Кукла для короля

— Как она? — Ваше Высочество, Вы не соизволили дать весточку в течение двух недель, — Чимин передает поднос с лекарствами и водой служанке, поворачиваясь к вошедшему принцу. — Для начала, здравствуйте, — лекарь делает поклон, встречаясь глазами с холодным взглядом. — Для начала, Ваше Величество, а не Высочество. Ты пропустил коронацию, — Юнги взглядом провожает до двери служанку, в пару шагов преодолевая расстояние между ним и Чимином. — А банкет был таким скучным, что мне пришлось развлекать себя оставшийся вечер очень занятным юношей. — Надеюсь он удовлетворил Ваши желания, господин? — Чимин, окидывает раздраженным взглядом довольного принца, хотя нет, уже — короля. — Мне нужно работать. Если Вам угодно, можете посетить матушку. Принимать гостей она может, слаба, но быстро идет на поправку. — Чимин… — У Вас наверняка много дел, поспешите. Юнги перехватывает уходящего любимого, заключая в крепкие объятия, пока тот рычит и пытается выбраться. — Чимин, я все ночи думал о тебе. В день коронации хотел видеть тебя рядом. Ты часть меня, слышишь? — Мин шепчет над чужим ухом, потираясь щекой о мягкие волосы. — В тот вечер я просто наслаждался пением и танцами куклы, желая, чтобы исполнял их ты, а не механизм. — Значит, я для Вас лишь услада для глаз и удовольствия? — он упирается ладошками в грудь Мина, настойчиво не давая прижаться к себе. — Что не так, Мин-и? — Юнги слегка ослабляет хватку, заглядывая парню в глаза. — Что-то случилось? — Вы сказали, что любите, желаете меня видеть рядом с собой… но за столько времени не навестили тяжелобольную мать, я уже не говорю о себе. — Чимин, у меня было много дел. Я вновь нарушил режим, работая ночами. Я переписал десятки законов, чтобы их могли сообщить народу. Распределил места для новых лекарей, отправив их по другим городам. — Мин отпускает пленника из объятий и разочарованно зачесывает волосы назад, загребая смольные пряди пальцами. А Чимин крошится, рассыпается тысячами осколков битого стекла, вспоминая эти ощущения на своих пальцах. Так хочется прикоснуться, зарыться в них и вдыхать запах любимого человека. Он так тосковал, так маялся, находя лишнюю работу, засыпая под утро со ступкой в руках, просыпаясь и начиная ругать себя за безответственность. Он поднял на ноги нескольких благородных дам, сосланных в монастырь их мужьями, подобно как королеву изгнал отец Юнги. Сейчас тот, кто ему так нужен, рядом, но надолго ли? — Вы надолго прибыли? — тихим шепотом, словно дождь шелестит в вечернем мраке листьями деревьев, а у Юнги что-то ломается внутри, сжимает сердце от этого слегка дрогнувшего голоса. — Нет, — прямо отвечает Мин, возвращаясь в прежнее состояние, приобнимая парня за талию. — Я ненадолго. Как ты считаешь, матушка выдержит поездку? Я хочу ее перевезти домой и продолжить лечение там, — сияние в глазах, подобных морю, сейчас могло ослепить любого, как и эта очаровательная улыбка старшего. — Если ее состояние будет стабильным в течение пары дней, думаю, это возможно, — серьезным тоном проговорил лекарь, с усилием скрывая порыв чувств. — Мммм… Я думал ты обрадуешься… Что ж, тогда я пойду к ней, — Юнги надул щеки, тихо выдыхая в ожидании реакции. — Ты сейчас лопнешь от радости, — Чимин расползается в улыбке, едва не плача, — ну вот! Я думал, ты совсем очерствел со своей работой, Главный Придворный Лекарь. Последние слова короля Мина потонули в смехе и возгласах радости, обнимающего его парня. Теплые, родные и точно излечивающие, приносящие умиротворение. — Ох, совсем забыл. Одна особа была так настойчива, что