парня горячим дыханием, с ароматом фруктового чая.       - Звучит заманчиво, - чуть хрипловато от накатившей фантазии, отвечает блондин и в его глазах вспыхивают два маленьких огонька интереса.       Словно в тумане, Грег приближается и обхватывает верхнюю губу Майкла, а затем накрывает его губы, полностью, проникая в приоткрытый с готовностью рот.       Поцелуй едва касающихся губ и осторожных языков, снова пробуждает желание. Грег удерживает двумя пальцами парня за подбородок, не давая отстраниться. Майкл запускает тёплую руку в чёрные волосы, прижимая Грега теснее, наслаждаясь шелковистостью и мягкостью прядей.       Куда ушёл весь испуг? Да пёс его знает! Сейчас это совершенно не важно.       И вновь дыхание сбивается, а голова слегка кружится. Грег отрывается от сладких губ, и забирает из рук Майкла чашку, сдвигаясь к краю кровати, ставит обе на пол, возвращаясь в то же положение.       - Иди ко мне, - одними губами шепчет Грег, распахивая объятия и приглашая Майкла, вновь давая ему возможность все прекратить.       Блондин отталкивается от прохладной стены, резко контрастирующей с подскочившей температурой собственного тела, решительно перекидывает ногу через бедро мужчины, усаживаясь верхом.       Сухие ладони обхватывают щетинистые щеки, а пухлые губы впиваются в тонкие, подставленные под ласку. Тихое мычание Грега, подстёгивает и подбадривает Майкла продолжать.       Снова неистовый поцелуй, сносящий опоры реальности, разлетающиеся в щепки. Тяжёлое дыхание, сдавленные стоны, наполняющие комнату, делая воздух плотнее и будто бы гуще.       Ладони Грега шарят по худой спине по проступающим позвонкам, цепляют края футболки, которая в очередной раз оказывается где-то в стороне, но на этот раз Майкл не остаётся в долгу, так же обнажая трясущимися руками торс брюнетка.       Получив доступ к телу мужчины, Майкл замирает, с наслаждением рассматривая загорелую кожу, накаченные мышцы груди, вздымающейся под его взглядом, жилы на мощной шее, тёмные ореолы сосков с коричневыми вершинами.       Глаза блондина наполняются чем-то тёмным, затапливая синеву и пробуждая в нем, нечто неудержимое, словно в него вселился божок похоти и разврата, подталкивая к краю преисподней. Грегори спускается лёгкими, щекочущими кожу, как пёрышки, касаниями вдоль позвоночника, заставляя парня прогнуться под его движениями. Медленно ласкает поясницу, проводя ладонью, едва ощутимо, руки скользят ниже, и жадно сминают упругие половинки.       - Ох, Боже мой... хммм... - зазывно выдыхает юноша, выгибая спину сильнее, позволяя вот так нагло, по-хозяйски жамкать свою задницу, получая от этого удовольствие.        Член давным-давно налился и тёрся о грубую ткань, которая сейчас казалась чувствительной головке, выскользнувшей из укрытия крайней плоти, словно вымоченная в извести и высушенная мешковина, болезненно царапающая нежное естество.       Руки Майкла смело опускаются на голую грудь, изучают, ласкают тонкими пальчиками, сжимают и выкручивают соски, не заботясь о доставляемой боли. Грег гортанно стонет, сильнее сжимая оттопыренные прямиком в мужские ладони округлости. И чем сильнее Майкл сжимал его гранитом затвердевшие горошины, тем жёстче пальцы брюнета впивались в чужую попку, явно оставляя на ней синяки.       С каким-то садистко-мазохистским упоением, Майкл пошло стонет и трётся о стояк мужчины, получая очередной сноп искр в голове и глазах, с упоением откидывая голову, начинает медленно двигаться, елозя по члену Грега.       Неожиданно его оторвали от опоры, а затем уложили на матрас и прижали сильным телом не давая вывернуться. Блондин возмущённо закряхтел, дёргаясь в чужой сильной хватке, но его только сжали сильнее, совсем лишая возможности, хоть как-то пошевелиться.       - Майки... хватит... угомонись, - успокаивающе бормотал Грег, ожидая, когда чужое сознание немного прочистится, и будет в состоянии полноценно функционировать.       - Грегори... но я хочу попробовать... с тобой, давай же, - протяжно, сквозь бухающее сердце и громкое дыхание, заканючил парень. - Ты же сам предложил... а теперь вот так обламываешь?       - Пойми, - максимально спокойно, стараясь не выть, от тянущей в паху тяжести, снова уговаривал мужчина, - для тебя на сегодня достаточно.       Дождавшись, когда Майкл выдохнется окончательно и перестанет трепыхаться, Грег скатился в сторону, позволяя мальчишке обиженно отвернуться, буркнув напоследок, - "обманщик".       Ну ребёнок же ещё, ей Богу, - думал мужчина, смотря на скрюченную спину, всем видом демонстрирующую смертельную обиду.       - Я не обманывал тебя, - мягко произнёс Грег, смотря на светлый затылок, - но сначала ты должен, все для себя понять и решить, чтобы потом не сожалеть ни о чем, а теперь давай спать. Утро вчера мудрее.       Невзирая на все возмущённые фырканья и брыканья, Грег все же улёгся и подтащил Майкла себе под бок. Через несколько минут услышал ровное дыхание, уставшего и переполненного эмоциями блондина, привычно уткнувшегося в его плечо, и обвившего его ногами и руками.       Как бы ни хотелось брюнету овладеть телом Майкла, он у него был первым. А это, значит, не имел права сделать все из рук вон плохо. Майкл должен насладиться актом любви, а не сойти с ума от перевозбуждения, и на утро изнывать от боли и лечить разрывы. Сначала он должен насладиться его чувствами, а уж потом отдать мужчине своё тело, когда будет готов, когда Грег сможет сдерживать своего внутреннего садиста.