твой король не мог ей отказать в услуге. Юнги вытаскивает из сумки свернутый в трубочку и запечатанный воском пергамент. — Я, честно, не знаю что там. Хотя мне было интересно. Мэй висела на мне с десять минут, пока мое время не истекло, всунула это и умчалась к… «золотому пушистику»? — Хахах, к котенку, он был очень важной частью ее восстановления. Я рад, что они подружились. С ума сойти… — парень присел от внезапности на рядом стоящий стул, во все глаза смотря на рисунок. — Это же… Юнги подошел ближе, заглядывая сверху и тут же становясь рядом и с нормального ракурса глядя на чернильное изображение двух людей. В несколько ракурсов: издали, рядом с цветочной клумбой, два силуэта, с едва понятными лицами; второй — уже ближе, в половину роста, с идеально прорисованными деталями одежды, чертами лиц; третий — легко узнаваемые лица, расположенные так близко, тот момент, когда Мин хотел прошептать Чимину на ухо о встрече в его комнате. Малышка идеально передала настроение того момента — настойчивость одного и растерянность другого. — Вау… Ты уверен, что этот ребенок не мог работать руками? — Да, я видел ее в те моменты и сердце обливалось кровью, хотелось подарить ей хоть часть своих возможностей. Она большая умница, и всем на зло трудилась, разрабатывала ручки и пальчики. — И только? — Юнги скептично посмотрел на парня, любующегося рисунком. — Ну, и немного волшебства, что передалось мне по наследству, — хихикнул лекарь, сворачивая пергамент. — Ты мой личный Мэрлин? — Мин обнял Чимина со спины, сжимая в объятиях, заставляя того пискнуть. — А кто это? — Не важно, я потом дам тебе почитать. — король взглянул в окно на полуденное солнце, повторно обнимая любимого и целуя в макушку. — Мне пора. Я зайду к маме, а потом отправлюсь обратно. Тогда пришли мне гонца завтра к вечеру, я соберу вам экипаж. — Как Вам будет угодно, — Чимин отстранился от короля на негромкий стук в дверь. — Ваше Величество… — поклонился и со счастливой улыбкой проскользнул мимо служанки, скрываясь из вида. — Госпожа Вас ожидает. — Да, уже иду. — Юнги осмотрел помещение со столами и стеллажами, полными разных растений и порошков. Может, и правда магия? Недуг, если и напоминал о себе, то всего пару раз. Не приносил столько боли и не сковывал дыхание. Из отчета, предоставленного ему от Старейшины, явно написанный Чимином на скорую руку перед отъездом: «Состояние*, возникающее в результате сдавления или раздражения корешков или всей протяженности межреберных нервов. При этом возникают сильные болевые приступы в области груди, приносящие страдания. Нервные окончания получают избыточное количество импульсов, испытывают недостаток кислорода, что в результате переходит в болевые импульсы. Причиной послужило переутомление, нехватка витаминов в организме и излишнее напряжение мышц спины. Возможные хронические заболевания лекари отрицают, как и больной.» Всего лишь переутомление и сидение в одном положении… Да… вот и усугубил состояние за это время в отсутствие «наблюдателя». — Мама… Женщина медленно повернула голову к вошедшему в двери и ее глаза мгновенно наполнились слезами. Бледная кожа, с нездоровым цветом губ, словно мертвенных, впалые глаза и щеки… Ее красота словно увяла с тех пор, как он видел ее в последний раз. — Оставьте нас, — королева кивнула служанкам на приказ, и девушки спешно удалились. Юнги подошел к ее кровати на негнущихся ногах, оседая на колени рядом с изголовьем. — Матушка… простите, что не смог уберечь Вас. — Юнги уронил голову на край кровати, сжимая в кулаках одеяло, скрывая подступающие слезы. — Милый, ты не виноват… Твой отец стремился к власти, стоящей на головах людей. Он пошел по неправильному пути, но когда я пыталась ему об этом сказать… Он всегда был такой… Просто раньше это не так сильно сказывалось на окружении. Он был болен своей манией власти. — она положила ладонь на голову сына, слегка поглаживая. — Я рада, что все кончилось для него. Надеюсь, он найдет покой. Дорогой мой, когда меня привезли в поместье, представив нас только в день свадьбы, он был так робок и нежен. Он поступками завоевал мое расположение за короткие сроки, а потом родился ты. Наследник, полноправный будущий король. Он так был горд… Но вскоре случились набеги с южных границ, он отбыл туда, встать на защиту государства. А вернулся с желанием поставить на колени всех, всех кто был нам союзником. Тогда он начал менять и ужесточать правила и законы. Но все зашло слишком далеко. Я рада, что ты жив. — Я рад, что ты смогла справиться с лихорадкой, — Юнги ластился о ее руку, точно в детстве, пока это было позволено. Родное тепло матери, ее слабый голос… — Чимин сказал, что ты идешь на поправку. — О, да… Этот парнишка просто сокровище, где ты его нашел? — ее глаза тепло улыбались, разбегаясь морщинками от уголков. — Мне и правда давали на жизнь несколько дней, я успела исповедаться священнику. — Да, это длинная история, поэтому, когда ты встанешь на ноги, мы поговорим об этом. Хорошо? — Мин улыбнулся, обнимая маму… Сколько лет он не мог этого ощутить? Так давно… — Мне пора, дома много дел. Набирайся сил, скоро ты вернешься домой. — Это будет чудесно, сынок.

***

— Прекрасный вечер, не правда ли? — Чудесный, я бы сказал — волшебный, — Юнги протягивает бокал с вином маме, салютуя гостям. Первый званый ужин за долгие годы, который по-настоящему наполнен живыми эмоциями, смехом. Столы вдоль стен ломятся лакомствами и блюдами. Скоро Рождество, вокруг серпантин, разноцветные бумажные фонарики и море свечей, плавающих в прозрачных пиалах, создающих дополнительный уют. Мин обводит взглядом собравшихся гостей, замирая и возвращаясь к парочке у огромной ели. Мэй кружилась в новом платье цвета лаванды вокруг Чимина, одной рукой придерживая подросшего пушистика. Котик стал похож еще больше на комок меха, правда гораздо больше по размеру и теперь безвольной, блаженной тушкой свисал с ее руки. Впрочем, он так привык к девочке, что позволял ей буквально все, от пестрых бантиков, до самодельных кофточек. Главное, чтобы кормили, как и прежде, гладили и вычесывали лишнюю шерсть. Юнги проводил их взглядом до противоположной стены. Чимин был… неземным, удивительным. Сейчас на его губах сияла широкая улыбка, при виде которой Мин невольно замирал, затая дыхание, начиная улыбаться, так по-глупому, влюбленно, куда-то в пустоту. Вот он держит кота за лапки, исполняя забавный танец, заливисто смеется, так звонко, что у Юнги, кажется, от этого звона трескается душа. И то море, что плещется в любимых глазах, просачивается сквозь эти трещины, заполняя до краев чувством любви, ненасытности, жадности… Ревности, к восхищенным взглядам, как мужчин, так и дам. Не зря он был любимцем публики. — Прекрасный мальчик, — королева дергает Мина за рукав, отвлекая от созерцания веселящейся парочки с котом. — Прости? Ты о чем? — Юнги отпивает вина, возвращая пустой бокал на поднос и закидывая в рот несколько ягод. — Может, я и влюблялась всего раз в своей жизни, но твоя мать не глупа. Я вижу, как ты смотришь на него. — королева улыбнулась, поднимая бокал, со звоном соприкасая его с бокалом Министра, проходящего мимо в направлении своей супруги. — Если ты начнешь это отрицать, я заподозрю в тебе безумие, потому что крошка рядом с ним, слишком молода для подобных взглядов. — Знаешь, матушка… Есть вещи, за которые я благодарен отцу, — Юнги ближе наклоняется к ней, говоря чуть тише. — Ведь именно он стал человеком, сделавшим мне самый большой и важный подарок в моей жизни. Он подарил мне, помимо цели в жизни — его. — Мин кивает в сторону Чимина, развлекающего Мэй. — Позвольте я Вас покину, мама. — Юнги… Ты же знаешь, что тебе придется жениться. Государство нуждается в наследнике. Не дари надежды тому, кому будет больно от этого. — она с улыбкой отпускает его руку, которую крепко держала, пока говорила. — Просто помни об этом… Король кивает, поправляя тяжелую корону, мягко улыбается матери, исчезая в толпе танцующих. Он прекрасно знает законы, которые уже переписал. Наследник — да, необходим. Жена? А вот тут он еще поспорит с советом, и отстоит свою точку зрения. Как получить наследника без свадьбы и молодой королевы? Над этим он подумает чуть позже. — Юная леди, Вы не против, если я украду у Вас рыцаря? — Мэй звонко хихикнула, перехватила кота удобнее и, отвесив поклон, закружилась рядом с елкой. — Что понадобилось моему королю от простого лекаря в этот чудесный вечер? — Чимин улыбнулся, слегка проводя рукой от одного плеча Юнги к другому и прислоняясь грудью к его спине. — Возможно, Вас беспокоит желудок или болит голова от шума? Или, может, Вам нужно проверить давление? — Чимин наигранно цокает языком, чувствуя, как учащается пульс его господина под пальцами на чужом запястье. — Мин-и, ты знаешь, что играешь с огнем. Я давно не ребенок, но выпороть тебя хочется с каждым разом все больше. — тихо рычит Мин, перехватывая его руки и стягивая перед собой, заставляя парня прижаться к себе со спины. — Сколько ты уже бегаешь от меня? Что происходит? — Ваше Величество… — Чимин мурлычет на ухо королю, незаметно цепляя языком мочку уха. Язвительно прикусывает ее, чувствуя, как Мин впивается ногтями в его руки, опоясавшие его талию. — Вы делаете мне больно. — Ты делаешь мне не менее больно, находя тысячи отговорок не оставаться со мною наедине. — Но я правда работаю… — Странно, позавчера тебя видел Хосок в оранжерее, как раз когда ты сбежал от меня под смертельно-важным делом. — Но именно в тот вечер надо было собрать цветы для новых лекарств… — Чимин, — Юнги развернулся, отпустив его руки и смотря уже прямо в глаза. — Чего ты так боишься? Светловолосый парень мнется, теребя в руках бархатные ленты от костюма короля. А что он скажет? Боится близости? Того, что будет неприятно? Или боится не угодить любимому человеку? Мин измеряет его серьезным взглядом, кивая своим мыслям и уходит в сторону трона. Королева прекрасна, сияет, полностью восстановилась после болезни. Она больше не хмурится, хотя морщины останутся напоминанием о долгих годах в угнетении. Если бы не Чимин… Хотя Юнги мог потерять время на поиск матушки, поэтому вновь спасибо отцу. Умерших нельзя корить, поэтому Юнги лишь с благодарностью вспоминает отца, пытаясь и находя что-то хорошее в каждом его действии или поступке. То, что было за гранью разумного, просто не вспоминая. Почет и уважение к родителю, ведь все, чего он добивался, считал благим и на пользу людям и государству. Юнги возвращается так быстро, что Чимин взвизгивает от неожиданности, когда его хватают за руку и ведут сквозь толпу гостей. По родным коридорам и холлам, по гулкой тишине, в которой разносятся лишь звуки их быстрых шагов. Мин заводит его в свою спальню, тихо защелкивая замок. — Не убегай от меня, — Юнги стоит прислонившись лбом к двери, прекрасно зная, что его слышат. — Позволь мне надышаться тобой. Я так соскучился… — он поворачивается, быстро снимая камзол и выпивая подготовленное лекарство. — Вы нарушили режим приема, господин. — Чимин подходит ближе, пробегая пальцами от поясницы вверх по позвоночнику и запуская руки в шелковые темные волосы. Заметно вздрагивает всем телом от приятных ощущений, заставляя короля улыбнуться. — Ты до дрожи любишь мои волосы, не так ли? — Юнги встает к нему лицом, захватывая чужое запястье и запуская в свою голову вторую руку, тем временем положив руки на чиминовы бока и притягивая к себе. Чимина вновь пробирает дрожь, легкими иголочками расползаясь блаженством по коже. Он невольно закрывает глаза, рвано выдыхая. И, к сожалению, ничего не может с собой поделать. Мягкие пряди скользят сквозь пальцы, ноги слабеют, хотя хватка на талии становится крепче. Юнги приподнимает парня, делая несколько шагов и осторожно укладывая на подушки. Хм, как он и предполагал. Чимин резко открывает глаза, понимая, что поддался слабости, что захвачен в плен. Что над ним сейчас нависает его погибель и искушение. — Я не трону тебя, пока ты сам не изъявишь этого желания. Но пожалуйста… — Мин скатывается на бок, обнимая парня. — Не сбегай. Я раздражаюсь от неведения, где ты и с кем. Меня бесят эти звери, что смотрят на тебя пуская слюни, словно голодные шавки. Ты мой, ты только мой, слышишь? Чимин обвивает его руками, прячет лицо в чужом рукаве, счастливо хихикнув. Он нужен, его любят. — Хорошо, спасибо, что понял. — он мягко касается скулы короля, пробегая легкими поцелуями до краешка губ. — Я тебя тоже люблю. Чимин нежно приникает к чужим губам, хватая жадно чужой стон наслаждения, целует медленно, увеличивая напор, позволяя своим чувствам вырваться наружу. Одну руку запуская в волосы Мина, захватывая их в кулак, жадно прикусывая манящие губы. Юнги морщится, рычит, переворачиваясь и подминая под себя любимого. Его руки блуждают под свободной одеждой, изучая горячими пальцами подтянутое тело старшего. Сейчас он понимает, насколько ему мало было куклы, насколько он сильно желает обладать этим человеком, которому нет замены и уже никогда не будет. Чимин прикусывает его губы, царапая одной рукой шею и плечо, совершенно не замечая, как трется возбуждением о чужое бедро между своих ног, как пошло стонет, когда Мин «случайно» проскальзывает по его возбуждению рукой, заставляя, тем самым, короля наслаждаться этими звуками, разжигающими пожар в груди. — У тебя нет дороги назад, Мин-и. Твое же собственное желание, словно яд, убьет тебя, если ты решишь остановиться сейчас. — Юнги улыбается, облизывая опухшие губы, хитро скалится, прижимая Чимина всем весом к кровати. — Я говорил тебе, что твои глаза как море? Раньше… я видел в них штиль, легкие волны с радугой над ними. Они были светлее неба и чернее бездны в ад. Сейчас, смотря в твои глаза, могу сказать одно: они полны морской бури, яркими искрами-молниями, исчезающими в новых волнах шторма, и застилающего всю поверхность туманом. Я хочу тонуть в твоем море. — шепот в самые губы, лаская любимое тело руками. — Хочу знать, что оно лишь мое. Погуби меня. Заставь умереть и воскреснуть в этих водах. Не хочу знать суши, это теперь моя смерть. Если я не буду чувствовать тебя, я погибну в песках иссушенного моря. Я твой, Чимин, слышишь? — Слышу. Я готов быть твоим морем. Будьте моей путеводной звездой, Ваше Величество. Я последую за вами на край земли и даже за ее пределы. Юнги тихо выдыхает, опустошая легкие, отстраняясь и снимая с себя и Чимина штаны, оставляя в свободной белоснежной рубахе. Точно ангел. Ангел, у которого пылает огонь в груди. Чимин резко меняется во взгляде, радужка глаз заполняет чернильная тьма. Ангел ли? Он тянет на себя короля, опрокидывая и выстанывая в поцелуи его имя. Обхватывает его талию бедрами, что у Мина заходится сердце в бешеном танце. — Мин-и… мы не можем так… Ты же знаешь… Чимин раздраженно цокает языком, протягивая руку у тумбе, прекрасно зная, что найдет там масло для тела. — Пока я не сбежал, пользуйтесь этим, Господин. Слишком много похоти и разврата в этих глазах, в томных вздохах, пухлых, блестящих от слюны губах, острых скулах… Руки Мина блуждают по чужому телу, пока он с удовольствием смотрел, как тот выгибался под некоторые действия. В бесчисленном количестве поцелуев тонут звуки шипения и взвизгивания. Юнги проводит длинными пальцами вдоль ягодиц, вновь погружая их внутрь, в поисках заветной точки наслаждения, растягивает, добавляя пальцы, не давая Чимину ускользнуть из-под руки при новых ощущениях. — Я буду осторожен, — в самые губы, прикусывая ласково нежную кожу на шее, оставляя едва заметные следы. Юнги входит в разгоряченное тело медленно, сцеловывая редкие слезинки и рыча от новых борозд от ногтей по его спине. Негодник… сам же будет потом суетиться и готовить мази от царапин. Чимин расслабляется, обхватывая его талию ногами, поднимаясь ладонями вдоль груди, обводя пальцами ареолы сосков, проскальзывает по шее, прикрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы короля. Из приоткрытых губ слетают тихие стоны. Чимин подается навстречу, а у Юнги перехватывает дыхание. Так невозможно узко, горячо. Чимин делает новую попытку, вскриком пугая Мина, но следом покрываясь мурашками, слабеющей на волосах хваткой и улыбкой на губах. — Еще, еще так же… Юнги с рыком повторяет толчок, входя на всю длину члена. Чимин стонет, закатывая глаза, извивается под ним, царапая все больше спину и руки. Потом вновь возвращаясь к волосам и захватывая их в кулак, открывая доступ к чужой шее, покрывая ее поцелуями и укусами, сгорая в порыве страсти, и вновь откидываясь на подушки, хватая воздух ртом. Он столько бегал, боялся подобного и столько упускал… Юнги ускоряет движения, резче входя в парня, наконец отцепив его руки от себя и зафиксировав над головой, переплетая с ним пальцы. Чимин выгибается в звонком стоне, изливаясь белесой жидкостью себе на живот. Юнги резко покидает его тело, доводя себя до пика рукой, пачкая простыни и любимого. Капли пота стекают по его вискам, влажные пряди волос липнут ко лбу, а усталость бьет по ногам и он валится рядом с Чимином, лениво стирая сперму испачканным бельем, откидывая его на пол. — Я люблю тебя, безумно люблю…  — Я знаю, Ваше Величество. Но согласитесь, что я останусь для Вас лишь подобным развлечением. — Нет… Все же, кто-то желает быть наказанным… — Чимин смеется, зарываясь от смущения в одеяло, не давая любимому проникнуть под него. — Если ты будешь меня игнорировать, я займусь непотребными делами и для самоудовлетворения использую вот это. — Мин кивает в сторону ажурного короба с куклой. — Кстати об этом… Мне немного неуютно рядом с ней… ним… — Хорошо, мы отнесем это создание в часовую комнату, ко всем остальным. — И ты… Так легко соглашаешься? Легко отказываешься от своей слабости? — Чимин выглядывает из-под одеяла, хлопая ресницами. — У меня теперь новая слабость. Без которой я не проживу и дня. — Мин щелкает по смущенному носику пальцами, сгребая в объятия любимого. — У меня есть ты…

***

— Папочка! — трехлетняя девчушка спотыкаясь о края ковровых дорожек, бежит через холл, широко раскинув руки по сторонам. — О, моя маленькая леди, — Юнги ловит ее, кружа вокруг себя, и, ставя на место, присаживается на корточки. — Ты же знаешь, что принцессы не носятся по коридорам и не кричат так громко. Тц…что за воспитание… — Прости папочка, — Тиен надувает губки, хмуря бровки. — Я буду хорошо учиться! — Вот и умничка, — король чмокает дочку в лоб, заправляя кудрявую прядку за ушко. — Где твои братья, солнце? — Они с дядей Мин-и и Тэ-Тэ в оранжерее, — малышка перешла на шепот, заговорщицки прищуривая глазки. — И чем же они занимаются? — Это большой секрет! Я обещала молчать. — Ну раз секрет… тогда пошли рассекретим их, — Мин подхватывает на руки хихикающую малышку, следуя по старому пути к дальнему крылу поместья, где располагается новый сад и оранжерея. Прошло уже больше двух лет с его коронации, а вокруг ничего не поменялось из обстановки. Хотя, построили новый корпус для больных, просторнее и рядом с садом. Чимину там нравится намного больше. Юнги вылавливает взглядом головы пятилетних близнецов на спинах у любимого и его друга, идущих к ним навстречу. Возятся с ними постоянно… И как Хосок еще не ругается на это недоразумение, что теперь служит в охране короля, вечно сбегающего с поста, потому что «господи это так скучно, пошли посмотрим на новые клинки в кузнечной мастерской!». Мин прижимает к себе крепче малышку, вспоминая, в каком состоянии она и ее братья попали в лечебный корпус, когда в приюте пригорода случился пожар, страшные вести для округи. Погибло много детей и несколько взрослых. Этих детей нашли на следующее утро, малышка разбудила плачем братьев и они тащили изо всех сил ее за собой, пролезая в окошки для кошек, вырезанных внизу дверей. Все покрытые легкими ожогами и на последнем издыхании, но смогли спасти сестренку, которой исполнился едва год. Чимин так суетился над детьми несколько месяцев, привязался, что разговор о наследниках отпал сам собой. Королева-мать дала согласие взять сирот под опеку королевской семьи. Вскоре и сама привязалась к малышам, как к родным. Да, у детей нет настоящей мамы, но есть те, кто сможет подарить им любовь и заботу, кто сможет поставить на ноги и научить быть добрыми, преданными, благородными. Мудрость приходит с годами, а впереди целая жизнь. Юнги улыбается, видя как мальчишки спрыгнули со спин парней, на бегу размахивая деревянными мечами.

***

Все идет своим чередом. Джин с Намджуном частые гости в поместье. Особую радость от их визитов испытывает повзрослевшая Мэй и малышка Тиен, которым всегда достается по новой красивой кукле. Семейство Ким продолжает заниматься любимым делом уже вдвоем, радуя любителей своими творениями. Тэхен пропадает на тренировках и боях, оттачивая навыки до идеала и уже с легкостью укладывая на лопатки всех соперников, включая и Хосока, который под смех и шепотки стражи, всегда рычит от обиды, обещая преподать любимому урок, когда они останутся наедине. Тэхен на это лишь ухмыляется, дерзко подцепляя чужой подбородок и кусая за шею. Его характер не меняется, но и никто не пытается больше его исправить. Рассчетливый, меткий, с грацией и гибкостью дикой кошки. Старые навыки акробата и канатоходца дают о себе знать на турнирах, что бесспорно заканчиваются его победами. Хосок убирает меч в ножны, стирая пот со лба, уходя с тренировочной площадки. Его жизнь так изменилась. Кто бы мог подумать, что простой карнавал способен внести в жизни людей столько нового. Но он ни капли ни о чем не жалеет. Будь у него выбор, он бы еще раз прошел этот путь. Путь, который привел к миру в государстве и подарил дорогим ему людям счастье. Он замечает впереди бегущих мальчишек, значит Тэхен и Чимин закончили заниматься пересадкой молодых растений. Они в последнее время засиживались допоздна, никого не впуская на территорию цветника, отмахиваясь от вопросов, подозрительно улыбаясь. Ведь точно не цветочки сажают там… — Папа! — мальчишки повисли с двух сторон по бокам Мина, веселя сестренку. — Когда вы успели так вырасти, мои доблестные рыцари и защитники королевства? — Юнги спускает на землю Тиен, обнимая близнецов. — Чем вы занимались столько времени с Тэхеном и Чимином? — Это секрет! — заголосили наперебой мальчики. — Кстати, сегодня вечером, — парни дошли до Юнги с детьми, встречно помахав приближающемуся Хосоку. — Ровно в девять вечера, ждем всех у входа в оранжерею. — И мне можно не ложиться спать? — Тиен в удивлении распахнула глазки, протягивая ручки к парню. — Да, малышка, — Чимин взял кроху на руки, целуя в пухлую румяную щечку. — Но после, сразу спать! Дети весело запрыгали, устраивая беготню вокруг взрослых, размахивая деревянными мечами. — Что же такого секретного вы там устроили? — Хосок приобнимает Тэхена, тычась носом в его шею, стоя позади всех собравшихся у входа. — Там же сейчас темно и ни черта не видно. — А это и не нужно, просто смотри. Чимин открыл замок, позволяя всем присутствующим войти в дверь, ступая по извилистой дорожке. Немного спустя дети уже привыкли к темноте и свободно бегали по тропинкам, освещенным блеклым светом фонарей снаружи. — Стойте тут, — Чимин тормознул всех в центре, окруженным вьющимися до потолка растениями и ночными цветами. — Я сейчас вернусь. Парень ушел в соседнее помещение, вынося два больших ящика и остановился по другую сторону многоярусной клумбы, осторожно открывая первый ящик. Народ переглянулся, всматриваясь в растения, но, казалось ничего не произошло. — Так и должно быть? — Хосок отвлек Тэхена, пока Юнги вылавливал бесившихся детей. — Да, потерпи, тебе понравится. Чимин отложил ящик, пошерудив там рукой, и открыл следующий. Помещение заполнилось восторженным визгом детей и возгласами взрослых. — Папочка, — Тиен забралась на руки к Юнги, тыкая пальчиком в потолок. — Это звездочки? — Нет, принцесса, — Мин с восхищением смотрел на стеклянный потолок, усыпанный яркими светлячками. — Это маленькие жучки, их яркость видно только в темноте. — Фу… Но они красивые… издалека, — она положила голову к нему на плечо, наблюдая за мельтешащими крохотными «звездами». — Ну как? — Чимин подошел к Юнги со спины, положив подбородок на его плечо, приобнимая за талию. — Сейчас будет еще кое-что. Тэхен! — Угум, — Ким довольно перешагнул через невысокую ограду и включил небольшие лампы по краям, возвращаясь и проводя рукой по вьюнам. Все взвизгнули, когда листья зашевелились. Сотни мотыльков и ночных бабочек залетали над цветами. Да… Шикарное представление, ничего не скажешь. А сколько впечатлений у детей. — Откуда вы достали… ладно бабочек, но светлячков? — Юнги отпустил дочь, освобождая руки и обнимая любимого. — У меня хорошие связи, — хохотнул Тэхен, возвращаясь в объятия Чона. — Люблю вас, — Юнги крепче сжал в объятиях Чимина, целуя в шею. — Люблю, — тихо прошептал Чимин, прикрывая глаза и прислоняя к губам флейту. Тихая знакомая мелодия полилась по помещению, подхватываемая шумом ветра снаружи. Потолок, усыпанный живыми огоньками, столько прекрасного вокруг. И близкие, с улыбками на лицах. Не это ли счастье?